[19]

      Комната погружена в мягкий сумрак, а золотистый свет от парящей сферы над прикроватной тумбой высвечивает комод, большого смешного плюшевого медведя, грузовик с зелеными колесами и кроватку с самым несговорчивым ребенком на свете.        — И когда наступает ночь, ежик с замиранием сердца ждет на небе появления своей звездочки, чтоб пожелать ей добрых снов…— вкрадчиво и тихо проговаривает слова Гермиона, аккуратно закрывая книгу. — Конец.       — Мам, а почитай еще одну, — сонный голос сына заставляет ее улыбнуться.       — Нет, дорогой, уже поздно, — поправляет лоскутное одеяло, пряча его край под подушку. — Спи, завтра будет новый день….       Девушка успевает подняться со своего кресла и даже вернуть на полку книгу, когда ребенок снова обращается к ней с клянчащей просьбой:       — Мам, посиди со мной…       Гермиона вздыхает – почему, когда у нее есть какие-то планы, сын, словно чувствуя это, начинает капризничать и упрямиться? Она прочла уже три сказки, дважды взбила подушку, проверила, нет ли монстра под кроватью и уложила рядом с сыном пять его любимых игрушек, каждой при этом пожелав спокойной ночи. Даже ее терпение уже на исходе!       — Закрывай глазки, я посижу, — выдыхает и снова садится в кресло. Толку спорить нет, нужно просто подождать – Скорпиус вымотался за день и вот-вот уснет. Хотя, у нее есть все шансы уснуть быстрее него.       Проходит пять, десять, а то и пятнадцать минут, прежде чем дыхание ребенка выравнивается, и Гермиона победно улыбается. Она невесомо целует пухлую детскую щеку, убирает со лба белокурые мягкие пряди, и выходит из комнаты, подумав напоследок – ну какой же он милый и сладкий, когда спит.       — Уснул?! — взволнованный мужской голос заставляет Гермиону вздрогнуть – она не ожидала, что Драко будет караулить ее под дверью. — Клянусь, еще пять минут, и я бы напоил его молоком с сонным зельем.       — Малфой, это же твой сын! Как ты можешь! — шуточно журит мужа. На самом деле она сама близка была к этой мысли, но естественно, никогда в этом не признается.         — Мой, но я не думал, что за внимание любимой женщины мне придётся с ним конкурировать, — он берет ее за руку и тянет подальше от двери в детскую.       Гермиона улыбается шутке, послушно идя за супругом.  В День Валентина они честно собирались побыть вдвоём, но так и не придумали, с кем оставить ребенка. Родители Малфоя в принципе с ними не общаются, а ее собственные так и остались в Австралии. Поттеры сами не знают, куда приткнуть двоих. Можно было бы попросить Луну, но в прошлый раз она накормила Скорпиуса заколдованными карамельками, от которых он весь вечер икал, выпуская изо рта мыльные пузыри. Малышу было весело, чего не скажешь за Драко и Гермиону.       — Закрой глаза, — Драко внезапно останавливается и оборачивается к ней, ладонями обхватывая ее за плечи. Гермиона удивленно возводит брови, но просьбу исполняет. Честно – она не ждала никаких сюрпризов, да и сама не очень-то подготовилась к празднику.       По ощущениям мужчина ведет ее в сторону столовой, а лучше бы в спальню. Она не отказалась бы сейчас от расслабляющего массажа, который Драко делает лучше всяких массажистов.       — Открывай, — шепчет супруг над ухом горячо и щекотно. Гермиона сводит лопатки вместе, прогоняя колючих мурашек, и распахивает глаза.       Сердце забивается быстрее и сжимается от щемящей нежности – ну когда он все успел? Цветы, свечи, ужин… Даже звучит тихонечко та самая песня, что и в день их первого серьезного свидания.       — Драко, — она оборачивается, встречаясь взглядом с супругом. В знакомых серых глазах, оттенком похожим на предгрозовое небо, искрится нежность и любовь. И это трогает ее так глубоко, что перехватывает дыхание.       Она тянется за поцелуем и замирает в сантиметре от мужских губ. Кажется, она слышала «мама»...       — Он спит, — без слов понимает ее супруг и сам притягивает Гермиону к себе ближе, медленно и глубоко целуя.       — Мам! Мам! — крик сына звучит громко и требовательно. Нет, таки ей не показалось…       — Я быстро, — коротко целует мужчину в щеку, выскальзывая из объятий. — Открывай пока что вино…       Драко удерживает ее ладонь в своих пальцах, а потом отпускает, коротко хмыкнув. Да уж, с рождением ребенка романтика уже совсем не та. Это не хорошо, и не плохо, просто жизнь, о которой он даже не решался когда-то мечтать: любимая женщина, уютный дом, и сын – точная копия его самого в детстве.       На смену свиданиям и жарким ночам пришли тихие домашние вечера, как вот сегодняшний. Даже больше! Сегодня у них шансы провести время вдвоем в разы выше, чем, например, три года назад, когда Скорпиус только родился. Драко хорошо помнит их попытки заняться любовью в перерывах между младенческими коликами и бесконечными укачиваниями.       Сейчас это вызывает только улыбку. Он без помощи магии открывает вино, разливает его по бокалам, поправляет рукава домашней рубашки. Может, идея с сонным зельем и не была такой уж плохой?       — Прости, он просто сегодня слишком перевозбудился, — Гермиона возвращается в столовую, чуть виновато улыбаясь.       — Не извиняйся. Сам знаю, что он такой вредный засранец в меня, — его губ касается знакомая еще со времен их учебы в школе ухмылка. Малфой протягивает жене раскрытую ладонь, и едва их пальцы соприкасаются, он рывком привлекает супругу ближе, усаживая ее к себе на колени. — Слишком перевозбудился не он, а я.       — Ты неисправим, — обхватывает его лицо ладошками и заглядывает в глаза, желая снова увидеть там звездопад чувств, адресованный ей одной. Горячие мужские руки касаются талии, скользят вверх по спине, снова спускаются к бедрам… Гермиона думает, что часть их романтического вечера с ужином можно пропустить, сразу же перебираясь поближе к кровати…       — М-а-а-а-м, я хочу водички, — они оба оборачиваются на звук, замирая: сонный ребенок стоит в дверном проеме, сжимая в руках любимое одеяльце, которым его укрывали с рождения.       — Сейчас…— вздыхает Гермиона, раздражаясь. Она понимает – Скорпиус еще маленький, и не виноват, что не может уснуть, и однажды он вырастит, и все в этом духе, но сейчас, в момент, когда ей так хотелось побыть вдвоем с мужем, простое требование попить воды (в четвертый раз с момента, как Скорпиус собрался спать!) злит.       — Давай я, — Драко мягко отстраняет от себя жену, помогая ей подняться. Он берет со стола пустой стакан, который буквально в ту же секунду наполняется водой по велению его магии, и протягивает сыну. Сделав один глоток, ребенок возвращает склянку, и жалобно смотрит на мать. Но Малфоя таким не пронять.       — Нет приятель, моя очередь тебя укладывать, — мужчина подхватывает сына на руки, крепко прижимая к себе. — Пойдем поищем твой сон, может, он завалился под кровать?       Гермиона вздыхает, испытывая странную смесь облегчения, благодарности и угрызений совести. Она провожает двух самих любимых и важных в ее жизни людей взглядом, а затем принимается убирать всю красоту, которую создал ее муж -вряд ли сын заснет быстро, раз не просто проснулся, а еще и бродил по дому ее в поисках.       Спустя время, приведя в порядок столовую и прихватив с собой вино, она идет в комнату сына. За дверью тихо, и девушка входит в помещение, быстро привыкая к полумраку. На губах сама собой расцветает улыбка – ну кто бы сомневался, что их романтический вечер закончится именно так.       В кресле, укрывавшись пледом, спит ее муж, обнимая мирно посапывающего сына. Это очень мило, и Гермиона в который раз переживает тихое восторженное счастье.       — Эй, ты завтра не разогнешь спину, — тихонько шепчет, трогая мужа за плечо. Малфой вздрагивает и открывает глаза. — Тише, не разбуди его…       Она забирает ребенка и аккуратно укладывает уставшее чадо обратно в кроватку. Однажды они будут вспоминать это все с щемящей сердце ностальгией...       — Прости, не думал, что усну, — хрипло шепчет мужчина, обнимая Гермиону со спины. Они оба стоят над кроваткой, любуясь уснувшим сыном. Девушка ничего не отвечает, лишь откидывает голову мужу на грудь, желая запечатлеть в памяти этот момент близости и нежности.       Как ни крути, но родительская романтика выглядит именно так – спящий сын и остаток ночи, принадлежащий им двоим. Правда, до момента, пока снова не проснется ребёнок.