Глава 8

      Честно говоря, полёт длился не так долго, как я ожидала. Или так показалось только мне, потому что я всё время была занята то женихом, то общением с папой и, наконец-то, вернувшейся в мир живых мамой, то попытками перевода, которые теперь продвигались значительно быстрее благодаря маминой помощи.       Полезной информации в книге больше не оказалось. Или это на тот момент она казалась мне увлекательной, но незначительной? Когда вопрос ещё не родился в твоей голове, найденные ответы ведь ничего не значат.       Леся была согласна со мной, говоря, что продвигаемся мы довольно быстро, а вот Мик весь измучился и измаялся, и теперь умолял кузена остановиться хоть на одной близлежащей планете. Колин, похоже, так устал от его нытья, что сжалился над ним, и мы высадились на одну из планет, мимо которой изначально намеревались пролететь без остановок.       На земных картах Драугр была отмечена, как безжизненная. Уровень радиации, который показывали наши костюмы, был просто запредельным, но защита работала прекрасно. Проблема была вовсе не в излучении, а в том, как оно действовало на планету: серая, абсолютно ровная и ничем не примечательная поверхность простиралась до самого горизонта. Здесь не было даже малейшего намёка на растительность и, уж тем более, на живность. От малейшего прикосновения к поверхности планеты в воздух понимались немаленькие облака пыли, не дающие разглядеть ничего даже перед самым своим носом.       Весь энтузиазм Мика был уничтожен на корню. Он даже образцы разной почвы не собирал. Просто ходил и шаркал ногами, поднимая такое облако пыли, что мы все старались держаться от него подальше. Казалось, он находился в центре самой настоящей песчаной бури.       — Не соберёшь эту пылищу в пробирочку? — поинтересовалась Леся полушутливо, явно пытаясь поднять ему настроение.       — Одну собрал и хватит. Здесь даже никакого разнообразия пород нет, — проворчал Мик недовольно.       — Да, гнетущее зрелище. На скольких планетах я был, но такого никогда не встречал, — поёжился Уильям Эверди, наш специалист по расам. — Думаю, жизни здесь никогда и не было.       — Ребят? Я, кажется, что-то нашёл! — позвал нас Алекс, который выбрался с нами, чтобы, как он выразился «размять ноги». На деле же, я уверена, он просто не хотел оставлять бедовую Леську без присмотра.       Ну, и мы все, конечно, ринулись к нему. Обнаружить хоть что-то, даже самую малость интересное в этом гиблом месте было самой настоящей удачей, и всем было любопытно взглянуть на его находку. Вдруг это и в самом деле окажется что-то путное?       Находкой оказалась маленькая продолговатая капсула и какой-то гладкий ярко-голубой камушек. Мы с Лесей переглянулись и как-то одновременно усмехнулись.       «Если это будет ещё какой-нибудь артефакт, я буду ржать и по полу кататься», — передала она мне, и я согласно кивнула.       Честно говоря, меня посещали те же мысли. Правда на те артефакты, с которыми мы сталкивались, этот камушек был мало похож. Скорее уж на какой-нибудь природный минерал, отполированный до состояния почти идеальной гладкости. Его скруглённые края напомнили мне те камушки, которые мы с Кирой в детстве приносили домой с речки. Неужели Уильям всё-таки ошибся и тут когда-то была жизнь? Ну, или, по крайней мере, вода. А, может, кто-то просто принёс его сюда и тут оставил по какой-то причине?       Конечно, всей остальной группе тоже было любопытно узнать о происхождении нашей находки, но Мик тут же припрятал её в свою сумку, заявив, что займётся им сам, и принялся ещё усерднее шаркать, видимо, в надежде тоже обнаружить какой-нибудь минерал.       Пока он продолжал применять свою тактику «подними побольше пыли и, дай бог, что-нибудь найдёшь», Алекс продолжал копать в том же месте. Но, к сожалению, никто из нас больше ничего не обнаружил. А жаль.

Олеся

      Справедливости ради, даже эта находка оказалась крайне любопытной. Когда мы вернулись на корабль и пересидели необходимые несколько дней в карантинной зоне, Ленка первым делом стащила у Мика заветный камушек и побежала показывать его маме, но Адриана, как и мы, сталкивалась с подобным впервые.       Изучили мы так же и капсулу с запиской, предварительно тщательно очищенную специальным устройством. Закрыта она была на хитрый незаметный замочек, но если нажать в правильном порядке на пару маленьких кнопочек, крышка отщёлкивалась самостоятельно.       Внутри обнаружилась свёрнутая в трубочку записка, сделанная на пожелтевшей от времени бумаге. Проблема оказалась в том, что язык был никому из нас незнаком. Ясно было, что записка содержала какие-то пояснения к найденному нами минералу, но прочитать её мы никак не могли.       В общем, всю оставшуюся дорогу до того места, которое было обозначено и на земных, и на наших картах, Мик мучил камень, забыв обо всём на свете, подвергая его всяческим испытаниям. Белле приходилось насильно кормить его чуть ли не с ложечки. Ленка и Адриана пытались перевести записку. Древняя — своими силами, Селена — прогоняя через все возможные переводчики с разных языков, пытаясь найти перевод хоть пары слов, которые могли бы стать отправной точкой в понимании этого текста.       Правда результатов ничьи усилия так и не дали. Я подозревала, что самостоятельно мы с этим не справимся, как бы ни старались. Нужна помощь кого-нибудь со стороны, кого-то, кто знает больше нас, но такие мне пока в голову не приходили.       Уже завтра мы должны были достигнуть той территории, где наши карты сходились и начиналась уже знакомая экипажу галактика, поэтому спать мы ложились в волнении и напряжении. Я прислушалась к своей чуйке, пытаясь понять, грозит ли нам опасность, но чуйка молчала, и я немного успокоилась. В конце концов, если бы там нас уже поджидали, то моя способность вопила бы вовсю, и этот сигнал пропустить было бы невозможно.       — Лесь, ты спишь? — поинтересовалась Ленка с соседней кровати.       — Не-а, — перестав сверлить стену задумчивым взглядом, я повернулась к сестре. — Фигня всякая в голову лезет.       — Мне вот тоже, — тяжело вздохнула Селена, а потом вдруг оживилась. — Знаешь, что я сейчас вспомнила? Чешуя Шати же ещё у тебя?       — Ты про змеиную кожу? Ага, — кивнула я, не понимая, к чему она клонит.       — Так она же пуленепробиваемая. Почему мы её не используем? — Ленка приподнялась на локте, глядя на меня с искренней заинтересованностью.       — А как ты себе это представляешь? — фыркнула я. — Закутаться в неё с ног до головы? Или влезть как в чулок? Так мы в нём даже вдвоём утонем. Ты помнишь, каких она размеров?       — Вообще, я предлагаю что-нибудь из неё сшить, — посмеиваясь, пояснила свою мысль Ленка. — Кофточку там пуленепробиваемую. А лучше вообще комбинезон, чтобы ничего не оставлять незащищённым.       — Ага, с капюшоном, — скептически фыркнула я, пытаясь представить себе это зрелище.       — Почему нет? — согласно кивнула Селена, кажется, восприняв мои слова всерьёз.       — Ленк, если её даже пули не берут, с чего ты взяла, что возьмёт иголка? — я посмотрела на неё, как на дурочку, но в темноте она, кажется, этого не увидела.       — Так мы же не снаружи собираемся сшивать, а изнутри, — объяснила мне Селена.       — Ну, ты и хитрожопая, — в восхищении выдохнула я, вызвав у сестры весёлый смешок. — Нет, всё-таки, ты гений.       Бусинка, видимо, уставшая слушать нашу болтовню, недовольно зашипела и легонько тюкнула Ленку клювом. Я так поняла, это был сигнал к отбою. И мы, послушные воле этого пернатого… мохнатого… в общем, этого тирана, затихли. Устроившись поудобнее, я, наконец, погрузилась в сон.

***

      Проснулась я оттого, что корабль ощутимо тряхнуло. Вздрогнув от неожиданности, села на постели и проморгалась, прогоняя остатки сна. За стеклом иллюминатора я увидела двери какой-то космической базы. Неужели мы, наконец, куда-то добрались?       Я повернулась к Ленке и обнаружила, что она тоже сидит и сонно озирается по сторонам, явно пытаясь понять, что происходит. Единственной, кого наше приземление, кажется, ни капли не беспокоило, была Бусинка, продолжающая мирно дремать под боком у своей «мамы».       — Что это было? — сонно поинтересовалась Селена, потирая глаза кулачками, как маленький ребёнок.       — Мы, кажется, наконец-то добрались. Но точнее знает только капитан, так что давай, пиши своему благоверному, — поторопила я её.       — Угу, — отозвалась Селена и, потянувшись, взяла с тумбочки коммуникатор.       По-моему, первые минут десять они потратили на обмен любезностями и сюсюканье. За это время я успела взглянуть на часы, понять, что время сейчас вполне приемлемое для подъёма, сходить в ванную, привести себя в порядок и одеться в уже привычную форму.       — Ну? Что пишет? — поинтересовалась я и почесала за ушком потягивающуюся Бусю.       — А, ой, — опомнилась Селена, похоже, только теперь вспомнив о том, зачем вообще писала возлюбленному. — Сейчас спрошу.       — Влюблённые голубки, — насмешливо протянула я, собирая волосы в пучок, чтобы не мешались.       — А сами-то с Алексом, — подколола меня в ответ Селена. — Вообще друг от друга не отлипаете. Хуже, чем мы.       — Просто у нас ещё только самое начало отношений, а вы уже встречаетесь какое-то время. И вообще, не будь у Колина столько обязанностей, он бы тоже от тебя ни на шаг не отходил, — не дала я себя в обиду.       — Тоже верно, — даже не подумала отпираться Ленка, но тут же отвлеклась на пришедшее на коммуникатор сообщение. — О, можно прогуляться. Это одна из дружественных планет. Белла отсюда родом. Кораблю нужно подзаправиться, пройти техосмотр и все дела, так что на ближайшие пару дней мы абсолютно свободны.       — Да неужели? — удивилась я. — То есть опять отдыхаем? Прям как будто отпуск взяли.       — Кстати, эта планета — курорт. Так что два дня мы проведём в абсолютно расслабленном состоянии, — довольно заявила Селена.       — Ну, отдых, так отдых, — удовлетворённо кивнула я, всё равно чувствуя какой-то подвох. — Так… куда отправимся?

***

      Родители Селены корабль не пожелали. И, подозреваю, причиной этого была не лень или слишком жаркий климат планеты, на которой мы остановились, а желание побыть наедине. Буся, узнав, что там тепло и солнечно, тоже решила остаться и была вверена Ленкиным маме и папе.             А мы своей дружной компанией отправились в гости к Белле. Она с удовольствием пригласила нас в свой семейный особняк, но предупредила, что там может быть шумно.       — Технически, дом принадлежит моей бабушке, но вся наша немаленькая семья слетается сюда с разных концов галактики, чтобы отдохнуть на родине, — пояснила Изабелла.       На этой «курортной», как выразилась Селена, планете было довольно… миленько, хотя жить я бы здесь не стала. По сути своей, она целиком состояла из воды, как одна из тех планет, на которых мы успели побывать, только здесь было множество естественно и искусственно созданных островков, на которых располагались маленькие города.       — Нам не особенно нужны наземные поселения, — призналась Белла. — Ни дома, ни города. Это больше для туристов. Ну, и ради садов и огородов, чтобы создать хоть какое-то пищевое разнообразие. Но, вообще, растениями тут занимаются скорее для души, чем с какой-то иной целью.       Особняк, который принадлежал семье Беллы, был большим, двухэтажным и занимал прилично так места, но, как ни странно, не казался громоздким. Скорее каким-то лёгким и невесомым. Возможно, дело было в светлом цвете стен, а, возможно, в обилии всяческих ажурных решёток и изящных колонн. У меня почему-то пронеслась в голове ассоциация с архитектурой Древней Греции, но так же быстро исчезла. Да оттуда вообще все мысли вылетели, когда перед нами появилась бабушка Беллы.       — Беллочка, рыбка моя! — воскликнула эта «старушка» и кинулась обнимать внучку. — Как хорошо, что ты прилетела! Я так давно тебя не видела! Где ты была столько времени?! Почему родителям не пишешь? Они никак не могли с тобой связаться и теперь ужасно волнуются!       Я совершенно круглыми, ошалевшими глазами смотрела на эту даму, назвать которую «женщина» или, тем более, «бабушка» у меня вряд ли повернулся бы язык, и пыталась понять, это у меня начались глюки из-за того, что здешнее жаркое солнце напекло мне голову, или бабуля у Беллы выглядит даже моложе меня?       На вид я дала бы ей максимум лет семнадцать-восемнадцать. Иссиня-чёрные волосы, такие же, как у Беллы, волосы обрамляли по-юношески круглое личико. Глаза, в отличие от внучки, у неё были не завораживающие золотистые, а вполне нормальные изумрудно-зелёные, и в них сейчас плясали лукавые искорки. Чувствуется, характером бабка тоже была молода, судя по брошенному в нашу сторону быстрому и совершенно шкодливому взгляду.       Или, может, она не бабушка Белле вовсе? Говорила же сирена, что здесь часто гостят и другие её родственники. Так отчитывать её вполне может и какая-нибудь тётя, например. Ну, бывают же тёти младше своих племянников.       Или, может, она как-нибудь магически омолодилась? Сделала подтяжку лица? Интересно, такой ерундой вообще занимаются в их галактике? Или, может, вообще пересадила себе чужое лицо? Ага, и тело. Так, чего-то меня заносит.       — Извини, бабуль, — абсолютно не удивилась её внешнему виду Белла, и я только нервно икнула, удостоившись насмешливого взгляда Мика. — Там, где мы были, связь не ловит.       И ведь ни словом не солгала: сомневаюсь, что сигнал отсюда мог добраться до Млечного пути. Но и всего не сказала, хотя могла бы объяснить и подробнее. И бабушка это поняла, мягко улыбнулась и кивнула, показывая, что больше расспрашивать об этом не будет.       — Хорошо, тогда, как устроишься, первым делом им позвони, — сказала она, и тут же кардинально сменила тему, переключив на нас всё своё внимание. — А это что за большая дружная компания? Твои друзья?       — Да, и, по совместительству, коллеги, — улыбнувшись, кивнула Белла и, наконец, представила нас друг другу. — Бабушка, это наша команда. Колин, Селена, Олеся, Алекс. А это Мик — мой жених.       — Очень приятно, деточки. А я — Элиза, — дружелюбно улыбнулась нам женщина, и мы нестройным хором заверили её, что нам тоже очень приятно познакомиться.

Селена

      Олеся смотрела на бабушку Беллы совершенно круглыми от удивления глазами, и было совершенно нетрудно догадаться, что именно в ней так шокировало Лесю. Я и сама, честно говоря, глазам своим не поверила, когда эта юная девица легко выпорхнула на улицу, чтобы встретить нас.       Я видела, да и ощущала, невольно ловя чужие слишком громкие мысли, что Элизе такое наше удивление льстит. Но главный интерес, само собой, вызывали не мы, а Мик, который рано или поздно должен был войти в их семью, став мужем Беллы.       Несмотря на то, что откровенно женщина своего интереса не показывала, но периодически поглядывала на парня так, словно пыталась прожечь в нём дыру взглядом. Судя по тому, как Мик побледнел от волнения, он ожидал, что как только рядом не останется ненужных свидетелей, ему устроят допрос с пристрастием, но старался держаться бодрячком.       — Можете занимать любые комнаты на этом этаже. К сожалению, моя семья навещает меня не так часто, как хотелось бы, — страдальчески вздохнула женщина.       — А большая у вас семья? — заинтересовалась я.       — Четверо детей и девять внуков, — с явной гордостью сообщила Элиза. — Но все вечно заняты работой: сирены всегда востребованы. Никто не сравнится с нами в искусстве врачевания душ.       — Да, в этом вам нет равных, — улыбнувшись, согласно кивнула я.       — На себе проверено, — поддержала меня Леся. — Ваша внучка — талант. Она не раз нам очень помогла, без неё мы бы не справились.       Белла, услышав её слова, замерла и, глядя на неё полными слёз глазами, выдохнула растроганно, не в силах ничего сказать. Неужели не знала, как сильно мы её ценим? Её всё время так трогает наша похвала.       — Я знаю. Она у меня прекрасная девочка. Моя единственная внучка. Все остальные — мальчишки. Сорванцы ещё те. Она умудряется держать их в узде одним взглядом, несмотря на то, что характером очень мягкая.       — Наша строгая Беллочка на самом деле очень чувствительная, — согласно кивнул Мик и выдал целый поток комплиментов. — Она не только как профессионал шикарна. Она великолепная девушка: нежная, заботливая, красивая очень.       — Так, заканчивайте. По комнатам разошлись, — махнула на нас рукой Белла, тайком утирая слёзы.       Она без малейших сомнений скрылась за деревянной дверью, окрашенной в белый цвет и утянула Мика за собой. Её бабушка тоже поспешила откланяться, сославшись на то, что не хочет мешать нам обустраиваться. В общем, так мы и топтались вчетвером в коридоре, как дураки, не зная, как сделать будет правильнее: разбиться по парочкам или поселиться так, как мы привыкли — парни с парнями, девушки с девушками.       Честно говоря, я не имела ничего против того, чтобы поселиться в одной комнате с капитаном, хотя мысль об этом и смущала. Но ведь, в конце концов, мы ведь уже решили, что поженимся когда вся эта беготня от бандитов, наконец, закончится. И мне хотелось бы верить, что это произойдёт достаточно скоро, а значит надо потихоньку привыкать подолгу находиться в одной комнате.       Единственным, что меня смущало, был вопрос о том, чего хотят остальные. Может, Колин смущён? Может Леся пока не готова жить в одной комнате с Алексом? Может…       — Ты чего задумалась? — помахала рукой прямо у меня перед носом Олеся.       — М? — опомнившись, подняла я на неё глаза. — А, да так. Думаю, как правильнее будет поселиться.       — Несомненно, вернее всего остаться каждой под защитой своего мужчины, — решительно заявила Леся, похоже, уже успевшая всё обдумать. — Так, если на нас вдруг нападут в этом чудесном мирном месте, мы сможем прикрыть друг другу попцы.       — «Попцы», — я слышала от неё это слово не в первый раз, но опять не смогла сдержать смех. Алекс тоже прыснул, а вот Колин ограничился лишь позабавленной улыбкой. — Ладно, раз уж ты считаешь, что нашим «попцам» тут что-то угрожает, тогда устраиваемся парочками.       «Если тебя, конечно, не смущает, что придётся ночевать в одной комнате с Алексом», — уже направляясь в сторону выбранной Колином для нас комнаты, мысленно поддела я сестру.       «Окстись, женщина, — так же мысленно фыркнула Леся. — Мы на днях вообще спали в одной кровати. О каком стеснении может идти речь?»       Точно, я успела как-то забыть о том, что на Земле эти двое устроились спать на одном диване в обнимку. Ну, тогда моя душа абсолютно спокойна. Осталось только самой не волноваться по поводу и без.

***

      Комнатка оказалась светлой и очень уютной с нежно-голубыми обоями и светлыми занавесками на окнах. Большим плюсом была собственная ванная комната, а минусом… Минусом — двуспальная кровать.       — Если хочешь, можем выбрать другую комнату, — предложил Колин, заметив, как я поморщилась, увидев кровать.       — Да нет, здесь мило, — неловко улыбнулась я и заправила выбившуюся из причёски прядь волос за ухо. — Просто… я смущаюсь немного.       — По-моему, для этого нет особых причин, — попытался успокоить меня Колин. — Кровать достаточно широкая, чтобы мы спокойно на ней уместились. Клянусь, что во сне не пинаюсь и не храплю.       От этого его заявления, сделанного с самым серьёзным выражением лица, но, при этом, чуть насмешливым тоном, я хихикнула, чувствуя, как отпускает ничем не обоснованное волнение.       — А вот я один раз заехала сестре по носу, махнув во сне рукой, так что тебе лучше поберечься, — и, показав любимому язык, скрылась за дверью ванной, утащив с собой свою сумку.       Несмотря на все плюсы, которые давала наша форма, у неё был один несомненный минус: в ней было жарко под здешним палящим солнцем. Надо было надеть что-нибудь полегче. Кажется, у меня есть одна свободная блузка.