Часть 10. Тихая ночь (Quiet Night)

17 февраля, 1954. Было уже очень поздно, почти полночь. Альбус закончил проверять на редкость плохо написанные эссе первокурсников. Ему нужно было взбодриться. Фоукс спал на своем привычном месте напротив его стола, так что веселой песенки не будет. Как жаль, — подумал Альбус, разочарованный тем, что теперь ему придется развлекать себя самому. Он потянулся к ящику стола, достал лимонную карамель и положил крошечную желтую конфетку в рот. Он оглядел комнату в поисках занятия. Ему совсем не хотелось читать. Он встал из-за стола и решил, что ему не помешает прогуляться по замку. Пока он бродил по пустым коридорам, мысли Альбуса, как это часто бывало, обратились к Минерве. Она очень хорошо устроилась. Библиотека никогда не видела такой организованности. Некоторые студенты начинали думать, что книги сами возвращаются на полки, настолько была эффективна её работа: если книгу оставляли на столе, то меньше чем через час её можно было найти на полке. Она также продолжала свои исследования. Хоть она и доверилась ему, запас идей начал иссякать. "Дело не в том, что мне больше не интересно, просто моя тяга к поиску ответов, кажется, ослабевает", — сказала она ему во время одной из их частых прогулок по территории замка. Каждое утро после завтрака они проводили около получаса, гуляя вокруг озера, по выходным — дольше. Это была самая любимая часть дня Альбуса. Он никогда не был жаворонком, но с радостью проснулся бы вместе с солнцем, чтобы провести время с ней. Естественная красота и грация, впечатляющий интеллект и талант, острый ум и чувство юмора — все это в совокупности делало её самой удивительной женщиной в мире. Он вздохнул, понимая, что влюбился в свою лучшую подругу. Но, увы, подумал он, я всего лишь её добрый наставник и друг. Я был её профессором. Она никогда не полюбит меня больше, чем просто друга. И все же... бывали моменты, когда он видел в её изумрудных глазах что-то, чему не мог найти объяснения. Альбус покачал головой, развеивая ложную надежду на то, что она могла бы полюбить его так, как он любил её. Сам того не осознавая, он оказался на третьем этаже, перед портретом Питера Пэна. — Госпожи нет в её покоях, добрый господин, — сказал ему портрет. — Она не вернулась сегодня вечером? — спросил Альбус, гадая, чем Минерва могла заниматься в столь позднее время. — Нет, сэр. Она не появлялась здесь с тех пор, как ушла рано утром. Альбус поблагодарил Питера и направился в восточный коридор, ведущий в библиотеку. Конечно же, за столом библиотекаря сидела Минерва, спящая поверх каких-то записей. Её тугой пучок стал распускаться, и пряди блестящих черных волос обрамляли лицо. Он бесшумно подошел к ней, осторожно убрал бумаги, перо и чернила из-под её головы и положил их в верхний ящик стола. Он бережно взял её на руки и вынес из библиотеки. Она не проснулась, но сонно вздохнула и уткнулась ему в плечо. Питер Пэн выжидающе посмотрел на него, ожидая пароля. Альбус понял, что не знает его. — Минерва? — тихо позвал он. — Минерва, мне нужно узнать твой пароль. — Альбус, — сказала она в полусонном состоянии. — Да, дорогая, я здесь. Но мне нужно... Портрет распахнулся при упоминании его имени. Он слегка покраснел и улыбнулся, провожая её в спальню. Он без палочки откинул её золотые простыни и положил её на подушку. Затем он достал свою палочку, чтобы освободить волосы от заколок, и они рассыпались густыми черными волнами по её спине. Он никогда не видел её с распущенными волосами. Это очень её красило. Затем он превратил её одежду в красную хлопковую ночную рубашку. Наконец он накрыл её спящее тело простыней и слегка задержал поцелуй на её лбу. — Спокойной ночи, Минерва, — прошептал он, прежде чем быстро покинуть её покои. Он направился в свой кабинет, радуясь, что решил прогуляться этим вечером. На следующее утро Минерва проснулась с улыбкой на лице. Ей снилось, как это часто бывало, что она находится в любящих объятиях Альбуса Дамблдора. Но этот сон был другим. Он отнес её из библиотеки в постель. Она встала с кровати и увидела, что на ней незнакомая ночная рубашка. Минерва улыбнулась еще шире, принимая утренний душ с мыслью, что по крайней мере один из её снов стал реальностью.