Часть 23. Новый порядок (The New Order)

10 октября, 1972. — Лили! Лили! У меня получилось! Пейдж Диггори влетела в класс Трансфигурации, чтобы поделиться хорошими новостями со своей лучшей подругой. Лили встретила светловолосую когтевранку одной из своих лучезарных улыбок. — Правда? Они выбрали тебя? — Ага! Среди двух пятикурсников и четверокурсницы, Дэвис выбрал меня для позиции загонщика! Лили крепко обняла Пейдж. — Я знала, что они не упустят такого игрока. Ты самый лучший загонщик, которого я когда-либо видела! — Лили. До прошлого года ты и знать не знала о существовании Квиддича. — Знаю-знаю, но ты все еще лучший загонщик, которого я когда-либо видела. Две второкурсницы весело захихикали, когда к ним подошла профессор МакГонагалл. — Мои поздравления, мисс Диггори. Но я должна попросить вас в будущем входить в мой кабинет в более спокойном темпе. Пейдж уже собиралась было ответить, когда Сириус Блэк и Римус Люпин вошли в класс с Джеймсом Поттером на своих плечах. Сириус объявил на весь класс: — Дорогу величайшему ловцу за всю историю Хогвартса! Они поставили Джеймса на ноги, и он торжественно прошелся по комнате, вознеся руки над головой. Римус занял свое место, еле сдерживая смех при виде Джеймса. Сириус и Питер аплодировали своему другу. Джеймс, наконец, тоже занял свое место, и Сириус просвистел на всю комнату. — Джеймс Поттер, господа! — четыре парня столкнулись с профессором МакГонагалл, невинно улыбаясь. Минерва сердито уставилась на них. — По пять баллов с каждого за нарушение дисциплины и совершенно нелепое поведение. Мистер Поттер, я бы хотела поговорить с вами после урока. Джеймс, казалось, собирался возразить, но, встретившись с ней взглядом, закрыл рот. Она смотрела на него тем же убийственным взглядом, каким смотрела его собственная мать, когда злилась. Остальная часть урока прошла гладко, и все, за исключением Питера Петтигрю, успешно превратили своих жуков в пуговицы. Когда час занятия подходил к концу, Джеймс подошел к столу профессора МакГонагалл. Сириус появился у него за спиной и ухмыльнулся профессору. — Профессор МакГонагалл, не будьте слишком строги к нашему маленькому Джеймсу. Бедняга иногда не может вести себя не как придурок. Я присмотрю за ним, не беспокойтесь. Минерва приподняла брови, пораженная дерзостью мальчика. — Мистер Блэк, я вполне способна самостоятельно назначить подходящее наказание. Из-за ваших выходок Гриффиндор уже потерял двадцать очков. И если вы не хотите потерять еще двадцать и оказаться на отработке, оставьте мистера Поттера, чтобы он мог поговорить со мной наедине. Сириус лишь улыбнулся. — Вы правы. Джеймс, увидимся позже, дружище. Когда Блэк ушел, Джеймс повернулся к декану факультета. — Извините, профессор. Сириус иногда ведет себя как идиот. — Бесспорно. Не вешайте нос, мистер Поттер, и постарайтесь держаться подальше от неприятностей. Давайте вернем Кубок по Квиддичу в мой кабинет в этом году. Десять очков за то, что вы стали ловцом. Я рада, что вы в команде. Но пусть это останется между нами, ладно? — она улыбнулась. Джеймс засиял. — Конечно, профессор. Мы обязательно выиграем этот кубок. Спасибо вам! — он выбежал из класса, чтобы присоединиться к своим друзьям. Минерва смотрела ему вслед. Он хороший мальчик. Должно быть, его родители гордятся им, размышляла она. Далее у профессора МакГонагалл было немного свободного времени, поэтому она решила подняться к Дамблдору, вместо того, чтобы проверять эссе. Обычно она не откладывала работу на потом, но в последнее время Альбус был очень напряжен, так что она подумала, что немного нежной заботы с ее стороны помогут ему расслабиться. Директор сидел за своим столом, когда вошла его жена. Ее лучезарная улыбка мгновенно подняла ему настроение. — Что же так обрадовало мою дорогую жену? — он отодвинулся от стола, и Минерва села к нему на колени, обняв его за шею. — У меня наконец-то появился новый ловец. Думаю, Кубок по Квиддичу будет рад вернуться на свое место в моем кабинете, — Минерва сказала ему взволнованно. — И кто же этот гриффиндорский герой? — Джеймс Поттер. С ним нелегко, но я уверена, что работа в команде научит его самодисциплине. И его рефлексы — нечто. Одни из самых быстрых, что я видела в последнее время. — Ты видела его игру? Минерва покраснела. — Ну, учитывая то, как наша команда так ужасно сыграла в прошлом сезоне, я решила пробраться на поле в анимагическом облике, чтобы посмотреть отборочные. То, как Поттер обращается с метлой — это чудо. С нетерпением жду матча на следующей неделе! Альбус рассмеялся. Ее энтузиазм был заразителен, и он был тому рад. Его собственные тревоги тяжким грузом лежали на сердце. Присутствие Минервы успокаивало, но в то же время напоминало о надвигающейся опасности. Он почувствовал, как его снова охватывает стресс, уткнулся головой ей в шею и вздохнул. Минерва знала, что он волнуется, и хотела бы знать, почему. Она успокаивающе погладила его по волосам и нежно поцеловала в макушку. — В чем дело, Альбус? Он посмотрел в ее мудрые изумрудные глаза. — Я не хочу обременять тебя, Табби. Замечание было снисходительным. Минерва подавила свои чувства, зная, что если она разозлится, это только усугубит его страдания. — Я твоя жена. И твой заместитель. Нравится тебе или нет, но твои переживания — и моя проблема тоже. Если ты расскажешь мне, в чем дело, я хотя бы попытаюсь помочь. Альбус понимал, что она права. И настало время все рассказать. — Мы с Аластором много говорили в последнее время. Наступают тяжелые времена. Люди пропадают без вести, преимущественно — магглы и магглорожденные. Лорд Волан-де-Морт стал очень могущественным, и совсем скоро он заявит о себе. Нельзя допустить, чтобы террор восторжествовал. Министерство отчаянно закрывает на это глаза. Эдвард Поттер был довольно красноречив по отношению ко взглядам Волан-де-Морта, и он посылает мракоборцев выслеживать уже известных его последователей. Впрочем, ничего большего сделать они не могут. Я создаю отряд, своего рода, тайное общество, чтобы остановить деятельность Волан-де-Морта. Минерва содрогнулась в третий раз. — Альбус, можешь прекратить называть его имя? Он улыбнулся и поцеловал ее в щеку. — Дорогая, страх перед именем только усиливает страх перед тем, кто его носит. — Само собой, но это не устраняет дискомфорт, который я испытываю, — она сделала глубокий вдох. — Итак, с чего мы начнем? — Мы? — Да, твое секретное общество. Я, очевидно, присоединяюсь. У нас есть название? — Орден Феникса. И нет, ты не будешь в этом участвовать. Теперь она по-настоящему разозлилась. — Черта с два не буду. — она встала и сердито посмотрела на него. Дамблдор взял ее руки в свои и заговорил мягко, — Минерва, я ни за что на свете не подвергну тебя опасности. — Победа... Сам-Знаешь-Кого... подвергает нас опасности. Я сильная ведьма и анимаг, к тому же. Я буду полезной! — И я не отрицаю этого. Но ты будешь гораздо полезнее здесь, заботясь о школе в мое отсутствие. Хогвартс нуждается в тебе, Минерва. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности. Я бы не смог продолжать без тебя, — в его печальных глазах стояли слезы. Минерва мгновенно поняла. Зачастую требуется больше мужества, чтобы не действовать, а защищать тех, кого любишь. — Ладно, Альбус. Ты выиграл. Но ты не можешь и дальше держать меня в неведении. Я заслуживаю знать, что происходит. — Я всецело согласен. Сегодня же вечером мы сядем у камина, и я поделюсь с тобой всем, что знаю. Совсем скоро начнется урок, так что поцелуй своего мужа и иди, моя дорогая. Минерва нагнулась и одарила Альбуса долгим, проникновенным поцелуем, прежде чем отстраниться. — Увидимся за ужином. Остаток дня прошел без приключений. Позднее, вечером, профессор МакГонагалл терпеливо ждала своего мужа в гостиной, проверяя забытые работы. Дамблдор пришел достаточно поздно и выглядел очень усталым, что было видно невооруженным глазом. Минерва пересекла комнату и крепко обняла его. — Устраивайся поудобнее, дорогой. Мы можем выпить по чашечке чая и немного пообниматься. Или ты предпочел бы какао? Нам вовсе не обязательно разговаривать о делах Ордена именно сегодня. — Чашка чая была бы очень кстати, как и объятия. Но я пообещал тебе ответы, и эти ответы ты должна получить. С моей стороны было очень неправильно так долго скрывать от тебя правду. Минерва разлила чай и устроилась рядом с Альбусом на диване перед камином. Он сделал глоток успокаивающего напитка и насладился разливающимся теплом, прежде чем развернуться к жене. — В первую очередь, наши участники; на данный момент Орден состоит из меня, Аластора Грюма, Аберфорта, Элфиаса Дожа, Бенджи Фенвика, Эммалин Вэнс, Дедалуса Диггла и Гиддеона и Фабиана Пруэттов. И, полагаю, вступит также и Хагрид, когда я спрошу его. Минерва нахмурилась. — Не так уж и много людей... — Мы только начали. Со временем мы привлечем еще участников, но это трудно. — Понимаю, — отреагировала Минерва. — Так над чем же вы работаете? — Аластор, Бенджи и Дедалус собирают информацию в Министерстве. Аластор, в частности, пытается заставить Эдварда Поттера помолчать. Его взгляды, конечно, ценны и полезны, но из-за своей прямолинейности он может навлечь на себя неприятности. Последнее, чего бы мы хотели, так это главу отдела Магического Правопорядка с противоположными от наших убеждениями. Элфиас, Гидеон и Фабиан наши глаза и уши в Косом Переулке и площади Ноктюрн. И также они являются нашей основной силой по вербованию людей. Аберфорт, будучи таким скрытным, каковым является, не афиширует того, что он Дамблдор, и потому может сохранять анонимность. Он следит за подозрительными личностями, которые наведываются в его бар. На текущей стадии, это все, что мы имеем. Мы не можем действовать, пока не разузнаем больше. Без информации у нас связаны руки. МакГонагалл молчала, обдумывая все сказанное Альбусом. Во время предшествующей войны угроза была далеко. Пугающая и зловещая, но в Германии. Теперь они будут сражаться, можно сказать, у себя на заднем дворе. Минерва понимала, что война начнется рано или поздно, и по собственному опыту понимала, что потери неизбежны. Ее голос опустился до хриплого шепота. — Все будет очень плохо, ведь так? — Надеюсь, что нет. Но, вероятно, да. Будет война. Минерва устроилась в объятиях мужа, чувствуя себя в полной безопасности. — Так или иначе, Альбус, пока мы есть друг у друга, мы справимся с этим. Он заключил свою прекрасную жену в объятия. — Всегда, любовь моя. Всегда.