Часть 26. Утешение оказанное и полученное (Comfort Given and Received)

2 января, 1977 Новый Год начался не с хорошей ноты. За последние несколько лет Орден Феникса стал играть особенно важную роль в борьбе с лордом Волан-де-Мортом. Как и предполагала Минерва, вспыхнула война. Ни одного дня не прошло без смертей. Альбус был вне себя от горя. Его жизнерадостность как рукой сняло. Минерва поддерживала супруга, как могла, выслушивала его идеи и иногда позволяла его разочарованиям выйти наружу. Иной раз она приходила к нему, и он просто набрасывался на нее, не говоря ни слова. Это было совсем не похоже на его обычные внимательные и щедрые ласки. Он всегда рассыпался в извинениях за свое поведение, но Минерва настаивала на том, что в извинениях нет необходимости. В этот день Альбус пропустил обед, как обычно, когда дела Ордена не требовали отложений. И Минерва решила навестить его и удостовериться, что тот не забыл в очередной раз поесть. Когда она вошла, он поднял на нее взгляд, и она почти ожидала. что он набросится на нее. Его выражение лица было искажено от боли, молящим о пощаде. Но ничего подобного не последовало. Он молча протянул ей лист пергамента. Она настороженно взяла его и прочитала письмо, написанное торопливым почерком: Альбус, Они добрались до Поттеров. Активировались защитные чары, и мы с Бруствером отреагировали. Тела не тронуты. Сириус Блэк и Джеймс Поттер вернулись вскоре после нашего прибытия. Мальчики сильно напуганы, но целы. Вам следует прислать кого-то, чтобы доставить их назад в замок. Я уже связался с нужными людьми. Грюм Худший кошмар Минервы стал явью. Ее сестра мертва. Как и ее муж. Оба недавно вступили в ряды Ордена Феникса. Эти вести дошли до Пожирателей Смерти. Голос Альбуса прервал ее размышления. — Это очень плохо, Минерва, я уверен, ты понимаешь это. Эдвард Поттер очень помогал Ордену и Министерству. Его голос был твердым, но тихим и полным эмоций. Минерва видела, что он в трауре. Одна часть записки вела ее в заблуждение. — Что Аластор имел ввиду, говоря о нетронутых телах? — Это значит, что они были убиты не Джулисой Долохов. После того, как она убила своего мужа год назад, она начала видоизменять тела жертв, трансфигурируя их одежду или меняя цвет волос. Одну из ее жертв обнаружили с ярко-зеленой кожей. Это ее почерк, — ответил Дамблдор, отвращение от действий девушки отражалось в голосе. — Приятно знать, что именно я научила ее такой полезной магии, — с горечью пробормотала Минерва. — Но что будет с Джеймсом и Сириусом? Сириус, будучи изгоем семьи Блэк, сбежал из дома прошлым летом и с того момента жил у Поттеров. — Я отправил Хагрида за ними. Они могут остаться в башне Гриффиндора до конца каникул. Не знаю, чем они будут заниматься летом, но уверен, они придумают, чем себя занять. Минерва кивнула. Ее решимость начала слабеть. Но ей нельзя показывать свою слабость перед Альбусом. Он и так был в достаточно затруднительном положении, чтобы успокаивать свою отчаянную жену. Она спешно и весьма неловко извинилась и ушла в свой кабинет. Глубоко в ящике туалетного столика лежала одна единственная фотография ее семьи, которую она хранила в Хогвартсе. Минерва смотрела на улыбающиеся лица своих родителей и сестры. Их всех уже не было в живых. Из семьи МакГонагалл осталась одна Минерва. Утешающим был тот факт, что она могла видеть лицо своего отца в Джеймсе Поттере, но выдающаяся красота ее матери и сестры ушла навсегда. Слезы из глаз Минервы падали на рамку. Видеть их всех счастливыми так много лет назад причиняло больше боли, чем радости. Она быстро убрала фотографию назад и свернулась на диване, безудержно рыдая. Вскоре Альбус нашел ее, войдя сквозь тайный проход в ее спальне. Он не задал ни единого вопроса, ничего не сказал. Он сел рядом с ней и обнял, позволив выплакаться, как много лет назад, когда умерли ее родители. В конце концов, она успокоилась. — Прости меня, Альбус. Он посмотрел на нее с беспокойством. — За что, моя дорогая? Она вытерла слезы носовым платком, который сама наколдовала. — У тебя есть дела гораздо важнее, чем сидеть здесь со мной, пока я плачу. — Ты уверена? Я вот ничего не могу придумать, — улыбнулся он с заботой в глазах. Минерва одарила его мягким поцелуем. — Как мне так повезло, что ты стал моим мужем? Ты самый очаровательный мужчина на свете. Альбус крепко обнял ее. — Это мне повезло, что у меня есть ты, Минерва. Но тебе вовсе не нужно быть сильной все время. Если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь прийти ко мне. Надеюсь, ты знаешь об этом. — Я не хотела обременять тебя. Я знала, что если мне станет плохо, ты будешь чувствовать себя обязанным утешить меня. И ты, конечно, так и поступил, — она слегка улыбнулась. — Минерва, я так ничтожно мало могу сделать для людей, которые страдают в нынешнее время. Но я могу утешить тебя. Я рад, что могу хотя бы попытаться облегчить твою боль. — Он нежно коснулся ее щеки своей рукой, выражая привязанность. — Ты каждый день облегчаешь мою боль и боль многих других. Весь магический мир и я любим тебя за это. — Сомневаюсь насчет всего магического мира, но для меня честь, что ты любишь меня больше всех на свете. Они сидели на диване еще какое-то время, каждый погруженный в свои тягостные мысли. Альбус прервал тишину. — Как насчет партии в шахматы, дабы отвлечься? — Отличная идея. Минерва наколдовала шахматную доску и фигурки, и они сыграли в непринужденную игру. Они почувствовали себя значительно лучше. Они собирались начать вторую партию, когда профессора Дамблдора срочно вызвали в кабинет. Хагрид прибыл с Джеймсом и Сириусом. Минерва оставила Альбусу заботу о мальчиках, понимая, что пока не может лицом к лицу встретиться со своим племянником. Альбус ушел, и Минерва увлеклась чтением старой маггловской книги "Смерть на Ниле", написанной Агатой Кристи. В течение нескольких дней именно Минерва распоряжалась делами Хогвартса, пока Альбус то появлялся, то исчезал из замка, занимаясь делами Ордена. Джеймс и Сириус вместе с дюжиной студентов, оставшихся в Хогвартсе на каникулы, развлекались, играя в квиддич, и наслаждались относительной пустотой в гостиных факультетов. И Джеймс, и Сириус были непривычно серьезны, но это было вполне объяснимо. За день до приезда остальных студентов Минерва отправила Джеймсу сову: Мистер Поттер, Пожалуйста, присоединитесь ко мне за чаем в моем кабинете в три часа дня. М. МакГонагалл Он пришел точно вовремя. Минерва была на грани нервного срыва. Она не знала, что сказать ему, но хорошо скрывала свою тревогу. — Присядьте, пожалуйста, — она налила чай. — Возьмите-ка печенье, Поттер. — Спасибо, профессор. Я люблю имбирных тритонов. Моя мама считала даже немного странным, что я так сильно люблю их. Приятно узнать, что я не единственный, кто ест их. Минерва улыбнулась было, но сразу вернула себе привычный вид. — Мне очень жаль, что вы потеряли близких, мистер Поттер. — Мой отец еще давно говорил, что Пожиратели Смерти придут за ними. Только вот я не думал, что он был настолько серьезен, — Джеймс опустил голову, чтобы его лицо не выдало настоящих эмоций. — Я знала ваших родителей. Они были на несколько курсов старше меня в школе. Они были потрясающими людьми, ваша мать, особенно. Джеймс кивнул. — Вы напоминаете мне маму иногда. Вы были близки? Она никогда не упоминала вас. — Мы были близки какое-то время, но я не видела ее с тех пор, как она вышла замуж за вашего отца. Но я скучаю по ней каждый день. Я знаю, вы тоже будете. Моих родителей убили, когда я училась в школе. Джеймс был удивлен. — Правда? Что произошло? — Мои родители работали вместе с профессором Дамблдором в Европе, сражаясь с Грин-де-Вальдом. После окончания войны их вызвали в качестве свидетелей. Некоторые преступники сбежали из-под стражи и убили их. Меня оповестили об этом в мой восемнадцатый день рождения. — Это ужасно. Мне очень жаль. — Джеймс снова опустил голову. — Боль утихнет, Поттер, но ты изменишься. Я знаю, они будут гордиться тобой. — Спасибо, — он сделал глоток чая, размышляя о чем-то. Минерва смотрела на него, не отрываясь. На его лбу была такая же морщинка, как у Хелен, которая появлялась, когда она была расстроена. — Профессор? — Да, мистер Поттер? — Я хочу вступить в Орден Феникса. Мы с Сириусом хотим. Мы хотим занять место моих родителей. Вы сможете поговорить с профессором Дамблдором? Минерва нахмурилась. — Боюсь, я не могу, Поттер. Джеймс натянул свою самую чарующую улыбку. — Уверен, вы могли бы. — Если вы спросите директора, он ответит вам абсолютно так же, как я сейчас: вы слишком юны. Никто не может вступить до окончания школы, — он был разочарован. Минерва сменила тактику. — Вы все еще хотите стать мракоборцем? — Да. — Вы сможете вступить, когда начнете специальную подготовку. Ордену никогда не помешают мракоборцы. Ты станешь хорошим аврором, Джеймс. Он не знал, что сказать. Декан его факультета никогда раньше не делала ему комплименты, как и никогда не называла по имени. Минерва слишком поздно осознала сказанное. Она быстро сменила тему разговора. — Вы уже думали над тем, что будете делать летом? — Старший брат моего отца сказал, что мы с Сириусом можем остаться у него в Годриковой Впадине. Через год мы уже станем совершеннолетними. Со сбережениями родителей мне не о чем беспокоиться, до тех пор пока я не устроюсь в Министерство. — Я рада, что вы не будете одни. — Ага, мой дядя Гарри очень хороший. Повисло неловкое молчание. Минерва не знала, что сказать. Часть ее надеялась, что в конечном итоге ему окажется некуда идти, и она сможет приютить его. Но она знала, что даже если бы он не смог остаться у своего дяди, он не смог бы остаться и с ней. Она хотела рассказать ему всю правду, но было что-то, что останавливало ее. Вместо этого, она дружелюбно улыбнулась и сказала: — Я понимаю, что у вас есть ваши друзья и дядя, но если вам когда-нибудь захочется поговорить с кем-нибудь, кто знает, через что вы проходите, мои двери для вас всегда открыты. — Я ценю это, профессор. — Теперь, возвращайтесь в башню. Я уверена, мистер Блэк чувствует себя довольно одиноко без вас или, быть может, мисс Диггори, которые могли бы его развлечь. Джеймс улыбнулся, поблагодарил профессора МакГонагалл за чай и оставил ее наедине с тишиной. Да, подумала Минерва, он не пропадет. Кто знает, может, он даже стал чуточку лучше благодаря этому. Джеймс уже знал, что стал лучше, и собирался доказать это одной особенной девушке.