Новый снег. Глава: 7

1 декабря, 9:36 утра. Больница клана Учиха. Решетчатые окна больницы бросали клетчатые тени на стены, словно плетущие невидимую сеть. Снег, начавшийся два дня назад, все еще тихо падал за стеклами - Шисуи всегда находил особую красоту в этом молчаливом зимнем танце. —Как же символически получается недавно пошёл первый снег и кожа Наруто белая как снег. Палата Кушины Кушина лежала, впиваясь ногтями в простыню. Ее грудную клетку сдавливала невидимая тяжесть, будто кто-то положил на грудь нагретый камень. —Входите - выдохнула она, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Гэнджи вошел первым, его посох глухо стучал по каменному полу. За ним - трое старейшин в черных хаори с алыми веерами. —Восстанавливаешься быстро, - пробормотал старик, прищурив глаза. —Ну в прочем Узумаки и джинчурики. Кушина резко повернула голову, и ее ярко-рыжие волосы - теперь тусклые и спутанные - рассыпались по подушке. Гэнджи улыбнулся, обнажая зубы. —Твой мальчи впитывал чакру, как губка. Это показатель того насколько сильным он будет ты можешь гордиться потому что я уверен на протяжении всей твоей дольнейшей жизни ты будешь слушать про его подвиги и достижения. Ладно отдохни. Ее пальцы сжали простыню так, что суставы побелели. Она была раздраженна этим разговором. Коридор больницы Шисуи стоял у окна, следя, как снежинки тают на теплом стекле. За спиной раздался знакомый ровный голос: —Поздравляю, кузен. Фугаку остановился рядом, скрестив руки. Его черные глаза были пусты, как всегда. —Спасибо- ответил Шисуи, не отрывая взгляда от узоров на стекле. —Ты же знаешь что клановые тренеровки начинаются с пяти лет но... Отец уже составил график тренировок. Кулаки Шисуи сжались сами собой. —Он не оружие. —Мы шиноби. Все мы оружие - Фугаку повернулся к выходу. —Уж от кого но от вечно спокойного и рассудительного Шисуи я такого бреда не ожидал.

***

Палата новорожденных Микото осторожно покачивала сверток в голубом одеяле. Итачи, прижавшись к ее юбке, смотрел на малыша широкими глазами. —Смотри, Итачи, у него ресницы прям как у тебя. - улыбнулась Микото, проводя пальцем по личику Наруто. —И волосы... темно-бордовые. Как у твоей тети Кушины, только темнее. А кожа такая белая как снег на улице. Она бросила быстрый взгляд на дверь - никто не вошел. —Красивый, правда? Итачи нахмурился. —Почему он не плачет? —Некоторые дети просто... особенные - прошептала Микото, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Малыш в ее руках действительно был слишком тихим. Для новорождённого малыша это было не нормально. Тень в дверном проеме заставила ее вздрогнуть. Гэнджи опирался на косяк, его кривая ухмылка не предвещала ничего хорошего. —Особенный - верное слово - проскрипел он. —Думаю, к пяти годам он освоить однотомойный шаринган. Микото невольно прижала ребенка ближе. —Ему всего несколько часов, Гэнджи-сама. —Учиха начинают свой путь шиноби с первого вздоха - старик сделал шаг вперед, его тень накрыла кроватку. —Разве твой Итачи не доказывает это? Больничный сад Снег хрустел под ногами Шисуи, когда он вышел в заброшенный внутренний двор. У старого памятника погибшим воинам сидел единственный посетитель - слепой на один глаз ветеран первой мировой войны шиноби Торифу, последний оставшийся в живых друг его деда. —Пришел рассказать про правнука? - хрипло спросил старик, не поворачивая головы. Шисуи сел рядом на заснеженную скамью. —Он... необычный. —Как и положено потомку Кагами- Торифу провел дрожащей рукой по выгравированным на камне именам. —Твой дед был бы счастлив и горд. —Или разочарован - прошептал Шисуи, глядя на свои замерзшие пальцы. —Я не смогу защитить его от них. Он только родился а на нем так много всего. Старик внезапно схватил его за запястье с силой, неожиданной для человека в его состоянии. —Тогда дай ему то, чего не было у тебя отца и хотя бы пару лет настоящего детства.

***

Поздний вечер. Палата Кушины. Микото застала подругу у окна. В руках Кушины блестел кунаи - тот самый, с гравировкой "К. + М.", подаренный в далеком, казалось, прошлом. "Ты не хочешь хотя бы... посмотреть на него?" - тихо спросила Микото. Кушина резко обернулась. —Каждый раз, когда я закрываю глаза, я чувствую это," - ее голос сорвался на шепот. —Как я хотела родить ребёнка с Минато заботится о нем дать ему счастливое детство...но он не мой. —Но он твой... —Нет! - Кушина резко обернулась. —Он их. Учиха. И я... я просто сосуд, который выполнил свою функцию.

***

За окном снег продолжал падать, мягко укутывая деревню. Где-то в другом крыле новорожденный Наруто спал, его темно-бордовые волосы - странная смесь двух кланов - раскинулись по подушке.

***

Сразу после восстановления Кушина подала на развод. В комнате стояла необычная тишина — лёгкая. Кушина спокойно складывала свои вещи в свиток. Её движения были быстрыми — так себя ведёт человек, который долго ждал этого момента. На её лице время от времени появлялась едва заметная улыбка. Шисуи молча наблюдал за ней, держа на руках маленького Наруто — ребёнка с кожей белой, словно снег. Мальчик безмятежно спал, не подозревая, что сегодня его родители официально разводятся. Когда последние вещи были собраны, Кушина подошла к Шисуи. — Спасибо тебе, — тихо сказала она, не глядя на сына. — Всё было так, как мы договаривались. Шисуи чуть усмехнулся, аккуратно перекидывая ребёнка с руки на руку. — Теперь я официально отец-одиночка, — пробормотал он с лёгким смешком. — Ладно... Наруто, готовься к новым кулинарным открытиям. Я ещё не знаю, чем тебя кормить, но... выживем. наверное... надеюсь. Услышав это, Кушина на мгновение улыбнулась. Теперь она снова была собой — Кушиной Узумаки, кровавым Хабанеро, жизнерадостной молодой женщиной. В её глазах не было ни печали, ни сожаления — только радость обретённой свободы и облегчение. Они обменялись коротким взглядом. Без лишних слов — всё было решено задолго до этого дня. Перекинув свёрток через плечо, Кушина спокойно вышла за дверь. Тёплый ветер распахнул входную дверь, принося с собой ощущение новой жизни — для всех троих. Шисуи остался стоять посреди пустеющей комнаты. Он посмотрел на сына, который мирно посапывал у него на руках, и с лёгкой улыбкой сказал: — Ну что, напарник... Похоже, мы теперь команда. Давай как-то справимся.

***

Прошло всего несколько дней после развода. Жизнь Шисуи резко поменялась. Раньше он был гордым и беззаботным шиноби. Теперь — молодой отец с кучей новых проблем. Проблема номер один настигла его уже в первую ночь: Наруто проснулся в три часа утра с и начала вливать свою чакру в воздух, что у Шисуи волосы встали дыбом. Хотя он не был сенсором понятно что ребёнок чего то хотел. — Чего ты хочешь, маленький террорист? — простонал он, держа сына на вытянутых руках, будто ту самую взрывающуюся печать. Он понятия не имел, как его успокоить. С едой было ещё хуже: у Наруто не было доступа к материнскому молоку, а сухие смеси, которые ему посоветовали, вызывали у ребёнка только крики и отторжение. Он не ел их точнее брал в рот а потом плевал из-за чего Шисуи приходилось чистить одежду чаще. Шисуи в панике обратился за помощью к единственной молодой матери, которую знал — Микото Учиха.

***

Микото появилась у него дома на следующий же день, с лёгкой улыбкой и пакетом всяких баночек и бутылочек. — Ты выглядишь так, будто прошёл через три войны, — заметила она, глядя на измотанного Шисуи. — Честно? Я бы лучше с Анбу в миссию ранга S пошёл, — буркнул он, укачивая сына. Микото с лёгкостью забрала у него Наруто и начала его аккуратно кормить смесью, объясняя что и как. Однако, спустя пару часов стало понятно — смесь не заменит настоящего молока. Наруто капризничал, часто не ел эти смеси, животик болел, и Шисуи был на грани отчаяния. Именно тогда Микото предложила выход: — В нашем клане недавно родила Амара. Её сыну, Кёдаю, всего четыре месяца. Молока у неё с избытком. Думаю, если попросить... У Шисуи загорелись глаза.

***

На следующий день он сам отправился к Амаре. Амара Учиха оказалась молодой женщиной лет двадцати с мягкими чертами лица и уверенным взглядом. Она держала на руках пухлого малыша, который с любопытством смотрел на Шисуи. Шисуи, краснея как ребёнок, выдал: — Эм... здравствуйте. Я тут... эм... ну, у меня проблема. Не с собой, конечно! С сыном. В смысле, ему нужно... ну... молоко. Ваше... Эм... — Он окончательно запутался в своих словах. Амара рассмеялась: — Можете не волноваться. Микото мне уже всё объяснила. Я согласна помочь. Мы же клан, это нормально — мы же все одна семья.

***

С тех пор Амара приходила к нему почти каждый день и кормила Наруто сама. Шисуи сначала чувствовал себя дико неловко, но быстро понял — это было спасением. Он даже шутил: — Теперь я завишу от графика кормления... Я шиноби, способный сразить пятерых врагов за секунду, но бессилен перед ребёнком, очень даже капризным ребёнком. Но были и серьёзные моменты. Иногда, сидя в тишине, когда Наруто наконец засыпал, Шисуи смотрел на сына и думал: "А что, если я всё испорчу? Что, если я не справлюсь?" Эти мысли грызли его изнутри, но, каждый раз глядя на безмятежное лицо Наруто, он находил в себе силы продолжать.

***

Тихий вечер опускался на квартал Учиха. Слабый ветер шевелил бумажные фонари над улицами, окрашивая дорогу мягким оранжевым светом. Шисуи стоял в гостиной, когда услышал стук в дверь. Глава клана Гэнджи, облачённый в традиционное одеяние клана, не торопясь приближался, словно сама тишина сопровождала его. — Добрый вечер, Гэнджи-сама — почтительно поклонился Шисуи, открывая перед ним калитку. — Добрый вечер, Шисуи, — негромко ответил старик, в его голосе сквозила чем-то тяжёлым. Они прошли в дом. Запах свежесваренного чая наполнил комнату. Шисуи молча налил две чашки, прежде чем устроиться напротив гостя. Молчание висело между ними несколько долгих мгновений, прежде чем Гэнджи заговорил: — Ты знаешь, почему я здесь. Шисуи кивнул, сжимая чашку в руках. — Речь о Наруто, верно? Гэнджи прищурился, глядя в темноту за окном. — Этот ребёнок... он не может идти той же тропой, что другие. Он повернул взгляд на Шисуи, и тот почувствовал, как сжалось его сердце. — Как ты знаешь у детей клана — продолжал старик, — тренировки начинаются в пять лет. Их учат основам чакры, простым техникам, обращению с кунаем и сюрикенами. В восемь лет они овладевают Катоном — первым дзюцу ранга C техникой огненного шара. Но для Наруто это будет слишком поздно, просто и мало. Шисуи осторожно поставил чашку на стол. — Что вы предлагаете? Гэнджи медленно достал из-за пазухи свиток и положил его перед ним. — Его путь начнётся в три года. Шисуи вздрогнул. — В три?.. — Да, — твёрдо произнёс старик. — С трёх лет он начнёт осваивать всё, начиная от программы академии ниндзя до спец. подготовок. А именно изучение чакры, боевых искусств, метательное оружие, искусство меча, иллюзии и ниндзюцу. Мы закалим его разум и тело одновременно. Шисуи провёл рукой по свитку, ощущая его холодную шелковистую поверхность. Гэнджи склонил голову: — Это путь сильнейшего. Путь, который тяжёл, как сама жизнь шиноби. На мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая только звуком потрескивающих свечей. Шисуи поднял глаза: — Я буду рядом. Я не позволю ему остаться одному. Старик медленно кивнул, и впервые за весь вечер на его лице промелькнула тень улыбки. — Отлично именно это я и хотел услышать.

***

Тёмная комната, скрытая глубоко под корнями деревьев, была освещена лишь слабым светом лампы. Тень Данзо пряталась в полумраке, лишь его единственный открытый глаз холодно блестел в тени бинтов. Перед ним стоял человек в чёрной маске АНБУ, с опущенной головой. — Говори, — тихо приказал Данзо, и его голос прозвучал как скрип засохших листьев. Агент почтительно поклонился: — Мы завершили обследование, Данзо-сама. Подробный отчёт о состоянии Наруто Учиха готов. Данзо слегка наклонился вперёд. — И?.. АНБУ колебался мгновение, будто выбирая слова. — Когда Наруто находился в утробе матери... произошёл аномальный процесс. Он не просто стал поглощать чакру девятихвостого. Тень скользнула по лицу Данзо. — Продолжай. Агент сделал глубокий вдох: — Чакра Кьюби не осталась отдельной. Она начала сливаться с его собственной чакрой, ещё в зародышевом состоянии. Это не похоже на процесс появления псевдо-джинчурики. Структура чакры изменилась... Появился новый тип. Он замолчал, но Данзо уже понял. — Новый тип чакры, говоришь? — Да, Данзо-сама, — подтвердил агент. — Мы провели сопоставление. То что он сделал напоминает техники клана Акадо. Они могли безопасно поглощать чакру противников. Однако у объекта процесс идёт глубже. Его собственная чакра и чакра девятихвостого неразрывно переплелись и создана новая чакра. Теперь его тело создаёт новый тип чакры — плотный и очень мощный для обычного человека это невозможно. Да чакра джинчурики часто бывает похожа на чакру биджу из-за того что насколько не сильна была бы печать чакра биджу всеравно поступает в чакра-каналы. Но тут что то новое, его чакра намного сильнее чем чакра джинчурики наши сенсоры подтвердили что его чакра уже мощнее по сенсорным ощущениям чем чакра Кушины Узумаки несмотря на то что она джинчурики более четырнадцати лет. Данзо прикрыл глаз, будто взвешивая каждое слово. — Понятно. Что то ещё? Агент кивнул: — Более того... мы не знаем как работает эта способность и с чем она связана но понятно что он точно также впитал и чакру матери. Мы не знаем сможет ли он использовать эту способность снова или это произошло только из-за того что он был в утробе. Тишина опустилась, тяжёлая, давящая. Наконец Данзо медленно произнёс: — Следить за каждым его шагом. Агент молча исчез в темноте. Данзо остался один. Он долго смотрел на мерцающий свет лампы и наконец прошептал: — Будущее всё интереснее... И холодная ухмылка тронула уголки его губ.