Я следующая?

Руки всё ещё крепко сжимали её талию. Холод стены за спиной пробирал до костей, но холоднее был только его взгляд. В нём не было ни ненависти, ни любви, только тихая, пугающая одержимость, от которой становилось страшнее, чем от угроз. Её дыхание сбилось, а в груди Эвтиды стучал дикий, оглушающий страх. Она подняла глаза — и встретилась с его взглядом. Красные, как мёртвое пламя, глаза Сета смотрели прямо в неё, без гнева, без ласки — с чем-то гораздо страшнее. С бесконечным, всепоглощающим притяжением. — Ты избегаешь меня, Эме, — произнёс он тихо, но в каждом слове чувствовалась угроза. — Думаешь, если будешь избегать, я исчезну? Ты ошибаешься, милая госпожа. Он намеренно произнёс это прозвище — «милая госпожа». Так её звал только Ливий. И Сет знал это. Он произнёс его с лёгкой насмешкой, как будто забрал его себе, будто подчёркивая, что даже в чужих словах теперь звучит только он. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось её уха, едва ли не оставив след на её коже. — А ты ведь помнишь. Каждую деталь. Каждое прикосновение. Меня. Её тело отозвалось дрожью, едва она почувствовала его пальцы на своей шее. Он проводил ими, медленно и уверенно, как если бы изучал её, оставляя метки, которые невозможно стереть. — Ты не можешь избавиться от меня, Нефтида, — продолжил он, его голос становился всё тише, но в нём было нечто невыносимо тяжёлое, как выносимая приговором тишина. — Ты обречена быть моей. Это не случайность, что тебя назвали Ме-рен-сет. Ты всегда была моей, и ты это знаешь. Судьба свела нас на том оазисе. Я не искал тебя, но ты сама меня нашла. И теперь у тебя нет пути назад. Ты думаешь, что можешь убежать, но я уже внутри. Мы связаны, и ты это чувствуешь. Ты не можешь оторваться. И если ты попытаешься сбежать, ты не просто потеряешь себя — я отберу у тебя жизнь. После этих слов Эвтиде стало дурно, она чувствовала, как слёзы подступают к её глазам, как тяжёлый комок в горле не даёт дышать. Каждое его слово пробирало её до дрожи, сжимая сердце, заставляя её почти забыть, где она. Рука Сета чуть сильнее сжала её горло. Эвтида почувствовала что ей становится тяжело дышать. Она не могла пошевелиться, его хватка была слишком сильной, чтобы попытаться освободиться. В её голове вспыхивали мысли, но всё сливалось в одну неясную картину. Она пыталась разобраться в себе — почему он так поступает, что происходит между ними.  — Знаешь, что самое смешное? — его голос стал почти нежным, как играющая на нервах тень. — Я дал тебе время. Свободу. И наблюдал, как ты лжёшь самой себе. Он наклонился ещё ближе, его дыхание обжигало её шею. — Ты всегда будешь рядом, шезмочка. Ты не сможешь скрыться. Я буду следить за каждым твоим шагом. Неожиданно Сет испарился, оставив после себя лишь тепло его тела и тяжёлое ощущение страха, которое сжало грудь Эвтиды. Она стояла, не в силах двигаться, её тело дрожало, а внутри неё всё сжималось от боли. Слёзы, не успевшие высохнуть, начали тихо стекать по её щекам. Эвтида с трудом поймала воздух в лёгких и оперлась о стену, чувствуя, как её ноги подкашиваются. Она медленно сползла вниз и, не в силах сдержаться, начала рыдать. «Как он может так со мной обращаться?» — эта мысль пронзила её разум с пугающей ясностью. «Я для него просто игрушка, с которой можно так жестоко обращаться?» Она не могла понять, почему Сет так поступает, зачем он так с ней. Этот вопрос звучал в её голове всё громче, не давая покоя. Она рыдала всё сильнее, не обращая внимания на шум патрулирующих охотников. Сейчас ей было всё равно на них, на окружающий мир. Она была одна, с этим невероятным ощущением боли, которое разрывает изнутри.  На ватных ногах она направилась обратно в хижину, словно спасаясь от чего-то. Когда она вошла, она не могла больше держать себя в руках. Сразу же, не раздеваясь, упала на кровать, и волна истерики накрыла её с головой. Все чувства, всю боль, все сомнения она выплёскивала наружу, рыдая без остановки. Её тело было истощено, и слёзы, казалось, никогда не прекратятся. Но, в конце концов, истерика вымотала её настолько, что Эвтида погрузилась в тяжёлый сон, так и не найдя ответов на все вопросы, что беспокойно крутились в её голове.

***

Эвтида проснулась от громкого стука в дверь. Она моментально вскочила, сердце учащённо забилось, и, не успев прийти в себя, пошла открывать натягивая на плечи накидку. На пороге стоял охотник. — Верховный Эпистат не видел вас на обеде, — коротко сказал он. — Он обеспокоен. Охотник не стал ждать ответа и быстро удалился. Эвтида осталась стоять в проёме, в растерянности. Амен? Переживает? Это было неожиданно. Он редко проявлял участие, особенно к ней. Только теперь она заметила, как болит голова. Подойдя к кувшину, она умылась ледяной водой — лицо опухшее, под глазами тени от бессонной ночи. Но останавливаться было нельзя. На площади уже собирался народ. Амен стоял в центре, отдавая распоряжения, окружённый писарями и охотниками. Увидев Эвтиду, он кивнул, но ничего не сказал. Она подошла ближе и быстро встала в свой отряд — с четырьмя лекарями и писарем, имена которых она даже не успела узнать. Ливия среди них не было — он остался в Фивах. Скоро все сели в колесницы и отправились в город. Фивы встретили их знойным ветром, запахом копоти и гнили. Район, куда отправили Эвтиду с группой, был худшим из всех — именно здесь чёрная хворь расползалась быстрее всего. Её задача была записывать все что говорили лекари.  Сначала они прошли по улицам, мимо людей с искаженными лицами, с кожей, покрытой гниющими язвами. Некоторые лежали на земляных подстилках, их тела были обезвожены, они бредили и не могли встать. Вонь от гниющих язв становилась всё сильнее, заставляя её закусить губу, чтобы не вырвать. Они вошли в шатёр, и сразу ударил тяжёлый запах смерти и лекарств. В углу на грубой циновке лежал молодой парень с характерными признаками хвори — истощённый, изуродованный. Его кожа была покрыта язвами и чёрными волдырями, из которых сочился гной, а глаза закатились под лоб, словно он уже частично умер. Эвтида шагнула ближе — и замерла. Черты его лица… они изменились. Они были его. Исман. Её взгляд вцепился в лицо больного — и сердце пропустило удар. Дрожь прошла по всему телу. Её губы онемели, во рту пересохло. Её дыхание перехватило. Холодная дрожь прошла по спине, горло сжалось. Ноги будто вросли в землю. Глаза расширились, дыхание сорвалось в глухой хрип. Сердце застучало глухо, будто из глубины земли. Парень медленно повернул голову — и посмотрел прямо на неё. — Эме… ты следующая, — прохрипел он голосом, который Эвтида надеялась хоть когда-нибудь снова услышать.  — Нет… — выдохнула она еле слышно, — нет, ты не он… нет… Девушка пошатнулась, руки задрожали. В ушах застучала кровь. Пространство словно рассыпалось на осколки. Она отступила — и почти упала, если бы не чьи-то руки, резко подхватившие её. Это был Ливий — он что-то говорил, схватил её за плечи, встряхнул, пытаясь привести в чувство. — Эвтида! Что с тобой? Эвтида, посмотри на меня! — Ливий держал её за плечи, его голос дрожал. Она повернула голову — и Исмана больше не было. На циновке снова лежал больной юноша с пустым, остекленевшим взглядом. — Он… он был… — Эвтида не могла закончить. Губы еле шевелились, дыхание сбивалось. — Ты бледна как смерть, — прошептал Ливий и, не дожидаясь объяснений, быстро вывел её из шатра. Весь мир вокруг неё вдруг замедлился. Звуки стали глухими, как если бы они доносились издалека, а воздух стал тяжёлым и влажным. Ливий был рядом, но Эвтида едва ли могла ощущать его присутствие — она была словно в другом мире, где всё размыто и нетерпимо. Каждый шаг давался ей с трудом, как если бы под ногами были не камни, а вязкая субстанция, в которой она вязла Он вывел её наружу. Яркое солнце ударило в глаза, воздух казался слишком резким. Эвтида сжалась, прижимая руки к груди. Всё дрожало — внутри и снаружи. Образ Исмана не уходил из головы. В голове стучала одна фраза: “Ты следующая.” Она чувствовала, как каждый вдох становится тяжелым, будто воздух сдавливал грудь. Её сердце бешено колотилось, как если бы оно пыталось вырваться из груди. Каждое слово Ливия казалось эхо, не имеющим смысла, её мысли путались, а в глазах всё больше расплывались образы Исмана. Это невозможно. Он мертв. Он не может быть здесь. Но его глаза… его голос… Нет, нет, это просто кошмар. Ливий внимательно следил за Эвтидой, его взгляд оставался настороженным. Он молчал, но её состояние явно его беспокоило. Он прекрасно понимал, что с ней происходит нечто большее, чем просто физическое недомогание. Всё её поведение говорило о сильном стрессе. — Эвтида, что с тобой? — его голос был мягким, но в нём сквозила настойчивость. — Ты едва стоишь на ногах. Она пыталась сосредоточиться, заставить себя сказать хоть одно внятное слово, но всё, что приходило в голову, было наполнено страхом. Почему он сказал это? Почему сейчас? Она ощущала, как её сознание постепенно исчезает, как будто она теряет контроль над своим телом и разумом. И с каждым мгновением становилось всё труднее не сдаться этим ощущениям.  Эва не ответила сразу, её взгляд был пустым, а глаза начинали наполняться слезами. Ливий аккуратно притянул её немного ближе, стараясь держать её взгляд. Эвтида сжала кулаки, пытаясь собрать мысли в одно целое, но они расплывались, как песок, ускользая от её контроля. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застревали в горле. — Это… это был он. Я видела его, Ливий, — её голос дрожал, а в глазах была боль, которую он не мог игнорировать. — Это был Исман. Ливий спокойно выдохнул, не давая ей поглотить себя панике. Он внимательно наблюдал за ней, понимая, что она в состоянии шока. Он положил руку на её плечо, стараясь показать свою поддержку и успокоить. — Эвтида, — сказал он, его голос был спокойным и уверенным, словно пытаясь внять её страху. — Ты знаешь, что Исман мёртв. Это невозможно. Сердце стучало так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Пальцы начали побаливать от того, что она их так сильно сжала. Эвтида едва сдерживала слёзы, но быстро ответила, исподтишка всхлипывая: — Я… я не могу ошибаться, Ливий! Я увидела его! Его глаза, его голос! Он сказал мне, что я следующая. — Тебе нужно успокоиться. Ты не одна, я с тобой, — Ливий говорил мягко, его голос был спокойным и уверенным, как будто он пытался поддержать её, не давая ей раствориться в этом кошмаре. — Пойдём, — сказал Ливий, мягко ведя её за собой. — Нам нужно к Амену. Он должен знать, что с тобой. Ты не можешь оставаться в таком состоянии и продолжать работать. Пусть решит, что делать, но тебе нужен отдых. Он обнял её за плечо, поддерживая её, и они направились к храму. Эвтида не возражала, хотя её мысли всё ещё путались. Шаги казались тяжёлыми, мир вокруг её постепенно превращался в неясные очертания. Но Ливий был рядом, и она не чувствовала себя одинокой в этот момент. Его поддержка была той, которая помогала ей продолжать идти вперёд, несмотря на всё, что происходило внутри неё.

***

Ливий вёл её через коридоры храма, его шаги звучали уверенно, но она ощущала, как тяжело ей следовать за ним. Каждый её шаг был утомительным, как будто она шла сквозь густое, вязкое пространство. Всё вокруг неё казалось размытым и неясным, мир как будто потускнел. Ливий поддерживал её, держась чуть ближе, чем обычно, но Эвтида едва ощущала его присутствие. Они прошли через зал, и теперь перед ними была дверь в кабинет Верховного Эпистата. Ливий остановился, взглянув на Эвтиду, которая всё ещё с трудом могла собраться с мыслями. — Все будет хорошо, милая Госпожа.— сказал он тихо. Эвтида кивнула, хотя её разум всё ещё оставался в том месте, где Исман смотрел на неё своими холодными глазами. В груди всё ещё будто пульсировала его фраза — «ты следующая». Ливий постучал в дверь. Несколько секунд — и изнутри донёсся знакомый, грубоватый голос Амена: — Входите. Ливий мягко подтолкнул дверь и ввёл Эвтиду внутрь. Верховный Эпистат сидел за столом, склонившись над свитками. Он оторвал взгляд от текста, увидел их и нахмурился. — Что произошло? — спросил он коротко, переводя взгляд с Ливия на Эвтиду. Его глаза задержались на лице Эвтиды. — Эвтиде стало очень плохо. Она не сможет работать в таком состоянии. Амен перевёл взгляд на девушку, в его лице не было удивления, но что-то в нём изменилось — как будто он начал что-то взвешивать. — Насколько плохо? — тихо спросил он, но тон остался строгим. — Дрожь, бледность, спутанное сознание. Я решил не рисковать и привёл её к вам, — спокойно ответил Ливий. — Хорошо, — произнёс Амен после короткой паузы. — Ты можешь отправиться обратно к остальным. А она останется здесь. Ливий нахмурился, бросив короткий взгляд на Эвтиду, а затем — на Амена. — Почему не отправить её обратно в поселение? — спросил он, сдерживая недовольство в голосе.  — Там ей будет спокойнее. Амен не сразу ответил. Его взгляд был прикован к Эвтиде — внимательный, изучающий, почти слишком сосредоточенный. — Потому что я так решил, — сказал он, спокойно, но с таким тоном, что спорить не имело смысла.  — Ей безопаснее остаться здесь. — Но, господин… — начал Ливий, недоверчиво глядя на него. Амен перебил, не повышая голоса, но в его тоне не осталось ни капли терпения: — Неясно, что я говорю? Отправляйся работать. Ливий сжал челюсть, но промолчал. Его взгляд ещё раз скользнул по Эвтиде — теперь уже обеспокоенный, почти неохотный — и, не говоря больше ни слова, развернулся и вышел. Амен тяжело вздохнул и встал из-за стола, подойдя ближе. Его шаги были выверенными, взгляд — спокойный, но в нём ощущалась такая сила, от которой Эвтиде стало не по себе. — Садись, — сказал он, указывая на кресло у стены. Эвтида подчинилась, чувствуя, как внутри снова ползёт холод. Руки дрожали, и казалось, что даже воздух в храме стал гуще. Амен молча наблюдал за ней, будто ждал, пока она сама заговорит. Когда этого не произошло, он сел обратно за стол и заговорил первым: — Ливий говорит, тебе стало плохо. Настолько, что ты не смогла остаться с группой. Эвтида кивнула. Неуверенно, с опущенными глазами. — Это просто усталость? Или… что-то другое? Он не настаивал, не повышал голос. Но в этих словах чувствовалось давление — мягкое, но реальное. — Мне просто… нужно немного отдохнуть, — тихо произнесла она, но её голос звучал слабо и неубедительно. Амен не спешил с ответом. Он просто пристально смотрел на неё, словно оценивая каждое её слово, каждую реакцию. — Ты не из тех, кто сдаётся от усталости. Ты тоже знаешь, что не из тех, кто просто так сходит с пути. Так что скажи мне, что с тобой на самом деле. Его интонация оставалась строгой, но не такой холодной, как обычно. Это было больше, чем просто попытка выявить правду. Эвтида чувствовала, что он не верит её ответу, но и не давит слишком сильно. — Я не могу работать… я не могу сосредоточиться. Это всё слишком… — она замолчала, пытаясь найти правильные слова. Амен взглянул на неё, но на этот раз в его глазах не было ни осуждения, ни тревоги. Просто интерес, как у человека, который привык получать ответы. — Достаточно. Отправляйся в покои, я сообщу группе, что ты не участвуешь в сегодняшнем деле, — его голос стал более мягким, чем обычно. Эвтида почувствовала лёгкое облегчение, но это ощущение быстро угасло, оставив её с теми же беспокойными мыслями, которые не давали покоя. Слова Амена могли быть тёплыми, но в них всё равно оставался тот ледяной оттенок, который не даёт забыть, кто он есть.

***

Охотники вели Эвтиду молча, и, несмотря на усталость, она почти не ощущала дороги, как будто её тело шло само по себе, без её участия. В голове был хаос — образы Исмана, слова Амена, ощущения от всего происходящего смешались и расплылись в тумане. Лишь когда они дошли до хижины и вошли внутрь, она почувствовала, как тяжело дышит, как её тело теряет силы с каждым шагом. Она прошла несколько шагов вглубь комнаты, и как только услышала знакомый голос позади, её сердце сжалось.