Часть 7

Томми медленно просыпается, вяло моргая, чтобы проветрить глаза после первой дремоты за несколько недель. Его ночь была на удивление спокойной, и спасибо Прайму за это. Ни одного кошмара в поле зрения. Он проснулся, чувствуя себя посвежевшим и отдохнувшим лучше, чем когда-либо за долгое, долгое время. Он почувствовал удовлетворение, когда сел и потянулся. Раздался удовлетворяющий треск, и он выдохнул, позволив своему телу снова упасть. Он встал и собирался пойти в ванную, чтобы подготовиться к предстоящему дню, когда заметил небо за окном. — Что за хрень? — Томми подбегает, упираясь руками в окно, и заглядывает сквозь стекло. Солнце стояло высоко в небе, почти полдень, учитывая, как высоко оно стояло.  — Я же мог спать только до рассвета? — Для него это новость. Похоже, ему придется быть более осторожным, позволяя себе засыпать. Он сомневается, что в любом случае снова заснет в ближайшее время. Ему снились кошмары каждую ночь на протяжении лет. У него нет причин снова рисковать только потому, что однажды ему повезло. Зачем вам вообще спать до рассвета? Ночью нет мобов, которых нужно избегать, и они не выходят днем, по крайней мере, ненадолго. Кажется, что этот мир становится все менее и менее осмысленным, чем дольше он здесь. Томми спешит выполнить свою утреннюю рутину. Он меняет рубашку, осознав, насколько она испачкалась, и проводит пальцами по волосам. Он проходит мимо пустой кухни, но хватает оставшуюся половину миски со взбитыми сливками и съедает ее по дороге на работу. На него бросают странные взгляды, вероятно, из-за того, что он идет по улице и ест взбитые сливки руками, но он отводит их и продолжает запихивать их в рот. Если им это не нравится, они не обязаны смотреть. Когда он, наконец, приходит, это к взволнованной Клементине, стоящей у кассы. Ее лицо светится, когда он входит, и он может видеть прозрачную пленку слез, наворачивающуюся на ее глаза. — Томми! Я начала волноваться. — Она ковыляет к нему, когда он закрывает дверь, и загоняет его в заднюю комнату, к его любимому креслу. — Ты никогда раньше не опаздывал. Я думал, что-то случилось. — Прости, что заставил волноваться тебя, Клементина, — ответил Томми, не обращая внимания на то, как теплеет у него в груди от ее слов. Он действительно чувствует вину за то, что беспокоит женщину, и даже больше, потому что ее беспокойство заставляет его чувствовать себя счастливым, но это было вытеснено счастьем, которое пришло с мыслью о том, что кто-то действительно заботится о нем. Она слишком милая пожилая леди, чтобы беспокоиться о ком-то вроде него.— Я проспал, и у меня нет телефона, поэтому я не мог позвонить заранее и сообщить тебе. — Что ж, я рада, что с тобой все в порядке. — Она мягко улыбается ему и берет что-то с полки. Она кладет что-то похожее на стопку пряжи на его стопку бланков запросов. — Это для тебя. Я буду наверху, если понадоблюсь. Прежде чем он успевает вымолвить хоть слово, она уже уходит в свою квартиру наверху. Он обращает внимание на пряжу и отрывает ее от бумаги. Это вязаная шапочка. Оно было сшито из толстой красной пряжи, мягкой на ощупь, и он чувствовал себя теплым и пушистым, просто держа ее в руках. Он лучезарно улыбается, натягивая его через голову, прежде чем взять ближайший заказ и погрузиться в работу. *** — Ники, — скулит Уилбур. — Уилбур, перестань волноваться, — вздыхает Ники, замешивая тесто в миске. — Я не волнуюсь, я нетерпелив. Есть разница. — Уилбур защищается, вжимаясь головой в стойку, когда он переваливается через стойку на табурете. — Почему его здесь нет? — Он определенно обеспокоен. — Ты сказал, что вчера у него была паническая атака, верно? Может быть, он взял выходной... — Он трудоголик. — ...или он пошел куда-нибудь еще пообедать... — Я сомневаюсь в этом. — ...или миллион других причин, которые не связаны с тем, что он умер в подворотне. — Мертв? Мне нужно пойти и найти... — Уилбур! — Уилбур вздрагивает от ее повышенного голоса и опускается обратно на свое место. — Уилбур, — начинает она снова, голосом более мягким и немного извиняющимся. — С ним все в порядке. Он не обязан приходить в кафе каждый день. Тебе не нужно беспокоиться, если его здесь нет. Несмотря на то, что она просила его не волноваться, Уилбур тоже видел беспокойство в ее глазах. Конечно, это было не так ярко выражено, как у Уилбур, но она все равно была немного встревожена внезапным изменением расписания. — Я знаю, — признается Уилбур приглушенным голосом из-за рук, скрещенных на столешнице. Он действительно беспокоится о нем. Все было в порядке, когда они шли в Таббургер, конечно, Томми немного отключился, но, похоже, ничего плохого не было. Томми часто отключается, обычно не настолько сильно, но все равно это довольно обычное явление. Затем, когда они вошли, он обернулся, и Томми запаниковал. Не просто нервничал из-за встречи с кем-то новым, паниковал, а по-настоящему, будто его жизнь в опасности, и он не зчтет, что с этим делать, паника, он понятия не имеет, что могло быть причиной произошедшего. — Я уверена, что он будет здесь завтра, — успокаивает его Ники, почти так, как будто одновременно пытается убедить саму себя, и похлопывает его по спине, проходя мимо него к духовке. Ее рука быстро отдергивается от успокаивающего движения, и Уилбур с беспокойством смотрит на Ники. Она отмахивается от него, и он не упоминает об этом. Ники ставит противень для маффинов в духовку, достает несколько круассанов и откладывает их в сторону, а Уилбур продолжает дуться, пока она замешивает тесто. — Как ты думаешь, Томми захотел бы познакомиться с Филом и Техно? — Неожиданный вопрос мужчины пугает Ники после долгого периода молчания, и она на мгновение замолкает, чтобы подумать. Фил знал бы, как помочь. Фил всегда знал, что делать. В конце концов, он помог ему и Техно. Если Фил не может придумать какой-то способ помочь, то он не знает, что еще можно сделать. — Я думаю, да, — отвечает она после минутного раздумья.  — Я бы не торопилась, представляла их по одному. Томми немного, — она склоняет голову набок, размышляя, подбирая подходящее слово, чтобы описать того, кто неописуем в лучшие дни. — Нервный? Нет, это не то слово. — Последние слова она бормочет себе под нос, прижимая руку к подбородку. — Да, он определенно немного нервный, — соглашается Уилбур, но Ники качает головой. — Это нечто большее. Он не просто нервный. Большую часть времени он кажется искренне напуганным. — Ники продолжает месить тесто, пока говорит, фартук ее перепачкан мукой. — Ты не видел его, когда он появился в первый раз. У него был такой взгляд. Как будто он убежден, что в любую секунду на него нападут или произойдет что-то еще хуже. Даже сейчас он всегда так осторожен. — Он? — Уилбур не заметил, насколько все было плохо. Конечно, он знал, что Томми предпочитает сидеть лицом к двери, и он правда заметил кое-что из того, о чем говорила Ники, но он не понимал, что все настолько плохо. Кое-что, что он заметил, были моменты, когда глаза Томми становились серыми, и в них появлялся тот взгляд. Взгляд, в котором были печаль, и боль, и усталость. Затем момент проходил, и его глаза снова становились бледно-голубыми, к которым он привык, и как будто ничего не происходило. У него такое чувство, что раньше они были более голубыми. Он предполагает, что изменения цвета - это какой-то тип пассивной силы или длительный эффект от его основной силы, хотя это может быть даже остаток родительской силы. Скорее всего, что-то, основанное на эмоциях. Возможно, это как-то связано с его собственными эмоциями. Ники кивает. — С ним что-то случилось. Я не знаю, что, но знаю, что это было плохо. Большую часть времени он отказывается говорить о себе. Он не знает и половины блюд, если вообще знает, и единственный раз, когда он не смотрит на дверь - когда он делает заказ, да и то ненадолго. Я не буду совать нос в его жизнь, и тебе тоже лучше не совать, но я все еще могу быть рядом с ним, если он будет нуждаться во мне. Убедись, что он знает, что он не один со своими проблемами. — Серьезное, но решительное лицо Ники сосредоточено исключительно на тесте, которое она замешивает, и Уилбур дает себе обещание, что поступил бы так же. — Я понимаю, — соглашается он, уронив голову на руки, упираясь локтем в стол. — Пока он не доверится нам настолько, чтобы открыться, делать особо нечего, но убедитесь, что он знает, что мы здесь ради него. — Ники рассеянно кивает сама себе, раскладывая тесто по формочкам для пирогов. Уилбур делает глубокий вдох, прежде чем встать, поднимая руки над головой, чтобы размять ноющие мышцы. — Мне пора идти. Скоро у меня патруль. — Хорошего патрулирования, Уилбур. — Спасибо, Ники, — отвечает Уилбур и опускает руки. — Я дам тебе знать, если увижу Томми. — Он машет ей рукой и выходит из кафе, прокручивая в голове все разные причины, по которым Томми не был на обеде у Ники. Полчаса спустя он заходит в Башню Героев и вздыхает, заходя в лифт. — Придержи эту дверь! — Прежде чем Уилбур успевает пошевелиться, в маленькую щель в дверях просунулась рука, и они открылись, человек вошел с тихим "фу". — Чуть не пропустил, — Фулишь улыбается он, когда за ним закрываются двери. — Привет, Фулишь, — сдержанно приветствует Уилбур. — Ты в порядке, чувак? У тебя какой-то подавленный голос. — Да, просто волнуюсь. Вчера мой друг сбежал и сегодня не появился на обеде. — О, мне жаль это слышать, — говорит Фулишь, и он действительно выглядит искренне расстроенным за него. Эта искренняя забота об окружающих его людях была чем-то общим у него и Паффи.  — Ты хочешь, чтобы я присматривал за ним в моем патруле если найду? — Нет, я уверен, что это ерунда, — заверил его Уилбур. — Я надеюсь, он воспринял это как предлог, чтобы взять выходной на работе. Может быть, заняться чем-нибудь веселым. — Он пожимает плечами. — Честно говоря, я не могу вспомнить ни одного дня, когда он не работал. Даже по выходным он не брал ни одного выходного. — О! У меня есть идея. Почему бы тебе не показать ему башню? Кто бы не хотел совершить экскурсию по знаменитой Башне Героев? —  Фулишь взволнованно предлагает, и, как бы Уилбур ни ценил предложение, он не считает его хорошей идеей. По крайней мере, пока. Он качает головой. — Он не знает, что я работаю в Башне Героев, не говоря уже о том, что я герой, и я хотел бы, чтобы так и оставалось. Это было бы слишком опасно для него и для меня. И еще он очень нервничает из-за новых людей. Я не хочу его подавлять. — Нервозность из-за новых знакомств, это то что спровацировало его паническую атаку всера вечером? Он был потрясен встречей с Таббо? Вроде дело не в этом, он даже не разговаривал с Таббо. Казалось, Томми даже не смотрел на него. Его глаза остекленели, и казалось, что он был где-то совсем в другом месте. Нет, должно быть, это было что-то другое. Но могло ли это быть? — Имеет смысл, — Фулишь пожимает плечами, улыбка все еще присутствует. — Предложение в силе, если ты когда-нибудь захочешь воплотить его. Я уверен, что Паффи не будет возражать. При условии, что она сначала задаст ему несколько вопросов, конечно. — Конечно, — соглашается Уилбур. Способность Паффи иногда может быть настоящей палочкой-выручалочкой. Будь то потенциальные сотрудники, пытающиеся устроиться на работу по неправильным причинам, или допрашивающие преступников, наличие детектора лжи в полиции, несомненно, имеет свои преимущества. — Томми - хороший парень. — Не могу дождаться встречи с ним, — говорит Фулишь, когда открываются двери на его этаже, и, помахав рукой, он проходит через них и через секунду исчезает. Уилбур снова остается наедине со своими мыслями в лифте, который продолжает подниматься на его этаж. Почему это должно быть так высоко в любом случае? Наконец лифт открывается на его этаже, который он делит с Филом и Техно, и он спешит в свою комнату, чтобы переодеться в костюм героя. Он натягивает черную рубашку и брюки, прежде чем надеть плащ и перчатки без пальцев. С глубоким вдохом и выдохом он переходит в свою гибридную форму, позволяя чешуе подняться на поверхность, а склере засветиться, скрывая истинный цвет глаз в ярко-зеленом оттенке. Он не утруждает себя маской, никогда не утруждал, поскольку трансформация изменила его внешность настолько, что он был неузнаваем в своей человеческой форме. Когда он переворачивается, он чувствует, что его зрение становится сильнее, и снимает очки, поскольку они приспосабливаются к естественному ночному зрению фантома. Ночное зрение - одна из его любимых черт в том, что он фантомный гибрид. Это здорово для розыгрышей. Техно хорошо осведомлён об этом факте. Его когти царапают дверную ручку, когда он снова открывает дверь, оставляя за собой небольшие царапины, и Сирена вздрагивает. Ему нужно быть осторожнее. Ему до сих пор снятся кошмары о том, как он случайно разорвал когтями в клочья одну из подушек Фила. Дрожь пробегает по его спине, и он заставляет себя отвлечься от неприятного инцидента. Лучше просто быть поосторожнее с когтями. Патруль начинается так же, как обычно, спокойно и неторопливо, и Сирена благодарна за это. Чем спокойнее, тем скорее она сможет проведать Томми. Надеюсь, он там. Он заканчивает связывать грабителя, находящегося без сознания, быстрым рывком и сбрасывает излишки на землю. Все, что теперь осталось сделать, это проверить жертву и дождаться прибытия полиции. — Ты в порядке? Она кивает. — Я в порядке. Тебе не обо мне нужно беспокоиться. — Здесь есть кто-то еще? Они ранены? — Красное. Красное приближается. — Голос женщины звучал все более неистово, и Сирен принял более расслабленную позу и вытянул руки, чтобы показать, что у него нет оружия. — Все в порядке, теперь ты в безопасности. — Никто не в безопасности! Красные! Красные приближаются! — Мэм, мне нужно, чтобы вы сказали мне, что такое "красный". Я не смогу вам помочь, если вы не скажете мне, в чем дело. — Помощи ждать неоткуда. Красные захватывают власть. Они захватывают округ. — Женщина начала дергать себя за волосы и отступать назад. Ее глаза метались взад-вперед, выискивая какого-нибудь невидимого врага, приближающегося к ней. — Это началось там, куда больше всего боятся ступить. Оно восстало из пепла, где никто не мог его увидеть, и пробралось внутрь. Это грядет для всех нас! — Что будет... — пытается спросить Сирена, но прерывается звуком машины, со скрежетом останавливающейся у въезда в переулок, гравий вылетает из шин и ударяется о его ботинки. Хлопает дверь, и подходит полицейский. — Грабитель? Сирена кивает. — Да, и жертва... — Он поворачивается к обезумевшему гражданскому, но там никого нет. — Она ушла. Мужчина пожимает плечами и поднимает грабителя, теперь уже в наручниках, с земли. — Наверное, хочет забыть обо всем, что произошло. Она ранена? — Нет, но она говорила о чем-то красном? Сказала, что это идет за ней. — Вероятно, она была в шоке, — отмахивается мужчина, захлопывая дверь перед грабителем, запирая его в машине. — Я не думаю... — Сирена останавливается и вздыхает. Нет смысла переживать по этому поводу сейчас. Он поднимет этот вопрос на следующей встрече, а пока оставим все как есть. — Я пойду сейчас. Я должен закончить свой патруль. — Конечно, всего хорошего, Сирена, — говорит мужчина, и Сирена взбирается по пожарной лестнице.  Он перепрыгивает с крыши на крышу, на бегу высматривая преступников. Он производит еще несколько арестов тут и там, но ничего столь запоминающегося, как женщина, которую он спас. Встреча запечатлелась в его памяти и отвлекала его до конца патрулирования, когда он, наконец, повернул в сторону Нижнего Л'Манбурга и путешествовал, пока не добрался до крыши, на которой Томми проводит много ночей. Когда он приблизился, то увидел фигуру, сидящую у кондиционера с ноутбуком на коленях и пончиком в руке. Он приземляется на крыше, легко приземляясь на ноги, и Томми бросает взгляд в его сторону. — Сирена. — Привет, Томми. — Сирена подходит к Томми, который закрывает свой ноутбук и откладывает его в сторону. Сирена внутренне ликует, когда он садится чуть поодаль. Это первый раз, когда Томми убрал свой ноутбук, когда он появился. — Я давно не приходил, поэтому подумал, что зайду навестить своего любимого друга с крыши. — Мы не друзья, тупица, — отвечает Томми, и улыбка растягивает его губы. — Ты просто беспокоишь меня, когда я пытаюсь работать. — Работать так поздно ночью? Это немного грустно. — Говорит тот, кто работает в ночную смену, — парирует Томми, обнажая зубы в гордой усмешке. — Ну- — хихикает Сирена. Томми смотрит на город, и Сирена прослеживает за его взглядом, но там не было ничего, что привлекло бы его интерес. — На что ты смотришь? Томми целую минуту не отвечает, и Сирена вот-вот привлечет его внимание, когда он наконец заговаривает. — Л'Манбург действительно прекрасен. — С того места, где сидит Сирен, он мог видеть звезды, сияющие в глазах Томми, и чистую любовь, горящую в его округе. — Конечно, — соглашается Уилбур. На самом деле он этого не видит. У него никогда не было особых причин приезжать в Нижний Л'Манбург, и он считает, что лучше просто избегать этого места, когда есть возможность. Томми откусывает от своего пончика, и, кажется, это делает его только счастливее. Было странно видеть Томми таким. Обычно он громко и быстро оскорбляет других, но сегодня он спокоен. Содержание. Почему-то сейчас он кажется счастливее, чем когда-либо в кафе. — Знаешь, я жил в похожем месте со своим братом, — говорит Томми. Сирена практически слышал, как он тонет в ностальгии, и удерживает себя от того, чтобы наклониться вперед за информацией. Это больше, чем он узнал о жизни Томми, чем когда-либо прежде. — Ему бы это понравилось. — Сирена молчит, боясь, что разговор нарушит настроение Томми, но когда он молчит слишком долго, Сирена рискует, что вопрос вертится у него на кончике языка. — Что с ним случилось? — Это история для другого раза, — шепчет Томми. — Это не совсем то, о чем я люблю говорить. — Прости, что спрашиваю. Томми медленно качает головой, вокруг блондинки витает меланхолия. — Не извиняйся за любопытство. Хорошо проявлять любопытство, пока это не заходит слишком далеко. — Сирена кивает, но Томми, по-его мнению, даже не замечает. Он переключается на недоеденный пончик в руках, медленно вертя его в пальцах. Томми делает глубокий вдох, прежде чем грустно улыбнуться. — Вот. — Он передает Сирене остаток пончика и встает. — Я собираюсь лечь спать. Наслаждайся видом. — Томми хватает свой компьютер и, кивнув, исчезает по пожарной лестнице с грустной улыбкой, все еще украшающей его лицо. Сирен в замешательстве смотрит на пончик в своих руках, прежде чем встать и снова уставиться на башню, в голове у него крутятся вопросы, и один из них имеет приоритет, несмотря на то, насколько незначительной является деталь. Он мог сказать, что пончик был от Ники, и выглядел так, словно только что из духовки. Все, что она печет, узнаваемо, но одно не сходится. — Все еще теплое...