Часть 9

Когда звенит колокольчик над входной дверью, Томми спешит поприветствовать нового клиента, даже не взглянув, кто это, пока он наконец не поднимает голову, чтобы посмотреть, не нужна ли им какая-нибудь помощь, и его встречают Сапнап и Квакити, стоящие у двери. Не Шут, а Квакит. Это написано на его нике с именем и все такое. Ему требуется секунда, чтобы взять себя в руки, прежде чем нацепить улыбку обслуживания клиентов и притвориться, что он не знает, что в его магазине злодей. — Спасибо, мы пока просто посмотрим, — с усмешкой говорит Квакити, прежде чем схватить Сапнапа за руку и потащить его к костюмам. Какого черта этот парень все время такой угрожающий? Это, должно быть, утомляет. Ему следует вздремнуть и оставить запугивание кому-нибудь другому на некоторое время. Пока Квакити и Сапнап путешествуют по магазину, он не может не обратить внимания на то, насколько по-другому выглядит Квакити. Его крылья стали больше, а перья другого цвета. Его шрамы тоже исчезли. И он как-то ниже ростом? Значит, он оборотень. Не то, что он ожидал, но, как ни странно, подходит. Объясняет, почему его так долго не ловили. По крайней мере. Двое просматривают одежду и некоторое время тихо перешептываются друг с другом, пока Томми хватает метлу из угла и начинает подметать. Количество обрывков ниток на полу в этот момент сведет его с ума. Независимо от того, сколько раз он сметал их всех, всегда находилось что-то еще. Он рассматривает огонь как решение проблемы. Кашель и шарканье ног обращают взгляд Томми в заднюю комнату, где Клементина ковыляет через дверь в переднюю комнату. — Я собираюсь взять выходной, — говорит она. — Ты справишься со всем самостоятельно? — Со мной все будет в порядке, Клем, — уверяет ее Томми с мягкой улыбкой. — Я закроюсь на перерыв. — Хотя он просто остался бы открытым, вместо того чтобы пойти на ланч, он знает, что Клементина заставила бы его вернуться домой пораньше, если бы он это сделал. С таким же успехом он мог бы потусоваться с Ники и Уилбуром, вместо того чтобы сидеть в одиночестве в своей квартире лишний час. — Спасибо, дорогой, — отвечает она и мягко похлопывает его по руке. Это было едва заметное прикосновение, больше воздуха коснулось его руки, чем чего-либо еще, но он был благодарен. Он никогда не говорил ей, как сильно ненавидит, когда люди вторгаются в его личное пространство, но она, казалось, всегда знала. Он трясет головой, чтобы прояснить мыслли, и продолжает подметать. Во время работы он замечает, что его взгляд время от времени переключается на Квакити и болтовню. Они мало что делали, просто просматривали готовые костюмы. После того, как им показалось, что прошли часы, но на самом деле прошло, вероятно, полчаса, они, кажется, находят тот, который им нравится, и подходят к нему в темно-фиолетовом костюме и подходящем зеленом нагрудном кармане. Необычное сочетание, но оттенки удивительно хорошо сочетались друг с другом. — Хочешь примерить это перед покупкой? — Спрашивает Томми, когда они ставят это на прилавок. — Таким образом, вы будете знать, нуждается ли он в изменении или вам лучше переделать его по вашему размеру. — Нет, спасибо. Это для нашего жениха, — отвечает Сапнап. — Поздравляю, — улыбается Томми. Молодец. Он рад, что у них хотя бы в этой вселенной что-то получилось. — Спасибо, — улыбается Сапнап в ответ. — Вы шьете костюмы на заказ? — Вмешивается Квакити. — Да, — отвечает Томми. — Не хотите записаться на примерку? — Да, пожалуйста, — соглашается Квакити, и Сапнап вздыхает. — Просто заполните бланк, — говорит Томми и вручает бланк на планшетке с ручкой, прикрепленной цепочкой. Это намного удобнее, чем книги и перья. — Тогда только костюм? — Томми спрашивает Сапнапа. — Да. — Сапнап достает бумажник и достает из бокового кармана достаточное количество Праймов, пока Томми делает пометку о костюме. — Как долго вы здесь работаете? —  Спрашивает Сапнап, передавая деньги. — Ждать осталось недолго, не садитесь на них. Они развалятся, — предупреждает Томми, и Квакити отскакивает от стула на последней ножке, в переносном и буквальном смысле. На днях он споткнулся и переломал растянул ноги. Это чудо, что он все еще стоит. — Спасибо за это, — неловко смеется Квакити. — Ты должен был позволить ему упасть, — говорит Сапнап, игнорируя возмущенный вопль Квакити. — Это было бы забавно. — Я буду иметь это в виду в следующий раз, — смеется Томми, укладывая костюм в сумку для одежды. Сапнап и Квакити беззаботно спорили, Квакити подчеркивал, как он оскорблен предательством Сапнапа, и, черт возьми, неужели это привело его в бешенство. Этот человек, который скулит и шутит, каким-то образом тот же самый парень, которого он видел, отправил кого-то на смерть, даже не моргнув глазом? Если бы он уже не знал, что это один и тот же человек, он бы посмеялся над этой мыслью. — На самом деле я работаю здесь уже почти месяц, — отвечает Томми после того, как застегивает сумку, привлекая внимание Сапнапа. — Значит, ты все еще новичок в шитье? — Не совсем, — отвечает Томми и протягивает пакет, который Сапнап осторожно берет. — Я шью с тех пор, как мне было… Я хочу сказать, семь, может быть, восемь? Примерно тогда. — Правда? Это впечатляет. — Спасибо, — сияет Томми. — Все готово! — Квакити радостно протягивает планшетку, и Томми берет его, сканируя глазами в поисках сходства. Это как смотреть на двух разных людей! Он знает, что в этом весь смысл множественных личностей, но его личность от Шута до Квакити выросла на целых сто восемьдесят процентов неузнаваемости и он чувствует, что его голова вот-вот отлетит, пытаясь уследить. Томми просматривает бланк, прежде чем кивнуть. — Выглядит неплохо. Увидимся через несколько дней на приеме. — Квакити кивает, и Томми вручает ему небольшой листок с информацией о приеме. — Спасибо за покупки у Кутюрье Елем. Хорошего дня! — Увидимся позже, Томми! — Квакити кричит ему вслед, когда они уходят, машет над головой, и Томми отвечает на жест, хотя и в меньшем масштабе. Сапнап не выглядел удивленным, когда Квакити назвал его по имени, несмотря на то, что он никогда им этого не говорил, так что это означает, что Томми, вероятно, узнал о том, что он Квакити был Шутом.  Томми выбрасывает из головы эту встречу. У него есть дела поважнее. Например, уборка витрины магазина! Почему там так много оборванных гребаных нитей! Следующие полчаса он тратит на уборку, и к тому времени, когда начинается перерыв, ему еще нужно пройти половину магазина. — Огонь начинает выглядеть все более и более привлекательным, — бормочет он, отбрасывая метлу в угол. Надеюсь, прогулка до кафе немного охладит его пыл. Он пишет короткую записку Клементине на случай, если она решит проведать его, и прикрепляет ее к реестру. Он переворачивает табличку на двери на "Закрыто" и переводит стрелки на часах, чтобы сказать, что вернется через час, на выяснение чего ушло больше времени, чем он хотел бы признать, прежде чем запереть дверь и отправиться в путь. Когда он пришел, Уилбур уже был за стойкой и разговаривал с Ники. Странно, Уилбур никогда не приходит раньше него. Возможно, его выгнал отец. Вот что Томми бы сделал, если Уилбур был в его доме. Томми бы вышвырнул его вон и запер дверь. — Томми! Как дела? — Уилбур лучезарно улыбается ему, и Томми не может сдержать улыбку, которая расползается по его лицу. — Делаешь добро, большой человек. Что у нас сегодня в меню, Ники? — Как насчет пирога? У меня сегодня яблочный, вишневый и черничный. — Яблочный пирог, пожалуйста! — Это не пирог с яблоками, но это самое близкое, что он может заказать, что удивительно похоже на вкус. Очевидно, пирогов с яблоками в этом мире не существует, что является полной чушью. — Сейчас будет. — Мы скучали по тебе вчера. — О! Уилбур скучал по мне! — Томми прижимает руки к сердцу и быстро моргает, глядя на Уилбура, который закатывает глаза, но улыбку было невозможно спутать. — Да, да, — отмахивается Уилбур. — Где ты был, гремлин? — Я не гремлин, — бормочет Томми. — Я проспал, поэтому пропустил перерыв. — С тобой все в порядке, да? Ты заставил меня поволноваться, — признается Уилбур. — Беспокоишься? — Я имею в виду, то, что произошло в Таббургер, и тем, что ты не появился на обеде. Да, я беспокоился о тебе. — Глаза Уилбура были повсюду, кроме Томми, когда он говорил, теребя свои руки. По какой-то причине он казался виноватым. С чего бы ему, черт возьми, чувствовать себя виноватым? — Да, извини за это большой человек, — фыркает Томми и отводит взгляд. В этот момент Уилбур оглянулся, и у Томми защипало глаза, он не мог смотреть в эти глаза. Не тогда, когда он выглядел обеспокоенным и слишком похожим на своего брата. Брат, который заботился о нем. Брат, которого он потерял. — Это больше не повторится. — Томми, это не то, о чем я беспокоюсь, — быстро отвечает Уилбур. Его голос ужасно тихий, как будто слишком громкий разговор может его отпугнуть. — Я беспокоюсь о тебе. Ты уверен, что с тобой все в порядке? — Я в порядке, Уилбур, так что просто брось это, — шипит Томми и в нескольких дюймах от Уилбура, который выставил руки, словно пытаясь остановить его от побега. Уилбур осознает, что он делает, и отстраняется, выпрямляется и прочищает горло, отводя глаза. — Прости, Томс. — Неважно, — фыркает Томми достаточно тихо, чтобы быть похожим на шепот. Он кладет Праймы в банку для чаевых Ники, как раз когда она возвращается с его едой. Он не тратит время на то, чтобы проглотить горячий шоколад, наслаждаясь тем, как он обжигает горло, когда попадает в рот, и как боль разгоняет туман, застилающий его мозг. Он не будет думать о своем брате. Он не будет думать о Таббо. Он не будет думать ни о каком дерьме, через которое ему пришлось пройти. Он сядет на свое место со своим пирогом и будет наслаждаться им. — Спасибо, Ники, — говорит он и идет к своему месту с тарелкой пирога в руке, пустая кружка осталась на стойке. Уилбур остается поговорить с Ники, пока Томми медленно ест теплый пирог со своей тарелки. Ники намазала его взбитыми сливками. Он горько-сладко улыбается. Ники вспомнил, как сильно ему это нравилось. Если бы только ему не пришлось отправляться в совершенно другую вселенную, чтобы она заботилась о нем настолько, чтобы помнить что-то такое маленькое, но такое значимое. Уилбур молчит, садясь на стул напротив него, Томми медленно ковыряет пирог. — Не голоден? — Не совсем, — вздыхает Томми. Его батончик далеко не полон, он увлекся исследованиями и почти опоздал на работу, так что ему пришлось бежать, чтобы успеть вовремя, но есть ему не хотелось. От запаха, который обычно такой аппетитный, у него скрутило желудок. Глупый мозг, мешающий ему и его пирогу. Пошел ты. — Что с тобой, Уил сучка? Было что-нибудь интересное? — Спрашивает Томми, роняя вилку на тарелку. Ему нужно отвлечься от своих главных забытых воспоминаний. — Ничего особенного, — пожимает плечами Уилбур. — О! Я никогда не спрашивал, кто твой любимый герой? — Мой любимый герой? — Спрашивает Томми, и Уилбур кивает. — Эм Сирена, я думаю. Он классный. Недавно я видел, как он патрулировал Нижний Л'Манбург. Капитан. Ты знаешь, она годами патрулировала нижние районы. — Не могу не согласиться с этим, — голова Уилбура качнулась вверх-вниз в знак согласия. — Сирена лучший. Капитан тоже классная, но Блейд? Он дерьмо. — Как ты смеешь! Ложь! Ложь! Абсолютноя неправда! — Томми защищается. Как он смеет говорить, что Блейд - дерьмо! Блейд. Блейд всегда будет крутым. В обоих мирах. Было до боли очевидна личность Блейда, Техно вообще пытался? — У него гребаные мечи и прочее дерьмо! — Уилбур фыркает. — Ты хочешь сказать, что он крут, потому что умеет пользоваться мечами? Все, что он делает, это размахивает ими и тычет ими в людей! — Не-а! Он действительно хороший фехтовальщик! — Томми возражает. Даже во вселенной, где мечи считаются примитивными, он очень опытный боец. Не так хорош в Техноблейде, как в СМП, но все же лучше большинства. Возможно, у него есть шанс против этого Техно... да, сомнительно. — Слабак, — усмехается Уилбур. — Сирене так намного лучше. Все, что ему нужно, - это его голос! — Пошел ты! Пошел ты! Пошел ты! — Уилбур смеется, держась за живот, он так сильно смеется, что Томми не может удержаться от смеха. Он скучал по таким глупым спорам. — Итак, — говорит Уилбур, все еще пытаясь отдышаться. — Капитан? — Да, она классная. — Как ты думаешь, кто она? — Какого хрена я должен об думать? — Томми рычит и берет вилку. Его желудок успокаивается, и Томми рискует откусить кусок пирога. Когда его желудок от обиды не поднимается сразу к горлу, он берет еще один. Потом еще. Это так чертовски вкусно! — Я не знаю! Разве она не часто патрулирует рядом? — Не совсем, — пожимает плечами Томми. — Я в Нижнем Л"Манбурге, помнишь? Там никто не патрулирует. Не совсем. Капитан действительно патрулирует всего пару раз в месяц, если что, а Сирена появился совсем недавно. — Это неправда. Разве это не похоже на обряд посвящения для отправки всех новичков и нижних чинов в нижние округа? Томми усмехается. — Они ни хрена не делают. Они просто наблюдают за преступностью со стороны, если они вообще там есть. Они тоже часто берут взятки. Не хочу тебя огорчать, но они либо пропускают патрулирование, либо относятся к нему как к бесплатной оплате, понял? — Правда? — Уилбур, казалось, был сбит с толку словами Томми, и он не может не задуматься. — Ты действительно не знал? — Верно, Уилбур - богатый придурок, нога которого никогда не ступала в нижние районы. Ему просто суждено быть бедным, да? Сначала в СМП, а теперь здесь. Если нижние округа начнут восстание против остальной части Эсемпии, он первым уберет Уилбура. Он будет целится в коленные чашечки. — Так оно и есть. Я только переехал сюда, а это уже ясно как божий день. — Хм... — Что ты думаешь о капитане? — Она классная. Ты действительно понятия не имеешь, кто она? — Прайм, нет! Ради всего святого, ты что, пытаешься вычислить её или что-то в этом роде? Чертовски неправильно! Этот пытается преследовать Капитана! — Нет, Томми, Томми, тише! — Уилбур отчаянно пытается успокоить его, даже когда все кафе смотрит в их сторону. Томми не мог удержаться от смеха, увидев, каким испуганным выглядел Уилбур. Можно подумать, что он угрожал своей жизни, судя по тому, как испуганно он выглядел. — Прайм! Ты выглядишь чертовски напуганным! — Томми падает обратно на свое место, истерически смеясь. Лицо Уилбура краснеет до ушей, на нем появляется сердитое выражение, и это только заставляет Томми смеяться еще сильнее. — Томми, прекрати. Люди смотрят, — шипит Уилбур и закрывает голову руками, опускаясь на свое сиденье в жалкой попытке спрятаться. — Прекрасный крестьянин, я дарую тебе милосердие, — говорит Томми сквозь успокаивающий смешок и доедает свой пирог. Спасибо Прайму за Уилбура, идеальное отвлечение. Если кто-нибудь спросит, он никогда этого не говорил. Уилбур - ублюдок и иногда заслуживает смерти. Уилбур дуется и делает глоток кофе, черного кофе, каким бы мудаком он ни был, а Томми, в свою очередь, зачерпывает оставшиеся взбитые сливки, которые соскользнули с пирога. — Тебе следует пить горячий шоколад. Это намного лучше, чем это дерьмо, — хмурится Томми, указывая вилкой на кофе в руке Уилбура. На самом деле он не уверен, что такое кофе, но притворяется, что знает, чтобы у него был повод подшутить над Уилбуром. Уилбур ухмыляется. — Дитя. — Я не гребаный ребенок, ты, сука! — Настала очередь Уилбура смеяться, пока Томми изрыгает проклятия, как будто люди вдыхают воздух. — Горячий шоколад - напиток богов, и ты не можешь сказать мне иначе! — Конечно, дитя. — Томми хмурится, но не начинает ругаться снова, откидываясь на спинку стула и скрестив руки на груди. У него болит горло, вот почему. Любой, кто говорит иначе, лжец и стерва. — Что бы ни случилось, мой перерыв почти закончился. — Правда? Немного рановато, не так ли? — Сегодня я подменяю Клементину, мне нужно вернуться пораньше. — О, тогда ладно. Увидимся завтра, гремлин! — Томми делает ему в ответ щелчок и выходит из кафе, дверь за смехом Уилбура захлопывается, Томми прячет улыбку, уходя. *** — Сэр. — Говори, — рычит избранный яйцом, отворачиваясь от багрового существа к разведчику. — Мы кое-что нашли, — сообщает он. — Сирена часто навещал гражданского за последние несколько недель. Мы верим, что он стал заботиться о нем. — Это прекрасно! — Бэд улыбается и хлопает в ладоши. — А как зовут это бедное создание? — Он ухмыляется разведчику, выставляя клыки на всеобщее обозрение, хвост виляет у него за спиной. — Его зовут Томми Иннит? — отвечает мужчина. — Мы заглянули в него и обнаружили, что его полное имя Тесей Майнкрафт. — Томми, — повторяет Бэд, пробуя имя на вкус, и его ухмылка становится еще шире, в горящих белых глазах появляется маниакальный взгляд. — Да, он подойдет. Он прекрасно справится. — Он открывает рот, чтобы продолжить, но Яйцо грохочет, в мгновение ока привлекая все его внимание, скаут ищет мудрости у своего лидера, оно говорит на языке, который он не может понять. — Что это? — Бэд смотрит на Яйцо с явным благоговением, в его глазах читается обожание, пока он ждет приказов существа. — Конечно! Для тебя все, что угодно! — Бэд отвешивает поклон яйцу, прежде чем повернуться к существу, ожидающему его слов. — Яйцу нет смысла в том, кто бессилен. Отправьте приказ о нанесении удара. — Я чувствую, что должен сказать... — Твое мнение не требуется, — раздается голос Скеппи из-за спины демона. — Оно и не требуется. — Скеппи выходит в поле зрения, увитый виноградными лозами, которые обвиваются вокруг его существа. С отсутствующим взглядом в глазах он останавливается рядом с Бэдом, всего в шаге от Яйца. Скеппи не был полностью в сознании с тех пор, как Яйцо нашло его. В эти дни он был больше яйцом, чем человеком, и по-другому не хотел. — Я только имел в виду, — повторяет вредитель. — Ребенок под защитой Шута. Если мы отправимся за ним, Шут быстро придет за нами. — Тогда позволь ему прийти сюда — отвечает Скеппи звучным голосом, лишенным интереса. — Яйцо всегда ищет новых последователей. — Виноградные лозы ползут по его рукам и крепче обвивают его в своих объятиях, сжимая его руки даже тогда, когда он поднимает руку, чтобы положить на стенку Яйца. — Яйцо получает то, чего хочет. И оно хочет насадить голову этого ребенка на пику. — Когда Скеппи произносит последнее слово голосом, полным силы и ликования, шипы вырываются из лиан и впиваются в его кожу. Скеппи, кажется, не замечает, как кровь медленно стекает по его рукам на землю, шипя при попадании на пол. В его глазах становится только больше нежности. — Уходи, — рычит Бэд.  — Прежде чем ты присоединишься к нему. — Вредитель убегает, и две самые любимые куклы-последовательницы Яйца остаются наедине со своим повелителем. Скеппи хмыкает. — Нам следовало превратить его в труп за его дерзость. Бэд качает головой. — Яйцо все еще использует свою силу. Он еще не изжил себя. — Я полагаю. — Скеппи продолжает наблюдать, как виноградные лозы ползут по его рукам и пускают корни в кожу, и отстраненно улыбается при виде этого. — Пирокинез Вредителя. Я уверен, что это пригодится в будущем. — Возможно, — соглашается Бэд и обращает свое внимание на лианы, ползущие по его собственным рукам. — Все это часть великолепного плана Яйца. — Виноградные лозы обвивают руки Бэда и его конечности. — Да здравствует Яйцо, — выдыхает он, в его глазах написано благоговение. — Да здравствует Яйцо, — вторит Скеппи, вокруг него затягиваются лианы. — Да здравствует Яйцо. *** Кто-то наблюдает за ним. В этом нет ничего необычного, Шут раз за разом посылал людей шпионить за ним, но на этот раз все по-другому. Он пока не может понять, почему, но знает, что это не одно и то же. Это чувство преследовало его от кафе и по улицам всю дорогу до Кутюрья. Он чувствовал на себе взгляды весь день, пока работал, даже когда был один в задней комнате. Это не покидало его во время прощания с Клементиной и с каждым шагом по дороге домой. Он не мог понять, откуда это исходит, присутствие менялось каждый раз, когда он думал, что нашел источник, поэтому он решает, что лучший способ действий - игнорировать это. Это вернется, чтобы укусить его за задницу позже? Вероятно. Его это волнует? Ни в малейшей степени. Это проблема будущего Томми, с которой ему предстоит разобраться. Он возвращается в свою квартиру, и это чувство, наконец, исчезает, когда он входит в здание. Он вздыхает с облегчением и быстрым рывком открывает дверь в свою квартиру, у нее проблема с заеданием. Он скидывает туфли и наслаждается ощущением мягкого ковра, проходя дальше в комнату. Ему действительно хотелось прилечь на диван и немного расслабиться, но ему не терпелось забраться на крышу. Может, он и не умеет летать, но ему все равно нравится быть высоко. Это у него в крови. — Как странно было бы взять тебя со мной на крышу... — Томми толкает диван ногой, и он едва сдвигается на дюйм. Это было бы легко. Одно прикосновение, и он окажется в его инвентаре. Это все, что нужно. Затем он может поднять его на крышу и бросить, где захочет. Было бы сложно объяснить Сирене, если бы он пришёл, но действительно ли его это волнует? Черт возьми, он перенесет диван на крышу. Он стучит по спинке дивана, и в мгновение ока она исчезает, оставляя после себя внушительную кучу пыли и таинственное зеленое липкое пятно, о котором он отказывается думать. — Чертова пыль. — Он хватает метлу и сметает ее в кучу, избегая липкого пятна всеми фибрами души, прежде чем пожать плечами и запихнуть ее в свой инвентарь. С таким же успехом он мог бы придержать ее. Может быть, он сможет использовать это против какой-нибудь Карен в чем-нибудь таком. Сучка этого не предвидит. Просто "Пуф!" пыльная буря! Он вылезает из окна и взбирается по пожарной лестнице на крышу. Он тратит несколько минут на поиск идеального места, прежде чем плюхнуться на диван в центре крыши, прислонившись спиной к гигантскому ящику, пропускающему холодный воздух, с противоположной стороны, на которой он обычно сидит. Эта штука чертовски волшебная. Он жалеет, что у него нет такой же на СМП. Представьте, что вы идете по аду с переносным холодильным боксом, который не тает. Его было бы не остановить! Ему не требуется много времени, чтобы удобно устроиться на диване, достать ноутбук из инвентаря и вернуться к исследованиям. Еще так много предстоит узнать об этом мире! Он сомневается, что у него когда-нибудь закончатся материалы для изучения. Разговор с Уилбуром не выходил у него из головы весь день, и он решает подробнее изучить героев. Конечно, он уже провел о них кучу исследований, но больше о системе, чем о реальных людях. Он уже уверен, что Техно - это Блейд, он даже пытается, но как только он смотрит, как выглядит Капитан, он понимает, что она такая знакомая, потому что она буквально пухлая. Опять, она вообще пытается? Он признает, что сначала не заметил, взглянув на фотографии Капитана лишь мимоходом, но это стало до боли очевидно, как только он хорошенько рассмотрел. Она не только одевается точно так же, но и над ее головой буквально написано Капитан Паффи. Насколько это могло быть проще? Конечно, только он может видеть знаник, и он единственный, кто знает, что она каждый день надевала пиратский наряд на СМП, и ни она, ни кто-либо другой не могут этого знать, но все же. Будь изобретательнее, Паффи. Он начинает понимать, почему он единственный, кто понял это сейчас. Тем не менее, Капитан - Паффи, а Техноблейд - Блейд. И у Техно, и у Блейда розовые волосы и клыки. Неужели никто больше не видит связи? Техноблейд вообще выглядит здесь так же? Неважно, двигаемся дальше. Он немного читал о герое, который, по-видимому, проломил себе череп в драке, о слабаке, ставшем хорошим тупицей, но дальше этого он ничего толком не изучал. В последней статье об этом упоминался Дрим, и он закрыл ее, не успев даже прочитать название. Он предполагает, что Дрим - злодей, который это сделал, но ему любопытно, какой герой имел несчастье стать его целью. Есть ли кто-то в этой вселенной, к кому он относится так же, как к нему? Нет, не думай об этом. Он прокручивает вниз и находит видео боя. Возможно, это не очень хорошая идея, но он все равно нажимает на нее. Он нажимает на ссылку и хмурится, когда маленький кружочек в центре экрана переворачивается снова, и снова, и снова. — Гребаная загрузка! — Ему следовало принять знак таким, каким он был, потому что секундой позже экран загружается и показывает именно то, чего он избегал с тех пор, как впервые попал в этот мир. Томми замер в страхе, когда его глаза встретились со знакомой зеленой толстовкой и маской человека, который разрушил все, что ему было дорого. Дрим. Дрим, который сражается с Шутом. Дрим, герой. Герой. Гребаный герой! — Что за черт, — шепчет он, его дыхание прерывается на последнем слове. Он хочет убежать, он хочет убежать от явного ужаса на экране, но он не может пошевелиться. Он не может оторвать глаз от видео, когда Дрим разворачивается, посылая атаки в злодея. Шут порхает по экрану, бросая карты в Дрима, который уворачивается и бросает в ответ что-то маленькое и безобидное на вид, что сбивает Шута с ног. Томми чувствует, как у него перехватывает дыхание, каждый вдох отчаянный и прерывистый, и может видеть, как видео расплывается сквозь наворачивающиеся слезы. Он знал, что паникует, знал, что на самом деле для этого нет никаких причин, Дрима нет, Дрим не может причинить ему вреда, но он не может заставить свое тело прислушаться к тому, что знает его мозг, воздуха становится все меньше и меньше, по мере того, как его глаза приклеиваются к экрану. Дрим - герой. Это не правильно. Ни за что в аду не может быть, чтобы такой, как он, был героем, независимо от того, из какого мира он, блядь, родом. Быстрее света Томми захлопывает ноутбук и отпихивает его, едва сдерживая желание сбросить его с чертовой крыши. Он с грохотом соскальзывает с ткани дивана и падает на крышу, но Томми не может заставить себя обращать на это внимание. Томми прижимается к подлокотнику дивана и подтягивает ноги к груди, обхватив их руками в плохой имитации пары крыльев. Крыльев у него больше нет. Он хочет спрятаться. Ему нужно спрятаться. Дрим приходёт за ним. Ему нужно укутаться в свои крылья, пока не станет безопасно выходить. Он не может. Он не может, потому что Дрим забрал их. Дрим забрал их у него, как забрал все остальное, и он ничего не может с этим поделать. Он не может дышать. Почему он не может дышать? Перед глазами пляшут пятна, и он отчаянно пытается втянуть воздух, но, кажется, он никогда не достигает его легких. Он просит и умоляет о чем-то, о чем угодно, о ком угодно, чтобы угодить, пожалуйста, помочь ему, спасти его, но рядом никого нет. И никогда не будет. Он умрет. Он задохнется в полном одиночестве на крыше. После всего, что он пережил, он умрет, потому что не может дышать. Он царапает свое горло, грудь, руки. Все, что попадается ему под руку, но ничего не помогает. Он все еще задыхается, его зрение меркнет, и он не может пошевелиться. Почему он не может пошевелиться? Почему он на земле? Когда он упал с дивана? Он вяло моргает, смутно замечая, что свернулся калачиком на боку перед диваном, каменистая поверхность крыши впивается в его кожу, принося малейший намек на осознание, и перед ним была тень фигуры. — Все в порядке. — Слова эхом отдаются в его голове, даже когда он все глубже проваливается в беспамятство, нехватка воздуха, наконец, настигает его. Он неровно дышит, и фигура подходит вперед, мягко кладя руки ему на лицо. Его глаза прояснились ровно настолько, чтобы разглядеть фигуру. Перед ним на коленях стоял человек, который выглядел бы как дома после серии убийств. Он был почти с ног до головы залит кровью, и в глазах мужчины было неуместное выражение нежности, которое практически кричало Томми, что он в безопасности. Разбитая маска, разорванная в клочья и прилипшая к его лицу, от вида которой Томми захотелось разрыдаться. — Стой, — хрипло произносит он. — Пожалуйста, только не снова. — Его голос срывается, в глазах темнеет, дрожащие руки отчаянно тянутся к другу. У него едва хватает энергии даже на это, едва хватает силы воли, чтобы бороться с хваткой тьмы. — Все будет хорошо, амиго. — С этими последними словами Томми проигрывает свою битву и попадает во тьму в своем видении, потерянный для мира в бессознательном состоянии.