Часть 26

— Привет, Томми. Вся настороженность Томми мгновенно исчезает при звуке голоса, его плечи опускаются, когда он входит в гостиную. — О, это всего лишь ты. — Только я? — Отвечает Шут, развалившись на диване, а Слайм стоит прямо за ним. — Большинство пришло бы в ужас при мысли найти меня в своей квартире. — Я исключение, — небрежно отвечает Томми. — Какого хрена тебе надо? — Я принес то, что ты просил, — отвечает Шут и машет рукой. Слайм достает лук и колчан со стрелами из-за дивана и протягивает их ему, чтобы он взял. Томми делает шаг вперед, чтобы забрать их, но Шут протягивает руку. — Сначала мой вопрос. — Ну, — отвечает Томми, ожидая, что его прервут. Шут долго смотрит на Томми, обдумывая его вопрос, прежде чем, наконец, ответить. — В ночь, когда мы впервые встретились, ты наткнулся на Овна Эндерволка линчевателя, и ты был весь в крови. Почему? — Кто-то провел свое исследование. —  Шут только усмехается, зубы кажутся острее на свету. — Я убил кое-кого. Шут, кажется, удивлен честным, прямым ответом, но быстро приходит в себя и только кажется взволнованным. — Убил кого-то? И зачем, скажи на милость, ты это сделал? — Хороший бизнесмен скрывал бы свой интерес. — Да, но ты не из тех, с кем я обычно работаю. — И какого типа это будет? — Я говорю, мы отклоняемся от темы. — Правда? — Шуь бросает на него равнодушный взгляд. — Ты знаешь правила. Ответь на мой вопрос, и я отвечу на твой. — Обычно я не работаю с людьми настолько, — Шут требуется мгновение, чтобы подобрать нужное слово. — Бесстрашный. Меня считают одним из худших злодеев во всей истории Эсемпии, и все же ты, кажется, нисколько не обеспокоен. Зачем использовать с тобой тактику сбора информации, когда я сомневаюсь, что она сработает. — Хорошее решение, — отвечает Томми, прислоняясь к кухонному островку и заглядывая в гостиную. — И мой вопрос? — Я убил его, потому что он напал на меня. Это была самооборона и несчастный случай. — Он действительно не хотел убивать парня. Он привык к людям с достаточно приличными рефлексами, чтобы уходить с дороги, рефлексами, которых у ублюдка по какой-то причине не было. — Что ж, это разочаровывает. — Он не выглядел таким уж разочарованным. — Смирись с этим, — огрызается Томми и отталкивается от прилавка. Шут выглядит довольным, когда машет Слайму рукой вперед. Томми берет предложенные лук и колчан, легко натягивает колчан через голову и поправляет его, пока он не сядет правильно, предварительно осмотрев его на предмет недостатков. Затем Томми внимательно рассматривает лук, несколько раз пробуя его, прежде чем кивнуть. — Спасибо. — Не благодари меня, — говорит Шут. — Мы оба кое-что получили от этого. — Ммм, — рассеянно отвечает Томми, все еще проверяя тетиву лука. — Кстати, о вопросах, ты все еще хочешь задать один, ты знаешь. — Я еще не решил, о чем спросить, — отвечает Томми. Затем он берет лук и накладывает стрелу, натягивает ее и целится в особенно большого жука на стене позади Шута. Он пускает стрелу в полет, ухмыляясь, когда стрела пролетает мимо головы Шут, задевая его волосы и едва не задевая ухо. — У тебя получилось! — Восклицает Слайм, наклоняясь, чтобы рассмотреть стрелу, пригвоздившую жука к стене. — Я промахнулся, — поправляет Томми, опуская лук. — Я целился в его крылья. — Он хотел поймать жука в ловушку, но вместо этого убил его. Я заржавел. — Я бы сказал, что ты справился, — фыркает Шут, убирая рукой волосы с уха и слегка потирая его, как будто желая убедиться, что оно все еще цело. — Это было не то, к чему я стремился, — пожимает плечами Томми. — У тебя очень хорошо получается этот Томми Иннит из Руин. — Руины? — Спрашивает Томми после минутного молчания. — Да, — кивает Слайм. — Я наконец-то понял, откуда ты, Томми, не так ли, из руин. — Руины? — Шут хмыкает, размышляя про себя. В этом действительно есть смысл, по крайней мере, отчасти. Л'Манбург в руинах, его Л'Манбург в руинах, и не важно, как долго он будет отсутствовать и как долго он будет лежать в руинах, он всегда будет считать Л'Манбург своим домом. Томми пожимает плечами и, игнорируя помехи в своей гостиной, идет вокруг острова на кухню. Он прислоняет бантик к задней стенке, прежде чем порыться в шкафчиках, пока не находит одну из двух чашек, которые у него есть. Оба имеют сколы и трещины и, вероятно, определенно не должны больше использоваться, но ему было все равно, или он использовал их недостаточно, чтобы оправдать покупку новых. — Знаешь, — начинает Шут, и Томми закатывает глаза, по-прежнему отвернувшись от гостиной. — Обычно гостям предлагают прохладительные напитки. Томми фыркает. — Могу тебя заверить, у меня нет ничего, что ты бы хотел. — Томми ставит чашки на стойку и хватает галлоновый кувшин с водой, который он держит в стороне, наливая ее в чашки. Он бросил один взгляд на воду ржавого цвета, текущую из кухонного крана, и решил, что ему лучше ее не пить. Хорошо, что он все равно не пьет много воды. Не похоже, что ему нужно нравиться людям в этом мире. — Твои вкусовые рецепторы не привыкли к Рику уколу. — Он слышит шарканье и шаги, когда Шут подходит, и Томми пододвигает к Шуту чашку с похуже. Если он хочет, он может ее взять. Он смотрит на чашку с явным отвращением. — Я к ней не притронусь. — Я предупреждал тебя, — пожимает плечами Томми и делает глоток из своей чашки. Это было отвратительно? ДА. Он все равно собирается это выпить, чтобы увидеть веселый, полный отвращения и недоверия взгляд, который послал ему Шут. Да, да, это так. — Если ты захочешь чего-нибудь поесть, у меня в холодильнике полно еды. — Томми посмеивается, толчком открывая дверцу своего холодильника, за которой обнаруживаются полки, заставленные мисками со взбитыми сливками, а дверцы от края до края забиты картонными коробками с жирными взбитыми сливками. — Все это взбитые сливки? — Недоверчиво спрашивае Шут и, если он не ошибается, совсем чуть-чуть или с ужасом. — Да, да, это так, — мило отвечает Томми. — Это проблема? — У тебя больше ничего нет? — Нет! — Томми отвечает, нажимая на букву "п". “Если только сахар не считается. Мне это нужно для приготовления взбитых сливок. Ванильный экстракт тоже, но он ни за что в жизни не позволит Шуту съесть свою ваниль. Это его ваниль. Шут бормочет что-то, чего не может расслышать, прежде чем хлопнуть в ладоши. — Что ж, похоже, наше дело здесь закончено. — Похоже на то. — Я полагаю, мы скоро увидимся? — Скорее всего, — вздыхает Томми. Квакити всегда был упорным ублюдком, и этот мир ничем не отличается, даже больше, чем до того, как он осмелился это сказать. Шуту не нужно ничего говорить, прежде чем Слайм растекается по полу, исчезая из поля зрения, и Шут уходит, больше не оглядываясь. Томми вздыхает, хватает оставленные чашки и моет их, прежде чем бросить обратно в шкаф. Он снова вздыхает, бросается на диван с миской взбитых сливок в руках и включает фильм по телевизору. На заднем плане тихо играет фильм "Вверх", пока он ест взбитые сливки, и его взгляд перемещается с Рассела, стучащего в дверь Карла, на статуэтку Дристы, стоящую у телевизора на тумбочке. — Может, мне стоит вырезать остальных, — бормочет он, глядя на одиноко стоящую статую Дристы. Он кивает сам себе. — Да, я сделаю это. Фильм исчезает, когда он думает о своей семье. Он надеется, что с ними все в порядке и что Дриста, Кристин и XD хорошо поправляются. Он вызывает свой коммуникатор, садится и ставит теперь уже пустую миску на стол, и набирает контакт Дристы. [TommyInnit]: Как у тебя дела? Требуется некоторое время, чтобы пришел ответ, и пока он ждет, он наблюдает, как взлетает дом Карла, сотни воздушных шаров поднимают его в небо. Коммуникатор в его руке жужжит, и он смотрит, чтобы увидеть ответ Дристы. [Дриста] : Я в порядке. [Дриста] : Я скоро смогу навестить тебя. Месяц или два, плюс-минус несколько недель. [TommyInnit] : Это здорово! [Дриста]: Да, и присматриваем за Шраудом. Мамза сказала, что скоро начнет водить его за нос. [TommyInnit] : Правда? Это потрясающе! [TommyInnit] : Я действительно скучал по нему Томми немного размышляет, прежде чем отбросить свои сомнения и задать вопрос, который он слишком боялся задать, несмотря на то, как сильно ему этого хотелось. [TommyInnit]: Как он? О нем заботятся? Дриста некоторое время не отвечает, три точки мигают в углу, повторяясь снова и снова, пока он ждет, наведя на них лазер. Он хотел спросить о Шрауде с того момента, призпереместился в этот мир, но был слишком напуган. Какое право он имеет спрашивать о ребенке, которого бросил так же, как Фил поступил с ним? То, как он клялся, что никогда этого не сделает? Он не хотел оставлять Шрауда, но он не мог пойти с ним, и если бы он не оставил Шрауда, ему пришлось бы провести свою жизнь в бегах, постоянно подвергаясь угрозе. Либо это, либо он оставляет его с кем-то другим, что, по его мнению, было бы еще хуже. По крайней мере, оказавшись в другом мире, он может чувствовать себя немного менее виноватым из-за того, что о нем не смогли позаботиться, но, в конце концов, это было его решение уйти, и это означает, что чувство вины всегда будет с ним, съедая его изнутри. [Дриста]: С ним все хорошо. Эрет хорошо заботится о нем. Томми вздыхает с облегчением и опускается на диван. С ним все в порядке, с его сыном все в порядке. Он не допускает мысли, что Шрауд мог простить его уход, но, по крайней мере, он в безопасности и, надеюсь, счастлив, и это все, на что Томми мог надеяться. [Дриста]: Он скучает по тебе. Его сердце замирает, и все, о чем он может думать, это о том, как он оставил своего сына без единого слова объяснения или извинения, ничего, кроме окровавленного трупа, который он молится, чтобы ему не пришлось видеть. Слезы застилают его глаза, но он не позволяет им упасть, когда начинает печатать. [TommyInnit] : Я тоже по нему скучаю. Томми выключает коммуникатор и отсылает его прочь. Он смотрит в потолок, пока фильм продолжается на заднем плане, его мысли далеко от происходящего на экране. Его тело было тяжелым от чувства вины и печали, и он не мог не зацикливаться на этом. На самом деле у него не было выбора уйти, но это не мешает ему скучать по нему. Нет, это неправильно, у него действительно был выбор, но какую жизнь прожил бы Шрауд, если бы остался? Всегда быть в бегах, когда опасность преследует их по пятам? Наблюдать, как он умирает и возвращается снова и снова, в то время как он живет жизнью, наполненной нестабильностью и одиночеством? Нет, это не то, чего он хочет для него, он хочет, чтобы он прожил долгую, спокойную жизнь без забот, и это не то, что было бы возможно, если бы он был рядом. Это был лучший вариант для всех. Томми ложится на диван и закрывает глаза, позволяя миру рушиться вокруг него, и жалеет, что не может делать то же самое, когда отдыхает. *** — Томми, здесь для тебя посылка. — Правда? — Спрашивает Томми, отрываясь от работы. Увидев коробку, он сияет. — Моя ткань! — Он откладывает шарф, который вышивал, в сторону и бросается к Клементине. Клементина хихикает, передавая коробку взволнованному подростку. — Это для костюма, который ты шьешь? — Ага! — Томми ликует, распаковывая коробку и ставя ее на прилавок. — Тогда я оставляю тебя с этим, — напевает она с улыбкой и идет к выходу из магазина. Томми заканчивает вынимать все из коробки и смотрит на множество тканей перед ним. В итоге он получил пару вариантов: темно-бордовый бархат, королевский синий кашемир и темно-синий кашемир. Его так и подмывало купить шелк, но он решил, что кашемир лучше подходит к темно-синему цвету. Он провел пальцами по каждой ткани, пытаясь почувствовать ее, и в конце концов отложил бордовое. Оно было милым, но не подходило. Он переводит взгляд с королевсткого синего на темно синий, но просто не видит, чтобы что то из них подходила для Квакиьи. Он громко вздыхает, разочарование сочится из его существа. — Почему они не сочетаются? —  Он лениво постукивает пальцем по подбородку, уставившись на ткань, ломая голову в поисках решения проблемы. Внезапно его осеняет осознание, и его глаза загораются. — Вот и все! Я думал неправильно! Томми хватает темно-синюю ткань и бросает ее на рабочий стол, раскладывает и берет выкройку, которую он сделал. Он подходил к костюму с идеей сшить для Квакити которого он знал в СМП, в то время как ему следовало бы сделать костюм, который конкретно подходит этому Квакити. Не Шуту, не Морфу, а Квакити. Он пытался сшить костюм, который подходил бы им всем сразу, и вот почему они совсем не подошли. Квакити заказал костюм, и вот для кого он должен его сшить. Реализовав свой план, он наконец приступает к работе.