9. Мать кошмаров

      — Малая, ты опять заснула, что ли?       Недовольное бурчание Кассиэля вынудило Эстер вздрогнуть, растерянно вытаращившись перед собой. Шепфа, неужели опять… в этот раз едва пальцы себе секатором не укоротила, стоило потоку мыслей вновь унести ее невесть куда. Но точно подальше от цветущего, буйно пахнущего розами сада.       — Прости, дядь Кас… я задумалась, — втянув голову в плечи, виновато пискнула девчонка. Демон вместо лишних слов вздохнул, безнадежно помотав головой. Отложив лопаточку, которой он подравнивал клумбы подле статуи первородного ангела, он подошел и осторожно подцепил из рук Эстер секатор. Чтобы со стальным шумом защелкнуть его:       — В последние дни выглядишь не очень. Опять демоны спать не дают?       Не один Кассиэль подмечал странности в ее поведении. Обычно буйная и жизнерадостная, сейчас главный возмутитель спокойствия всего агентства сновала по коридорам растерянной тенью. Рафаил выказал беспокойство, когда она раз за разом нажимала не те клавиши пианино, хотя — ангел клялся самим Шепфой — конкретно эту мелодию знала наизусть.       Во время тренировки Эстер пропустила выпад Микаэля и получила травму, пусть и несерьезную. Архангел, конечно, подлечил воспитанницу, но такая рассеянность была ей совершенно не свойственна. И это уже все тактично молчат о случаях, когда она могла глубоко уйти в себя и не глядя насыпать себе в утренний кофе соль вместо сахара. Выводы делать рано, но директор агентства смутно догадывался — что-то произошло во время ритуала у медиума.       Эстер тупо таращилась пару секунд на опустевшие ладони, которыми только что держала секатор, после чего с силой встряхнула головой, прогоняя оцепенение.       — Да нет… они наоборот молчат. И сплю я достаточно.       Рыцарь преисподней недоверчиво приподнял бровь:       — Молчат? Эта же, как ее там… Лайла сказала, что они не позволили ей что-то сделать, — его передернуло. Как-то странно все складывается, нехорошо. Если Эстер спит достаточно, а демоны при этом ведут себя тише воды ниже травы, откуда взяться такой забывчивости?       Кассиэль побледнел, сраженный внезапной мыслью, но вслух не решился озвучивать догадки. Не при ребенке.       — Вот что, Эстер… я сам достригу оставшиеся кусты. А ты сходи-ка проветрись. Ну, или вон Давида подоставай, он как раз с заседания приехал минут десять назад.       Дважды повторять не пришлось. Отряхнув колени от земли, девушка небрежно кивнула Кассиэлю и направилась в сторону особняка. То, что она перестала слышать Гоэтию после вмешательства той женщины, казалось бессмертному по меньшей мере подозрительным. В другой ситуации он бы порадовался, что эти твари в кои-то веки не изводят ее. Но не сейчас, когда она ходит уже который день сама не своя, точно ее подменили.       На следующее утро девушка и вовсе уронила чашку с кофе, заботливо поданную Давидом. Эстер, отличавшаяся отличной реакцией, не успевала парировать удары наставника на тренировках и не могла удержать то, что брала в руки. Архангел отозвал мирно завтракавшую Одри в сторону, пока ее муж и дочь болтали за едой — Давид оживленно, Эстер задумчиво:       — Одри, я спрошу прямо и без обиняков: что произошло у Лайлы Корсон?       Женщина нервно прикусила губу. Если уж остальные астрейцы подмечали странности в поведении их дочери, они с Давидом как родители видели их и подавно. Она кинула короткий взгляд на родных, после чего тихо ответила:       — Я рассказала тебе все, как было, Микаэль, — изумрудные глаза вызывающе вспыхнули из-под нахмуренных тонких бровей: — Ты ведь понимаешь, что мне нет смысла утаивать то, что касается моего ребенка?       Архангел многозначительно промолчал, его изящное точеное лицо потемнело в раздумьях. Внешне никаких признаков, Одри от начала и до конца находилась рядом с дочерью в процессе обряда, но ведь что-то явно пошло не так! Как иначе объяснить внезапно замолчавшие голоса и странные повадки Эстер? Ради Шепфа, да когда Микаэль попросил ее протереть пыль в коридоре, та молча взяла тряпку — без единого протеста, возмущения, даже глаза не закатила! Не свойственная ей покорность, особенно в столь щепетильных моментах, обычно значила, что хитрая девчонка преследует какие-то свои цели. Но сейчас Микаэль убедился — дело не в этом, ее поведение в целом изменилось, причем довольно-таки резко.       — Да… — наконец, подытожил архангел, отступая на шаг назад. — Ты бы не стала скрывать. Прости.       — Я вижу, что с ней что-то происходит, — признавая его тревогу, кивнула оценщица. — И меня это тоже беспокоит, но клянусь, никакого вреда эта женщина… медиум ей не причинила. Я бы увидела!       Увидела…       Как он сразу не догадался, что разгадка кроется в другом?       Расправив плечи, Микаэль нахмурился и коротко бросил:       — Жду вас с Давидом и Эстер в гостиной. Срочно.       Сделал вид, что проигнорировал удивление Одри, и спешно удалился прочь. А ведь он предчувствовал, что приходить к Аваддону не стоило — дураку даже понятно, что он что-то задумал. Пока астрейцы вслепую делают ход в предложенной им игре, Синнер оказывался на несколько шагов впереди. Воля случая и фатальная ошибка Микаэля привели их на поклон к Малеку — если бы он рассказал Эстер обо всем раньше, если бы не утаивал… возможно, она бы поняла? Отреагировала бы спокойнее?       Эмоции — узды, которыми легко управляет могущественная Гоэтия, подчиняя хозяина темной воле. Но если ее отец ни капли не сожалел о совершенных на эмоциях поступках и прекрасно отдавал отсчет в своих действиях… Эстер другая. Человеческая натура делала ее слабее, наивнее пред семьюдесятью двумя хитроумными князьями и герцогами ада.       Микаэль верил. Знал, Шепфа подери, что она не хотела той бойни. Что просто не нашла выход накопившимся обиде и горькому яду одиночества — и этим подло воспользовались ее демоны.       «А по чьей вине они копились, архангел? Сам же и засадил девчонку в стенах «Астреи», жестко контролируя каждый шаг», — пронеслась предательская мысль, чувство вины звеньями цепи впивалось в горло.       Как бы там ни было, упиваться жалостью к себе уже поздно. Время безвозвратно утекало сквозь пальцы, и если они не найдут способ вернуть голоса Давиду, Сомнус с Фурием ясно дали понять — соседняя клетка с Азраэлем в аду как раз удачно пустует.       Еще и эти новости с Небес, которые принесли начальники — кое о чем Микаэль умолчал и не рассказал коллегам, чтобы не множить слухов. Сомнус с подозрительной усмешкой сказал, что незадолго до случая с Эстер кто-то убил архангела Уриила — прямо здесь, на земле. У каждого из астрейцев на тот вечер оказалось железное алиби. Из головы убитого бессмертного извлекли пулю из небесной стали — металла, который не сыщешь у людей.       Микаэль догадывался, кто здесь может быть замешан, но хотел удостовериться самолично… пока не случилась эта история с Эстер. Начальники сказали прямо — убийство столь высокопоставленного архангела, как Уриил, безнаказанным не останется.       Об этом он подумает после. Сейчас важно разобраться хотя бы с тем, что творится с его подопечной.       Как и в тот день, Эстер растерянным вороненком сидела между родителями, не слишком понимая, что от нее хотят. Угрюмый архангел также не способствовал спокойствию и прояснению ситуации.       — …я опять где-то накосячила? — скептично протянула подросток, недоверчиво следя за каждым шагом главы агентства. И немного успокоилась, когда почувствовала поддерживающую горячую ладонь отца на спине.       — Не ты, — заверил ее наставник, присаживаясь на диван напротив этих троих. Он деловито подпер щеку кулаком, церемонно уместив правую руку на подлокотнике. — Скажу прямо, Эстер: мне очень не нравится, что с тобой творится в последние дни. Кассиэль мне передал, что голоса затихли и ты высыпаешься, но при этом ведешь себя катастрофически невнимательно.       — Я не…       Микаэль поднял ладонь, призывая к молчанию, после чего подался вперед, вкрадчивым шепотом добавив:       — Есть подозрения, что ритуал Лайлы Корсон прошел неправильно. Ты что-то помнишь?       Отрешенный взгляд не предвещал ничего хорошего. Тягостное молчание прервал разочарованный вздох:       — Нет… помню только, что она мне сказала смотреть на свечу и… дальше пустота. Дыра. Еще помню, как я упала с кресла, и мама меня успокаивающе обняла… все.       — Это было под самый конец, милая, — ласково поправила дочь Одри. — Ты точно не помнишь, что происходило на самом обряде? В каком месте ты очутилась?       В своей работе психолога она периодически прибегала к технике гипноза, поэтому была уверена, что действия медиума не слишком отличались от него. Эстер помотала головой:       — Нет. Вообще ничего. Пусто.       Микаэль задумчиво сощурился. Голоса затихли, но ведь не могли демоны Гоэтии так запросто уйти… тем более, судя по рассказу Давида эта мисс Корсон как-то слишком яростно бросила, что они ее не пускают в сознание своего живого сосуда. Что же там произошло на самом деле?       Внезапная идея осенила архангела:       — Эстер, кто из твоих «соседей»… скажем так, наиболее адекватный и способен в диалог?       Бессмертному страшно не хотелось тратить время впустую на мелких торгашей, которым лишь бы уговорить кого продать свою душу и предложить взамен что-то небывалое. А это означало, что следовало обратиться к кому-то, кто входил в первую двадцатку, если не десятку, списка — самым могущественным и опасным владыкам Гоэтии.       — Я не уверен, что это хорошая затея, Микаэль, — беспокойно протянул Давид, однако Эстер начисто проигнорировала отца и охотно закивала:       — Есть такой, один точно.       — Звездочка, не стоит.       — Не очень приятно, когда из твоей памяти вырывают целые фрагменты без твоего ведома, — саркастично фыркнула та. Одри неловко поджала губы, вспоминая вмешательство Рафаила, стершего ей память о своем явлении сектантам, но тактично удержалась от комментариев.       Гробовую тишину осторожно прервал глава агентства, положив ногу на ногу:       — Прекрасно, — он с трудом проигнорировал пылающий взор демона. — Сможешь… на время дать ему высказаться?       Полукровка медленно кивнула, опуская голову так, что кудри почти целиком заслонили изящные черты лица. Все произошло за считанные мгновения — так же легко, как нажать нужную кнопку переключателя или же передать кому-то микрофон. По-хищному неторопливо она посмотрела исподлобья на невозмутимого архангела, налитая кровью радужка и абсолютно ровное выражение лица означали одно — Эстер добровольно ушла на задворки сознания.       — Назовись.       — Мое имя принц Вассаго, третий демон Гоэтии.       — Клянешься говорить правду и только правду?       — Да.       — Хорошо, — игнорируя напряженного Давида и слегка встревоженную Одри, Микаэль говорил исключительно с одним из сожителей в голове подопечной. — Расскажи, что произошло у Лайлы Корсон.       Тот помотал головой — не отрицательно, но обреченно, как мать журит непослушное дитя, после чего невесело усмехнулся все тем же, мягким голосом самой Эстер:       — Вы хоть сами знаете, к кому привели ее?       — Не увиливай от ответа.       — Лилит.       Бессмертные вздрогнули, оторопело уставившись на одержимого подростка, но говоривший через нее принц Вассаго никак не отреагировал — их шок вполне ожидаем. Спустя мгновения, глухо сглотнув, Давид неверяще протянул:       — Невозможно… Мать демонов столько лет молчала, все были свято уверены, что она давно сгинула.       В аду это имя пользовалось особенной популярностью среди молоденьких демонесс, их матери верили — оно обязательно убережет дочерей от нерадивых ухажеров и сделает их обладательниц сильными и могущественными. Но сам образ первородной Лилит стерся из истории, покрылся легендами. Так застывает каменное изваяние, сокрытое неумолимым течением времени под ядовитым мхом и вьющимся плющом.       Побледневшая Одри недоуменно смотрела то на растерянного мужа, то на опешившего начальника.       — Это… та самая Лилит? Ну… которая первая жена Адама по иудейским текстам?       Страшно непривычно лицезреть спокойное на грани равнодушия лицо родной дочери, которой, наоборот, свойственна живая мимика, громкий голос и задорный сарказм. Принц Вассаго же казался ее полной противоположностью с его опечаленной серьезностью:       — И да, и нет. Лилит была первой женщиной на земле, созданной из праха земного — как и первый мужчина. Однако она отказалась ему подчиняться, даже когда Шепфа велел ей склониться пред Адамом.       — Она сбежала, — неприязненно продолжил Микаэль. — А на замену ей Шепфа создал из ребра Адама покорную и мирную Еву.       — Не совсем так. Он пытался вернуть Лилит и послал за ней трех ангелов, но… — Вассаго горько усмехнулся. — Они ее убили за неповиновение — и так первая женщина переродилась в демона. Лилит спустилась в ад, чтобы там скрыться от взора Шепфа. Но ее сила, ее харизма, властность… сделали ее не просто первой женщиной или первой непризнанной в истории — первой истинной королевой, сплотившей демонов вокруг себя.       Давид помнил, как еще совсем юным принцем вместе с братом ходил по залу с портретами бывших правителей ада, где из шалости пририсовывали некоторым усы и писали непристойности. За что нередко обоим попадало от мамы. Тем не менее, кое-что не складывалось.       — Но ведь первым правителем был Сатана… Сатана Первый, от него же и пошло название титула, — обескураженно протянул он. Багряный огонек в глазах дочери вспыхнул тихой грустью:       — История пишется победителями, Давид. Тебе ли об этом не знать, друг мой.       Вассаго просто констатировал факт, но демон все равно болезненно скривился, как от удара наотмашь. Он старательно отогнал нежное лицо матери, всплывшее в воспоминаниях, и звонкий смех младшего брата. Когда Одри потянулась к нему, чтобы в поддерживающем жесте сжать ладонь, Давид помотал головой — я в порядке, не сейчас. Напряженную атмосферу решил разрулить Микаэль:       — Ты утверждаешь, что наш знакомый медиум — Лилит. Первородная Лилит. Мать кошмаров, королева демонов… но что она сделала с Эстер?       Тут принц Вассаго пожал плечами, задумчиво склонив голову набок:       — Увы, о ее намерениях я не знаю точно. Лилит хотела забрать Эстер от нас, я вмешался — и ей это решительно не понравилось. Видимо, она стерла ей воспоминания о том, что произошло во время обряда. А нас всех на время заткнула, до следующей попытки.       — Постой, что значит «забрать Эстер»? — Одри испуганно отшатнулась от одной только формулировки. Архангел, предчувствуя ответ, помрачнел, а Вассаго объяснил:       — Убрать ее, чтобы она не мешала Лилит забрать нас. Мы… мы привязаны на данный момент к Эстер. Как раньше были привязаны к Азраэлю. Как раньше были привязаны к Давиду. Вы психолог, Одри, вы таких называете… хостами? Тот, кто чаще всех бывает «у руля». В чем я уверен наверняка Лилит хотела завладеть нами, убрав с пути нашего хоста.       — То есть навредив Эстер, — предупредительно рыкнул Давид, чьи голубые глаза заалели от ярости.       А ведь он не зря сомневался — у Малека Синнера простых знакомств не водится. Экстрасенс, знающий о существовании мира бессмертных, предпочитающий иметь дела с демонами, но не ангелами. Но чтобы он, воплощение смерти, лично знавал саму первородную Лилит… уму непостижимо.       — Зачем вы ей нужны? — на вопрос директора «Астреи» Вассаго замолчал, терзаемый сомнениями, Микаэлю пришлось сдержанно повторить сквозь зубы: — Принц Вассаго, вы клялись говорить правду.       — Гоэтия служила Лилит, когда она стала королевой ада, — это шокирующее откровение он практически выплюнул с максимальной долей презрения. — Видимо через Аваддона она нашла нас и захотела снова сделать своими послушными зверушками.       Эстер мелко задрожала, красные глаза опасливо закатились, из-за чего Давид в панике обхватил ее за плечи. Она зашипела от боли, а Вассаго подытожил:       — Больше ничем помочь не могу, ей пора возвращаться, — гостиную пронзил оглушительный вопль боли, когда девушка со сдавленным воем сжала голову обеими руками, до слез зажмурившись. Давид молча прижал дрожащую дочь к себе в объятия, кивая перепуганной жене — все нормально. Сам через такое проходил, особенно в первое время, когда получил от отца такое непрошеное наследство.       Пока Эстер приходила в себя, меняя цвет глаз с красного на родной зеленый, и пыталась отдышаться, все угрюмо молчали. Слишком много информации — и весьма тревожной. Раз из тени выползла сама первородная Лилит, ведомая расчетливым Аваддоном, дела их катастрофически плохи. Следовало немедленно доложить о ней начальству, но прежде…       — Что нам делать, Микаэль?       Звенящий искренней тревогой за своего ребенка голос Одри вывел архангела из задумчивости. Видит Шепфа, хотел он оставить в секрете даже от коллег некоторые места, но как на грех обстоятельства играли против них.       — Найти Лилит и обезвредить. Но прежде нужно спрятать Эстер в безопасном месте, где ее не достанет ни один бессмертный.       — Но разве такое существует? — скептично повел бровью Давид, на что удостоился загадочной ухмылки начальника — не каждый день такое увидишь с учетом его привычной холодности и суровости.       — Есть одно, прямо на земле, — он спешно покинул гостиную, бросив напоследок, — Собирайтесь и зовите остальных. Завтра утром мы отправляемся на остров Мэн.