12. Правила меняются

      — Поверить не могу… есть еще подобные мне!       Эстер хотелось смеяться и плакать одновременно от абсурдности ситуации. К едкой горечи одиночества прибавился еле уловимый привкус надежды — вот, она в компании шокированных астрейцев сидит на кухне Нового Эдема, последнего оплота для полукровок, сочетающих в себе силу бессмертных и уязвимые человеческие души. Там за окном, кипит жизнь, и таких ребят, как она, немало. Из состояния эйфории ее вывел легкий толчок в бок, когда Фелония кивнула на недопитую чашку ароматного капучино.       — Кофе остынет сейчас, пей давай.       Барбара то и дело кидала задумчивые взгляды на разношерстную компанию бессмертных, сидевших за столом. Ребята из Небесного Дома сегодня постарались на славу, приготовив невероятно вкусные спагетти с фрикадельками, и кое-что осталось с ужина. Убедившись, что гости сыты и уже перешли к десерту с напитками, она хмыкнула, размешивая крепкий кофе.       — Есть, — согласно кивнула девушка, по чьему изящному лицу промелькнула тень невысказанной боли, — Но нас осталось совсем мало. Чуть меньше сотни.       Она отодвинула стул и села за один стол с гостями, старательно игнорируя их удивление — словно увидели ожившую легенду или редкого диковинного зверя. Ох, уж эти бессмертные… еще небось, энергию успели считать, пока она с ними в одной комнате находится.       — Я… я читала, что всех подчистую истребили возле равнины Мегиддо, — растерянно пролепетала Эстер, растрепанные после морского путешествия кудри придавали ей своеобразный шарм, на что Барб тихо улыбнулась в чашку, — И уже очень давно.       Отпив терпкий напиток, Барбара тихо поставила кружку на стол. Она всем нутром ощущала гложущие всех вопросы. Немудрено, они постарались на славу, заметая следы от Гавриила и его пернатых падальщиков.       — Меня там не было, — призналась девушка, ее бледное лицо помрачнело, — Знаю лишь то, что в районе Мегиддо оставался большой отряд наших, направлявшихся в Новый Эдем. Там их и перебили. Поэтому и наша численность после того случая резко… сократилась.       Рафаил задумчиво сощурился. Сгорбленный силуэт темноволосой провожатой напоминал сидящую черную кошку. По приказу Шепфа они втроем — с Микаэлем и Гавриилом — истребили допотопных исполинов, но эта девушка, как и сама Эстер, кардинально отличалась от своих предшественников. Самый простой рост и неотличимая от людей внешность. А еще сумбурная аура — при попытках считать ее приходилось поднапрячь все свои силы. В то время бессмертные спокойно чувствуют друг друга на тонком уровне.       — Нам не говорили, что дети от союза бессмертных с людьми возможны, — ангел начал издалека, искоса поглядывая на то, как Одри в поддерживающем жесте положила ладонь поверх руки дочери, сидевшей с улыбкой до ушей, не в силах сдержать радость. Он снова повернулся к угрюмой собеседнице. — А ты сама…?       — Рефаим, — на автомате буркнула Барб, положив ногу на ногу, на темных губах блуждала ехидная ухмылка, — Полудемон. Здесь, в Новом Эдеме, живут нефилимы и рефаимы. Валери лидер полуангелов, я представляю полудемонов.       Эстер нахмурилась. Даже между астрейцами периодически возникали споры на почве разных происхождений — потомки бессмертных вряд ли отличались сплоченностью и отсутствием предрассудков. Столько всего интересного и нового, аж голова кружилась! Кровь вскипала в венах до спертого дыхания и с трудом сдерживаемых слез счастья — она не единственная в своем роде. Перед ней сидит такая же девушка-полудемон, как она сама.       Вспомнив их первую встречу, Эстер поперхнулась и ткнула за спину недоуменной Барбары:       — Крылья! У тебя они есть!       Та недоуменно повела бровью:       — Чему ты так удивлена? — по тому, как сконфузилась подросток, она поняла причину щенячьего восторга. Тихая усмешка прервала неловкую паузу, и — показалось или нет? — в широкой снисходительной улыбке Барб сверкнул ряд острых клыков: — А, так ты не обращенный рефаим.       Одри пытливо нахмурилась, придвигаясь ближе к смущенной дочери. Лишь когда мать нашла ее руку под столом и крепко сжала, давая понять, что она рядом, Эстер беззвучно выдохнула. С самого детства она завистливо смотрела на крылья астрейцев и донимала отца расспросами, почему у нее их нет — и если появятся, научит ли папа ее летать.       — Необращенный? Что это значит? — хмыкнула Фелония, которая так и не притронулась к ужину.       — Это значит, что часть от бессмертного не проявила себя.       Кассиэль покосился на расстроенную Эстер, перед глазами то и дело всплывали моменты, когда она задорно убегала от него по крыше — лишь бы не возвращаться на душные занятия Микаэля — и приземлялась после прыжка без единой царапины. Помнил, как едва родившись, до смерти перепугала Одри, когда уползла из колыбельки спать на потолок. Микаэль тоже говорил, что это вероятнее всего отголоски сил демонов Гоэтии, но не самой Эстер.       — Вы по крыльям это определяете?       — Не всегда. Умение проявлять и контролировать крылья доступно старшим нефилимам и рефаимам. Кто в полной мере развил наследственные демонические или ангельские силы. Для этого нужны долгие годы усердных тренировок.       За окном столовой уже набирала обороты бушующая стихия, ветер взметал пыль и листья. Будто в попытке отогреться, Рафаил обеими руками обхватил чашку с ароматным жасминовым чаем. Свет в белом особняке напротив не горел, видимо, там все уже уснули.       — Не понимаю… как вам удавалось столько времени скрываться? — не скрывая восхищенного удивления в голосе, выразил он дерзкую мысль вслух. На это Барбара безразлично дернула плечами:       — Микаэль покрывал нас перед Небесами, когда Валери основала это место. Давным-давно.       — Не могу поверить, — ухмыльнулась Фелония, скрещивая руки под грудью и откидываясь на спинку стула, — Чтобы наш правильный начальник покрывал вас? Без обид, но само ваше существование идет вразрез с идеологией Небес.       — Он покрывает не нас, — Барб выразительно возвела глаза к потолку. Она давно опустошила свою чашку, а потому небрежно швырнула со звоном в раковину — завтра вымоет посуду. — Он защищает только Валери. А уже нас прикрывает она, с ее-то синдромом спасателя.        На лицах бессмертных отразилось серьезное недоумение. Барбара явно подчеркнула — на остальных нефилимов и рефаимов их начальнику всецело наплевать. Кроме их негласного лидера, Валери. А она таким покровительственным отношением архангела решила воспользоваться всецело, взяв под свои крылья несчастных и обездоленных полукровок, кому нашелся приют в Новом Эдеме. Давид задумчиво хмыкнул, дернув щетинистой щекой:       — И какие же любопытные отношения связывают нашего начальника с вашим лидером?       — Вы угораете, что ли? Он ее отец, — искренне изумилась Барб, скрещивая тощие руки под грудью и опираясь поясницей о столешницу. Кассиэль закашлялся, поперхнувшись кофе. — А чего вас так удивляет? Не увидели семейного сходства?       Заметили. Видели зеркальное отражение строгости в серых глазах, в жестком стержне, вынуждающих обоих держать спину прямо, а голову — гордо поднятой. Еще заметив вышедшую из-за силуэтов высоких сосен фигуру астрейцы отметили, как поразительно одинаково они с Микаэлем выделяются на окружающем темном фоне леса. И все же мало ли, ошибка первого впечатления. Но в этом редком случае чутье не подвело. Хотя логика об него с треском ломалась.       Шокированное молчание взорвал истерический хохот Давида, что даже притихшая Эстер вздрогнула. Притом шикнувшей на мужа Одри не удалось его успокоить, он от приступа смеха согнулся пополам, не в силах отсмеяться и отдышаться. Фелония на доли секунды изумленно зависла, после чего криво ухмыльнулась, обращаясь в пустоту:       — Так, получается, и наш архангел… не такой уж и правильный, каким пытается казаться.       Связь со смертными для них была под запретом самого Шепфа. Каждый уверял себя, что это для того, чтобы астрейцы не отвлекались от дел насущных и пресекали попытки первозданного зла выбраться на волю. Никто даже не допускал мысли, что союз человека и бессмертного может дать плоды — до рождения Эстер.       Всеобщие сомнения, терзавшие их сердца, озвучил задумчиво хмыкнувший Кассиэль:       — Не удивлюсь, если Небеса и это скрывали. Втирали, якобы союзы между человеком и бессмертным не породил ни одного ребенка…       Бордовые губы Барбары растянулись в зловеще ироничном оскале, девушка кивнула в сторону окна — туда, где засыпало под покровом ночной бури, последнее пристанище тех, чье существование тщетно пытались стереть из истории милосердные ангелы. Слепо следующие воле Шепфа — или же извратившие слова своего господа в угоду собственным желаниям.       — Ни одного? По крайней мере, сотня бессмертных хоть раз вступала в связь с человеком. Сын свергнутого Сатаны, — по-кошачьи брезгливо фыркнула рефаим, — И тот поддался искушению смертной девушки. Но сам факт нашего существования пытаются скрыть, как пятно позора.       — …а бессмертных, вступивших в связь с человеком, истребляют в Небытие, чтобы остальным стало неповадно? — бесцветным тоном просипела побледневшая Эстер. Барбара кивнула.       — Именно. Микаэль знает, что его за это по голове не погладят.       Давид выразительно закатил глаза, в попытке разрядить накалившуюся обстановку:       — А на меня ведь орал как резаный, когда Одри забеременела. Сам не безгрешен.       Одри рассеянно смотрела на стол, мысленно вернувшись в тот день, когда узнала, что ждет ребенка. Лишь чудом в виде высокой репутации архангела, Микаэлю удалось уберечь их от гнева Сомнуса и Фурия. Но раз там, наверху, прекрасно знали о возможных потомках от таких союзов, а их малышку не тронули только потому что она стала воплощенным живым сосудом демонов Гоэтии…       Женщина болезненно нахмурилась, обращаясь, скорее, к самой себе в задумчивости:       — Мой отец часто являлся мне во снах… обвинял, что я предала его и Господа, раз понесла дитя от демона. Но ведь и он молился не Небесам.       Рефаим непривычно навострила уши, вытаращившись на понурую оценщицу, сраженная наповал внезапным откровением. Самодовольная ухмылка моментально сползла с лица Барбары, она смертельно побледнела точно воочию узрела ожившего мертвеца. В глубине обсидиановых очей плескался бескрайний ужас давно похороненного прошлого. Шумно сглотнув, она нервно поправила воротник клетчатой рубашки:       — Твой… ваш отец… он был пастором в церкви?       Только сейчас Одри обратила внимание на девушку, пожиравшую ее голодным волчьим взглядом — вздрогнув от такого сравнения, она медленно, с умом подбирая слова объяснила:       — Да. Но поклонялся он, как и вся его паства, зверю. Не богу.       — Хотя и бог на небесах оказался не лучше, — презрительно фыркнула Фелония.       Барбара молчала громом пораженная. С трудом вернув самообладание, она натянула искусственную доброжелательную улыбку. Опустошенное выражение лица давало понять, что разговор зашел не в то русло, и отчего-то слова Одри выбили ее из привычной колеи сарказма и дельного безразличия. Эстер инстинктивно вздрогнула и прижалась к материнскому боку, когда хищный обсидиановый взор скользнул по ней — она могла поклясться, что увидела в нем плохо сдерживаемое презрение и ненависть. Или, может… показалось?       Глава рефаимов дернула острыми плечами, когда на пороге появилась статная Валери, а за ее спиной вырос суровый архангел, приветственно кивнувший коллегам.       — Уже все растрепала, что могла, Барб? — не скрывая недовольства буркнула нефилим, на что ее соратница капитулирующе подняла дрожащие ладони, заставив себя дерзновенно улыбнуться по привычке:       — Лишь самое необходимое. Оставляю тебе на объяснение самое вкусное, — грациозной кошачьей походкой темноволосая девушка направилась к выходу, нарочито задев застывшую Валери плечом. Проигнорировав испепеляющее негодование девушки, Барбара интимно наклонилась, обдав теплым шепотом чужое ухо: — А завтра я могу провести экскурсию для нашей новенькой из рефаимов.       — Обсудим это утром. Сейчас ты свободна, — холодно отрезала Валери. Барбара растворилась за дверью столовой во мраке ночи, удачно сливаясь с тенями и будто намеренно сторонясь редких полукругов отсветов фонарей.       Только сейчас Эстер отметила, что пока она не скрылась из вида, Валери пристально наблюдала за каждым удаляющимся ленным шагом. Лишь после ее ухода неслышно вздохнула с облегчением и вопросительно кивнула сопровождавшему ее архангелу — Валери оказалась ненамного ниже статного бессмертного отца:       — Чай или кофе? — Микаэль почтительно отказался. Пробурчав про себя что-то нечленораздельное, она красиво проигнорировала ожидаемый шок астрейцев и безразлично плеснула в кружку остатки кофе. — А я, пожалуй, хлебну немного… ночка предстоит бессонная.       Архангел заметил глубоко пролегшие под ее глазами тени, — следы долгих ночей, лишенных сна и покоя — но лишь негодующе нахмурился, проглотив резкие замечания о вреде кофе на ночь. К нему обернулся ошарашенный и несколько опечаленный Рафаил:       — Значит, это правда? Это твоя…       — Да.       Видит Шепфа, с каким трудом ему удалось проигнорировать возмущенно-насмешливый взгляд небесной синевы Давида и крайне раздосадованное выражение лица Кассиэля. Валери залпом допила терпкий кофе и села к бессмертным за один стол, переплетя пальцы рук и сложив ногу на ногу. И психологом, как Одри, быть не надо, чтобы заметить, как эта внештатная ситуация поколебала привычный уклад Нового Эдема и его руководителя.       Эстер неуютно поежилась, ближе придвигаясь к матери, когда Валери изучающе наблюдала за новой подопечной, мысленно прикидывая, сколько проблем и в каком масштабе она может им принести. Отказать отцу в незначительной просьбе не сможет, но должна иметь хотя бы малейшее представление, кого впускает в свою тихую гавань посреди беспокойного моря.       — Как вы поняли, меня зовут Валери, — медленно издалека начала, как давнее предание девушка, застыв напряженной струной, — И да. Я наполовину архангел и наполовину смертная. Таких, как я, нарекают нефилимами.       — Ваша подчиненная обмолвилась вкратце об истреблении таких, как вы, — буркнула Фелония, на что Валери помотала головой:       — Барбара не моя подчиненная. Она лидер другой ветви полулюдей — рефаимов, ведущих свое происхождение от демонов. У нас так называемое двоевластие, — в глазах цвета предгрозового неба промелькнул проблеск вины, адресованный Одри, — И прошу простить, если моя коллега где-то излишне резко выразилась о вашем прошлом. Барбара испытывает к вере и религии весьма… сложные чувства.       С трудом верилось — Эстер страшно хотелось, чтобы Валери как можно реже на нее смотрела, в то время как в компании саркастичной, небрежно одетой Барбары чувствовала себя на порядок спокойнее и раскованней. Учись обе в школе, Барб как пить дать стала той самой прогульщицей, что в последний момент наверстывала долги без проблем, в то время как Валери вполне успешно подошла бы роль строгой старосты, не пропустившей ни единой лекции. Она могла поклясться, что Валери сейчас смотрела точь-в-точь как ее родной отец — одним лишь проницательным взглядом пыталась докопаться до внутренней сути притихшей гостьи.       Нефилим с немым вызовом исподлобья покосилась на их компанию, отчеканив непреложное:       — Мы сделали серьезное исключение, впустив столько бессмертных в Новый Эдем. И скажу без обиняков: вам здесь не рады, — она фыркнула, вскинув ладонь в сторону архангела, стоявшего по ее правую руку. — Но за вас поручился он. И клянусь Богом, если хоть кто-то из вас проболтается об этом месте, даже случайно…       Грозная интонация Валери, не изменившей своей позы, заставила Эстер внутренне похолодеть — казалось, одно неловкое движение, и та молниеносно воткнет первый попавшийся нож или вилку в глотку любому из них. На вид не больше двадцати лет, однако тяжесть сурового ледяного взора говорила о прожитых, не всегда простых столетиях.       Напряженная глава нефилимов не сразу почувствовала крепкую ладонь архангела на своем плече. Словно Микаэль пытался ее успокоить и придать уверенности или же… удерживал? От такой мысли особенно замутило, но Эстер нисколько бы не удивилась.       — Они никому не скажут, Валери, — заверил бессмертный, выразительно приподняв бровь на ошарашенных коллег — давая понять, что лучше им принять изменившиеся правила игры. Рафаил горячо закивал, Фелония задумчиво нахмурилась, как и Кассиэль, однако же никто не рискнул возразить вслух. Поразительно, и сколько же им удавалось скрываться от всевидящего ока Шепфа на этом маленьком островке, раз никто из бессмертных, кроме Микаэля, до сих пор не в курсе об их существовании?       Валери раздраженно покосилась на отца через плечо, угрожающе сощурившись, прежде чем, наконец, нарушила тягостное молчание:       — Допустим.       Все это время она наблюдала за смертной — Одри, кажется? — и сидящей подле нее девочкой-подростком. Мать ободряюще приобняла ее за плечи, шепча какие-то слова успокоения. Зачерствевшее за долгие столетия сердце Валери дрогнуло. Даже зная, какая мощная сила Гоэтии сокрыта в этой кудрявой девчонке с проблеском бесят в зеленых глазах — сила, способная одним мановением ладони уничтожить всех вокруг — Одри все равно ворковала над дочерью и обнимала ее. Трепетно и нежно.       В мягкой улыбке оценщицы мерещилось забытое чувство — чувство, что когда-то и у самой Валери был дом, откуда пришлось бежать без оглядки. Резко встряхнув головой, отгоняя наваждение и непрошеные воспоминания, полукровка нахмурилась. Голос едва заметно дрожал, как бы ни пыталась она придать ему максимально безразличный тон:       — Итак. Я клятвенно заверяю, что в Новом Эдеме рефаим и ее мать будут под моей личной защитой. Сюда ни один бессмертный не сунется.       — А люди? Здесь же есть несколько населенных пунктов…       Валери горько усмехнулась, поправляя бархатный черный чокер. Россыпь алмазов мигала светом далеких звезд на темном небосводе.       — Скажем так, — мягко, с толикой загадочности произнесла она: — От людей мы тоже наложили заклинание отвода глаз. А у нас есть в наличии артефакты, способные скрывать нашу энергию от бессмертных, когда нам требуется пополнить запасы продовольствия в Дугласе или другом городе.       Давид с горечью следил за притихшей дочерью в объятиях Одри. Сердце беспощадно кошки драли острыми когтями от одной лишь мысли, что ему — хотелось бы верить, что ненадолго — придется оставить здесь свою семью. Демон привык всегда быть рядом с ними, самолично обеспечивать их безопасность, но сейчас ситуация складывалась так, что его жена и дочь будут в целости и сохранности подальше от грядущих разборок. Он нервно и со всей серьезностью обратился напрямую к невозмутимой Валери:       — Вы можете гарантировать, что Лилит не навредит моей семье?       — На территории Нового Эдема — да.       Нефилим достала из карманов брючного костюма сверкающее золотом широкое ожерелье. Эстер сначала показалось, что это браслет, однако размеры явно больше подходили для шеи. Валери безразлично покрутила его на пальце, зловеще приподняв бровь и уголок губ:       — Но есть одно маленькое условие…       — Како…       Все произошло стремительно. Нефилим выпалила странную фразу на языке, похожим на латынь, из-за чего украшение ослепительно засверкало тысячью солнц и под протестующий визг Эстер впилось ей в глотку. Давид возмущенно зарычал, соскочив с места, Одри испуганно подалась к задыхающейся дочери, которая пыталась тонкими пальцами стащить с шеи намертво впившееся колье. Разъяренного демона смог урезонить только вставший подле дочери архангел — Микаэль инстинктивно вытянул руку для защиты Валери, в то время как на взбешенного Давида холодно рявкнул:       — Сядь.       — Какого черта?! — казалось, еще немного, и он сломает Микаэлю руку, что отгораживала его от не шелохнувшейся за время потасовки Валери. Демон вздрогнул и резко обернулся, когда почувствовал дрожащие, касающиеся его руки пальцы. И услышал хриплое:       — Пап… я в порядке, правда… — посеревшее лицо Эстер привело его в чувство. Ожерелье, испещренное неизвестными символами и сигилами, плотно облегало тонкую шею, но уже не так сильно давило.       Одри свирепо зыркнула на собранного начальника, холодно прошипев рассерженной змеей:       — Что это вообще такое?!       Вместо бессмертного ответила его дочь — такая же невозмутимая и беспристрастная:       — Колье, блокирующее силы Гоэтии. Пока вы находитесь в Новом Эдеме, я не могу допустить, чтобы эти демоны перехватили контроль, — нефилим изогнула бледные губы в едкой усмешке, — В «Астрее» они сидели смирно из-за такого количества бессмертных на квадратный метр. Да и остаточная аура Шепфа после создания агентства не давала им разгуляться. Мы же такой роскошью не обладаем, поэтому перестраховываемся.       Под подушечками пальцев прохладно пульсировало украшение, ставшее в этом месте для нее своеобразным хомутом — от внезапного сравнения Эстер брезгливо скривилась:       — Дожили… променяла золотую клетку «Астреи» на загон в Новом Эдеме с ошейником. Спасибо хоть на цепь в подвале не посадили, как собирались Сомнус с Фурием!       Стальной взгляд лидера нефилимов смягчился:       — Ты не сможешь здесь пользоваться их силами — это правда. Но и голоса не услышишь, пока ожерелье на тебе, — понурая Эстер встрепенулась, нехотя прислушавшись — и с внутренним ликованием отметив правоту Валери. Блуждающие собственные мысли, в кои-то веки не заглушаемые бесконечным спором семидесяти двух владык Гоэтии, и пустота в голове были слабым в данной ситуации, но вполне себе поводом для радости.       — А как его снять? — заметно успокоившись, Давид все еще подозрительно косился на новый непрошеный атрибут гардероба дочери.       — Произнести заклинание задом наперед.       Как сдавалось бессмертным, Валери его просто так не озвучит снова — пока они не вернутся с новостью, что разобрались с первородной матерью демонов и Эстер спокойно может вернуться домой. Пока они с Одри находились в последнем пристанище нефилимов и рефаимов им не угрожала никакая опасность. Но при этом вполне резонно и сами они не должны представлять угрозы для тех, кто великодушно согласился дать им временное убежище.       Разговор окончен. Это стало понятно по тому, как Валери встает с места, учтиво кивая Микаэлю. Следом спешно засобирались астрейцы.       — Буря не стихнет до утра, ночь переждете здесь. Отец отведет вас в Главный Корпус, он знает здесь все. Переночуете, а после отправитесь по следу Лилит, как и хотели.       Ворох вопросов застревал в горле, Эстер открыла уже рот, чтобы задать хотя бы парочку, но тут же закрыла, почувствовав материнскую успокаивающую ладонь на своем плече и ее сочувствующую мягкую улыбку. Удалившись следом за родителями, она напоследок взглянула на изнуренного лидера нефилимов — казалось, та только и ждала, когда снова останется в одиночестве. Чтобы позволить трещинам в маске дельного спокойствия разрастись шире, давая волю непомерной усталости.       Последнее, что Эстер заметила — Валери с тяжким вздохом вылила остатки замерзшего кофе в чашку и залпом выпила, взъерошив короткие платиновые волосы в попытке прогнать дремоту.