14. Кошки-мышки

      Даже спустя несколько дней Эстер с трудом привыкала к порядкам Нового Эдема. И только оказавшись без посильной помощи сожителей по голове, поняла, насколько раньше была зависима от их сил и как буднично прибегала к ним. Теперь же приходилось полагаться исключительно на себя. Как назло, Валери привлекала новенькую для тяжелого физического труда и командной работы. Поначалу Эстер любое задание принимала с вызовом и чрезмерно усердно пыталась доказать свою полезность, но под конец дня едва успевала доползти до постели, моментально вырубаясь от усталости.       Что интересно, ее мать, наоборот, почувствовала здесь себя нужной. С одобрения Валери она периодически проводила индивидуальные сеансы психотерапии. И это как ни странно, пользовалось большим спросом, несмотря на то, что поначалу местные настороженно восприняли столь безвозмездный жест помощи от простой смертной.       — Да уж, — понуро выдохнула однажды вечером Одри, — Лишний раз убеждаюсь: бессмертный, полукровка или человек — психологических травм у любого найдется с добрый десяток.       — Кроме меня, — сощурившись, протестующе добавила Эстер, на что заслужила одобрительную мягкую улыбку мамы. — Что? Я серьезно, между прочим.       — И даже занятия с Микаэлем или Кассиэлем тебя не травмировали? — иронично хихикнула оценщица, а Эстер передернулась, мышцы плеч предательски заныли с новой силой.       — Тренировки Валери и Барб травматичней во всех смыслах.       Эстер действительно пропадала в делах — ее включили в ежедневный график дежурства по столовой, она помогала в будничных обязательствах, попутно знакомясь не только с внутренним устройством Нового Эдема, но и его обитателями. Одри отметила любопытную деталь, что ни Валери, ни Барбара не проявляли интерес к ее сеансам. Первая, как ей сдавалось, пошла в своего отца и попросит помощи только в исключительном случае, поскольку привыкла справляться собственными силами. Лидер рефаимов же будто нарочно избегала встреч с женщиной. Если слова Валери правда и Барбара травмирована религией так же, как и сама Одри… искреннее желание помочь побороть страхи, особенно понятные оценщице, пересиливала только врачебная этика.       К Эстер, однако, Барбара проявляла чрезмерную заботу. Даже без наказов от основательницы Нового Эдема лидер рефаимов вовсю включала гостью в их повседневную жизнь. Тем не менее, как бы Эстер ни старалась поддерживать разговоры при совместной готовке ужина или патрулировании границ территорий, она чувствовала себя ужом на сковородке, пытающимся извиваться в извращенных позах, лишь бы произвести хорошее впечатление и понравиться. Или же…       Или же она пыталась показать остальным, что она нисколько от них не отличается? Правда, их объединял разве тот факт, что у них один из родителей демон — и в общем-то все. Зачастую семейные истории полудемонов, вроде Эстер, отличались мрачными оттенками и подтекстами, о которых не принято говорить вслух.       Она с визгом рухнула на землю под ухмылку Барбары, прямиком в грязь и взметнувшуюся в воздухе серую пыль. Короткая, но до болезненного точная подсечка в тренировке подлой змеей ужалила ступню. Старший рефаим злорадно хмыкнула, мысленно приписывая в этом раунде победу себе, и ленно протянула ладонь пораженной сопернице, испепеляющей ее ядовитой зеленью исподлобья:       — Задумалась — умерла, — безразлично отрапортовала девушка, крепкой хваткой возвращая Эстер опору под ногами. Пока та досадливо шипела, потирая ушибленную поясницу, Барб вопросительно склонила голову набок: — Пожалуй, нам стоит сделать перерыв. Отдать должное, сегодня на тренировке ты проявила себя гораздо лучше. Ну… кроме концовки.       Минуя толпу нефилимов, спешивших на Арену тренировок, глава Инфернального Дома ловкой тенью провела спутницу к автомату с напитками. Меньше всего на свете Эстер ожидала здесь увидеть такое чудо техники, отчего недоуменно повела бровью. Барбара едко ухмыльнулась уголком тонких губ, деловито опираясь спиной на торговый автомат и скрещивая руки.       — Удивлена?       Гостья нехотя буркнула:       — Немного.       Ткнув несколько кнопок, рефаим дождалась, когда автомат писком и кошмарным грохотом оповестит ее о дожидавшихся внизу напитках в жестяных банках. Небрежным движением руки она выудила оттуда баночку эспрессо-тоника, машинально вскрыв заостренным ногтем и с особым наслаждением отпивая кофе. Барб протяжно застонала, закатывая глаза от наслаждения — как помирающий от жажды, что наконец дорвался до спасительного глотка воды.       — Божественно… — запоздало ругнув себя за бестактность, она постучала свободной рукой по железной стенке: — Бери что хочешь.       Эстер наугад прошлась по кнопкам, автомат задрожал и выплюнул сиреневую банку, на что ее сопровождающая неодобрительно поморщилась:       — Витаминная газировка, серьезно?       Пожав плечами, Эстер с характерным шипением открыла жестянку. На кончике языка приятно заплясал терпкий ягодный вкус. Подросток скучающе ознакомилась с составом, где производитель обещал, что в одной банке газировки содержится половина от дневной нормы магния и витаминов группы B.       — Не знаю, по-моему, вкусно, освежает. После изнуряющей тренировки самое оно.       «В отличие от кофеина», — настороженно приметила она про себя, наблюдая, с каким остервенелым равнодушием Барбара ухлестывала уже вторую банку эспрессо-тоника. Интересно, в долгосрочной перспективе у рефаимов или нефилимов могут появиться проблемы со здоровьем из-за чрезмерного употребления кофе? Ее-то жизни ничего не угрожало, пока в ней находились демоны Гоэтии, пацаны все недуги вылечат, самих не прельщает идея провести остаток вечности в теле мертвой девчонки.       — Вэл такую же фигню пьет, — Барбара красноречиво фыркнула, шныряя по карманам обтягивающих темных джинсов. — Она дуреет от этой прикормки даже больше, чем я от кофе.       Наконец, она выудила долгожданную находку, а Эстер настороженно прищурилась. Из смятой полупустой пачки Барбара вытащила предпоследнюю тонкую сигарету. Пару раз чиркнула зажигалка, и рефаим с наслаждением затянулась. На протяжном выдохе серебристый дым обрисовал витиеватые узоры вокруг бледного лица. От смоляных, едва достающих до плеч, волос пахло горьким кофе и ментоловыми сигаретами.       — Ты куришь? — робко поинтересовалась новенькая, на что Барбара хрипло закашлялась, делая очередную затяжку:       — Ага. С такими подчиненными никак не брошу, — растерянное выражение лица спровоцировало очередной едкий смешок: — Рефаимы. Ты думала, что мы все такие из себя короли ужасов, тьмы и ночи? Властелины искушений, что по щелчку пальцев склоняют людей на сделки? — лидер полудемонов помотала головой: — Реальность полна разочарований. Буквально за неделю до вашего приезда эти придурки вырядились в костюмы ти-рексов и угрожали продавцам в магазинах пистолетами, когда их отправили на вылазку для пополнения продовольственных запасов.       — Пистолетами?!       Барбара обреченно простонала, устало потирая переносицу, между пальцами все еще тлела недокуренная сигарета:       — Водяными, — в шокированном молчании не хватало только стрекота сверчков, — Поэтому как-то так… я успокаиваюсь куревом. Валери вон йогой на рассвете стала увлекаться, полагаю, это ее личный сорт успокоительного. Тяжко с такими дураками-подопечными жить здесь.       Абсурдная картина не желала складываться в единый пазл. Нефилимы и рефаимы прятались не только от гнева небес, но даже от людей скрывались. Как вид они подвергались жестокому гонению с любой из сторон, что породила их — и при этом здесь, в забытом Шепфа месте, они находили повод смеяться и радоваться жизни. Пусть даже такими странными и откровенно стремными способами. Эстер, в общем-то, давно распрощалась со стереотипами об ангелах и демонах. Ее отца язык не повернется назвать демоном в классическом понимании этого слова. А настоящим ангелом могла бы назвать только Рафаила с его бесконечным состраданием ко всему живому.       Поперхнувшись смешком, она прокашлялась, Барбара же мрачно таращилась перед собой исподлобья в задумчивости, изредка прерываясь на практически догоревшую сигарету. Мысленно явно поносила на чем свет стоит подчиненных, умудрившихся прославиться дурными шутками.       — А как выбирают главных? — если говорить совсем откровенно, наплевательское отношение Барб едва ли можно назвать чертой хорошего лидера. Гиперответственная Валери — как она могла судить по незначительно проведенному в Новом Эдеме времени — иной раз разруливала ситуации, возникавшие в Инфернальном Доме, когда их прямой руководитель красиво умывала руки.       Барбара неприязненно поморщилась, туша окурок о металлический бок автомата. И ответила далеко не сразу:       — Скажем так… Валери основала это место — она возглавила нефилимов, хотя по факту весь функционал Нового Эдема на ее плечах. Оно и неудивительно, она на протяжении столетий вкалывала, чтобы создать максимально безопасное пространство для подобных нам.       Столетий…       — А тебе… — Эстер прочистила горло, передумав напрямую спрашивать про возраст, посчитав это крайне бестактным, — Ты разве здесь не с самого основания?       Рефаим помотала головой, задумчиво тарабаня по жестяной банке эспрессо-тоника заостренными ногтями:       — Нет. Я появилась в Новом Эдеме гораздо позже, — острый прищур темных глаз осколком прошелся по чужой натуре, — Слышала о трагедии на равнине Мегиддо в семидесятых? Так вот, я ее не застала. Пришла сюда немногим позже. Лидером назначили так, для галочки. Рефаимы — товарищи весьма… — Барбара прокашлялась, явно в последний момент передумав крыть их крепкими ругательствами, значительно смягчив характеристику процеженным сквозь зубы: — Своеобразные, как видишь. Проще за их дешманские проступки надавать по шапке кому-то конкретному, и вот… так я и стала лидером Инфернального Дома.       Эстер зацепилась за шальную мысль — о чем бы ни заходил разговор, почти все упоминают в трепетном полушепоте Мегиддо, а многие и вовсе умолкали, наотрез отказываясь дальше развивать тему. В багряном гримуаре, посвященном истреблению нефилимов и рефаимов, тоже мелькали эти дата и место. Однако лишь оказавшись в сердце Нового Эдема Эстер запросто представляла ангелов-летописцев, что вычурным курсивом выводили их не чернилами, а кровью убитых ими тогда полукровок.       Сипло вдохнув, она выжидающе скрестила руки под грудью, пока ее собеседница безразлично допивала уже которую по счету банку кофейного напитка:       — Я уже который раз слышу про Мегиддо, но толком понять не могу… что тогда произошло? Ангелы уверены, что вас всех поголовно перебили именно там.       Девушка вздрогнула, осязаемо ощутив колючий взгляд лидера рефаимов по коже. Та ни слова не вымолвила, не изменила позы — по-прежнему развязно опиралась боком на автомат с газировками, ее серая клетчатая рубашка насквозь пропахла ментоловыми сигаретами. Хриплая усмешка отдавала едкой горечью, с проблеском острых белоснежных клыков, и леденящей душу яростью:       — А ты спроси об этом Валери, — ей действительно не показалось, что Барбара практически выплюнула эти слова с явным отвращением, — Или у моих ребят поинтересуйся — из тех, кто застал те времена. Каждый обитатель Инфернального Дома ставит знак равенства между этим кровавым днем и именем нашего дражайшего основателя.       Протяжно вздохнув, Барб опустила голову настолько низко, что острые бледные скулы практически скрыли черные короткие волосы. Не сразу совладав с собой, она глухо продолжила:       — Я знаю обо всем лишь по слухам… но в чем однозначно уверена — наша популяция сократилась примерно на три четверти. В основном, тогда перебили наполовину демонов. И точно знаю, что их на верную гибель отправила именно Вэл, погнавшись за миражом. Что она там искала, черт ее знает! Но теперь… нас осталось девяносто семь человек.       Три четверти от общего числа… Эстер обмерла, не до конца понимая, стоит ли что-то говорить. Валери не создавала впечатления человека, который пойдет по головам, лишь бы добиться желаемого. Или же ей хотелось в это верить? Хотелось ей доверять? Она сочувствующе смотрела на понурую собеседницу, изменившуюся в лице при одном упоминании тех событий. Барбара блеклой тенью выделялась в утренней дымке, лишь темные круги под глазами очерчивали бледные черты лица.       Решив перевести тему в другое русло, Эстер прокашлялась, сделав себе мысленную пометку как-нибудь поговорить обо всем с самой Валери — сдавалось, в темном прошлом все не столь однозначно, как пессимистично рисовала Барб:       — Если не секрет, расскажи немного о себе.       Страстно хотелось завалить старшую расспросами — кто из ее родителей демон, какие способности она унаследовала… однако Эстер даже не подозревала, что на безобидную просьбу та отшатнется, как от огня, с откровенным ужасом во взгляде, из-за чего внутри все упало. А в мыслях прозвучал грустный голос Валери: не всем здесь повезло так, как нам.       Неуютно поежившись, лидер рефаимов как будто специально избегала смотреть на новенькую. Крашеные бордовой помадой губы подрагивали, точно она не могла определиться, хочется ли ей расплакаться или осклабиться и послать все к черту. Наконец, она рвано выдохнула, зажмурившись от болезненных, спешно гонимых прочь воспоминаний.       — Я знаю, о чем ты спрашиваешь, — Барбара фыркнула, — Я не бастард династии свергнутого Сатаны, да и в целом мой отец… из низших демонов. Про Змия-Искусителя слышала?       Судя по тому, как удивленно вскинула брови ее кучерявая собеседница, прекрасно осведомлена, а потому рефаим без особого энтузиазма продолжила:       — У него даже имени нет, а облик пресмыкающегося стал привычен настолько, что его потехи ради из года в год убивают какие-то Непризнанные наверху, — только сейчас Эстер удостоилась уставшего взора, в котором легко считывалась боль вперемешку с разочарованием, — Как видишь, гордиться мне нечем. Папаша мой тот еще скользкий тип.       Впрочем, Эстер убедилась, что в Новом Эдеме зачастую всем наплевать на разборки в аду или на небесах, если это заведомо не касается их собственной безопасности. Здесь имя ее безумного деда Азраэля никому ни о чем не говорило, что частично облегчало жизнь. И судя по тому, как Барбара постепенно уходила в себя, запирая чувства на замок и засыпая пеплом прошлого давно похороненное былое, отношения обитателей Лагеря с бессмертными родителями чаще всего оказывались весьма запутанными и сложными.       — Но хоть что-то с его стороны я взяла, — злорадно хихикнула девушка, лукаво сощурившись той самой кошачьей ухмылкой: — Дар убеждения.       Эстер встрепенулась, кивая с максимально знающим видом:       — У моего папы тоже такая сила.       — Это единственное, что я унаследовала от своего отца, — чересчур резко процедила Барбара, явно не питая теплых чувств к собственной родословной. С грохотом выкинув в урну опустошенные банки из-под эспрессо-тоника, она язвительно протянула: — Не всем повезло родиться у любящих родителей и расти в искренней заботе. Я, вон, вообще результат насилия.       Повисла угрожающе мрачная тишина — настолько оглушающая, что за окном легко можно различить тихое щебетание птиц. Барбара без особого интереса скользила ледяным взглядом по внутреннему убранству прихожей возле Арены тренировок. Словно не она поделилась шокирующей деталью о собственном прошлом. Если остальные делятся теплыми воспоминаниями об игрушке детства или забавном летнем дне на каникулах, Барб буднично выдала то, отчего у нормального человека, не лишенного эмпатии, волосы на затылке дыбом встанут. Ее собственная мать неохотно делилась с любопытной Эстер рассказами о детстве, когда и рассказывать, в общем-то, было не о чем. А пугать малышку, в чьем мировоззрении мама и папа самые близкие для нее существа, Одри не хотела — потому и запирала внутреннего напуганного ребенка из секты глубоко в себе.       Она не хотела рушить собственными руками наконец обретенное счастье, впуская в тихий семейный уголок мрак прошедших дней.       Поэтому для взращенной в любви и заботе обоих родителей Эстер слышать подобные откровения было… мягко говоря не по себе. Умом понимала, что семьи разные бывают, но сердцем ощущала: слишком за грани привычного мира выходило осознание, что родители способны проявлять жестокостью к собственному ребенку.       — Знаешь… хватит обо мне, — встрепенулась Барбара, хлопнув в ладоши, — Теперь моя очередь спрашивать! Это правда, что ты живой носитель демонов Гоэтии?       Об этой особенности гостьи никто не знал, кроме лидеров Нового Эдема. Как, собственно, не знали и причины, по которым она временно поселилась здесь со смертной матерью. В золотом украшении на шее подростка, сдерживающим мощь семидесяти двух герцогов и маркизов преисподней, никто не видел значимой угрозы.       Эстер задумчиво сощурилась, предчувствуя подвох в искренней заинтересованности, впрочем, она отогнала дурные предчувствия и с явной неохотой пояснила:       — Правда… они передаются в нашей семье по наследству.       — Неужели? — любопытной кошкой промурлыкала Барб, заинтересованно склонив голову набок. Эстер кивнула:       — Моему отцу их передал дед. А потом они перешли ко мне, еще до рождения.       В полумраке комнаты злорадно поблескивали обсидиановые глаза. Голос полукровки пропитался каким-то странным ядом и холодом насмешки:       — Как же так можно ненавидеть свое дитя, позволяя ему появиться на свет с таким тяжким грузом, — Эстер предупреждающе помрачнела, инстинктивно делая шаг назад. Никому не позволит отзываться в таком тоне о ее родных, однако прекрасно понимала и следующее — Барбара опытный рефаим, а она сейчас беспомощна как человек. И это откровенно злило, что, видимо, легко читалось в полыхающих яростью зеленых глазах, поскольку старшая в следующий миг тихонько рассмеялась и отмахнулась: — Не сердись, я же шучу. Зато становится понятно, почему ты до сих пор не обратилась — слишком привыкла полагаться на помощь своих демонов, не так ли? Даже удивительно, учитывая, что их помощь не всегда безвозмездная.       — Ты знаешь что-то про Гоэтию? — без обиняков перешла к делу Эстер, требовательно скрещивая руки под грудью. На точеном лице главы Инфернального Дома промелькнула многозначительная полуулыбка, из-за чего она иронично повела бровью: — Дай угадаю: по слухам?       — Ну разумеется. Говорят, гоэтийцы были ангелами, причем весьма высоких рангов: от начал до серафимов, — бархатный смех эхом рассеялся от стен, когда у подростка почти буквально отпала челюсть от таких новостей — видимо, всем да не всем делились с ней ее семьдесят два товарища, — Удивлена?       — Разве ангел может стать демоном? — растерянно произнесла Эстер, обращаясь, скорее, к самой себе.       — Может стать падшим ангелом, а там уже и до демона недалеко, — она вздрогнула, ощущая тихий скрежет чужих ногтей по металлу ее ожерелья и неимоверно манящий аромат кофе и ментоловых сигарет. Почему-то от такого резкого сокращения дистанции ее замутило, и против воли возникло иррациональное ощущение, что еще немного — и Барбара вцепится этими острыми ногтями ей в горло. — Говорят, они возмутились одним решением Шепфа — и Он низверг их в пучины ада, вслед за тем, кого они поддержали. А уже их покровитель взял под свое крыло и сделал могущественными архидемонами.       Насмешливая полуулыбка стала шире. Барб откровенно потешалась и наслаждалась произведенным эффектом, а Эстер казалось, что земля вот-вот разверзнется под ее ногами и она рухнет прямиком в преисподнюю, откуда так бежал ее отец. Ведь никто в их семье даже не задумывался, как вообще их род получил в свое распоряжение мощь семидесяти двух духов Гоэтии, а уж если слухи правдивы и они когда-то были самыми приближенными к Шепфа бессмертными…       С трудом совладав с эмоциями, она тихо задала основной вопрос, напрашивавшийся сам собой:       — Кому… кто был их покровителем? — неровный шепот обдал ухо, точно Барбара делилась самой сокровенной тайной:       — Тот, от кого на заре времен спешно избавился их прежний Бог. Имя его история не сохранила. Или… — от тихого смешка у Эстер мурашки побежали по коже: — Может, Шепфа намеренно его стер оттуда? Кому понравится, когда твое решение так нагло оспаривают почти сотня сильнейших ангелов?       Барбара игриво отстранилась, что стало своеобразным глотком свежего воздуха — Эстер сипло пыталась отдышаться, нервно вцепившись тонкими пальцами в ткань черной футболки. Даже не сразу осознала, что кисть предательски дрожит, замерев аккурат в районе сбившегося с ритма сердца. Лидер рефаимов снисходительно улыбнулась в попытке успокоить:       — Но это все сплетни. Кто знает, как произошло все на самом деле.       Она тихонько похлопала рассеянную гостью по плечу, беззаботно кидая, как ни в чем не бывало:       — У нас заканчиваются запасы продовольствия, поэтому завтра я планирую наведаться в Каслтаун. Буду признательна, если ты составишь мне компанию.       — Валери, вроде, планировала тренировку… — фыркнув, Барб брезгливо отмахнулась:       — Перебьется! Вэл с меня быстрее шкуру спустит, если мы все тут с голодухи помрем.       Логичный вывод, почему Барбара решила взять ее, совершенно нового здесь человека, на столь важное задание, Эстер не рискнула озвучить. Сидеть сложа руки и быть обузой, способной только пожирать чужие запасы, ей не хотелось, а вот принести пользу общине, что великодушно дала им приют… почему бы и нет? Это же просто поездка в продуктовый магазин.       Она решительно пожала тонкую ладонь:       — Я помогу. Скажи только, когда поедем.       — Всенепременно.       В глубине темной бездны дьявольских глаз тускло вспыхнул на доли секунды непонятный огонек ликования — Эстер сочла это за радость, ведь Барбара такая же, как и она. Для них сейчас каждый полудемон на счету, и неудивительно, почему глава Инфернального Дома столь трепетно пытается сблизиться с ней и подружиться.       Только почему-то не могла выбросить из головы мерзкий скрежет заостренных ногтей по золотому колье, сдерживающему мощь ее демонов.