I. Глава 7. Профессор Морган

Октябрьский вечер окутывал Хогвартс прохладной дымкой, пропитанной ароматом мокрой листвы и дымящихся тыквенных свечей. Экзаменационная неделя вот-вот останется позади. «Среда — это маленькая пятница», слышалось то тут, то там. В воздухе витало почти осязаемое облегчение, смешанное с шёпотом опадающих клёнов за окнами. По замку бродили измождённые, но довольные студенты; их смех эхом отражался от каменных сводов, а подошвы шаркали по мозаичным полам, усеянным багряными листьями. После уроков Скорпиус шёл по пустынному коридору первого этажа. Он направлялся в гостиную Слизерина, чтобы спросить у Офелии, как она справилась с экзаменом по заклинаниям, и уточнить про субботнюю вечеринку. Вряд ли кто-то явится на скромное празднование, когда грядёт грандиозный Хэллоуинский бал. Подготовка уже была в самом разгаре: в каждом углу замка мелькали летучие мыши-оригами, вырезанные тыквы, призрачные гирлянды… Но Малфоя волновало лишь одно: заставить Офелию притащить в эту субботу Розу. Любой ценой. Уизли теперь сама избегала его, испытывая неловкость после почти случившегося инцидента в понедельник. А Скорпиус же был намерен довести дело до конца: взять её за руку… И будь что будет. Репутация девушки стремительно налаживалась после исключения Маклаггена и наказания Ребекки. Но Роза не выглядела особо обрадованной, учитывая, что внимание к её персоне снова повысилось. Теперь почти каждый, кто принимал участие в сплетнях, подходил к ней, чтобы извиниться и поддержать, а на самом же деле — чтобы выяснить смакующие подробности произошедшего. Потерявшись в своих мыслях, Скорпиус и не заметил, как прошёл уже больше половины пути и вдруг встретил Офелию — она шла ему навстречу, нервно теребя рукава свитера. Её шаги были торопливыми, а взгляд беспокойно скользил по сторонам. — Как написала? — окликнул её Скорпиус ещё издалека. Его голос раскатился под сводами, спугнув сову на карнизе. Офелия вздрогнула, словно её разбудили резким звуком, и, подойдя ближе, неуверенно пожала плечами. В свете факелов её лицо казалось бледнее обычного: — Нормально… — В её голосе слышалась странная напряжённость. — Эй, ты чего? — Малфой ускорил шаг и быстро оказался перед ней. Она закусила губу, уставившись на собственные туфли. — Кажется, у меня… трудности. — Трудности? — Нахмурился он. — Небольшие… неприятности. — Кто? — его голос стал резче. — Профессор Морган… Скорпиус замер. Где-то вдали гулко хлопнула дверь, и ветер пронёсся по коридору, закрутив листья в вихре. — Не понял? — …и Кэтрин Эпплуайт, — суетливо добавила Офелия, обхватив себя за локти. — Что случилось? Девушка сжала свитер в кулаках, будто хотела в нём спрятаться. Только теперь Скорпиус заметил, что сестра не просто взволнована, а скорее напугана. — Ну… я… потеряла заколку… Решила проверить, не оставила ли её в каком-нибудь классе… Ту, мамину, помнишь?.. Она просто с бриллиантами, поэтому… — Ближе к сути, — прервал он, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она резко выдохнула. — Я заглянула в кабинет ЗоТИ… Думала, там никого нет… И в общем… В общем, я зашла и увидела… — Её голос дрогнул. — Как они… Целовались… Там… — Что?.. — А они видели, что я это видела… — Офелия как-то странно виновато сморщилась. Будто это её поймали за чем-то возмутительным. Скорпиус почувствовал, как кровь отливает от лица. Осознание пришло не сразу; в конце концов, он мог что-то не так расслышать, а Офелия могла что-то не так сказать… — Ей же пятнадцать… — протянул Малфой. — Ну да. — А он профессор… — Ну да. Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь гулким октябрьским сквозняком в пустых коридорах. Офелия нахмурилась, увидев, как лицо брата внезапно просияло. Мерлин, как долго он этого ждал. Шок Скорпиуса быстро сменился ликованием от одной лишь мысли о мире, где Адам Морган больше не преподаёт в Хогвартсе. — Он тебе угрожал? — спросил он тихо, но чётко. — Мы ещё… Не обсуждали это… Я убежала… И решила сразу тебе сказать, потому что… Ну… Он резко кивнул, и свет лампы выхватил из полумрака его улыбку — быструю, как вспышка молнии. — Всё правильно. Не переживай, я разберусь. — Точно? Скорпиус посмотрел на неё усталым, но твёрдым взглядом. — Конечно… Ты решаешь проблемы, я — приношу, — очень тихо пробормотала сестра. — Спасибо, Скорпиус, — выдохнула она с улыбкой. — Не бери в голову. Молодец, что сказала. — Малфой ободрительно похлопал её по плечу, совершенно не расслышав лепет Офелии от собственных громких мыслей про Моргана. Она кивнула, но напряжение в её плечах не исчезло. Скорпиус вдруг заметил, что свитер, ещё недавно фиолетовый, теперь стал глубокого синего цвета. — Твой свитер… разве не фиолетовым был? — Был. — А теперь синий… — Он меняет цвет в зависимости от моего настроения. — И что значит синий? — Грусть, вроде… — Тебе грустно? Почему? — Скорпиус свёл брови. — Этого свитер не уточняет. — Она слабо улыбнулась. — А сама не знаешь? Офелия лишь пожала плечами. Малфой вздохнул, резко притянул её к себе и раскачал из стороны в сторону, фыркнув ей в макушку. Она пискнула, потом рассмеялась — и свитер тут же стал переливаться градиентом: солнечно-жёлтым и нежно-розовым. — А теперь что? — усмехнулся он. Офелия посмотрела на него, и в её глазах появился тёплый огонёк. — Жёлтый — радость. Розовый — любовь. Малфой ухмыльнулся и чмокнул её в лоб. Он улыбался, совершенно позабыв и про Розу, и про вечеринку, охваченный новыми мыслями и перспективами.

***

Тишина после ухода сестры длилась недолго, но за эти минуты в сознании Скорпиуса сложилась предельно ясная картина. Он сразу понял, что имеет дело не просто с неприятным человеком, а с опасным манипулятором, чьё поведение теперь обрело чёткую логику. Признаки мизогинии были очевидны — вспомнилось, как Морган унижал Габи, лишая её заслуженных очков только за то, что она осмелилась ответить без разрешения. Как играл с Розой, сначала заставив её поверить в победу, а затем публично отдав все лавры ему. А теперь этот же человек был пойман на поцелуе с пятнадцатилетней ученицей: наивной, впечатлительной, совершенно беззащитной. Не просто роман, а демонстрация власти. Идеальная жертва для манипулятора. Скорпиус почувствовал холодную ясность. Морган видел, что Офелия всё заметила. Это меняло ситуацию — теперь нельзя было медлить. Профессор наверняка уже обдумывал, как нейтрализовать нежелательного свидетеля: запугать, оклеветать, а может, и стереть память. Мысль о том, что он может попытаться добраться до Офелии, заставила Скорпиуса внутренне сжаться. Нет, он не допустит этого. Никаких шансов. В голове уже выстраивался план. Макгонагалл ценила его, фамильное влияние было на его стороне, но открытый скандал мог больно ударить по репутации Офелии. Нет, нужно действовать иначе: быстро, жёстко, без лишнего шума. Он представил, как сегодня же войдёт в кабинет Моргана и потребует его немедленной отставки. Мысль об этом вызывала почти физическое удовольствие. Не потому что он жаждал мести (хотя Морган определённо заслуживал худшего), а потому, что заставит того открыто признать поражение. Скорпиусу не нужно было унижать профессора, достаточно было видеть, как тот сам подпишет своё бегство, понимая, что альтернатива куда хуже. Малфой глубоко вдохнул, ощущая странное спокойствие. Всё было просто: либо Морган уходит «по собственному желанию», либо Скорпиус обеспечит ему такой скандал, от которого не спасут никакие связи. И самое приятное — профессор прекрасно это понимал. В этом и заключалась победа: не в мести, а в том, чтобы навсегда избавить школу от этой угрозы. А если по дороге Моргану придётся пережить несколько неприятных минут, глядя в глаза тому, перед кем он вынужден капитулировать… Что ж, Скорпиус не станет этому противиться.

***

Кабинет Моргана пах дорогим табаком и чем-то сладковатым — возможно, остатками какого-то зелья. Скорпиус вошёл без стука, позволив двери мягко захлопнуться за спиной. Профессор поднял голову от бумаг, и в его глазах мелькнуло что-то между раздражением и настороженностью. — Мистер Малфой. — Голос его звучал ровно, но в уголке рта дрогнула мышца. — Неожиданно. Скорпиус не спешил. Прошёлся вдоль полок, скользнул пальцем по корешкам книг, сделал паузу у окна — будто изучал вид на озеро. Всё это время он чувствовал, как Морган напряжённо следит за ним, и наслаждался каждой секундой. — Я полагаю, у вас есть причина для визита? — наконец не выдержал профессор. — О, множество причин. — Скорпиус повернулся к нему, слегка склонив голову. — Но сначала хотел поблагодарить. — За что? — Бровь Моргана поползла вверх. — За вашу… избирательность. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Теперь между ними оставалось не больше трёх футов. — Вы знаете, профессор, я всегда восхищался вашим умением находить достойных учеников. Габи, Роза, Кэтрин… — Он растянул последнее имя, наблюдая, как зрачки Моргана резко сузились. Тот вскочил, опёршись руками о стол. — Вы переходите границы, Малфой. — Границы? — Скорпиус усмехнулся. — Какие границы? Те, что вы переступили с Эпплуайт? Или те, что собирались переступить с моей сестрой? Морган побледнел. Малфой наклонился ближе, собираясь нанести последний удар, как вдруг… Всё произошло за доли секунды. Скорпиус уже открывал рот, чтобы добить профессора очередной колкостью, когда его взгляд случайно скользнул вниз. Раньше он никогда не обращал внимания на эту дурацкую подвеску — просто ещё одна пафосная безделушка в образе Моргана. Но сейчас… Серебряный лотос. Искусно выполненный, с тонкими прожилками на лепестках. Лотос. Лотос, лотос, лотос… В голове будто щёлкнул выключатель. Корень голубого лотоса. Рецепт Офелии всплыл в памяти так чётко, будто написанный огненными буквами: «Три корня голубого лотоса, масло шалфея предсказателя, рюмка веселящей воды, зёрна снотворного мака, слюна единорога и-и-и… Волшебный порошковый сахар». А следом голос Билла прозвучал в голове так ясно, словно он стоял рядом: «Такое ощущение, будто преподавание для него либо средство от скуки, либо прикрытие». Скорпиус посмотрел Моргану прямо в глаза. И в этот миг… Глаза профессора стали огромными, зрачки резко сузились. Его пальцы дёрнулись, будто от удара током. Губы побелели, сжавшись в тонкую ниточку. Он понял. Понял, что Скорпиус знает. Всё — его двойная жизнь, поставки, прикрытие — вся его хлипкая карточная башня рухнула в одно мгновение. И тогда Морган рванулся к палочке с отчаянной скоростью, но Скорпиус уже взмахнул своей: — Обливиэйт! Золотистая вспышка осветила кабинет. Морган застыл с глупым выражением лица, его рука так и замерла в сантиметре от палочки. Скорпиус тяжело дышал. Ладонь, сжимавшая палочку, слегка дрожала. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Он только что стёр память профессору. И теперь ему срочно нужно было найти Кэтрин Эпплуайт. Прежде чем это сделает Морган. Профессор моргнул, медленно оседая в кресло, будто только что проснулся. — Мистер… Малфой? — Он нахмурился. — Вы что-то хотели? Скорпиус уже отступал к двери, пряча палочку. — Просто заглянул уточнить расписание. До завтра, профессор.

***

Коридор встретил его ледяным сквозняком. Скорпиус шёл быстро, почти бежал, пока не свернул за угол и не прислонился к холодной каменной стене. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он сжал палочку в кармане, пытаясь унять дрожь в пальцах. Лотос. Чёртов лотос. Морган носил эту подвеску всегда — Скорпиус видел её сотни раз, но никогда не задумывался. Но теперь… Он закрыл глаза, мысленно разглядывая серебряный цветок. Такой изящный, с тончайшими прожилками. Слишком изящный для простого украшения. Знак. Это должен быть знак. Мысли метались, сталкиваясь друг с другом. Если подвеска — опознавательный символ, значит, Морган не действует один. За ним стоит кто-то. Кто-то серьёзный. Это объяснило бы желание самоутверждаться за счёт слабых. Гиперкомпенсация. Сам-то он пешка. Скорпиус резко открыл глаза. Стоп, серьёзно?.. Одно дело компашка каких-то изобретательных подростков-торчков, навёзших зелий и травы с каникул, чтобы потусоваться и одновременно подзаработать… Но он вправду подозревает… Наркосеть… В Хогвартсе? Звучало как абсурд… Сначала. Но затем Скорпиус задумался… Удалённое изолированное место. Сотни пубертатных подростков, треть из которых из элитных семей при деньгах… Родителей нет, деканы чисто физически не могут следить за каждым действием каждого ученика 24/7… Да и рядом так удачно расположен Хогсмид, на который удобно всё свалить… Макгонагалл-то до сих пор думает, что запрещённые зелья идут оттуда… Проживание в Хогвартсе для преподавателей бесплатно… Ещё и зарплату дают… Да это не абсурд… Это идеальная точка сбыта. Додумался же кто-то… Но главный вопрос: кто?.. И стоит ли тогда вообще в это лезть?.. Голос разума нашёптывал: отступи. Стереть память Кэтрин, вынудить Моргана уйти и забыть. Но другой голос — тот, что звучал как отец, — отвечал жёстко: Ты хочешь быть министром магии? Тогда веди себя как лидер. Он глубоко вдохнул. Да, это рискованно. Опасно даже. Но… Но какая возможность. Подумать только: он, Скорпиус Малфой, раскрывает наркосеть в Хогвартсе. Макгонагалл будет носить его на руках. В личном деле появится запись, которая перечеркнёт все детские шалости. А отец… Отец наконец-то увидит в нём не просто надёжного брата для Офелии, а настоящего наследника. Но главное — как это сделать. Морган не должен заподозрить. Никаких намёков, никаких случайных встреч. Пусть думает, что Скорпиус просто заботится о сестре. Собрать неопровержимые доказательства. Колдографии. Свидетели. Возможно, даже образцы зелий. Передать всё директору и аврорам — официально, без лишнего геройства. И самое важное — держать Офелию подальше от всего этого. «Если ты хотя бы посмотришь в его сторону, я скажу бабушке, что ты втайне мечтаешь провести с ней все зимние каникулы в её доме во Франции. Без шуток». Так и скажет. Офелия любила бабушку. Но не её наискучнейший дом во Франции. Не вместо весёлых каникул. Это пытка. Скорпиус оттолкнулся от стены и зашагал дальше, лицо его было непроницаемо. Сначала — Кэтрин. Стереть её память. Нужен Альбус. Разработать план. Он — помощник-стратег, Крис и Йенн — исполнители. А там… посмотрим. Скорпиус долго искал Альбуса в коридорах замка после того, как не застал его в гостиной Гриффиндора. Тень от арки скользнула по его лицу, когда он поворачивал за угол. Странно озираясь по сторонам и расплываясь в глупой улыбке, впереди шёл Альбус. Малфой знал, откуда тот вынырнул: из очередного «секретного» местечка для поцелуев. Скорпиус порадуется за них с Габи потом; сейчас его сердце ликовало из-за другого. — Я нашёл его, — выдохнул он, почти столкнувшись с разбега с Поттером. Лицо его расплылось в редкой, почти детской улыбке. — Что? Кого? — Нахмурился тот. — Ты откуда? — Я. Его. Нашёл! — Малфой встряхнул друга за плечи, не в силах сдержать восторг. Альбус замер, а затем его глаза расширились. — Не может… Да ладно… Кто?! — Ты не поверишь. Но теперь нужны доказательства. — Тебе нужны Офелия и Зефир, — мгновенно сообразил Альбус. — Они мастера слежки. — Зефир… Точно! — Скорпиус щёлкнул пальцами. — Установим наблюдение. Без улик его даже не обыщут — нужно поймать с поличным. И никакой Офелии. Он уже развернулся, чтобы идти, когда Альбус крикнул вдогонку: — Так кто он, чёрт возьми?! Но Скорпиус только махнул рукой, зазывая его за собой, и исчез за углом.

***

Весь следующий день Морган странно на него смотрел. Скорпиусу казалось, что Морган странно на него смотрел. Он правильно наложил Обливиэйт? Он давно этого не делал… Последний раз — два года назад на летних каникулах — когда Офелия попыталась украсть хрустальную статуэтку коня во время приёма в поместье Гринграссов. Один из гостей поймал её за руку в кабинете, но Скорпиус вовремя подоспел и спас положение. Малфой даже не помнил его имени. «Отлично, только паранойи сейчас не хватало…» — подумал Скорпиус и выдохнул, перелистывая очередную страницу. Он находился в библиотеке. После обеда тут было не так много народу. Тишину нарушало лишь редкое шуршание страниц. Скорпиус сидел за столом, окружённый стопками книг, пролистывал очередной фолиант по магической символике, но мысли его были далеко — где-то между вчерашним разговором с Альбусом и тем, как Роза вырвала руку и убежала. Вчерашний разговор… Альбус, неожиданно горящий идеей, предложил передать все их находки напрямую Гарри Поттеру. «Отец разберётся. Он же глава отдела магического правопорядка». В его голосе ясно слышалось не столько желание помочь, сколько жажда доказать, что он не просто младший Поттер, вечно живущий в тени Джеймса. Скорпиус понимал это слишком хорошо. Но прежде чем ввязываться в игру с Министерством, нужно было убедиться. Он перевернул страницу, глаза скользнули по строчкам: «Голубой лотос (Nymphaea caerulea magica) — запрещён к использованию в Британии…» Если Морган действительно замешан в поставках, почему его до сих пор не арестовали? Либо он очень хорошо прикрыт… либо кто-то в Министерстве закрывает глаза. «Или и то и другое» — подсказал внутренний голос. Они с Альбусом решили разделиться: пока тот добывал личное дело Моргана с помощью Зефира, он сам копался в книгах. Ботанические справочники, трактаты по алхимии, даже отчеты о конфискациях — нигде не было чёткого ответа. «Цветок просветления… символ чистоты…» — гласила одна книга. «Используется в зельях для изменения сознания», — сообщала другая. Но ни слова о принадлежности лотоса к определённой группе людей. Ни намёка на то, что он может быть опознавательным знаком. Скорпиус откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Противоречия кружились в голове: Если лотос запрещён, но Морган его использует — он должен скрываться. Но он преподаёт в Хогвартсе открыто. Значит, либо он уверен в своей безнаказанности… Либо кто-то сверху его прикрывает. И если верно второе… Малфой резко открыл глаза. «Альбусу лучше об этом пока не знать». Скорпиус захлопнул книгу и устало провёл ладонями по лицу, оглядевшись. И тут — между просветами полок — мелькнуло что-то рыжее. Роза. Стояла вполоборота, в огромных наушниках, слегка покачиваясь в такт неведомой мелодии. Кончик её карандаша выбивал ритм по корешку книги. В свете ламп рыжие волосы горели, как медный закат. «Интересно, что она слушает?» Малфой ухмыльнулся. Он отложил книгу в сторону и встал со стула, медленно подкрадываясь к ней. Роза не замечала — слишком увлечена. И только когда он оказался у неё за спиной, Роза вздрогнула от испуга и с шумным выдохом обернулась; наушники слетели ей на шею. Скорпиус почти прижал её к стеллажу, внезапно и неотвратимо, одной рукой опёршись о полку рядом с её головой, другой, будто случайно, потянувшись к книге над её плечом. — Чего тебе? — спросила она резко, но в глазах ясно читалась паника, которую она тут же прикрыла ледяным взглядом. А ведь он её амортенция… От этой внезапной мысли Скорпиусу странно свело живот. — Я думал, что избавился от всех, кто препятствовал нашему общению, — сказал он, наблюдая, как её зрачки расширяются. — И теперь, когда винить больше некого, ты наконец понял, что дело было не в них? — Она попыталась отстраниться, но полки не оставляли пространства для манёвра. — Ну и что теперь не так? — спросил Малфой почти скучающим тоном. — А у нас что-то когда-то было так? — Раньше хотя бы были причины, а теперь я просто теряюсь в догадках, в чём дело, — с ухмылкой пропел Скорпиус. — Дело в том, что существует колоссальная разница между намеренным игнорированием и банальным отсутствием интереса. — Ах, вот что это… Отсутствие интереса… Скорпиус медленно провёл пальцем по корешку рядом с её головой, наблюдая, как мурашки побежали по её шее. — Тебя это ранит? — В голосе Розы прозвучал вызов, но что-то дрогнуло в уголке рта — слабая, предательская надежда. Малфой намеренно опустил взгляд к её губам, заметив, как они слегка дрогнули. Он ухмыльнулся и внезапно сократил дистанцию до минимума, заключив её в ловушку между своим телом и деревянными полками. Она замерла, не шевелясь, и её дыхание участилось. — Давай посмотрим… — прошептал он, приближая губы к её уху и чувствуя, как она сжалась. — Зрачки расширены… Дыхание прерывистое… Пульс… Его пальцы скользнули по её руке вниз, обхватив запястье. Она резко выдохнула и отвернула лицо — но щёки горели. — Да, я так и думал. — Скорпиус улыбнулся. — Нет, Уизли, меня не ранит твоё «отсутствие интереса». — Это… Это просто страх, — выдохнула она. — Страх? — Он усмехнулся, наблюдая, как её грудь вздымается под тонкой тканью рубашки. — Да. — Она прикоснулась рукой к груди, будто пытаясь успокоить сердце, и вздрогнула от собственного жеста. Скорпиус медленно провёл пальцем от её виска к подбородку, заставив девушку встрепенуться. Он смотрел на её лицо, на алые щёки, на губы, которые слегка дрожали… — При страхе, Уизли, — сказал он тихо, — кровь отливает от лица. Человек бледнеет. — Его палец остановился на её пылающей щеке. — Ты же… Она резко выскользнула из ловушки, отпрянув на шаг. — Заткнись, Малфой, — бросила она. Он не стал её удерживать. Лишь наблюдал, как она уходит: шаги быстрые, но не бегство, плечи напряжены, рыжие волосы колышутся в такт сердцебиению, которое, он знал, всё ещё бешеное. Он ухмыльнулся ей вслед, всё ещё чувствуя этот чёртов пряный запах… Выпечки, смородины и мандаринов… Уже его любимое сочетание. Самое идеальное из всех возможных. От этой мысли в животе свернулось что-то опасное и сладкое одновременно. Он вернулся за свой стол, как вдруг тишину библиотеки нарушил внезапный шум упавших книг, а затем сдавленный писк и череда ругательств резким шёпотом, за которым тут же последовало возмущённое «Тс-с-с-с!» от мадам Пинс. Скорпиус даже не обернулся — он узнал эти неуклюжие торопливые шаги. — О, я знала, что найду тебя тут! — Офелия плюхнулась на стул напротив. Глаза у неё горели, как у филина, выследившего добычу. Скорпиус медленно поднял взгляд от книги, бровь непроизвольно дрогнула вверх. — А ты тут… Каким ветром? Сестра уже вытаскивала из-под мантии потрёпанный фолиант, с торжеством шлёпая его о стол перед ним. — Я кое-что нашла. Малфой нахмурился, но она, не дожидаясь возражений, тыкнула пальцем в строки, которые он только что просматривал. — О, да, вот эта книга! Я тоже начала с неё! — Там вроде ничего нет, — пробормотал он, но Офелия уже листала страницы с ловкостью опытного следопыта. — Значит, ты пропустил. Вот, смотри! — Её ноготь, покрытый синим лаком, упёрся в абзац: «Используется в зельях для изменения сознания». — Я думал, как раз это мы уже выяснили и без книги. — Нет, дальше, на сноску! — Она нетерпеливо перевернула страницу. «Голубой лотос (Nymphaea caerulea magica) запрещён к выращиванию и использованию в Британии с 1987 года. Исключение составляют научные исследования в лицензированных учреждениях, таких как Институт Экспериментальной Ботаники в Малой Гвинее». Офелия остановила палец на названии института. Скорпиус почувствовал, как в висках застучало. — Что запрещен — знаю, до института ещё не дошёл. Меня… отвлекли. В носу снова защекотал пряный запах, и лёгкие обожгло. — Откуда у Моргана есть лотос, если он запрещён? Где он его выращивает со всеми необходимыми условиями? — Офелия пригнулась ниже, её шёпот стал горячим и быстрым. — К чему ты ведёшь? Думаешь, он привёз его «легально» под прикрытием науки? — Именно так! — Она уже доставала из рукава свёрнутый в трубочку пергамент. — И я пошла в Запретную секцию, чтобы это подтвердить. — Ты… что? — Его пальцы непроизвольно сжали край стола. — Дослушай! Главное, что я нашла. Она развернула отчёт о международных магических исследованиях, тыкая в список сотрудников. — Институт Малой Гвинеи сотрудничает с Британской Академией Опасных Растений — они обмениваются образцами «для изучения». Угадай, кто числится в списке кураторов? — Морган, — прошептал Скорпиус. — До переезда в Хогвартс! — Она уже листала вырванную страницу из журнала «Магические открытия десятилетия». — И посмотри, кто у нас здесь… На пожелтевшей колдографии группа учёных стояла в ряд. Морган улыбался, стоя вторым слева, а на его груди висел тот самый серебряный медальон. У троих других — точно такие же. — А вот сама статья, прочитай! Он взял страницы, чувствуя, будто чернила жгут пальцы. «Открытие алхимиков: почему Голубой лотос так важен?» В статье рассказывалось, как группа учёных, включая Моргана, «обнаружила» новое свойство лотоса — якобы он усиливает магические способности без побочных эффектов. Институт получил финансирование. Учёные — премии. — А теперь вот эту! — Офелия подсунула ему другой лист. «Реальная правда», — кричал заголовок. Лотос вызывал зависимость. Выжигал магическое ядро, превращая в сквибов. Убивал от передозировки. А они скрывали это, продавая «сырьё» богатым клиентам. Утечка информации. Один из «подопытных» — мэр какого-то городка — умер от передозировки. Институт «разогнал» учёных, но не наказал — чтобы те не заговорили в суде. Скорпиус поднял глаза. Офелия сидела, подперев щёку кулаком, и смотрела на него, как ученик, ждущий высший балл за экзамен. — Что ж… Прекрасно. Ты молодец, — сказал он, сдерживая улыбку. — Правда? — Её голос дрогнул от надежды. — Да. Но на этом всё. — В смысле, всё? Я только начала! — тут же возмутилась она. — Нет, ты закончила. Я просил тебя вообще не вмешиваться. — Это нечестно! — Нечестно? — Это я выяснила состав, я поймала Моргана с Эпплуайт, я нашла про лотос и институт! Я всё тебе рассказала, и… — И этого достаточно, — остановил её Скорпиус бескомпромиссным тоном. — Твой вклад невозможно переоценить. Теперь забудь про это. — Забыть?! — Да. Забудь. — То есть как вечно эксплуатировать моего Зефира и даже не спрашивать разрешения — это пожалуйста, а как взять и меня в команду, так я не у дел?! — Нет никакой команды. — Он стиснул зубы. — И я не говорил, что ты не у дел. Я говорил, что это опасно. — Не опаснее, чем для тебя! Но ты мне даже информацию собрать не разрешаешь! — Я — другое дело, Офелия. — Скорпиус раздражённо выдохнул. — Закрыли тему. Не хочу опять спорить. — Нет, не закрыли! Почему?! — Офелия. — Он наклонился вперёд, и его шёпот стал ледяным. — Ты моя маленькая сестра. Я тебя люблю. И прошу тебя не лезть. — Маленькая?! — Она вскочила, и стул с грохотом упал. Мадам Пинс зашикала, но Офелия уже шипела, как разъярённая кошка: — Я родилась на пять минут раньше тебя, засранец! — Это не делает тебя старше и уравновешеннее. — Он встал, нависая над ней. — Ты принимаешь решения, руководствуясь эмоциями. Слишком вовлекаешься. Можешь переусердствовать и нарваться на неприятности. А нам нельзя отсвечивать. Понимаешь? Она скривила губы, но он не дал ей вставить слово: — Представим ситуацию: Морган ловит тебя за руку ночью на пути из Запретной секции. Со всей этой информацией. — Я была осторожна! — Мы вообще не должны рисковать. И я уже молчу про то, что отец мне голову оторвёт, если ты узнаешь что-то, что пошатнёт твою веру в «добрый и светлый мир», а тем более если ты пострадаешь. — Да при чём тут опять папа?! — Она закатила глаза, размахивая руками. — Папа-папа-папа… — Офелия. Его тон заставил её замолчать. — Спасибо. Тебе. Большое. Я не запрещаю. Я очень прошу: пожалуйста, не лезь в это. Хватит. Достаточно. Она внезапно взвизгнула, заставив мадам Пинс аж подпрыгнуть на месте, швырнула в него свёрнутые листы и выбежала, чуть не сбив по пути первокурсника. Скорпиус стоял, глядя перед собой со взлетевшими бровями. В последний раз он видел её в таком состоянии, когда отец запретил ей устраивать заповедник для пегасов в поместье. И это означало только одно: она точно полезет.

***

Прошел час с момента ухода Офелии, и всё это время Скорпиус не мог перестать думать об их ссоре. Он терпеть не мог, когда Офелия на него обижается, тем более что случалось такое крайне редко. Чтобы её довести — это надо постараться. Но самое неприятное было то, что он не считал себя неправым. И его раздирало на части от чувства несправедливости и от её непонимания. Ведь дело было вовсе не в том, что он считал сестру «неуделом»… А в её методах. Офелия вспыльчивая, впечатлительная, слишком эмоциональная. Её невозможно контролировать. Она не умеет ждать, она не советуется, даже не предупреждает о своих планах. Вот, пожалуйста: только вчера Скорпиус доступно объяснил ей, почему всё это опасно, и попросил не вмешиваться. Что ответила Офелия? «Хорошо». Что она сделала? Этой же ночью побежала в Запретную секцию, никого не предупредив. Искать информацию на Моргана, мимо этого же Моргана, декана факультета Слизерин, прошмыгнув через гостиную. Ворвалась в библиотеку, уронила все бумаги, «секретные» бумаги. Пискнула, выругалась, позже начала повышать голос, совершенно не привлекая внимания и не вызывая подозрений. Да. Она мешает. Мешает своей помощью. Хочет помогать — пусть сначала научится работать в команде. Действовать методично. Подчиняться решению лидера, а не истериками и обидами добиваться своего. Слушать логику, не действовать исподтишка. Видеть «стоп», чёрт возьми. Как бы всё ни обернулось тем, что вместо расследования про Моргана Скорпиусу опять придётся вытаскивать Офелию из какой-нибудь задницы. Ну и что с ней делать?.. Как объяснить всё это, не обидев?.. Малфой тяжело вздохнул. Грусть и злоба Офелии, а тем более из-за него, доставляли ему физический дискомфорт. Почти боль. Так было с детства. Даже когда Офелия болела, у Скорпиуса тоже поднималась температура. Он не знал, в чём точная причина, но все объясняли это «связью двойняшек». В магическом мире такой феномен имел больший вес. Тени от высоких книжных стеллажей удлинялись, сливаясь с наступающими сумерками. Скорпиус сидел за столом, окружённый разложенными документами, когда дверь библиотеки снова скрипнула. Альбус вошёл, стараясь выглядеть непринуждённо, но его пальцы нервно перебирали край мантии. На груди у него поблёскивал значок — золотистый гриффиндорский лев. — Ну что, — прошептал Скорпиус, отодвигая стопку книг, — как прошло? Альбус оглянулся через плечо, затем дотронулся до значка. Металл дрогнул, заискрился — и через мгновение на стол спрыгнул Зефир, сверкая лисьим хвостом. В зубах у него было зажато тонкое досье в синей обложке. — Почти без проблем. — Альбус вытер лоб. — Хотя кошка смотрителя чуть не учуяла нас в коридоре. Скорпиус взял досье, ощущая под пальцами шероховатую кожу обложки. — Ты уверен, что никто… — Никто не видел. — Альбус плюхнулся на стул. — Ну а ты тут как? Нашёл что-то? Скорпиус молча выдвинул вперёд папку с бумагами, которые собрала Офелия. — Посмотри сам. Пока Альбус листал страницы, его брови ползли вверх. — Это… — Да. Институт в Малой Гвинее. «Научные материалы». И вот это. — Скорпиус ткнул пальцем в фото. — Видишь медальоны? Альбус присвистнул. — Значит, он не один. — Именно. — Но как он вообще устроился в Хогвартс? — Альбус потянулся к досье Моргана. Скорпиус открыл его на нужной странице. — Безупречные рекомендации. Письмо от директора института: «Профессор Морган — блестящий специалист по зельям и тёмным проклятиям». — И Макгонагалл поверила? — Она проверила. — Скорпиус указал на пометку. — Институт подтвердил. Альбус фыркнул: — Конечно. — И вот что интересно. — Скорпиус перевернул страницу. — Зелья появились только через полгода после его прихода. Он ждал. Притворялся. — А Макгонагалл? — Думает, что зелья идут из Хогсмида. — Но… — Альбус замер. — Прости, я просто не могу понять… Меня смущают открывшиеся масштабы. — Его глаза вдруг расширились. — Авроры. Они не могут не знать… Скорпиус медленно кивнул. — Вот и я подумал. Тишина повисла между ними, нарушаемая только треском камина в дальнем углу библиотеки. — Значит, — Альбус сглотнул, — если они знают… — Они покрывают? — Но… — Альбус вдруг встряхнулся, словно отгоняя мысль. — Отец. Отец не может быть в курсе. Скорпиус посмотрел на него. — Ты уверен? — Да! — Альбус стиснул кулаки. — Он бы никогда не рискнул детьми. В его глазах горело что-то странное — смесь возмущения и… надежды? — Мы должны рассказать ему. Я расскажу ему. Всё. Сам. — Альбус… — Нет, ты не понимаешь! — Он наклонился вперёд, и его голос задрожал. — Если я прав… если он действительно не знал… Он не договорил, но Скорпиус понял. Это его шанс. Шанс, чтобы отец наконец увидел его не как «младшего Поттера», а как… — Ладно, — Скорпиус откинулся на спинку стула. — Ты говоришь с отцом. — А ты? — Я поговорю с Джеймсом. Чтоб ты понимал, всё это притащила Офелия. Она ночью ходила в Запретную секцию, но я сомневаюсь, что она ограничилась только этим. — Вау… Ну… Это очень находчиво… А главное — оперативно. Зачем тебе Джеймс? — Да, она молодец. Но если вовремя её не остановить, она нырнёт с головой и будет лезть напролом. Рисков и так много, я не хочу, чтобы она пострадала. Чтобы мы все пострадали. Но меня она не слушает. Послушает Джеймса. Он знает к ней какой-то подход, который мне, видимо, недоступен. Альбус кивнул, уже несильно вникая в то, что он говорил. Он ментально уже находился перед камином в гостиной Гриффиндора и мысленно репетировал монолог для отца. Зефир, свернувшийся клубком на столе, вдруг поднял голову и зевнул. — Ладно, — Альбус встал, пряча досье под мантию. — Я иду. Свяжусь с ним, когда все разойдутся спать. А утром приду к тебе. — Альбус. Тот обернулся. — Будь осторожен. Глаза Альбуса блеснули в полумраке. — Не волнуйся.

***

Золотое утро октября стелилось по замку, разбрасывая искры в росистой траве. Пурпурные листья клёна медленно кружились вниз, цепляясь за плечи студентов, спешащих на занятия. Скорпиус шагал по дорожке к озеру, сжимая в кармане мантии смятый листок с заметками. Он провёл полночи, перебирая факты о Моргане, и теперь глаза горели от недосыпа, а в висках пульсировала тупая боль. Он нашёл Джеймса у большого вяза на берегу. Поттер откинулся на спинку скамьи, закинув ноги на перила, и ловил солнечные зайчики на страницах раскрытой книги. Ветер шевелил его растрёпанные волосы, а тень от листьев рисовала на его лице узоры. — Привет, — сказал Скорпиус, останавливаясь перед ним. Джеймс прищурился, поднимая руку к глазам, чтобы разглядеть собеседника против солнца. — Дай угадаю… — Он щёлкнул пальцами, и последний кленовый лист сорвался с ветки прямо между ними. — Офелия? Скорпиус вздёрнул бровь. — Как ты понял? — А ты по другим вопросам ко мне не обращаешься. — Тебе это обидно? — Для меня это облегчение. — А вот теперь мне обидно. Джеймс рассмеялся, и Скорпиус опустился рядом с ним. Между ними повисло недолгое молчание, нарушаемое лишь плеском воды. — Мне нужно, чтобы ты с ней поговорил, — наконец сказал Скорпиус. — Про Моргана? — Что?! Ты… — Да, она уже мне всё рассказала. Вчера. Скорпиус на тяжелом выдохе провёл руками по лицу. — Вот видишь, о чём я! Она неуправляемая. — Это было сказано так, будто он сетует сам себе. Потом он посмотрел на Джеймса. — Я просил её держать рот на замке. Кому ещё она проболталась?! — Только мне. — И где гарантии? — фыркнул Скорпиус. — Растут из мотивации, — спокойно ответил Джеймс. — Ей нужен был тот, кто выслушает и поддержит, дав объективную оценку ситуации. Ты — заткнул и прогнал. Я прекрасно понимаю твои мотивы, но ты объективно перегибаешь. — Перегибаю?! Я что ли перегибаю? — Скорпиус возмущённо ткнул себя в грудь. — Она делает что хочет и даже не советуется! Пошла ночью в Запретную секцию, хотя я запретил вмешиваться, прибежала, нажаловалась и вывалила все тебе, хотя я запретил рассказывать… — Может, в этом проблема? — мягко перебил его Джеймс. Скорпиус задрал бровь, ожидая объяснений. — Может, вместо того, чтобы запрещать ей всё, как десятилетней, стоило бы как-то аргументировать свою позицию? И советоваться с ней, раз это она мастер собирать информацию и оказываться в нужном месте в нужное время? — А как насчет ненужного? — огрызнулся Скорпиус. — Ей всего лишь хотелось быть частью команды. И уважения. А не снисхождения. Малфой нервно выдохнул, поджал губы и замолчал. Джеймс Поттер его отчитывает. Супер. А ответить нечего. Потому что Джеймс прав. — Не переживай, она больше не полезет, — наконец сказал Джеймс. — Ты всё-таки отговорил её? — Да. — Не понимаю… Как ты это делаешь? Что ты ей сказал? — Ты же знаешь, что для неё витиеватое «опасно» равно весело. Я просто дал ей конкретную угрозу, которая на неё подействовала. — Представить не могу, что могло на неё подействовать. Джеймс усмехнулся. — Ты так привык плескаться на берегу, Скорп, что напрочь позабыл о правилах дальних заплывов. — Что это значит? — Использовать Зефира ради компромата на школьников для директора — это одно. При вступлении в игру Министерства всплывает закон об опасных магических существах с правом на конфискацию для государственных нужд. Он на четверть кицунэ с маскировочными способностями. Думаешь, им не заинтересуются? Скорпиус побледнел. Как он мог забыть про это? — Чёрт… — выдохнул он, потерев лоб. — Вот-вот. И ещё кое-что… Скорпиус кивнул, но что-то в тоне Джеймса заставило его насторожиться. — Я посоветовался с отцом. — Когда?.. — Малфой напрягся. Альбус… Неужели Джеймс и тут его подрезал? — Вчера, сразу после разговора с Офелией. Так вот, он знает про Моргана. — Что?.. — Авроры следят за ним уже полгода. Он должен привести их к предводителю всей организации на рождественской встрече. Скорпиус сжал кулаки. — И пока Морган травит учеников, они просто… ждут? Лицо Джеймса помрачнело. — Первый и пока что единственный смертельный случай был вне школы. На каникулах. Они не могут рисковать сотнями жизней ради… — Ради чего? — Скорпиус резко перебил его. — Ради идеальной операции? Джеймс посмотрел на него так, что Скорпиус отшатнулся. — Отец сказал, что каждый день борется с этим решением. Но если они схватят Моргана сейчас, десятки таких, как он, останутся на свободе. — Джеймс положил руку на плечо Скорпиусу. — Отец сначала хотел арестовать Моргана сразу. Но доказательств против предводителя не было. Иногда просто приходится выбирать между плохим и худшим. Скорпиус помрачнел, переваривая услышанное. Вся работа была проделана зря… Или нет? Учитывая, сколько интересных неожиданностей и правды выяснилось про методы работы Министерства. — Альбус уже знает?.. Он хотел сам… — Да… — с печалью выдохнул Джеймс. — Я не знал об этом. Поговорил с отцом первым. Теперь Альбус зол на меня. Говорит, я должен был сначала обсудить всё с ним, а не забирать все лавры себе. Я и не думал об этом… В общем, мы тоже поссорились. Скорпиус горько ухмыльнулся. Их ситуации похожи. Они оба беспокоятся и стараются оберегать брата и сестру, а те в ответ только злятся и винят их во всех своих неудачах. — Ну вот и что нам с ними делать?.. — спросил Малфой устало, но с иронией. — Да… Просто любить. Как уж умеем… Они переглянулись и тихо усмехнулись, понимая друг друга.

***

Тихий вечер опустился на Хогвартс, окрашивая стены замка в багровые тона. Пустой музыкальный зал был погружён в полумрак, лишь последние лучи солнца цеплялись за полированную поверхность рояля, оставляя золотистые блики на чёрном лакированном дереве. Скорпиус стоял у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. За окном кружились осенние листья, словно повторяя хаотичный танец его мыслей. Он был так близок к разгадке… И всё напрасно. Запах воска и старых нотных тетрадей витал в воздухе — этот зал всегда напоминал ему о матери. О том, как она пела ему в детстве, убаюкивая мягкими мелодиями после тяжёлого и насыщенного дня. Сейчас эти воспоминания приносили не утешение, а лишь горькое осознание: он стал слишком похож на Драко — расчётливым, холодным, готовым переступить через… Дверь открылась с едва слышным скрипом. Альбус стоял на пороге, его поза говорила о нерешительности: рука всё ещё сжимала дверную ручку, как будто он колебался, входить или нет. В глазах читалась смесь гнева и усталости. — Авроры знали, — произнёс он тихо. — И ничего не сделали. Скорпиус не повернулся. — Ты говорил с отцом? Горький смешок был ответом. — Зачем? Чтобы услышать, какой Джеймс молодец? Опять? — Альбус швырнул сумку на ближайшее кресло, и книги с грохотом рассыпались по полу. — Он всегда первый. Всегда. Я столько лет ждал… Думал, наконец смогу… — Голос сорвался. Теперь Скорпиус обернулся. Их взгляды встретились — два отражения одного разочарования. — Отец… Он же прошёл через войну! Он должен понимать, что значит… — Что значит выбирать между плохим и худшим? — Скорпиус резко провёл рукой по лицу. — Он понимает. Именно поэтому и пошёл на это. Тишина повисла между ними. Альбус подошёл к роялю, провёл пальцами по клавишам, не нажимая их. — Ты знаешь, что самое мерзкое? — Его голос дрогнул. — Я до последнего надеялся, что он не в курсе. Что когда я расскажу, он будет в шоке, и… — Он запнулся. — Понимаю. Думаю, мы все хотели быть героями. — Скорпиус горько усмехнулся. — Но система не для героев. Альбус резко поднял голову: — Так что, просто смириться?! Закрыть глаза и жить дальше? Ходить к Моргану на уроки, слушать его сальные шутки?! — Нет. — Скорпиус подошёл к нему, и Альбус увидел, как его глаза загорелись новым, холодным огнём. — Мы меняем правила игры. Он достал из кармана пергамент — тот самый, со всеми их находками о Моргане, и развернул его на крышке рояля. — Запрет на использование учеников в операциях. Обязательное согласие родителей. Прозрачность для директора. — Его палец выстукивал каждый пункт по дереву. — Мы не можем повлиять на ситуацию сегодня. Но мы можем сделать так, чтобы в будущем они не смогли повторить это. Всё, что ты хотел сказать отцу, — мы впишем в новый закон. Альбус замер, глядя на список. В его глазах отражалась внутренняя борьба — обида на отца, ярость, а потом… понимание. — Зефир, — вдруг сказал он. — Что? — Ты использовал его так же… Как они используют нас. Офелия говорила, ты даже разрешение перестал спрашивать. — Поттер строго посмотрел на друга. Скорпиус вздрогнул. Горькая правда обожгла горло: он ничем не отличался от тех авроров. «Большее благо» — вот их оправдание. И его — тоже. Его амбиции застелили ему глаза настолько, что он даже забыл про чёртов закон о магических существах… А ведь авроры точно бы заинтересовались тем, как именно они раздобыли всю эту информацию и в конце концов узнали бы про зверька… Офелия бы никогда ему не простила… — Просто я стал частью системы, — резко выдохнул он. Альбус неожиданно улыбнулся, невесело, но с решимостью: — Значит, мы знаем, с чем боремся. Он достал перо и наклонился над пергаментом, добавляя новый пункт: — Запрет на конфискацию магических существ без суда. Право владельца на защиту. Скорпиус наблюдал, как чернила ложатся на бумагу, и впервые за день почувствовал не ярость, а странное спокойствие. Альбус и Скорпиус переглянулись. В воздухе повисло молчание, полное новых возможностей. Они стояли у рояля: двое мальчишек с нереальными планами, но в этот момент это не имело значения. — Ходы, — тихо сказал Скорпиус, глядя на их список. — Надо продумать ходы. За окном погас последний луч солнца, но в комнате стало светлее.