I. Глава 10. Ребекка Боунс и Тайная комната

Солнечные лучи мягко освещали деревянный пол, подсвечивая пылинки, которые лениво кружились в воздухе. Роза достала свой любимый диск с магловскими хитами 80-х, и теперь пластинка крутилась на старом проигрывателе, наполняя кухню тёплым, чуть хрипловатым звуком. Roy Orbison — You Got It 🎶 Песня лилась так легко, будто созданная для этого утра: для смеха Розы, когда Скорпиус неуклюже пытался перевернуть блинчики одним движением волшебной палочки, для её босых ног, скользивших по полу в такт мелодии. Она подхватила его за руку, заставив крутануться в импровизированном танце прямо среди разбросанной посуды. — Ты вообще умеешь готовить без чар? — фыркнула Роза, но тут же рассмеялась, потому что Скорпиус, не выпуская её из объятий, ловко поймал падающую лопатку. Они не спешили. Песня повторялась снова и снова, а стопка блинчиков так и оставалась наполовину сырой. Но было весело. Солнце грело спину, музыка витала в воздухе, а их тени смешно растягивались по стенам, повторяя каждый жест. Позже на диване остались вмятины от их тел, а на кофейном столе — две пустые тарелки после завтрака. Фильм только что закончился, и титры ещё бежали по экрану, когда Скорпиус недовольно скривился… — Это самое глу… — начал он, но запнулся, встретив взгляд Розы. Она сидела, поджав под себя ноги, с таким довольным выражением лица, что все его критические замечания застряли в горле. Её рыжие волосы, растрёпанные после ночи, ловили солнечные блики, а в голубых глазах светилось столько радости, что он почувствовал себя почти предателем. — Гениальное, — исправился он, хитро улыбаясь. — Самое гениальное, что я видел в жизни. — Не-е-ет… — протянула Роза, нарочито грустно сводя брови, но улыбка не сходила с её лица. — Неужели тебе совсем не понравилось? Скорпиус прикусил губу, притворно задумавшись. — Так, напомни, как он называется? — «Десять причин моей ненависти». — И это твой любимый фильм? — Один из. — Только не говори, что он про нас, — подколол он. Роза скривилась, но не поддалась на провокацию. — Они все про нас, — ответила она с хитрым прищуром. — Люблю магловские романтические комедии нулевых. Они такие… простые. Немного наивные, но в этом их прелесть, они… Душевные, что ли… Малфой улыбнулся. — Что ж… Тогда мне безумно понра… — Ну, Скорпиус, не ври, — перебила она, шлёпнув его по плечу. — Ладно, ладно, — сдался он, потирая рукой то самое место. — Я не в восторге. — Да как ты смеешь! — Роза схватила подушку и запустила в него. Он засмеялся, отбиваясь руками. — Я запутался! Так мне нужно честно сказать, что ты хочешь услышать? — В идеале, — ответила она, деловито скрестив руки на груди, но её глаза смеялись. — Ну а как же момент, где он пел ей на стадионе? Разве это не самое романтичное в жизни? — Она прижала ладонь к груди, изображая мечтательный восторг. Скорпиус сморщил нос. — Слишком слащаво. — Да ну тебя! — Ещё одна подушка полетела в его сторону. — А я бы убила за то, чтобы кто-то ради меня такое сделал. Скорпиус нахмурился. — Нет, даже не проси. Роза рассмеялась. — Да ладно, я же шучу. Но в её глазах промелькнуло что-то неуловимое — лёгкая тень разочарования. Малфой заметил это и тут же внутренне отругал себя. И не только за несдержанность, но и небольшое лицемерие… Ведь он просто постеснялся ей признаться, что что-то в этом фильме было. Роза встала с дивана и направилась к кухне, унося пустые тарелки. Кухня плавно переходила в гостиную, отделённая лишь барной стойкой с парой высоких стульев. — Когда мы вернёмся в Хогвартс? — спросила она, ставя посуду в раковину. — Успеем к вечеринке? Интересно, в чём придёт Офелия в этом году? Серьёзно, за её наряды на Хэллоуин должны ввести отдельную степень ордена Мерлина. Она рассмеялась, но Скорпиус вдруг произнёс: — Я тут подумал… Может, останемся тут на все выходные? Роза замерла, удивлённо повернувшись к нему. — И пропустим праздник? — Отметим здесь. — Пожал он плечами. Она прищурилась, оперевшись руками о столешницу. — Серьёзно, Скорпиус, ты должен рассказать мне, что случилось у вас с Офелией, — сказала она, и в её голосе впервые за утро прозвучала такая серьёзность. — Думаешь, должен? — В его тоне появились нотки раздражения. Но Роза не отступила. Она вернулась в гостиную и села рядом, положив ладонь на его плечо, словно пытаясь удержать от привычного побега в сарказм. Скорпиус отвернулся. Его пальцы нервно сжимались и разжимались, выдавая внутреннее напряжение. Желваки играли на обычно безупречном лице, а костяшки пальцев хрустели с тревожной регулярностью. Роза осторожно положила ладонь поверх его руки, мягко останавливая этот навязчивый жест. — Пожалуйста… Поделись со мной… — Её голос звучал тепло, но настойчиво. — Я уже голову сломала… Вы же… Вы же жить друг без друга не можете… Ты весь вечер вчера только её и вспоминал. С улыбкой… А Офелия так вообще… Вот уже сколько дней ходит как в воду опущенная… — Правда? — Бровь Скорпиуса непроизвольно взлетела вверх, а в глазах мелькнуло неподдельное удивление. — Да она сама не своя… — Странно… — Его губы искривились в саркастичной ухмылке. — Я думал, она очень рада долгожданной свободе. — Долгожданной… свободе? — Роза нахмурилась, пальцами непроизвольно сжав край дивана. — О чём ты? Скорпиус уже готов был взорваться, но встретил её взгляд — такой искренне обеспокоенный, такой тёплый, что в груди что-то дрогнуло, — и он, тяжело выдохнув, сдался: — Она думает, что мне больше делать нечего, кроме как постоянно её контролировать. А я, может, и с радостью бы сбросил с плеч этот груз, да только стоит мне отвернуться — и она вытворяет такое… — Он провёл рукой по лицу. — От чего даже у меня волосы дыбом, хотя я, казалось бы, должен был уже привыкнуть к её выходкам. — И что же она… — начала было Роза, но он перебил: — Да полную дичь! Лезет, куда не просят, нарывается на конфликты, дерётся с Бакером, ворует медал… — Он резко замолчал, бросив на неё неловкий взгляд. Роза поняла, чего он смутился, — параллель с её собственной кражей кулона была очевидна… Однако больше её задело другое: он явно что-то скрывал, и это больно кольнуло в груди. — В общем, — продолжил Скорпиус, избегая её взгляда, — она из кожи вон лезет, чтобы доказать, что самостоятельная, но даже не догадывается, насколько ей ещё далеко до понятия «взрослый человек». Кричит, что я ей не нужен, требует свободы, и я её дал ей, и она тут же выкинула такое… — Что именно? — Долго объяснять, но если коротко: у неё есть кое-что важное… что мне нужно у неё забрать. Роза напряглась, чувствуя, как между ними вырастает невидимая стена от того, что он всё ещё не доверяет ей полностью, и эта мысль вызывала горький привкус во рту. Скорпиус же намеренно избегал рассказов про Моргана и про роль её любимого дяди Поттера в этой мрачной истории. Он боялся пошатнуть её и без того ветхую веру в людей. К тому же, чем меньше она знает, чем дальше от всего этого держится… Тем безопаснее ей будет. А ещё Малфой попросту не знал, как Роза отреагирует. Знал только, что ещё одну войну… Войну с ней он не выдержит. Он не даст ей объединиться с Офелией против него. — Но она согласится отдать это, только если я найду Тайную комнату первым. — Он нервно рассмеялся, делая пальцами кавычки. — Вот такой у нас «взрослый» спор. — Тайную… Комнату? — Сердце Розы неприятно ёкнуло. — Детский сад, — фыркнул Скорпиус, раздражённо проводя рукой по волосам. — Мы в детстве её искали, но так и не нашли. А теперь она случайно подслушала мой разговор в классе, где я якобы назвал её глупой… Хотя я не называл, просто… Чёрт, я злился и неудачно пошутил. Не думал, что она так близко к сердцу примет. Но её «вызов»… — Он закатил глаза. — Это и есть глупость, как ещё это назвать? И ещё большая глупость — думать, что я буду в этом участвовать. — Ну, на самом деле… Я могу её понять… — осторожно начала Роза, но тут же осеклась, увидев его предупреждающий взгляд. — Нет, в смысле… Ты прав, просто… Просто её я тоже могу понять… Иногда ты… Прости, Скорпиус, просто иногда ты можешь переусердствовать. — Она виновато сморщила нос. Малфой напрягся, и Роза почувствовала, как между ними натягивается невидимая нить напряжения. Девушка заволновалась, пытаясь подобрать правильные слова… И, кажется, наконец поняла, что должна ему сказать. Она поспешила исправить ситуацию, мягко положив ладонь на его щёку и заставив посмотреть на себя. — Скорпиус… То, что ей не нужна твоя опека… Не значит, что ей не нужен ты. Я знаю, ты переживаешь за неё, понимаю… Но пойми и ты — Офелия взрослеет. Так же, как и мы. Ей не нужна няня… Ей нужен её брат, которого она обожает… Он смотрел в её глаза, потом неожиданно ухмыльнулся, накрыл её ладонь своей и поцеловал её пальцы. Его взгляд смягчился, стал нежным и внимательным… Таким, что на мгновение Роза подумала, что он всё понял, что он её услышал… Но вместо этого он задал вопрос, от которого у неё похолодело внутри: — Ты же сказала бы… Если бы знала что-то о Тайной комнате? — Что? Почему ты спрашиваешь? — Она отдёрнула руку, как от огня. — Знаю, что твоя тётя там была. С Гарри Поттером. Может, слышала что-то о том, как туда попасть? — Я… Нет, она никогда не рассказывала. — Роза отвела глаза, машинально убирая прядь волос за ухо. — А может, сможешь у неё выяснить? — настаивал он, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Ты же не хотел участвовать в этом споре. Разве нет? — Не хотел. Просто… на всякий случай. Если вдруг Офелия… Ну, понимаешь. — Что? Обойдёт тебя? — Фраза вырвалась резче, чем хотела Роза, и она тут же прикусила язык. Его лицо изменилось мгновенно. Глаза потемнели, а губы сжались в тонкую линию. Он смотрел на неё с таким разочарованием, не встретив понимания с её стороны. Ведь для Скорпиуса речь действительно шла не о дурацкой победе в споре, а о безопасности Офелии. Ещё обиднее стало от мыслей, что Роза отвечает так, будто ей известно больше, чем она говорит. Малфою показалось, что она увиливала, особенно учитывая, как она нервно покусывала губы. Как делала всегда, когда думала о чём-то важном. Он насторожился. Сомнения закрались и неприятно зажужжали в его голове… Она врёт ему? Или просто нервничает потому, что не хочет принимать чью-то сторону? В конце концов — Офелия её подруга. Скорее, дело в этом. Конечно, в этом. — Ладно, забудь. — Он резко встал, успокоив себя, но его голос уже звучал глухо. — Зря я вообще рассказал. Скорпиус направился на кухню просто так. И просто, чтобы не выглядеть глупо, решил сделать кофе. Он понимал, что Роза дорожит Офелией и они дружат, и ценил это. Но в то же время расстроился от того, что у него нет ни одного человека, который безоговорочно встанет на его сторону. Полностью поддержит, даже вопреки дружбе с кем-либо. Безусловно выберет его и поймёт его точку зрения… Офелия была для него таким человеком… Раньше. А теперь и её нет. Роза метнулась вслед за ним. — Скорпиус, я… Прости, я не хотела… Я правда понимаю тебя и хочу поддержать, но… Офелия… Просто… — Она запнулась, смущённо кусая губу. Он повернулся, и его взгляд невольно смягчился при виде её растерянного лица. Взяв руки Розы в свои, он спросил тихо, но строго: — Тебе точно ничего не известно о комнате? Роза выдержала паузу, и её лицо стало предельно серьёзным. — Нет. — Есть возможность узнать что-то у тёти? — Я… Попробую. — Обещаешь? Она сделала глубокий вдох, глядя ему прямо в глаза: — Да. Скорпиус изучал её лицо несколько долгих секунд, пока не увидел в её чертах что-то такое… Искреннее и трепетное… Верное ему и только ему. Что заставило его ей поверить. Он облегчённо выдохнул и притянул Розу к себе, прижимая так сильно, что она едва могла дышать. — Спасибо, — прошептал он, целуя её в макушку. Они стояли так несколько минут, пока вдруг он не произнёс, не отпуская её: — Значит, хочешь, как в магловском кино? — О чём ты? — Как насчёт романтичного шопинга в поисках идеальных парных костюмов? Она отпрянула, и её глаза округлились от неожиданности: — Ты серьёзно? — Как в кино. — Он улыбнулся, убирая локон с её лица. — И ты… Я правильно понимаю… Что мы… Официально… Появимся на вечеринке… Как… — Она запнулась, не решившись договорить. — Ну же. — Он тихо рассмеялся. — Скажи это. — Пара?.. — прошептала она, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Как пара. Тебя это смущает? — Нет, я… Честно, не знаю… После всего, что было… Мне немного страшновато снова привлекать внимание… Да и Реб… — Ребекки не будет, — он твёрдо перебил, поднимая её подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза. — И мне всё равно, что она подумает. Тебе тоже не стоит волноваться. Поняла? Она улыбнулась и поцеловала его, прижимаясь так близко, как только могла, словно пытаясь стереть все сомнения и недоговорённости, всё ещё витавшие между ними.

***

Яркий осенний свет заливал крыльцо, когда они выходили из дома. Роза задержалась на ступеньках, обернувшись в последний раз. Воздух был наполнен ароматом опавшей листвы и последних осенних цветов. Деревья вокруг стояли в золотом и багряном уборе, а солнечные лучи играли на оконных стёклах, заставляя их сверкать. Она медленно провела взглядом по фасаду, запоминая каждую деталь: резные перила, старинную дверную ручку, даже трещинку в кирпиче под правым окном. Этот дом уже успел стать их тайным убежищем, местом, где существовали только они двое, без чужих ожиданий и правил. Скорпиус уже сидел за рулём, терпеливо ожидая её. Когда Роза наконец села в машину, он уловил её задумчивый взгляд. — Мы ещё вернёмся, — мягко сказал он, заводя мотор. — Когда захочешь. Она лишь кивнула, чувствуя странную смесь грусти и предвкушения. Машина плавно тронулась с места, оставляя позади их «персональное государство». Intelligency, BAGEW — The Fall 🎶 Город встретил их шумом и суетой. Они провели в магазине костюмов больше часа, полностью отдавшись веселью. Роза не могла сдержать смех, когда Скорпиус появился из примерочной в парике с розовыми кудрями до плеч. В ответ он ухитрился уговорить её примерить костюм гигантской тыквы, который делал её похожей на оранжевый воздушный шар. — Ты выглядишь… съедобно, — едва сдерживая смех, прокомментировал он, пока она с трудом передвигалась в этом наряде. — Я тебе это припомню, — пригрозила она, но смех выдавал её. После долгих примерок и споров они остановились на парных образах: он — в классическом костюме вампира с накладными клыками, она — в изящном чёрном платье со шлейфами-крыльями и маленькими ушками, закреплёнными чарами на голове. — Летучая мышь и её вампир. — Улыбнулся Скорпиус, рассматривая их отражение в зеркале, а затем игриво укусил её шею. — Как-то слишком буквально, не находишь? — Зато сразу понятно, кто мы друг для друга, — ответила Роза, обернувшись и поправив его галстук. Они вернулись в Хогвартс уже под вечер. Солнце клонилось к закату, окрашивая башни замка в золотистые тона. Расставаясь у главного входа, они договорились встретиться перед вечеринкой. — Не опаздывай, — предупредила Роза, целуя его в щёку. — И не вздумай забыть клыки! — Даю слово благородного вампира. — Он сделал театральный поклон, заставив её рассмеяться. Скорпиус остался стоять, провожая её взглядом, пока она не скрылась за дверями. В груди тепло разливалось приятное чувство — сегодняшний день удался, несмотря на все тревоги.

***

После расставания с Розой у главного входа Скорпиус направился в сторону башни старост, насвистывая под нос мелодию из того глупого маггловского фильма. Замок был непривычно тих: большинство студентов либо готовились к вечеринке, либо отдыхали перед ней. В коридоре у гобелена с троллями он почти столкнулся с Крисом и Йенном. Друзья выглядели взволнованными, а их мантии были перекошены, словно они куда-то спешили. — О, Скорп! Ты Офелию не видел? — с ходу выпалил Крис, хватая его за рукав. Скорпиус ощутил знакомое раздражение, подкатившее к горлу. — Конечно, всех всегда интересует лишь одна Офелия, — язвительно заметил он, выдёргивая руку. — А где я был последние сутки — не хотите узнать? Крис закатил глаза: — А ты расскажешь? — Нет. — Скорпиус сделал паузу для драматического эффекта. — Но мне было бы приятно ваше беспокойство. Крис усмехнулся, а Йенн, обычно такой спокойный и рассудительный, вдруг нервно провёл рукой по волосам: — Дело в том, что я потерял Алису со вчерашнего вечера. Нигде её не видел — это странно. Офелия — её лучшая подруга, может, знает, где её искать… Но вот беда — Офелии тоже нигде нет. Скорпиус почувствовал, как раздражение мгновенно сменилось тревогой. Он знал, что Офелия традиционно наводила марафет с самого утра перед вечеринкой. Но вот Алиса… Она не из тех, кто прячется, — она всегда на виду, в центре внимания. Пропасть на целые сутки — это действительно не в её характере. Однако спрашивать что-либо у Офелии он сейчас не собирался. Без неё разберётся. — Есть несколько мест, — задумчиво проговорил он, — где они любят сплетничать наедине. Кухни Хогвартса, старый дуб у озера, музыкальный зал… И астрономическая башня. Парни переглянулись. — Мы проверим зал и озеро, — быстро предложил Крис, уже разворачиваясь. Йенн кивнул. — Я осмотрю кухни и башню, — согласился Скорпиус, внезапно ощутив холодок тревоги под ложечкой. Кухни оказались пустынны, если не считать пары домовых эльфов, суетящихся над праздничными угощениями. Поднявшись по винтовой лестнице на астрономическую башню, Скорпиус сначала подумал, что и здесь никого нет. Пока не услышал тихий всхлип. В дальнем углу, за астрономическими приборами, сидела Алиса. Осенний ветер гулял по открытой башне, но девушка, обычно такая щепетильная в вопросах стиля, сидела в лёгком платье, не обращая внимания на холод. Её пальцы судорожно сжимали колени, пока плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Но больше всего Скорпиуса поразило её лицо: бледное, с красными от слёз глазами, с выражением такого отчаяния, что у него перехватило дыхание. Она выглядела так, будто пыталась стать невидимой, вжавшись в каменную стену. — Алиса? — осторожно позвал он, делая шаг вперёд. Голос звучал неестественно громко в тишине башни. — Что случилось? Все тебя ищут… Девушка резко подняла голову. На её лице мелькнул ужас, прежде чем она узнала его. Губы дрогнули, но вместо ответа из её горла вырвался только новый поток всхлипов. — Скорпиус?.. — Её голос дрожал. Малфой замер, охваченный ледяным предчувствием беды. Что-то было ужасно не так. Что-то, что заставило всегда жизнерадостную Алису спрятаться здесь, на краю замка, и плакать так, будто её мир рухнул. Скорпиус не думал. Его тело среагировало само: в два широких шага он преодолел расстояние между ними, опустился на холодный камень рядом и крепко прижал её к себе. — Ну что ты… Малышка моя, иди сюда… Его руки автоматически начали тереть её ледяные пальцы. Взмах палочки — и тёплое одеяло материализовалось у них на коленях, ещё один — и вокруг них заструился тёплый воздух. — Ты всегда был таким добрым ко мне… С самого детства… Заботишься… Хотя не должен… Ты один… — Её слова прерывались всхлипами. — Уверен, это не так. И конечно я забочусь о тебе, ты же самая лучшая подруга моей сестры. Её любимая Алиса в её любимом свитере. — Он нарочито бодро ухмыльнулся, пытаясь вернуть хоть каплю её обычного беззаботного духа. Это сработало на мгновение. Она фыркнула, и в её глазах мелькнуло что-то знакомое: искорка той самой, прежней Алисы. — Ты такой милый. — Только не влюбляйся в меня опять, пожалуйста. — Он закатил глаза с преувеличенной театральностью. — Ты мне как вторая сестра. — Иди ты… — Она толкнула его плечом, и на её лице появилась слабая улыбка сквозь слёзы. — Я люблю Йенна… И тут её снова накрыло — она разрыдалась с новой силой, пока её тело содрогалось в его объятиях. — О боже… — вырвалось у неё шёпотом, полным такого отчаяния, что у Скорпиуса похолодело внутри. Он молча держал её, давая время успокоиться. За пределами башни солнце окончательно скрылось, оставив лишь багровый отсвет на горизонте. Тени удлинялись, ветер усиливался, и вдруг это место, обычно такое уютное, стало казаться абсолютно чужим и немного пугающим. — Алиса, — наконец заговорил он — осторожно, почти шёпотом. — Расскажи мне, что случилось. Тишина. Только её прерывистое дыхание и редкие всхлипы. — Кто тебя обидел? — Его голос стал твёрже. — Только имя назови. Он пулей вылетит отсюда, и больше ты его не увидишь. Молчание. Скорпиус отстранился, взял её лицо в ладони и заставил посмотреть в глаза. Его взгляд был нежным, но в нём появилась нотка строгой настойчивости. — Алиса, я спрашиваю в последний раз. И ты должна мне ответить. Поняла? Она кивнула, но её губы дрожали. — Что случилось? — Я беременна. Слова вырвались так резко, что Скорпиус почувствовал, как его тело на мгновение окаменело. В голове пронеслись обрывки воспоминаний — Крис и Йенн, обсуждающие, что Алиса в последнее время какая-то грустная… Йенн, сияющий от счастья после той ночи, когда они с Алисой впервые… — Йенн?.. Алиса отрицательно помотала головой. — Это было до него. Шок сменился холодной тревогой. — Девочки знают? — Его голос звучал неестественно ровно. — Нет… — А… Йенн?.. — Нет… Я узнала только вчера, — затараторила она, — упала в обморок, мадам Помфри меня потом осмотрела, и там, ну, я… Но срок… Это не Йенн… И я… Я не знаю, что мне делать… — Её рыдания стали ещё отчаяннее. Он снова притянул её к себе, усадил между своих ног и начал медленно раскачиваться из стороны в сторону, как с маленьким ребёнком. Её голова покоилась у него на груди, а слёзы пропитывали рубашку. — Кто отец? Она напряглась. — Не… Не могу сказать… — Ты не знаешь? — В его голосе прокралось подозрение. — Нет, я знаю… Просто… Не могу пока сказать… — Почему? Он знает вообще? — Ещё нет… Никто не знает, только ты… Скорпиус тяжело вздохнул. — Боишься его реакции? Он хороший парень? Хочешь, я поговорю с ним? — Нет, нет… Я сама… Спасибо… Просто всё так… Неожиданно… Мне страшно, Скорпиус… Он прижал её голову к груди, чувствуя, как его сердце сжимается от беспомощности. — Не бойся… Всё будет хорошо. Держи меня в курсе, ладно? Я помогу тебе. И знай… Что бы ты ни решила, ты имеешь на это право. И мы все тебя поддержим. Помни, что ты не одна. Это главное. Хорошо? — Угу… — Тш-ш-ш… — Йенн меня бросит… Скорпиус вздохнул, поцеловав её в макушку. — Ты правда любишь его? — Да… Очень… Не как обычно… Знаешь… Когда я влюблялась… По-другому… Он… Он не такой, как другие, и я… А я… Всё испортила… — Ты не виновата. Так получилось, — выдохнул он, чувствуя, как в груди щемит сердце. Слёзы Алисы обжигали его кожу сквозь тонкую ткань рубашки. Она рыдала так отчаянно, что у Скорпиуса свело живот. Скорпиус ненавидел, когда девушки плачут. Ненавидел, когда им больно. Ненавидел это беспомощное чувство, когда боль другого человека становилась твоей, но ты не знаешь, как её остановить. Особенно сейчас — в самый тяжёлый момент её жизни — когда он понятия не имел, как ей помочь. Но одно он понимал совершенно ясно: он не уйдёт. Ни при каких обстоятельствах. Алиса значила для него слишком много. Любил ли он её? Скорпиус никогда не задавался этим вопросом. Она просто… была. Постоянная, как восход солнца над Малфой-мэнором. Он даже не задумывался о её присутствии, но знал наверняка — если кто-то посмеет причинить ей вред, он разорвёт обидчика на куски. Алиса давно стала своей. Гостила почти каждые каникулы в их поместье, пока её родители были в бесконечных командировках. Даже Люциус, обычно не терпящий чужаков в семейных стенах, снисходительно позволял ей оставаться — слишком уж она напоминала ему его любимицу-внучку. В этом была странная ирония. Ведь если бы не то, что Скорпиус упорно отказывался видеть в Алисе что-то большее, чем «маленькую глупенькую девочку», она бы идеально ему подошла. Казалось бы… Красивая. Покорная. Безгранично благодарная за малейшее проявление внимания. Искренне нуждающаяся в опеке, как никто другой. Единственная, кто действительно нуждался в защите. И Скорпиус был готов поклясться Салазаром — он лично задушит того, кто посмеет снова заставить её плакать.

***

Гостиная Слизерина преобразилась до неузнаваемости, превратившись в воплощение изысканной готической фантазии. Серебряные паутины, переливающиеся в мерцании тысяч парящих свечей, опутывали высокие своды потолка. Призраки с жеманным смехом скользили над головами гостей, а в углах застыли изящные скелеты во фраках. Каждая деталь — чёрные розы в хрустале, серебряные черепа с кроваво-рубиновыми глазами, бархатные драпировки — создавала атмосферу декадентской роскоши, где ужас становился искусством. Всего час назад Скорпиус проводил Алису до гостиной Пуффендуя, солгав Йенну, что девушка слегла с лёгким недомоганием в больничном крыле. Эта ложь оставила в нём горький привкус, особенно когда он увидел, как лицо Йенна исказилось от беспокойства. Парень так рвался к ней, что остановить его было практически невозможно. Чувство вины сдавливало грудь. Скорпиус ненавидел эту ложь, но понимал — право раскрыть правду принадлежало только Алисе. Она дала слово рассказать Йенну всё сама, и Малфой не смел вмешиваться в это. Под руку с Розой он вошёл в зал, чувствуя, как десятки глаз мгновенно устремились на них. Шепотки за спинами, удивлённые взгляды, несколько одобрительных кивков — он уловил всё, но сделал вид, что не замечает. Роза прижалась к нему чуть сильнее, её пальцы слегка дрожали на его рукаве. Она выглядела потрясающе в своём костюме летучей мыши — чёрное платье облегало фигуру, а шлейфы-крылья развевались при каждом шаге, будто она вот-вот взлетит. — Не волнуйся, — прошептал он, наклоняясь к её уху. — Мы великолепны, а все эти взгляды — просто от зависти. Она улыбнулась, но в её глазах читалось напряжение. Скорпиус сжал её руку в ответ, будто давая молчаливое обещание, что сегодня никто не посмеет её задеть. Громкий хлопок, и все взгляды устремились к верхней площадке лестницы. Музыка смолкла, сменившись зловещим скрипом, будто заводилась старая шарманка. Затем грянула мелодия с жутковатыми нотками. Bella Porch — Dolls 🎶 Наверху, окутанная дымом, появилась Офелия. Скорпиус закатил глаза. Его сестра не могла появиться иначе. Офелия была воплощением прекрасного кошмара. Короткое розовое платье в стиле куклы, перехваченное кружевными лентами, казалось, было забрызгано настоящей кровью — алые подтёки струились по ткани, по её рукам, даже по лицу. Яркий кукольный макияж со стразами контрастировал с мрачным выражением лица. Волосы, заплетённые в две косы и уложенные «короной», были украшены шпильками-ножками. Но больше всего поражало огромное мачете в её руке — настолько реалистичное, что некоторые первокурсники попятились. Подтанцовка в костюмах сломанных марионеток окружила её, когда Офелия начала спускаться по волшебной паутине, будто паук, заманивающий жертву. Cause, baby, dolls kill Потому что, детка, куклы убивают Don't provoke us or we will Не надо нас провоцировать, или мы Push you downhill Опустим тебя на дно Might be pretty, but we're still Может, мы и красивы, но тем не менее И когда она взмахнула рукой, мачете рассекло воздух и оборвало все ниточки, устремлённые к потолку, освободив каждую «куклу», что начала танцевать по-своему. Каждое движение Офелии было отточенным, каждый взмах мачете — пугающе точным. Она улыбалась, но в этой улыбке не было ничего весёлого — только леденящая душу игра в невинность и безумие. Зал взорвался аплодисментами, когда она закончила, грациозно приземлившись среди гостей. Её тут же окружили восторженные студенты, наперебой восхищаясь костюмом и организацией вечера. Офелия сияла, принимая комплименты, но её глаза бесцельно бродили по залу — пока не встретились со взглядом Скорпиуса. А затем увидели рядом с ним Розу. На мгновение её лицо осветилось чистой, детской радостью. Губы растянулись в такой знакомой ему улыбке, глаза засияли — казалось, она вот-вот кинется к ним, обнимет обоих и начнёт поздравлять, открывая шампанское… Но почти сразу же её выражение изменилось. Будто она опомнилась. Улыбка стала формальной, а свет в глазах погас. Она лишь коротко кивнула и отвернулась, растворяясь в толпе. Скорпиус почувствовал, как что-то холодное сжало ему грудь. Но прежде чем он успел что-то сказать, заметил, к кому направилась Офелия. Билл Шепард. Высокий, статный слизеринец с мягкими, смазливыми чертами лица стоял в стороне, наблюдая за ней с явной гордостью. Когда Офелия подошла, он обнял её за талию, и она не отстранилась. Напротив — расслабилась, будто это было привычным жестом. Скорпиус видел, что они сдружились, но не ожидал, что настолько… Они… Встречаются? А как же Джеймс?.. Он начал искать взглядом Поттера и вскоре заметил его в углу зала. Джеймс сидел, ссутулившись, в костюме зомби — искусственные раны и бледный грим делали его почти неузнаваемым. Но не это привлекло внимание. Он методично опустошал стакан за стаканом огневиски, не сводя горящего взгляда с Билла и Офелии. — Всё в порядке? — Голос Розы вывел его из оцепенения. — Ты выглядишь… взвинченным. Скорпиус нервно сжал губы. — Ты знала, что Офелия и Билл… — Он не знал, как сформулировать. Роза нахмурилась. — Да, они очень сдружились… Но что они пришли вместе — для меня тоже сюрприз. Думаешь, они встречаются? — Без понятия, — пробормотал он. Скорпиус оглядел гостиную, пытаясь разглядеть в толпе Алису или Йенна. Ни их, ни Криса не было видно. Его взгляд скользил по бывшим увлечениям Алисы — Томми Уорнер, с которым она встречалась в начале года, Дэвид Лейк, с которым флиртовала как-то на вечеринке… Кто из них мог быть отцом? — Пойду пройдусь, ты не против? — бросил он Розе, уже отстраняясь. — Нет… — она ответила рассеянно, увлечённая разговором с какой-то любопытной однокурсницей. И он отправился на поиски. Время текло медленно. Он обходил зал, стараясь не привлекать внимания, но его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки каждый раз, когда взгляд падал на очередного возможного кандидата. Грег Моррис? Они часто общались после матчей по квиддичу… Но нет — Грег сейчас смеялся в кругу слизеринских болельщиков, явно не производя впечатление человека, скрывающего тайну. Джозеф Флинт? Слишком самоуверенный — Алиса никогда не проявляла к нему интереса. Логан Мюррей? Возможно… Они вместе работали над проектом по зельеварению. Скорпиус задержался у окна, глядя, как призраки кружат под потолком, и внезапно осознал, что прошло уже больше часа, а ответа у него так и нет. Где-то за это время он отказался от двух предложений выпить, трижды уклонился от попыток девушек завязать разговор и бесцельно прошёлся по всем углам гостиной, словно тень. Его мысли кружились, как те самые призраки над головой, беспорядочно и безостановочно. Может, это кто-то, кого он даже не рассматривает? Как вдруг его тело напряглось, будто наткнулось на невидимую стену. В дверях, нарушая весь антураж вечеринки, в обычной толстовке и джинсах стояла Ребекка. Её цепкий, холодный взгляд уже был устремлён на него. — Какого чёрта ты здесь? — прошипел Скорпиус, сжимая кулаки, когда она оказалась перед ним. — Успокойся, меня Крис впустил, — равнодушно ответила она. — Я запретил тебе появляться на вечеринках до конца года. Забыла? Ребекка презрительно осмотрела себя: — Милый, очнись. Похоже, что я пришла праздновать? — Она резко махнула рукой, указывая на свой повседневный вид. — Похоже?! — Тогда зачем ты здесь? — Из-за Офелии. Тебе нужно кое-что знать. — Офелии? — Он фыркнул. — Ты же, кажется, ненавидела её. — И ненавижу до сих пор. Но… по-другому. Эта чертовка залезла бы в печёнки даже Волан-де-Морту. Это ваше дебильное малфоевское обаяние пробьёт любого. Он скептически поднял бровь. — Я переживаю за неё, ясно?! У нас было несколько… Дружеских разговоров. Случайных. Это неважно. Важно то, что я знаю про ваш спор. И то, как она им одержима. В общем, я подслушала её разговор в коридоре десять минут назад. Она нашла комнату и прямо сейчас идёт туда. — Она что?! — Да. Тебе стоит поспешить, пока она не натворила глупостей. Скорпиус накрыл виски руками, пытаясь осмыслить услышанное. — С чего ты вдруг решилась… — Потому что знаю, что для тебя это важно. И я уже объяснила про Офелию. Ты стоять-то долго будешь? Он резко выдохнул, потирая шею. — Я не знаю, куда идти. Не ожидал, что она найдёт её так скоро… Ребекка замерла, и её глаза расширились. — Стой… Ты… не знаешь? А как же Уизли? Разве она тебе не сказала? — О чём ты? — Она знает, где комната. Офелия так сказала. Ещё она сказала, что Уизли отказалась ей говорить, якобы чтобы состязание прошло честно… Я так понимаю, это отсылка на нашу с тобой шалость с тестами. Но я-то решила, что тебе она сказала, чтобы ты… сделал всё, что нужно… Скорпиус почувствовал, будто нож вонзился ему в спину и теперь медленно поворачивается. Он резко перевёл взгляд на Розу. Острый, пронзительный, полный тихой ярости… Та заметила его разговор с Ребеккой и ответила ему таким же гневным взглядом — но больше с недоумением, чем с ревностью. — Вау… — Ребекка усмехнулась, откидывая волосы. — Всё ясно. Что сказать — отличный выбор, Скорпиус. Он проигнорировал её колкость, резко развернувшись: — Ты слышала, где комната? — Да, кажется… В заброшенном туалете второго этажа. Плакса Миртл знает, где именно вход. — Спасибо. — Он уже двинулся, но через два шага обернулся. — Переодевайся в костюм и забудь о запрете на вечеринки. Ребекка самодовольно поправила волосы, но он уже мчался к выходу. Чёрт, и где все, когда они так нужны?! Крис, Йенн, Альбус… Хотя бы Джеймс! Скорпиус в суматохе не мог найти никого. Роза догнала его на лестнице, схватив за рукав. — Стой! Куда ты? Он резко обернулся. В его глазах бушевал шторм. — Ты. Солгала мне. Она отступила на шаг, часто дыша. Он приблизился, навис над ней и заговорил ледяным голосом: — Ты знала про комнату, да? Роза виновато отвела глаза. — Смотри на меня! — Он обхватил её подбородок пальцами, вернув её взгляд. — Если с Офелией хоть что-то случится, я никогда тебя не прощу. — Я просто… — Мне плевать. — Он перебил её, и в его голосе звучала беспощадная жестокость. — Я не забуду тебе этого. Её глаза наполнились слезами, но Скорпиус уже отвернулся, не в силах смотреть на эту боль. Он рванул вперёд, оставляя её одну на лестнице — с разрывающимся сердцем и горящими щеками. Роза осталась стоять, чувствуя, как слёзы катятся одна за другой, а в груди будто взрываются бомбы.

***

Скорпиус мчался по коридорам; его шаги гулко отдавались в пустых переходах, будто сам замок стучал в набат тревоги. Глупая, упрямая, безрассудная девчонка! Ярость клокотала в груди, смешиваясь с чем-то острым, мерзким, холодным — страхом, который он отказывался признавать. Она украла проклятый медальон, бросила ему идиотский вызов… Как будто им снова по шесть лет, а не по шестнадцать… Но мысль о том, что она там одна, в той комнате… Что, если она уже… Его желудок болезненно сжался. Он ненавидел её в этот момент. Ненавидел за то, что она заставляла его так бояться. За то, что даже сейчас, когда она буквально плюёт ему в лицо, считая его контролирующим тираном… Он был готов на всё, лишь бы она была в безопасности. Каменные стены сжимались вокруг, будто пытаясь остановить его. В голове запульсировала новая мысль: Роза знала. Всё это время знала. Новый виток ярости, но уже другого рода. Горький, предательский вкус заполнил рот. Как она могла? После всего, что между ними было? После ночи у камина, после её слёз, после того, как он верил ей… Она знала, где Офелия может погибнуть, и просто молчала? А Ребекка… Ирония судьбы — та, кого он считал чужой, оказалась единственной, кто его понял. Неужели только те, кто ненавидит Офелию, способны понять его сейчас? Или дело в той слепой преданности, что Ребекка пронесла через их разрыв? Та преданность, что сейчас может спасти его сестру, вопреки собственной ненависти Ребекки… Неважно. Сейчас ничего не имело значения, кроме этих проклятых метров до туалета. Он врезался плечом в угол, даже не замедлив шаг. Боль пронзила тело — хорошо. Пусть болит. Пусть всё болит — только бы успеть. Заброшенный туалет предстал перед ним: облупившаяся дверь скрипнула на ветру, запах сырости и тления ударил в нос. Сердце бешено колотилось, но даже не столько от бега, сколько от того, что он мог увидеть в любую минуту… — Миртл! — Его голос разорвал пространство, эхом отразившись от пустых кабинок. Тишина. — МИРТЛ, выходи! С тихим всхлипом из кабинки выплыла прозрачная фигура. — О-о-о, опять мальчишки пришли дразниться… Малфой?.. — заныла она, но Скорпиус перебил её, шагнув вперёд. — Офелия была здесь? — Я… Я не видела, я была… Чёрт. — Где вход в Тайную комнату? — Его голос был низким, хриплым, почти звериным. — Сейчас же! — А тебе-то зачем? Ты же не… — ГОВОРИ! Рёв вырвался из его груди неожиданно даже для него самого. Стены содрогнулись, где-то далеко звонко упала кафельная плитка. Призрак вздрогнул и указал дрожащей рукой на раковину со змеиным краном. Скорпиус подошёл. Сердце колотилось уже так сильно, что казалось — вот-вот разорвёт грудную клетку. Малфой сжал раковину пальцами, почувствовав холод. В глазах вспыхнуло что-то опасное, змеиное. Он знал, что нужно делать дальше. Это они с Офелией выяснили давно, только месторасположение входа оставалось для них секретом. Мало кто знал. Семейная тайна… Но парселтанг тёк в их с Офелией жилах так же естественно, как кровь. — Откройся, — прошептал он. Из его уст вырвалось странное шипение, кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться. Умывальник с глухим скрежетом подался вниз, обнажая чёрную бездну. Труба. Глубокая, скользкая, ведущая в неизвестность. Скорпиус замер на краю, глядя вниз. Если Офелия уже там… Она могла пораниться. Разбиться. Она могла… Нет. Если был хотя бы слабый, безнадёжный, фантастический шанс, что она уже там — он пойдёт. Чего бы это ни стоило. Он шагнул в пустоту. Полёт в трубе был похож на скольжение в кошмаре — бесконечное, стремительное, в кромешной тьме. Воздух свистел в ушах, холодная слизь покрывала руки, лицо. Мимо мелькали ответвления, но ни одно не было таким широким, как главный канал, уходящий вниз, всё глубже, глубже… Скорпиус не сомневался — он летит ниже всех подземелий Хогвартса. «Когда-нибудь это закончится», — мелькнула мысль, и он сжался, готовясь к удару. Но труба внезапно изогнулась, выпрямилась — и выбросила его вперёд с мокрым чмоком. Он приземлился на каменный пол, обдавший его волной ледяной сырости. Тьма. Густая, непроглядная. Скорпиус вскочил, выхватив палочку. — Люмос! Свет вспыхнул, но поглотил лишь крошечный кусочек мрака. Впереди зиял тоннель — низкий, сырой, стены покрыты илом и чем-то липким. Он шагнул вперёд. Шаги по мокрому полу разносились под сводами, как удары по барабану. Шлёп. Шлёп. Шлёп. Тени от палочки плясали по стенам, принимая чудовищные очертания. Тишина. Первым неожиданным звуком был хруст. Скорпиус замер, опустив свет. Крысиный череп. А рядом — ещё один. И ещё. Весь пол был усеян костями. «От Офелии могут остаться такие же», — пронеслось в голове, и он резко дёрнулся вперёд, почти бегом. Тоннель петлял, поворачивал, сжимался. Казалось, он никогда не закончится. И вдруг — стена. Гладкая, древняя, с двумя гигантскими змеями, вырезанными в камне. Их изумрудные глаза сверкали в темноте, будто следили за ним. Скорпиус подошёл ближе. В горле пересохло. — Откройтесь, — прошипел он. Змеи ожили. Щель разошлась в стене, и створки медленно поползли в стороны. Холодный воздух ударил в лицо. Огромный зал, затянутый пеленой вековой пыли. Гигантские колонны, уходящие в темноту. И в центре — статуя Салазара Слизерина — его каменный лик устрашающе нависал над всем. На секунду он замер, поражённый. Вот она — магия. Настоящая, древняя, пугающая. Та, о которой читают в книгах, но в которую не веришь, пока не увидишь сам. — Офелия?! Эхо унесло его голос в пустоту. Никого. Он двинулся вперёд, сердце колотилось где-то в висках. Где ты? Статуя Слизерина смотрела на него пустыми глазницами. И в этот момент… Удар. Заклятье пронзило спину. Мир вспыхнул белой болью и погрузился во тьму.