I. Глава 18.1 Кошмар перед Рождеством

Скорпиус очнулся и тут же зажмурился; яркий утренний свет из высоких окон больничного крыла резал глаза. С трудом стерпев головную боль, Малфой медленно повернул шею и сфокусировал взгляд. На соседней койке сидел Альбус. Скорпиус невольно выдохнул с облегчением; знакомое лицо было сейчас единственным якорем. Альбус заметил движение и сразу пересел к нему на край кровати. На секунду он замер, глядя на друга широко раскрытыми глазами, потом натянуто улыбнулся и легонько хлопнул его по плечу. — Как Алиса? — Всё хорошо, её вытащили. — А её… — С ребёнком тоже всё в порядке, слава Мерлину. — Альбус отвёл взгляд. — Правда, теперь у Розы проблемы. Скорпиус нахмурился. — Что? — Алису хотели отправить в Мунго. Она начала паниковать. Роза, пока никто не видел, дала ей Лунный покой. Как она думала, незаметно. Скорпиус напрягся. — Аврор пришёл брать показания и увидел. Вызвали Помфри, выяснили, что зелье не из её запасов. Розу отвели к Макгонагалл, грозили исключением, чуть ли не арестом. Скорпиус вдруг ехидно усмехнулся. — Но потом узнали, что зелье уже прошло все проверки Министерства и ждёт только лицензии. А Алиса встала на ноги за час. В итоге штраф за преждевременное использование… Небольшой. — Ясно, — выдохнул Скорпиус и на секунду замолчал. — А Йенн как? — Скорп, это просто… — Альбус округлил глаза, будто снова увидел всё это перед собой. — Я такого в жизни не видел. Он так переживал, что потерял контроль над метаморфозами полностью. Лицо, руки, волосы — всё менялось само по себе. Жутко. Его в итоге оглушили и положили рядом с Крисом. — С Крисом-то что? — Увидел Алису в крови на руках у Йенна — и сразу в обморок. Скорпиус кивнул, и его голос стал тише: — Ясно. — Сейчас уже всё нормально, — быстро добавил Альбус, успокаивая то ли друга, то ли себя. — Лунный покой и их на ноги поставил. Вот, кстати, твоя порция — Роза передала. Он протянул маленькую склянку. Скорпиус молча взял и выпил одним глотком. А затем заметил, что вопреки собственным словам Альбус всё равно нервно теребит рукава и хрустит пальцами. Слишком нервно для «всё нормально». Скорпиус насторожился сильнее прежнего. — Альб… Как вообще дела? — с опаской спросил он. Поттер отвёл взгляд, и его глаза забегали. Затем он криво улыбнулся, выглядя со стороны так, будто места себе не находил. Выдержав мучительную паузу, Альбус наконец собрался с силами и заговорил: — Скорпиус, всё… Тут такой бардак… Я даже не знаю, как начать… — Начни по порядку. Альбус тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу. — Ладно… Во-первых, теперь вся школа знает, что Алиса беременна. — Это было ожидаемо. А кто был с ней на башне выяснили? — Да, ну… Там был ты. Скорпиус коротко хмыкнул. — Не может быть. Шерлок подсказал? — Нет, ты не понимаешь. — Альбус сглотнул. — Я скажу всё как есть. Это не моё мнение, это то, что собрали авроры по показаниям. Алиса почти ничего не помнит. Совсем. Помнит только, что пошла на башню встретиться с отцом ребёнка… Которого она тоже забыла. Он настаивал избавиться. Она отказалась. Потом вспышка боли — и пустота. Дальше её нашли в крови… А рядом — тебя. Скорпиус молчал. — Скорп, Алиса узнала о беременности в Хэллоуин. В тот же вечер это услышали ещё четверо: ты, Помфри, Офелия и… — Альбус запнулся, прикусив щёку. — Бакер. — Бакер? — Скорпиус скривился от неожиданности. — Он-то тут каким боком? — Он следил за Офелией и подслушал их… Скорпиус почувствовал, будто все мышцы разом свело. — К чему ты ведёшь? — Ну… — Альбус, соберись! Прекрати нукать и скажи уже всё как… — Ладно-ладно! — нервно прикрикнул он и расставил ладони в стороны. — Картина на данный момент такая. Офелия знала — потеряла память, рядом был ты. Бакер знал — погиб, есть письмо с твоими угрозами. Алиса хотела оставить ребёнка — чуть не потеряла, рядом был ты. Скорпиус нахмурился. — И теперь авроры подозревают… — Поттер сглотнул. — Что ты и есть отец. Что чистокровной семье Малфоев не нужны ни свадьба с полукровкой, ещё и двух школьников, ни тем более… «Бастард». Это конец репутации и карьере. Они думают, что ты стирал память всем, кто знал. Что с Офелией поссорился из-за Алисы, пытался наложить Обливиэйт, Офелия неудачно отбилась, заклинание срикошетило, и ты ударился головой. Что Бакер шантажировал раскрытием — ты ему сначала угрожал, а потом от него избавился. А с Алисой… конфликт интересов. Она отказалась избавляться — ты сорвался. Скорпиус обречённо смотрел в потолок, не представляя, что можно ответить. Не представляя, как вообще уложить в голове новую реальность, в которой он оказался. — И теперь они собирают показания о тебе, чтобы получить ордер на изъятие и проверку твоей волшебной палочки. И если они его получат… — Пусть смотрят, мне нечего скрывать, в чём проблема? Альбус опустил голос. — Скорп, на теле Алисы обнаружены следы… Воздействия Круциатуса. Именно этим способом её пытались избавить от ребёнка. — И что? — огрызнулся Малфой, едва сдерживаясь. — В смысле это ужасно, но при чём тут я? Чем мне это грозит, если я ничего не делал?! — Тем, что если Авроры проверят твою палочку… Они увидят, что последними использованными заклинаниями были Обливиэйт и… Круцио. Прости… Я сам проверил её. На всякий случай. Тишина ударила по ушам. Скорпиус выдохнул. Потом ещё раз. Медленнее. — И ты думаешь, что… — Что у нас остался всего один день, чтобы выяснить имя того, кто ещё был с вами на башне и использовал твою палочку… Прежде чем тебя арестуют. Скорпиус медленно кивнул. Всё внутри будто онемело. Однако осознание, что Альбус ни секунды в нём не усомнился… Держало на плаву. — Я не понимаю, почему они до сих пор этого не сделали? Учитывая… Обстоятельства… Ордер на проверку палочки они уже должны были получить… — Да, тут такое дело… — Альбус почесал затылок — Только не злись. — Что ты сделал? — Скорпиус вздёрнул бровь. — Ордер должен подписать мой отец, ну и… Я попросил Джеймса с ним поговорить. Джеймс убедил его потянуть время, чтобы мы смогли выяснить, кто так отчаянно пытается тебя подставить. Они замолчали. Скорпиус смотрел в одну точку. Всё ощущалось параллельной реальностью или розыгрышем. Как будто ему только что сказали, что завтра его не будет. В голове не укладывалось. Ещё вчера всё было другим. — А ещё мне написала ваша мама… — тихо сказал Альбус. Скорпиус вопросительно приподнял бровь. — Знаю, что по каким-то причинам именно в этот раз ни ты, ни Офелия не хотите вмешивать родителей… Вы оба им давно не отвечали на письма… И ваша мама написала мне. — И ты… — Я ей не ответил. Пока… — И не надо, — категорично ответил Скорпиус. — Почему? — Просто не надо. — Макгонагалл не может их предупредить, ей запретили Авроры. Они не хотят преждевременного вмешательства ваших юристов, а так как обвинений тебе пока не предъявляли, то юридически Макгонагалл не обязана их оповещать. — И поэтому она попросила меня это сделать… — И меня. — Тебя? Тоже? — удивился Малфой. — И Джеймса. И Офелию. Скорпиус усмехнулся и иронично отшутился: — Что ж, приятно знать, что, даже несмотря на всё это, я всё ещё её любимчик. — Скорп… Мы в полной жопе. — Я. Я в полной жопе. Но спасибо. — Улыбнулся Скорпиус, и Альбус закатил глаза. — Правда, спасибо, Альб… — Ой, заткнись. Малфой посмотрел на него. Потом ещё раз коротко усмехнулся, но на этот раз совсем безрадостно. — Ну и что мы будем делать? — подавленно спросил он. — Я не знаю… Может, для начала выпишем тебя? — рассеянно предложил Альбус.

***

Малфой вышел из-за ширмы уже в своей мантии и двинулся в сторону Альбуса, который ждал его в дверях больничного крыла, прислонившись к косяку. По дороге краем глаза он заметил две фигуры на дальней кушетке: бледная, но живая Алиса лежала пластом, а рядом с ней на краю сидела Офелия. Они тихо смеялись над чем-то своим, и Скорпиуса поразило, как они нашли повод для смеха даже сейчас… Он замер на минуту. В голове вспыхнуло, как дежавю: лето, поместье Малфоев, открытая дверь в спальню Алисы. Она приболела, и Офелия не отходила от неё ни на шаг, заваливая её подарками каждый час. Та же картина: Офелия сидит на краю кровати, а Алиса развалена, как умирающий лебедь. — Я знаю, от чего тебе станет лучше! — воскликнула Офелия и бросилась к столику. — От сме-ерти? — страдальчески протянула Алиса, развалившись в комичной позе. — От печенья… — Офелия вернулась с огромной тарелкой своего шедевра кулинарии. — О, оу! — Алиса приподнялась, но тут же схватилась за голову и рухнула обратно. — Ну как, оно? — с надеждой спросила Офелия, засовывая ей печенье в рот. Алиса скривилась, прожевав. — Нет. — Поморщилась она, а затем задумчиво вскинула голову. — Но думаю, моей бабушке ужасно приятно, что мы пытаемся разгадать секрет её печенья. Наверняка она сейчас смотрит на нас снизу и улыбается. — Снизу? — Офелия вздёрнула бровь. — О да-а, — с кошмаром протянула Алиса, — меня она, конечно, никогда не обижала, но она, безусловно, в аду. Офелия зашлась смехом и швырнула в неё подушкой. — Алиса, ты ужасная! — Ну что? — Скорпиус, мы знаем, что ты подслушиваешь, заходи уже! Он улыбнулся и вошёл… Тогда. А сейчас будто вынырнул из воспоминания и посмотрел на них ещё раз. Офелия на миг подняла глаза, встретившись с ним взглядом, и быстро отвела. Её улыбка стала сдержаннее, а пальцы сильнее вцепились в руку Алисы. В этот момент Скорпиус почувствовал, как в груди что-то сжалось… Но он лишь быстро встряхнулся и наконец пошёл к выходу. В коридоре навстречу уже неслись Йенн и Крис — оба сияющие, будто только что выиграли Кубок мира. — Я официально заслужил право быть крёстным! — заорал Крис ещё издалека. — Что? — с недоумением переспросил Скорпиус, как только они оказались перед ним. — Он официально заслужил право быть крёстным, — гордо подтвердил Йенн с блеском в глазах. — Да я ваш грёбаный ангел-хранитель!!! — Крис от радости зачем-то с силой стукнул Альбуса по плечу. — Ау! — простонал Поттер, потирая ушиб. — Объясни уже! Они заговорили наперебой. Крис начитался уйму каких-то книг по магической беременности и раздобыл редкое дорогое зелье для защиты плода и матери, которое усиливает магический иммунитет, блокирует чужие заклинания и укрепляет сознание. Зная, как он надоел всем со своей излишней инициативой и постоянными предложениями по улучшению здоровья Алисы, Крис тайком подливал ей это зелье. Поэтому Круциатус не сработал полностью, и Алиса так быстро пришла в себя, а Обливиэйт уже к вечеру должен был сойти. Йенн не убил Криса только потому, что его задумка сработала. Однако всё же попросил тайком больше ничего не делать. Но Крис за своим ликованием, казалось, его не услышал. — Будущим мамам вредно что-то забывать. Они должны быть внимательнее, — с гордостью за себя заявил Крис. — В общем, ублюдок не на тех напал, — подытожил Йенн. — Уже вечером мы будем знать его имя, и всё разрешится. — Алиса даст показания, его арестуют, Скорпа оправдают, всё клёво! — пропел Крис и бодро щёлкнул пальцами. — Это… Это же охрененно! Крис! — Альбус бросился обнимать его. — Скажи это! Ну же, скажи! — Ты наш грёбаный ангел-хранитель!!! — радостно воскликнул Альбус и похлопал Криса по спине. А в душе Скорпиуса что-то перевернулось. — Вы правда верите, что я не виноват?.. — А с чего бы нам не верить? — с искренним недоумением спросил Йенн. — Чувак, приди в себя. Мне больше нравился наглый и самоуверенный Скорпиус, а не закомплексованный и скучный. — Крис повис у него на плече. — Верни всё как было. Скорпиус коротко усмехнулся. Напряжение в груди чуть отпустило. Они договорились: Йенн весь день проведёт с Алисой, как только она вспомнит — сразу сообщит. Алиса категорически и принципиально не собиралась пропускать бал. Она самолично шила своё платье два месяца, участвовала в постановке танца, а их с Офелией маски прибыли прямо из Венеции. Пусть подонок кусает локти — он ей вечер не испортит. Крис отвёл Скорпиуса в сторонку и сунул ему в руку свиток с бумагами. Развернув его, Малфой очень довольно улыбнулся. — Успел вчера, как ты просил, до всей этой херни. Всё оформили. И второе дело тоже уже в работе, папа со всем помог. Считай, решено. — Он как-то прокомментировал всё это? — Да, сказал, мы правы. Скорпиус с облегчением выдохнул, чувствуя, как почва под ногами становится всё твёрже. — Спасибо. Я твой должник. Проси что угодно. — Да, есть один трудный земельный вопросик, ты можешь помочь. Хочу на свадьбу подарить им дом, но… — Дом? — Да ничего такого, просто маленький миленький домик, этажа три или четыре, главное — крыша над головой… — Йенн убьёт тебя. — Это ничего, у меня уже выкуплено прекрасное место в семейном склепе. Скорпус недоумённо приподнял бровь. — Главное — крыша над головой. — Пожал плечами Крис. Скорпиус рассмеялся долго и искренне и кивнул. А затем отправился в башню старост. Они договорились, что, если вестей до вечера не будет, он просто подойдёт к вестибюлю перед Большим залом, не появляясь на самом мероприятии.

***

Вечер опустился на Хогвартс так быстро, будто кто-то выключил свет. Скорпиус уже давно не нервничал так сильно и даже не мог понять, из-за чего сильнее: из-за того, что преподаватели ни в коем случае не должны его заметить, или из-за… Розы в сопровождении Зеглера. Она наверняка будет такой красивой… Он ещё раз взглянул на свёрток в руке: небольшой, аккуратно обмотанный красно-золотой лентой с бантом. Подарок получился весьма… Специфичным. Малфой ухмыльнулся: особенный подарок для особенной девушки, но такой… Необычный, что он до сих пор не знал, как она вообще отреагирует. Но вручить хотел поскорее… Сегодня же. Воодушевлённый, в обычной школьной форме, чтобы в повседневном совсем уж не выделяться на фоне остальных, он направился к Большому залу. Вестибюль уже превратился в живое море. Сотни свечей плыли под самым потолком, отражаясь в мраморе и в сотнях масок: чёрные кружева, серебряные венецианские коломбины, павлиньи перья роняли блики. Кто-то надел маску с длинным клювом, кто-то — с рогами фавна. Кто-то догадался нацепить маску Пожирателя Смерти и тут же получил подзатыльник от старосты с требованием снять. Казалось, объявили негласный конкурс «у кого маска круче». Пахло горячим воском, хвоей, дорогим и не очень парфюмом… И чем-то сладким — наверное, пирожными, которые уже таскали с подносов. Гул голосов перемешивался с первыми аккордами оркестра, который настраивался в зале. Всё сверкало, шумело и переливалось, как будто сам Хогвартс решил нарядиться на маскарад. Скорпиус встал чуть в стороне, ближе к выходу на балкон, и сразу начал искать её глазами. И вот тогда… Наверху лестницы появилась она. Длинное синее платье. По центру — глубокий бархат, облегающий фигуру, по бокам — лёгкая пышность, и по всей длине от талии к подолу будто кто-то рассыпал звёзды: серебряные искры спускались вниз и гасли у самых туфель. Открытое декольте, тонкая синяя маска на глазах, яркие рыжие волосы собраны высоко, оставляя шею открытой. У Скорпиуса сердце на миг просто остановилось. Он сглотнул. Он знал — Зеглер неподалёку. Стоять нельзя. Пересилив ощущение ватных ног, Малфой пошёл к ней, чувствуя, будто пульс колотится прямо в ушах. Роза заметила его почти сразу же, и её глаза расширились под маской. — Скорпиус?.. Тебе же нельзя тут быть! Ты… — Не мог пропустить твой выход, — сказал он, и взгляд сам собой медленно прошёлся по ней сверху вниз. Он тяжело выдохнул и отвёл глаза. Комплимент получился без единого слова. — Чёрт, Роза… Она смущённо улыбнулась. — Сейчас уйду. Но сначала… — Малфой протянул ей свёрток. — Это… Возможно лишнее, — добавил он, указывая на бантик, — но… — Что это?.. — Она нахмурилась. — Лицензия? Уже готова? Но я ещё не подписывала… — Нет, это ещё не лицензия. Роза развернула пергамент, пробежала глазами и замерла. Скорпиус тихо объяснил: — Это судебный запрет на приближение. Если Маклагген подойдёт к тебе ближе, чем на тридцать метров, авроры сразу узнают об этом и его арестуют. — Что?.. — Она подняла на него ошарашенные глаза. — Скорпиус, это… — Это ещё не всё. Роза удивлённо дёрнула бровями. — Начальник отца Маклаггена — старый должник мистера Нотта. Маклаггена-старшего переводят работать в филиал в Германии… В общем, ты больше не увидишь никого из Маклаггенов, они переезжают. И прощаться к тебе не придут. — Он неловко указал пальцем на пергамент. — Переезжают? — Да. Ну, и напоследок — это подготовленные документы на случай, если ты всё же захочешь подать на него заявление. Что я настоятельно рекомендую. То, что мы пару раз его покалечили тут, не гарантирует, что в Германии он одумается. Они пересеклись глазами и тихо рассмеялись от смущения. Смех вышел нервным и неловким, но всё же тёплым. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности только… Когда я поблизости… — Скорпиус нервно потёр шею, цитируя её слова… — И ты этого не хочешь… И я подумал… Так у тебя будет чувство защищённости на институциональном уровне. Мы… Все имеем право на юридические механизмы защиты. — Он запинался, боясь выглядеть чересчур важным и надутым. — В общем… Как-то так… — пробубнил он. Роза снова смущённо рассмеялась, чувствуя, как на глаза непроизвольно наворачиваются слёзы. — Скорпиус, это… — Стыдливо улыбаясь, она прикрыла лоб ладонью и снова посмотрела на пергамент. — Это отличный подарок. — Они оба рассмеялись. — Просто… Рождественское чудо. Скорпиус улыбнулся. Время вокруг будто замедлилось; они просто стояли и смотрели друг на друга. Наверняка это было глупо, но оторваться не хватало сил. Они смотрели друг на друга так, будто вокруг никого не осталось… Пока из толпы не вынырнул Зеглер. Скорпиус тут же устало выдохнул и закатил глаза, как только услышал его голос: — Всё в порядке? Ты… — Он встревоженно посмотрел на её блестящие глаза, потом враждебно на Скорпиуса. — Я? — Скорпиус вздёрнул бровь. Роза быстро вмешалась: — Нет, нет. Дженсен, всё в порядке, я сейчас подойду, просто… Дай мне минутку… Зеглер ещё раз оглядел их пару напоследок с подозрением, и Малфой натужно ему улыбнулся. Дженсен нехотя кивнул и отошёл, но остался поодаль, скрестив руки. Роза снова посмотрела на Скорпиуса и вдруг засмущалась, пряча глаза. — Знаешь, я тут… — Она выдохнула, незаметно указав большим пальцем в сторону Зеглера. — Я пришла не как девушка Дженсена. Мы просто друзья. Скорпиус расплылся в улыбке до ушей. — Что ж… А это уже мой рождественский подарок. — Это просто факт. — Она деловито закатила глаза. — Означает ли он, что у меня ещё есть шанс? — Скорпиус игриво дёрнул бровью. — Или мы теперь будем бегать по утрам трусцой втроём? — Нет, не будем… — Она рассмеялась. Потом тихо добавила: — И… Я… Не знаю, что ответить на первое… Но посмотрела так обворожительно, что Скорпиус всё понял. — Там Зеглер тебя заждался, — сказал он мягко, но с лёгким прищуром, всё ещё улыбаясь. — Да… — согласилась Роза, но так и не сдвинулась с места, не в силах отвести от него глаз… Её взгляд случайно опустился на его губы, и Скорпиус улыбнулся шире, поймав его. Он видел её желание так ясно, даже за всеми масками, что были сейчас на ней… И от этого осознания, от этого нестерпимого встречного желания становилось практически физически больно. Рука Скорпиуса сама по себе дёрнулась в её сторону, желая ощутить под кончиками пальцев её горячую кожу… Но едва ли он успел её коснуться, как Роза тут же опомнилась, встряхнула головой и, быстро прикрыв лоб ладонью, повторила чётче: — Да. — И быстро ушла от него. Скорпиус проводил её взглядом.

***

Бал гудел за распахнутыми дверями, музыка рвала воздух громкими, почти торжественными аккордами. Скорпиус давно ушёл с глаз толпы и теперь стоял на балконе один. Морозный ветер бил в лицо, свежий, колкий, будто выдувал из головы всё лишнее. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются ледяным воздухом, и на миг закрыл глаза. «Я пришла не как девушка Дженсена… Мы просто друзья». Улыбка сама собой растянула губы. Он всё ещё видел её глаза под маской, слышал этот тихий, чуть смущённый голос. Жизнь вдруг стала такой лёгкой, такой правильной… — Скорп… Голос за спиной был будто чужим: хриплым, дрожащим от ярости. Скорпиус резко обернулся. Йенн стоял в двух шагах. Маска смята в кулаке, лицо белое, глаза горели ярко-алым, вена на шее билась так, что казалось, будто вот-вот лопнет. Волосы чёрные, как смоль. Он выглядел так, словно готов был убивать. — Что с тобой? — Скорпиус шагнул к нему и коснулся плеча. Йенн даже не моргнул. — Нужна твоя помощь. Это серьёзно. — Что случилось? В этот момент на балкон влетели Крис и Альбус, едва поспевая за широким, нервным шагом друга. — Алиса… — выдохнул Крис, задыхаясь. — Что с ней? Йенн стиснул челюсть так, что желваки заходили. И провёл рукой по волосам, будто хотел вырвать их с корнем. — Да что такое, говори! Что с Алисой? — занервничал Скорпиус. — Она вспомнила. Память вернулась. — Это же… хорошо? — Нет. Она всё ещё не говорит мне, кто отец ребёнка. Тишина. По глазам Криса Скорпиус понял: это ещё не всё. — Однако кое-что я от неё всё же узнал. — Йенн нервно усмехнулся, но смех вышел страшный. — Йенн, не тяни, — потребовал Альбус. — Она не хотела заниматься с ним сексом. Три пары глаз замерли. В голове у Скорпиуса зазвенело, будто кто-то ударил в колокол прямо внутри черепа. Альбус первым пришёл в себя: — Ты сейчас… Что ты сказал? — Там всё сложно… — Йенн сглотнул. — Алиса боялась говорить, потому что считает себя виноватой. Изначально она сама согласилась… с ним уединиться. Сперва она думала, что хотела этого. Но потом передумала. Но он… Йенн снова стиснул челюсть. — И он её… — Альбус недоговорил. — Нет… — выдохнул Йенн. — Ещё сложнее. Он… «уговорил» её. А потом… в процессе… просто озверел. Шок накрыл их тяжёлой волной. Крис отвернулся и гневно сжал кулаки. Альбус побледнел. Скорпиус почувствовал, как внутри всё переворачивается. — А Алиса… — начал он глухо, но Йенн перебил. — «Замри или умри». Она не сопротивлялась. Просто… плакала и… молчала… И… Голос Йенна сорвался. Он выглядел так, будто сейчас либо разнесёт балкон, либо развалится сам. Тишина стала невыносимой. — А теперь она считает себя виноватой, потому что сама согласилась, сама пошла и не остановила. Ничего не сделала. Скорпиус почувствовал, как ярость поднимается из самого нутра. Образ сам невольно вспыхнул перед глазами, но через секунду развеялся. Этого хватило. Самая нежная, невинная и беззащитная девушка из всех, что он знал… Сама виновата? Как вообще в голову могло прийти проявить к ней жестокость? Готовность убить этого ублюдка вспыхнула так ярко, что, если бы тот сейчас стоял перед ним, Скорпиус бы не задумался. Пусть хоть сажают, зато за реальное дело. Он поднял глаза — в зрачках Криса было то же самое. — И теперь она не называет его имя, потому что боится, — Йенн почти выплюнул это с нервным, возмущённым смешком. — Надеюсь, ты объяснил, что бояться нужно вовсе не ей? — процедил Скорпиус низким, почти угрожающим голосом. — Да, но она боится не только его — она боится огласки. Как я сказал, она считает себя виноватой из-за того, что сама пошла с ним. И думает, что так посчитают все. Между ними повисла тяжёлая, почти осязаемая пауза, пока все пытались уложить в голове сказанное. — Теперь она хочет поговорить с ним сама. После бала, — добавил Йенн. — А я не пущу её одну. — Мы, — жёстко сказал Крис. — Что? — Мы не пустим её одну, — подтвердил он. — Хорошо, тогда найдите её и приведите сюда, пока она не натворила глупостей, — быстро сказал Скорпиус. — Объясним ей вместе, как обстоят дела и что такое «провиниться». Парни кивнули и быстро ушли. Альбус остался. А затем бросил на Скорпиуса тяжёлый, многозначительный взгляд. — Ты… — начал Поттер просевшим голосом, но запнулся. — Ты тоже подумал? — тихо спросил Скорпиус. — Алиса слишком сильно боится огласки… Будто её слова не будут иметь вес, будто там не просто парень, а кто-то… — Взрослый, — закончил Малфой. — Авторитетный, манипулятивный, склонный унижать и самоутверждаться за счёт… — …школьниц. — Морган?.. — Скорпиус вздёрнул бровь. Короткая пауза. — Или… — выдохнул Альбус. — Или?.. — Только пойми меня правильно, но… Морган хоть и состоял в запретных отношениях с Эпплуайт и манипулировал ею… Однако физической агрессии к ней никогда не проявлял. Я допрашивал её под сывороткой, прежде чем стереть память об их романе. Скорпиус прищурился, уже понимая, и продолжил его мысль: — С другой стороны, есть парень, который точно склонен к насилию над девушками, клялся меня уничтожить и уже дал против меня лживые показания… — И он всё ещё в замке… — Маклагген… Они оба медленно, протяжно выдохнули. — Но тайная комната… — засомневался Альбус. — Морган… Это мог быть не он? — Ну, у Маклаггена же остались тут друзья… — намекнул Скорпиус, и глаза Альбуса тут же расширились. — Ты думаешь… Нет, она не могла… — В прошлый раз он действовал вместе с Ребеккой. Кто сообщил мне о том, что Офелия пошла в Тайную комнату? Ты говорил, это была… — Ребекка… Ребекка, которую ты бросил и начал встречаться с Уизли, которую она ненавидит… Как и Офелию… А теперь всё время рядом с ней… — Офелия могла и не отправлять письмо Бакеру от моего имени… Она могла его написать. Скажем, в порыве злости или отчаяния. — А Ребекка украсть и отправить Маклаггену. Тишина стала ледяной. — Где он сейчас? — процедил Скорпиус сквозь зубы.

***

Альбус ушёл искать Криса и Йенна, чтобы рассказать, к какому выводу они со Скорпиусом пришли. Малфой в это время остался один и начал нервно выхаживать перед дверями балкона туда-сюда, сжимая кулаки. Запрет появляться в зале казался теперь нелепой шуткой. Учитывая обстоятельства, можно было бы плюнуть на всё. Тревога стягивала грудь всё туже, будто кто-то медленно затягивал верёвку вокруг рёбер. Дверь с грохотом распахнулась. Трое влетели одновременно: лица белые, глаза безумные. — Что? — Алисы нет в зале, — ответил Йенн. — Что?.. — переспросил Скорпиус, будто не расслышал. На секунду все замерли. Мир сузился до четырёх пар глаз и тяжёлого, рваного дыхания. Мозги затянуло туманом. Они смотрели на Скорпиуса — как всегда смотрели, когда не знали, что делать. Он был тем, кто раздаёт команды. Он и сейчас не подвёл: — Альбус — Астрономическая башня. Крис — главная лестница и седьмой этаж. Йенн — ближайшие окрестности, начни с карет. Я беру коридоры и дальние лестницы. Подозреваем двоих: Морган и Маклагген. Не думаю, что она ушла далеко, но уже может быть с одним из них. Место выберут укромное. Будьте внимательны. Палочки. Четыре щелчка. Четыре тонких лучей света в полумраке. В этот момент из зала ударил ритм танго — их танец года. Все четверо переглянулись без слов. Алиса бы никогда его не пропустила. И разбежались. Скорпиус нёсся по пустым коридорам. Факелы дрожали, отбрасывая длинные, судорожные тени. Из-за дверей доносились восхищённые возгласы и чёткий, беспощадный стук каблуков по паркету. Музыка набирала силу, вгрызалась в виски. Малфой не знал, нашёл ли кто-то из парней Алису, может, он уже зря беспокоится, но остановиться не мог. Лестница на левый партерный балкон Большого зала. Узкая, холодная, почти чёрная. Он взлетел по ней, не касаясь перил. Музыка стала мерещиться почти осязаемой, огромной, обволакивающей. Скорпиус вышел на балкон. Он не сразу понял, что увидел. Взгляд сразу же зацепился за большую золотую бабочку, сидящую на колонне. Она светилась и сверкала так тихо, спокойно, как… В тот вечер. Он нахмурился и пошёл к ней, пока в голове вспыхивали образы, будто это было только вчера. «… Совершенно неожиданно со всех сторон в темноте раскрылись коробки и из них вылетела сотня больших мерцающих золотым бабочек. Они осветили всё пространство, кружась в воздухе и оставляя за собой след из волшебной светящейся пыльцы, что, подобно миллиону сверкающих искорок, посыпалась всем на головы». Аркана небесная… Точно такая же, как те, что он дарил на день рождения Йенну, для самого красивого признания в жизни. Но сейчас… Откуда она тут? Бабочка будто ожила и взмахнула крыльями. Вспорхнув, она полетела вниз, в зал. Скорпиус провожал её застывшим взглядом, медленно приближаясь к парапету, пока перед глазами продолжали и продолжали проноситься отрывки того вечера. «I really need somebody to call my own Я буду нуждаться в ком-то, кого я мог бы назвать родным, I wanna be somebody to someone Я хочу стать кем-то для кого-то, Someone to you… Кем-то для тебя…» Внизу послышались первые крики. «Сотни маленьких волшебных салютов, образовывающих надпись: Алиса, ты станешь моей девушкой?» Он положил ладонь на холодный камень парапета. «Громкий возглас не выдержавшей Офелии: «Целуй!!!» Переферийным зрением он уже видел десятки таких же бабочек в зале. И людей, которые медленно начинали понимать. «Алиса рассмеялась и спрыгнула с пьедестала прямо в объятия Йенна, с лёту впившись ему в губы с такой страстью, что тот чуть в обморок не упал от охватившего его восторга». Бабочка сделала изящный круг над головой застывшей Офелии. Билл Шепард был её парой. Он всё ещё держал её в глубокой планке — спина выгнута, голова запрокинута, взгляд устремлён вверх. Скорпиус тоже поднял глаза. «Невероятно милая и поистине грандиозная сцена, как в самом красивом магловском фильме про любовь». Алиса была похожа на ангела. Она парила в воздухе, наклонённая головой вниз. Золотое платье и светлые волосы развевались, будто она находилась под водой. Правая рука изящно вытянута вперёд. На кончике указательного пальца сидела бабочка. Только маска была неправильная… Странная, будто что-то не так… Будто она таяла у неё на лице… Скорпиус пригляделся. Верхнюю половину лица закрывала большая золотая бабочка, пригвождённая длинным серебряным гвоздём глубоко между глаз. Она больше не светилась. Лишь прикрывала множество алых струек, растёкшихся по лицу. «И все запомнят её ещё очень-очень надолго…» Время остановилось. Голоса стали глухими, вязкими, будто из-под воды. И тут — движение рядом. Скорпиус успел только повернуть голову: тень пронеслась мимо и беззвучно спрыгнула с балкона. Он посмотрел вниз и увидел — Йенн. Лежал на спине, горло разорвано. Кровь уже не текла — просто огромное чёрное зеркало под головой. Визги взорвали зал. Все головы повернулись вверх. Все глаза — на него. Всё это походило на самый настоящий ночной кошмар. Он вот-вот проснётся. Однако… Этого не случилось… Лишь… Вот оно. Снова. Алиса в воздухе — ужасающая, почти театральная инсталляция, выставленная напоказ. Йенн, вылетевший с балкона. И Скорпиус. Которого не должно тут быть. Стоит выше всех, один-единственный, с лучшим местом в партере, откуда открывается самый детальный и обширный вид. Он посмотрел вниз — на Офелию. Она просто стояла совсем неподвижно, словно манекен, запрокинув голову к Алисе. Шепард был рядом, держал её за руку, смотрел на неё со странной тоской, будто растерянный. Джеймс уже бежал к ней через толпу. Но она не слышала. Лицо — восковое. Глаза — пустые. Её лицо не выражало ничего, но стоило Скорпиусу только взглянуть на него — в груди зарвало с такой силой, что стало трудно дышать. Жгучая, режущая, невыносимая боль, сдавливающая лёгкие в тиски. И он не просто чувствовал. Он точно знал, чья она. Скорпиус быстро спускался вниз по узкой лестнице у стены, не отрывая глаз от её лица. До и после. Всего один момент. Впереди их семью ждут долгие, тяжёлые месяцы. Теперь уже точно. Но сейчас ничего не имело значения, кроме этого лица. Он ворвался в зал, растолкал кричащих людей и встал прямо перед ней. Офелия медленно опустила голову. И посмотрела ему в глаза таким взглядом… Что внутри что-то оборвалось. Скорпиус резко притянул её к себе. Молча, без единого слова, они вцепились друг в друга так, будто сиамские близнецы, которых насильно разрезали пополам и теперь они пытались срастись обратно. — Я здесь, я всё ещё с тобой… — прошептал он своим голосом. Тело Офелии лихорадочно затрясло, пока вокруг них так и продолжали кружить и порхать десятки больших золотистых бабочек.