I. Глава 18.2 Кошмар перед Рождеством

Следующий день пришёл не как утро, а как неизбежность. Скорпиус не спал. Он просидел всю ночь у койки Офелии, не отпуская её руку, но при этом не чувствуя ничего. Он ещё никогда не ощущал такого кристально чистого спокойствия. Никаких эмоций, никаких мыслей, просто… Ничего. Только пустота и глухое тиканье часов где-то в коридоре. Даже сквозняк, завывающий в щелях больничного крыла, казался громче, чем его собственные мысли. Под утро Криса увезли в Мунго. Сначала думали — инфаркт, потом поставили диагноз: кардиомиопатия Такоцубо. Синдром разбитого сердца, как говорят в народе. Врачи говорили спокойно, будто это обычная болезнь, а не то, что сердце буквально перестало сокращаться от того, что увидели глаза. Скорпиус услышал и кивнул. Думать и о Крисе он сейчас не мог. Просто не получалось, слова в голове были похожи на вязкую тянучку, попросту не складывающуюся в предложения. Помфри в пятый раз пыталась заставить его выпить сонное. В итоге он поднялся, сказал, что идёт в свою комнату «отдохнуть», и ушёл. В башню старост Скорпиус поднялся на автомате. Открыл дверь в комнату — не заметил, как. Мантия соскользнула с плеч и упала на пол — не поднял. Прошёл в спальню, снял рубашку, бросил её в угол. Всё делал медленно, будто кто-то другой управлял его телом, пока он сам смотрел этот фильм со стороны. На столе лежал раскрытый ежедневник. Последняя запись, сделанная вчера: «Связаться с юристом и агентом по недвижимости — дом для А. и Й.» Скорпиус замер, глядя на надпись, как на чужую. И простоял так две минуты. А затем резко развернулся и пошёл в ванную. Закрыл дверь. Включил кипяток. Встал под струю, упёрся ладонями в кафель, опустил голову. Вода обрушилась на затылок, на спину, на плечи — обжигающая, почти невыносимая. Сначала просто горячо. Потом начало жечь. Нервные окончания будто вспыхнули. Грудь сдавило, ноги подкосились. Он задрожал. Больно. Больно. Волна подкатила к горлу так внезапно, что он не успел даже вдохнуть. Из груди вырвался крик — громкий, рваный, нечеловеческий. Он сорвал лейку со стены, шланг хлестнул по кафелю. Шторка полетела вниз. Крышка унитаза оторвалась и с грохотом разбилась о стену, расколов плитку. Настенный шкафчик он вырвал с петель и обрушил вниз — стекло и флаконы разлетелись по полу. Стопы уже были в крови, осколки впивались в кожу, но он не чувствовал. Душ хрипел, вода заливала всё вокруг, смешиваясь с алыми струйками. Он оказался перед зеркалом и начал бить. Кулак в стекло — раз, два, три, четыре. Кровь стекала по запястью, капала на пол. Бил, бил, бил, пока рука не онемела… И тут… Снова тишина. Всё резко кончилось. Малфой осел на мокрый пол среди осколков и разрыдался — беззвучно, судорожно, уткнувшись лбом в колени. Он не верил. Не хотел верить. Это не они. Этого не было. Это вообще не могло произойти…

***

Хогвартс провожал учеников на каникулы в гробовой тишине. Будто кто-то наложил Заглушающие чары на весь замок. Никто не кричал, не бегал, не смеялся. Только шёпот, короткие переговоры и вой ветра в пустых коридорах — будто плакальщицы на похоронах. Скорпиус едва успел прийти в себя, натянуть чистую форму и перевязать руку, как в разбитую дверь ванной влетела сова. Письмо от Макгонагалл. Срочный вызов. В письме было одно, что его немного отрезвило: Офелия уже выписалась и дала показания. Он шёл по коридорам, как в вате. Голова не работала. Внутри — странное, новое чувство к Офелии. Не любовь. Не привязанность… Нежность. Горькая, острая, будто вся боль достигла пика и сожгла внутри все стены. Он не знал, что с этим делать, но чувствовал, что это есть. Кабинет директора встретил его холодом и запахом табака. Макгонагалл сидела за столом — бледная, будто постаревшая за ночь. Трое авроров. Двое стояли по бокам. Третий, явно главный, развалился в кресле и курил прямо в кабинете. — Потушите сигарету, сэр. — Голос Макгонагалл дрожал от едва сдерживаемой злости. Скорпиус вошёл. Вопросы посыпались сразу: где был, как оказался на балконе, какие отношения с Лонгботтом, какие с Фредериксом. Он отвечал коротко, механически. А потом: — У нас есть свидетель, который видел, как вы расставляли коробки с бабочками по залу. — Это ложь. — И как вы наложили Империус на мистера Фредерикса. — Что? — Малфой замер. — Свидетель видел и это, — подтвердил аврор. — Не знаю, кто ваш свидетель, но он… — О нет, вы знаете. И она теперь под нашей защитой. — Она? — Скорпиус прищурился, насторожившись. Макгонагалл кашлянула. — Мистер Малфой… Мисс Малфой уже дала свои показания. Тишина ударила по ушам. Время будто застыло и исчезло. Он перестал слышать. Реальность сузилась до одной-единственной мысли: Офелия. И мир снова заиграл красками. Всеми оттенками алого. Скорпиус медленно выпрямил спину. Голос вышел глухой, но твёрдый, в первый раз за всё утро: — Я отказываюсь говорить дальше без присутствия адвоката. Аврор в кресле улыбнулся. — Самый умный ваш ответ за сегодня. Скорпиус встал. — Сэр, у нас ещё остались вопросы, и если вы… — засуетился аврор слева. — Да, конечно, если у вас ещё остались вопросы… — Он резко развернулся… И сорвался: — То можно подумать, что мне на это не насрать. Вам и так слишком много платят за то, что вы вообще ничего не делаете, — нервно протараторил он с натужной улыбкой. Зря. Но было плевать. Сарказм сочился по венам. — Ваша палочка, мистер Малфой… — Ордер есть? — Скорпиус холодно вздёрнул бровь. Авроры замялись. Главный лишь лениво улыбнулся: — Скоро будет. Скорпиус на секунду задержал на нём взгляд. Подумал: а не ударить ли? Всё равно арестуют. Но потом развернулся и просто вышел, хлопнув дверью так, что портреты вздрогнули.

***

Скорпиус вылетел из кабинета Макгонагалл, как из пушки. Ярость гнала его по коридорам так быстро, что мантия хлестала по ногам, а кулаки сжимались до боли в суставах. Он не видел людей, не слышал шагов — только кровь стучала в ушах. На повороте к подземельям ему наперерез выскочил Альбус: волосы дыбом, под глазами чёрные круги, руки дрожали, глаза красные. — Скорп! Скорп! — Его голос сорвался. — Отец сказал, что вынужден подписать ордер… — Плевать. Тут уже без адвоката не разберёшься. — Стой, куда ты?! — Найти эту тварь и посмотреть ей в глаза, — отрезал Скорпиус и пронёсся мимо. Он нёсся к гостиной Слизерина широким, нервным шагом, готовый снести любого, кто встанет на пути. И тут услышал голоса из приоткрытого кабинета трансфигурации. Один принадлежал ей. Это была она. Офелия. Та, что собственными руками подписала ему приговор ни за что. И с какой стати он вообще к ней вдруг потеплел? Как была эгоистичной сволочью, так и осталась. И все же вопрос — была ли причина у того, что она сделала — не давал ему покоя. Он уже потянулся к ручке, но замер… Когда внезапно узнал второй голос: — Он столько лет защищал тебя! — почти кричала Роза. — В каждой твоей проделке брал вину на себя, чёрт возьми, да именно по этой причине он отвернулся даже от меня, и мы не общались столько лет… — Даже от тебя? — холодно перебила Офелия. Голос ровный, надменный, будто вовсе не её. — Кем именно ты себя считаешь, Роза? — Что?.. — Роза опешила от такого вопроса. — Какая разница, кем я себя считаю, я спрашиваю, как ты могла так поступить? — Мерлин, да он просто ослепил тебя… Что ж, я верну тебе зрение. Когда я нашла Скорпиуса в Тайной комнате, он был в такой яростной истерике, что мне пришлось оглушить его, чтобы он меня не убил. — Что? Так ты… Ты помнишь? — Глаза Уизли округлились, а сердце заколотилось. — Его травма… Твоих рук дело?! — О, конечно, я плохая, а фразу «он собирался убить меня» ты не расслышала? — Я… Я не верю… Что ты несёшь?! — О, правда, Роза? Интересно… Кажется, ты не рассказывала никому о Маклаггене, потому что боялась именно такой реакции, да? — нервно протараторила Офелия. Скорпиус замер за дверью, а затем пошатнулся, потеряв связь с реальностью окончательно. Он даже не знал, что шокировало его больше… Возможность того, что его память скрывает от него… Такую правду… Или вероятность того, что Офелия пытается навязать ложь Розе, грязно играя на её самых болевых точках. Нет… Нет, он не мог… У него не было причин нападать на неё… Он шёл спасти её… Да и остались бы следы борьбы… А даже если и есть крошечный шанс, что это действительно произошло… То это был не он… Не он сам… Он невиновен. Но… Посчитает ли Роза так же?.. — Затем… После травмы… — продолжила Офелия нараспев. — Всё стало только хуже. И не говори, что не заметила. Его агрессия, отчуждённость, резкие перепады настроения, провалы в памяти… Роза молчала. А Скорпиус почувствовал, как пол уходит из-под ног… — Я не знаю, почему он напал на меня… Однако… Вот что важно… Скорпиус напал на меня. И не помнит. Письма, о которых меня спрашивал Альбус с угрозами Бакеру… О которых он не помнит. На Алису напали, он буквально был рядом в её крови! И что?.. Он не помнит ничего. Скорпиус чувствовал, как сходит с ума. Это ощущалось как его персональный ад… Ведь на этот раз это была не просто потеря контроля… А полнейшая деперсонализация… Неужели он правда… Мог всё это сделать своими руками?.. Быть… Под Империо?.. — Тебе не кажется это странным? Что ещё он не помнит? Удобно, да? — Офелия прищурилась. А у Скорпиуса в голове проступила ясность, за которую он смог ухватиться. Он невиновен. Вот что принципиально важно. Даже если есть вероятность, что он был под Империо… Офелия настаивала и даже дала показания о том, что все эти действия были по его воле. — Офелия, хватит… — Голос Розы дрогнул. — А тебя саму не смутило, что он резко изменил своё одержимое поведение и стал милым и учтивым в тот же день, когда Маклагген прибыл в Хогвартс? Не смутило, что после драки он сразу оформил судебный запрет? Думаешь, он не знал, что Маклагген тут? Думаешь, не выяснил — почему? Ещё до того, как тот напал на тебя? — Ещё скажи, что он напал на меня под Империо от Скорпиуса, — фыркнула Роза. — А ты уверена… Что нет? — Офелия выдержала паузу. — Какая удобная ситуация, чтобы дискредитировать его и создать алиби себе, используя ваше прошлое. Это Маклагген плохой и подставил меня, а я герой и всех спас — вот, спросите Уизли, она жертва, у неё даже судебный запрет есть, подтверждающий, что это правда, а значит Маклеггену нельзя верить, — передразнила она. — Ты в своём уме? Он бы так не поступил. — Конечно, ведь ты же у нас так хорошо разбираешься в парнях? Просто видишь их насквозь, да? Никогда такого не было, и вот опять? Лицо Скорпиуса исказила дикая ярость вперемешку с недоумением, но тут его просто озарило: Офелия намеренно пытается его обвинить. Она нагло врёт. С души будто упал тяжкий груз. Он не знал, зачем она это делает. Может, есть причины. Может, она просто ненавидит его. Но он точно знал, что не накладывал никакого Империо на Маклаггена. Как и на Йенна — чисто физически бы не успел. Он помнил каждую минуту, никаких провалов. Ощущение, что Офелия чуть было не заставила Скорпиуса усомниться в себе и своей реальности, заставило его возненавидеть её троекратно. Роза была полностью сбита с толку. А Скорпиус же теперь просто намертво застыл у двери и не мог вмешаться, пока не услышит, что она решит… Это была проверка. Настоящая. Он так боялся, что настанет момент, когда Розе придётся выбирать между её дружбой с Офелией и чувствами к нему… И вот этот момент настал. Так… Что она выберет? Неужели она совсем его не знает?.. Совсем?.. — Нет, — прошептала Роза. — Нет, ты ошибаешься! Скорпиус не знал, что Тоби в замке. Тоби напал на меня, и Скорпиус защитил меня, потому что… — Потому что… Что? — жёстко перебила Офелия. — Ну же… Скажи это… Роза отвела глаза и замолчала. — Не можешь? — Потому что любит меня, — выдохнула она наконец. — Правда? Он сам так сказал? — Он… Нет, но… — То есть после всей его одержимости, его защиты, его красивых извинений… Он ни разу так и не сказал тебе самого главного? Не объяснил причины? Ты не думала, почему? — Потому что… — Потому что он не любит тебя, Роза, — громко, чётко произнесла Офелия. — Он любит себя. Он любит только себя, власть и контроль. А знаешь, что ещё он не любит? Роза посмотрела на неё, и Офелия склонила голову набок, прежде чем с наигранной грустью закончить: — Скуку. Тишина повисла, как приговор. — И поверь, — уже тише заговорила Офелия, — я говорю это вовсе не потому, что хочу настроить тебя против него, чтобы ты не вмешивалась и держалась от этого подальше… — Офелия выдержала значительную паузу. — А потому что за шестнадцать лет совместной жизни я знаю своего брата гораздо лучше, чем ты за пару месяцев сейчас и год дружбы в двенадцать лет. Роза всхлипнула. — И после всего… Через что он заставил пройти… Меня, тебя, Альбуса, Джеймса, Бена, Ребекку, чёрт возьми… Половину девушек Хогвартса, когда спал с ними и бросал на следующий день… Ты не поможешь мне его наказать? Чёрт возьми, он убил Алису и Йенна, Роза! Очнись, умоляю! — Я… — Роза дрогнула, запнувшись, и выдержала мучительно долгую паузу, прежде чем просевшим голосом договорить: — Не думаю, что смогу… Скорпиус закрыл глаза. Не смогу… Не «я не верю»… А «я не смогу». В груди что-то окончательно оборвалось. Это ощущалось как смерть. Ещё одна душевная смерть, которых стало слишком много в его сердце за последнее время. Он развернулся и пошёл прочь — быстро, громко, больше не скрываясь. Роза опомнилась, и её сердце ухнуло вниз, когда она услышала шаги. Она тут же выбежала следом, и как только увидела спину Малфоя… Всё поняла. Её лёгкие будто разрывались. — Скорпиус! — быстро догнала она, схватив его за руку. Он остановился, одёрнув ладонь, и обернулся на неё. — Я слышал ваш разговор, — сразу признался он. — Тогда ты слышал, что я не смогу дать против тебя показания? — едва дыша, выдохнула она. И снова это… Не смогу. — Я лишь услышал, что ты поверила ей. Сердце Розы, казалось, упало ещё ниже, просто провалилось сквозь землю. Она пошатнулась. Роза была в таком раздрае, что просто не соображала, что теперь говорить… Что вообще происходит… Всё казалось каким-то нереальным. — Я… Нет, нет, Скорпиус! Всё не так! Я же… Он пошёл дальше. — Я люблю тебя! — крикнула она ему в спину. Малфой резко замер. Простоял так несколько секунд… А затем медленно обернулся с ошарашенным взглядом. Она сделала несколько шагов к нему и остановилась в двух метрах. Её глаза уже были полны слёз, а голова кружилась так сильно, что, казалось, она вот-вот потеряет сознание. — Скажи… — умоляюще прошептала она. — Скажи, Скорпиус, что мне делать?.. Как я могу помочь? — Роза… — он вздохнул. — Если пару минут назад ты всерьёз задумалась над тем, что я могу быть… Убийцей… К тому же беременной девушки… А теперь на полном серьёзе говоришь, что не дашь против меня показания, потому что любишь… А не потому что веришь… В мою невиновность… — Он покачал головой. — То помощь нужна тебе. И срочно. — Скорпиус… — Ты спросила, что тебе делать. Он подошёл ближе, остановился прямо перед ней. Она застыла. Казалось, даже не дышала. Малфой аккуратно обхватил её за шею ладонями, притянул к себе и поцеловал в лоб — долго, тепло… Как-то слишком… Прощально. А затем прошептал ей в кожу: — Займись собой, пожалуйста. И не лезь в ситуацию, которая тебя добьёт. — Меня не так легко сломать, как тебе кажется… — дрожащим голосом повторила она его же слова. Он отстранился и посмотрел ей в глаза — грустно, холодно, отрешённо. — После всех моих ошибок… — Большим пальцем он стёр ей слезу. — Я этого не стою. А затем быстро развернулся и ушёл. Роза осталась стоять, глядя ему вслед, и плакала так тихо, что даже эхо не отозвалось.

***

Скорпиус исчез за поворотом, и Роза медленно сползла по холодной стене вниз. Ноги подкосились, она просто осела на каменный пол, как тряпичная кукла, из которой выдернули все нитки. Громкие, безудержные слёзы хлынули сами собой, будто внутри что-то окончательно лопнуло. Офелия так и не вышла: воспользовалась второй дверью в дальнем конце класса и ушла. Роза осталась одна со своим отчаянием и даже не пыталась его сдерживать. Она не остановилась, даже когда услышала шаги и приближающиеся девичьи голоса. — Уизли? Смотрите-ка, это Уизли. Роза зажмурилась сильнее. Только этого не хватало. — Боже, что случилось? — протянула одна с явной издёвкой. — Волосы опять подрались с лицом? Никто не победил, и ты так расстроилась? — хихикнула Линда, её соседка по комнате. — Серьёзно, Линда? — резко обернулась Ребекка. На удивление она выглядела так, будто оскорбили лично её. — Снова хочешь на мои курсы? Мои лекции показались тебе недостаточно исчерпывающими? Может, скучными? Хочешь обсудить это прямо сейчас? — Нет, я… Прости… Это несмешно, ты права… — тут же залепетала Линда. — Ой, пошла прочь, мерзавка. Ещё одна неделя лекций после каникул. — Ребекка вальяжно махнула рукой, не глядя. — И вы тоже. Все уходите. Девочки переглянулись и молча ушли. Ребекка осталась. Посмотрела на Розу сверху вниз. И внезапно недовольно сказала: — Ну? Я вроде как заступилась за тебя. Считай, создала безопасную зону для доверия. Что с тобой? Роза выдержала лишь секунду тишины, а потом снова громко разрыдалась с хрипами, задыхаясь. Она чувствовала, будто её горло сдавливают, а лёгкие горят изнутри. Ребекка мгновенно опустилась перед ней на колени. — О нет, я знаю, что это. У тебя паническая атака. Так, посмотри на меня. Уизли, посмотри на меня! — Она коснулась её подбородка, подняла лицо и поймала взгляд. А затем взяла её за руки и начала убаюкивающе приговаривать: — Вот так, просто дыши. Давай вместе со мной, смотри: вдох… выдох. — Их дыхание начало синхронизироваться. — Ещё раз, медленнее. Ты молодец, всё будет хорошо, честно. Обещаю. Просто нужно дышать. Давай ещё раз… Дыхание Розы постепенно выровнялось. Паника отпустила. Ребекка подождала ещё немного, убедившись, что всё нормально, и тихо спросила: — Кто тебя так? Роза отрешённо посмотрела в пустоту. — Скорпиус… Ребекка нервно, удивлённо хихикнула — коротко, почти рефлекторно. Роза гневно сверкнула глазами. — Прости. — Тут же подняла ладони Ребекка. — Я не над тобой. Просто… знакомо, знаешь ли. — Уходи, Боунс. — Ну нет, я сейчас уйду, а ты пойдёшь вены резать. Я в этом всём, знаешь ли, теперь эксперт. И я уже начала тебе помогать, я как минимум не уйду, не закончив, как максимум — не удовлетворив любопытство. — Не пойду я никуда… — Не собираюсь проверять. Ребекка села рядом и взмахнула палочкой. Появился чистый платок, и она протянула его Розе. Роза взяла на автомате. Второй взмах — стакан воды. Роза ошарашенно приняла его и сделала несколько глотков. — Ну… так что он сделал? — спросила Ребекка. — Ничего… Это я… — Хорошо, что ты сделала? Обещаю, я не буду смеяться. Мне теперь всё такое несмешно. Роза помолчала, думая, стоит ли… Оглянулась… Совсем одна. Нет больше ни Скорпиуса, ни Офелии… Никого… Джеймс и Альбус никогда не говорили с ней по душам… У неё больше никого нет… А держать в себе невыносимо… Тихо, сгорая от стыда, она всё же призналась: — Сказала, что люблю его. Ребекка замерла, и брови медленно поползли вверх. — В самый… Самый неподходящий момент… — добавила Уизли. — А он… Что? — с замиранием поинтересовалась Боунс. — Ничего… Не знаю… Не поверил… Или посчитал сумасшедшей… Говорю же, хуже момента выбрать было нельзя… — Он не ответил тебе?.. Роза фыркнула. — Не делай вид, что не рада до чёртиков. Ребекка возмущённо приоткрыла рот, выставив раскрытую ладонь. — У меня… Новые жизненные приоритеты, — гордо заявила она. — Хочешь верь, хочешь нет, но твоё душевное состояние меня волнует больше, чем моя старая ревность. Я… слишком хорошо веду свои курсы. Мне правда теперь всё это интересно. Психология и… всё такое. Ревность не так важна и ужасна, как многие последствия… К которым она приводит… — Ребекка запнулась, выдержав паузу… И вдруг выдала с задором: — Знаешь, а приходи и ты на мои курсы. Роза коротко рассмеялась сквозь слёзы. Ребекка тоже. — Приду. Заинтриговала. Они смущённо рассмеялись… Не веря, что смеются в компании друг друга. А затем их накрыла тишина. Как вдруг Роза прошептала: — Я виновата перед ним… — В чём? — Он думает, что я поверила в его вину. А в ответ на его обвинение… Я… — Призналась в любви? — Брови Ребекки подскочили ещё выше. Роза закрыла лицо ладонями. — Боже, ты не преувеличила про ужасный момент… Роза вздохнула и запрокинула голову, крепко зажмурившись. — Ну ладно тебе, не страдай так. Сама же сказала — во всём виноват неподходящий момент. Бывает. Знаешь, иногда просто нужно уметь брать паузу. Он не ответил тебе. То есть не отверг тебя… Но и не признался в ответ, потому что был оскорблен. В общем типичный июньский близнец. — Ребекка закатила глаза, поправив волосы. — Возьми паузу. Позже всё прояснится, когда он увидит правду. На самом же деле ты веришь в его невиновность? — Да… Конечно… Я просто растерялась… Когда Офелия… — Роза прикусила язык. — Офелия пыталась убедить тебя в его вине?! — Ребекка расширила глаза. Роза кивнула. — Я не верю! Нет, серьёзно?! Вот же маленькая стерва! — Ну, не стоит, всё-таки перед этим она пыталась защитить тебя… — Меня? — Ребекка вздёрнула бровь. Роза закусила губу, сморщившись. — Забудь, что я сказала. Нет, правда… — Хочешь сказать… Ты имеешь в виду… Они что, меня подозревают?! — Ребекка приложила руку к груди. — Типа я как-то подставила его? — Нет! Не ты… Что ты… Могла помогать… Роза правда пыталась исправить положение. Но было поздно. Ребекка фыркнула, растопырив ладони, вытаращила глаза и застыла. Роза увидела, как её щёки вспыхнули, а глаза внезапно наполнились влагой. — Ребекка… — Роза коснулась её плеча. Боунс резко вскочила. — Нет, знаешь что?! — Её голос сорвался на крик. — Я не твоя фанатка, это факт, но ты заслуживаешь лучшего, чем этот ублюдок! Чем эти двое больных ублюдков! И я тоже! Она развернулась и понеслась прочь почти бегом. Роза стыдливо зажмурила глаза и стукнула себя ладонью по лбу за свою глупость. Похоже, ляпать что-то в самый неподходящий момент теперь её новая фишка… — Чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт! Ну зачем…

***

Прошло всего пару часов, и вестибюль уже гудел от голосов и чемоданных колёс: ученики толпились у выхода, прощались, обнимались, спешили к каретам. И в эту людскую реку, как торпеда, влетела Ребекка Боунс. Она неслась напролом, расталкивая всех локтями и плечами. Её глаза горели, а щёки пылали. — Расступитесь! Расступитесь!!! Она выскочила прямо к двойняшкам Малфоям, которые шли немного поодаль друг от друга, и с размаху толкнула Скорпиуса в спину так, что тот чуть не упал. — Ты! Толпа вокруг мгновенно расступилась. Люди замерли, уставившись на троицу. — Я подозреваемая? Я подозреваемая?! — Голос Ребекки сорвался на крик. — Ты меня подозреваешь?! Я помогла всё это подстроить?! — Ребекка, успокойся… — Скорпиус поднял ладони, пытаясь её остановить. Но было бесполезно. Она уже не слышала. — Я любила тебя, ты, мразь! — она ткнула пальцем в Скорпиуса, а затем резко перевела руку на Офелию. — И я полюбила тебя, ты, вторая мразь! — Ребекка… — тихо начала Офелия, делая шаг вперёд. — Не смей меня затыкать! — отчаянно прокричала Боунс. — Ты бросил меня, но я продолжала заступаться за тебя! Я заступалась за твою сестру, которую раньше ненавидела! Считаете себя королём и королевой, но вы знаете, сколько ваших «подданных» побежало обливать вас грязью на допросах, вспоминая каждую мелкую обиду?! — Она обвела рукой замерших вокруг студентов. — Я дала показания в вашу пользу! Я заступилась за вас даже сегодня! А ты, — палец снова уткнулся в Офелию, — ты помнишь, что ты мне тогда сказала?! Ты помнишь?! — Ребекка, пожалуйста… — Голос Офелии дрожал. — Я так старалась исправить свои ошибки, я… Я старалась сделать всё! — Слёзы уже катились по щекам Ребекки, а голос срывался всё выше. — Но вы даже не заметили и теперь обвиняете меня в таком?! На мне что, действительно клеймо, и что бы я ни делала, как бы ни поступала, я всё равно злодейка в вашей истории? Только вам можно ошибаться?! Только вы можете искупить вину?! — Ребекка… — Скорпиус шагнул к ней и осторожно взял за руку. Она вырвала ладонь и начала колотить его кулаками в грудь, уже не сдерживая рыданий. — Нет! Нет, я ненавижу тебя! Да после всех этих грёбаных курсов... Я ведь правда так старалась, я столько увидела, я так старалась, я столько переосмыслила и другим помогла, да я бы никогда… Я ненавижу вас обоих! Я так переживала за вас, я так, я… Твоя сестра такая же лживая циничная сука, как и ты!!! — Её голос почти надрывался. — Я, я… Слова вылетели, и будто разом кончились силы. Голос Ребекки сорвался на хрип, грудь вздыбилась, но воздуха всё равно не хватало. Она схватилась за голову обеими руками, пальцы вцепились в волосы так сильно, что кожа на висках побелела. Дыхание превратилось в короткие, частые всхлипы: вдох-выдох-вдох-выдох, всё быстрее, всё поверхностнее. Руки задрожали, прежде чем всё тело охватило мелкой, неконтролируемой дрожью. Она пошатнулась, попыталась сделать шаг назад, но не попала ногой и чуть не упала. Её состояние больше походило уже не на обычный скандал и даже не истерику, а самый настоящий нервный срыв… — Это… Несправедливо… Это… Не… — Слова уже путались, выходили тоненьким, прерывистым шёпотом сквозь слёзы. Глаза потеряли фокус, взгляд стал стеклянным. Колени подогнулись, и она начала медленно оседать вниз, словно из неё выкачали все кости. Скорпиус едва успел подхватить её; голова Ребекки запрокинулась, глаза закрылись, и она обмякла полностью, тяжёлая, горячая от слёз и дрожи, с мокрыми щеками и прерывистым, еле слышным дыханием. Ещё несколько человек подбежали, кто-то крикнул: «В больничное крыло, быстро!» — и они понесли её безвольное тело сквозь расступившуюся толпу. Вестибюль замер ещё на несколько долгих секунд: кто-то шептался, кто-то смотрел вслед, кто-то просто стоял с открытым ртом. Потом шум постепенно вернулся. Чемоданы снова застучали по полу, голоса зазвенели, кареты ждали. Хогвартс отпускал учеников на рождественские каникулы, и даже этот крик, этот обморок, эти слёзы не смогли остановить движение вперёд.