Глава 61

      Солнце пробивалось сквозь щели в трухлявых стенах с такой беспардонной настойчивостью, словно имело на этот храм все права, и я, натягивая ханьфу до самых глаз в тщетной попытке спрятаться от этого наглого света, готова была взвыть, потому что после вчерашней ночи, проведенной в бесконечных поклонах, единственным логичным желанием было провалиться в хотя бы подобие сна.       — А-Лин, — раздался где-то совсем рядом голос Се Ляня, поразительно бодрый для человека, который вообще не ложился. — Ты уже проснулась, или мне стоит подождать, пока этот храм окончательно не рухнет от чьего-нибудь чиха?       — Нет, — пробормотала я, вжимаясь лицом в его колени, которые служили мне импровизированной подушкой, потому что собственный плащ забросила куда-то в угол. — И, честно говоря, в ближайшие лет сто не собираюсь, особенно учитывая тот факт, что сегодня у нас официально первый день свадебного путешествия.       Он невесомо провел ладонью по моим растрепанным волосам, и в этом жесте было столько всепоглощающего терпения, что я почувствовала себя последней эгоисткой, хотя где-то на задворках сознания упрямо шептала, что имею на это полное право.       — Понимаешь, — начал он тем самым обманчиво мягким тоном, который всегда заставлял меня внутренне напрягаться. — Тут такое дело, что ситуация несколько изменилась…       — Никаких дел, — отрезала я, даже не думая разлеплять веки, чтобы не видеть его виноватой улыбки. — У нас медовый месяц, Лянь, это когда два бессмертных идиота, уставшие от вселенской справедливости, берут законный выходной, чтобы просто… ну, я не знаю, собирать грибы в ближайшем лесу.       — А-Лин, я бы с радостью, но…       — Я сказала — нет! — рывком села, уставившись на него снизу вверх с таким выражением лица, которое, по моим расчетам, должно было выжечь в его памяти одну-единственную мысль: «даже не смей произносить это название, если тебе дорога наша тишина».       Но он, разумеется, именно его и произнес.       — Из Баньюэ пришел сосуд, — выдохнул Се Лянь, и его лицо приобрело то самое выражение вселенской кротости, от которого у меня обычно начинал дергаться глаз. — Говорит, что ситуация там критическая, и если мы не вмешаемся прямо сейчас, то…       — Ты серьезно? — перебила я его, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. — В Баньюэ? Которое я, если мне не изменяет память, а она у меня верная, сама же превратила в пылающий факел, так что там сейчас по определению не может происходить ничего, кроме естественного зарастания сорняками на пепелище? И ты хочешь, чтобы мы, едва успев сбросить свадебные одежды, понеслись туда разбираться с тем, что выжило в этом аду?       — А-Лин, пойми, если там действительно что-то осталось, мы обязаны…       — Я ничего не хочу понимать! — я вскочила на ноги, отряхивая подол с таким видом, будто вся моя семейная жизнь начала трещать по швам. — У нас свадьба была! Посреди ночи!       В этот же миг снаружи послышались два синхронных звука и я, не удержавшись, выглянула в щель между досками. На пороге храма, застыв в позах, которые свидетельствовали о глубочайшем интеллектуальном кризисе, стояли Нань Фэн и Фу Яо; первый выглядел так, словно только что узнал об отмене законов физики, а второй напоминал человека, которому вылили на голову ведро ледяной воды, и он все еще пытается осознать масштаб этой катастрофы.       — Свадьба? — наконец выдавил из себя Нань Фэн, голос которого сорвался на предательскую октаву вверх. — Вы хотите сказать… вы… вчера?.. А мы-то думали, что вы…       — Думали, что мы уже веками живем в законном браке и просто играем в «понимающих мужа и жену»? — закончила за него я, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как оба помощника синхронно кивают, словно две куклы, у которых разом перегорел механизм. — Ну, простите, что так бесцеремонно вмешались в ваши тщательно выстроенные хронологические теории. Есть вопросы?       — То есть, — начал Фу Яо, распахнув рот. — Его Высочество, не обременявший себя узами брака на протяжении последних столетий, просто… жил с вами, а затем решил оформить всё официально только вчера, в крайне специфическом окружении из демонической нечисти и прочих малоприятных сущностей?       — А чем, позвольте тебя спросить, Пустослов тебе не угодил в качестве свидетеля? Да и малоприятных сущностей не было, вас, — я прищурилась, скрестив руки на груди и чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. — Очень даже ответственный субъект, стоит заметить у нас в животных, ни разу за всю церемонию не попытался сорвать торжество или вставить неуместное слово, в отличие от некоторых визитеров, которые имеют обыкновение материализоваться в самый неподходящий момент, когда меньше всего хочется лицезреть их недовольные физиономии.       — Это совсем не… — Фу Яо дернул щекой, словно его свело невралгией, и, видимо, решил, что вступать в дискуссию о чистоте и добропорядочности свадебных свидетелей Его Высочества — это путь равносильный попытке вычерпать океан чайной ложкой. — Госпожа Ли Лин, наши самые искренние поздравления, правда, но нынешнее дело требует нашего безотлагательного присутствия, а не обсуждения списков приглашенных.       — Дело подождет, — отрезала я, не давая ему ни единого шанса продолжить эту тираду.       — Дело не подождет, — тихо, но с той самой абсолютно непробиваемой твердостью, которую так любил использовать Се Лянь, когда вопрос касался чужой безопасности, возразил он у меня прямо за спиной.       — Я выходила замуж совершенно точно не для того, чтобы свой медовый месяц провести в компании бродячих трупов, — резко обернулась к мужу, чувствуя, как внутри всё протестует против такой «романтики». — Если этот сосуд из Баньюэ утверждает, что там что-то происходит, то он либо бессовестно лжет, пытаясь заманить нас в очередную западню, либо там действительно затаилось нечто опасное, но это ровным счетом ничего не меняет: это не повод срываться с места через пять минут после того, как мы наконец позволили себе немного спокойствия. Ты же сам учил меня, что истинное мастерство заключается в умении сохранять невозмутимость, не так ли?       — А-Лин, — мягко заметил он, касаясь моего плеча с тем же небрежным изяществом, с которым он когда-то носил свои доспехи, а сейчас подковы. — Твое определение спокойствия всегда было довольно… специфическим, и я боюсь, что если мы продолжим в том же духе, от Баньюэ останется только пепел.       — В моей голове оно совершенно логично и оправдано, потому что это моя голова, — отрезала я, чувствуя, как принципиальность окончательно берет верх над остатками здравого смысла. — И в этот раз я не сдвинусь с этого места ни на цунь, пока не закончится мой законный выходной, положенный по всем мыслимым и немыслимым канонам. И точка.       — Госпожа Ли Лин, мы прекрасно понимаем, что ваше, э-э, свадебное настроение и тот факт, что брак был заключен буквально вчера, требуют особого внимания, — опять начал Фу Яо. — Но ситуация не терпит отлагательств, если у вас нет никакого желания сопровождать нас, мы можем отправиться с Его Высочеством без вашего драгоценного участия.       Я резко распахнула дверь, впуская в комнату поток утреннего воздуха, и уставилась на Фу Яо с таким выражением, которое, я очень надеялась, заставило бы его глубоко пожалеть о всех грехах своих прошлых жизней, вместе взятых.       — Ты это сейчас серьезно произнес? — спросила, прищурившись и вкладывая в этот взгляд всю накопившуюся усталость. — Ты всерьез предлагаешь мне отпустить моего мужа, с которым мы только вчера обменялись клятвами, в компании двух «крашеных голубей» небесной бюрократии? Ты хоть осознаешь, как дико это звучит для любого нормального… человека?       — Звучит как вполне разумное предложение, — парировал Фу Яо, даже не моргнув глазом, с тем видом, будто обсуждал прогноз погоды. — И, в конечном счете, как подтверждение того, что вам действительно стоило узаконить свои отношения гораздо раньше. Мы, если честно, всё это время полагали, что вы уже давно… — он сделал эффектную паузу, подбирая слово, — …официально связаны.       — Да что ты говоришь! — фыркнула, не в силах сдержать раздражение. — Семьсот лет жили — не тужили, а вы, оказывается, уже всё решили за нас, расписав наши жизни по своим небесным свиткам!       — Мы просто наблюдали, — вставил наконец Нань Фэн, который до этого момента хранил гробовое молчание. — И делали свои выводы, которые были в корне неверны. Мои поздравления, госпожа, действительно. Но сосуд…       — Сосуд подождет до конца моего медового месяца! — рявкнула, окончательно теряя терпение. — И пока мы с мужем сами, без ваших «мудрых» советов, не решим, куда отправимся в свадебное путешествие. И заверяю вас, это точно не будет проклятая Баньюэ!       — А-Лин…       — Что?! — крикнула, чувствуя, как внутри закипает смесь из предчувствия беды и желания немедленно сбежать туда, где о «безобидных» просьбах никто и слыхом не слыхивал.       — Ты так и не спросила, куда именно мы могли бы отправиться в наше… скажем так, путешествие, — Се Лянь произнес это с той самой пугающе мягкой интонацией, от которой у меня автоматически начинает дергаться глаз, как будто моё подсознание уже заранее готовится к худшему.       Я медленно обернулась, стараясь придать своему лицу выражение убийственного спокойствия, хотя внутри меня уже бушевал пожар, готовый сжечь всё в радиусе трех ли, а может и больше.       — Куда? — выдохнула, и в этом коротком слове уместилась вся гамма надежд на тихий отдых.       — Ну… — он на секунду замялся, и этот виноватый взгляд, я узнавала из тысячи. — В Баньюэ, наверное?       — Се Лянь! — завопила я так, что Пустослов, мирно дремавший в углу, подпрыгнул, издал испуганный бульк и поспешил забиться поглубже в тень.       Нань Фэн и Фу Яо, словно двое школяров, пойманных за подслушиванием, синхронно отпрянули назад, причем с их лиц никак не сходило то самое выражение глубочайшего шока: они до сих пор пытались осознать, что их сухие аналитические выводы о браке их высочества с какой-то демоницей разлетелись в щепки, не продержавшись и суток после свадьбы.       — Я сейчас тебя самого в уголь превращу! — выпалила, окончательно теряя остатки самообладания и игнорируя то, как помощники уже начали медленно ретироваться к калитке. — Вместе с твоими драгоценными подковами и с этими двумя прихвостнями! Я отправлю вас всех в Диюй, клянусь, мне для этого даже сил много не потребуется!       — А-Лин, ну к чему такая бурная реакция? — муж, даже не думая смущаться, подошел ближе, мягко обнял меня, утыкаясь носом в макушку, и от этого жеста весь мой гнев, копившийся последние минуты, внезапно начал оседать. — Я же ещё ничего не решил, а просто хотел узнать, что ты думаешь по этому поводу.       — Моё мнение: не идём, — буркнула я, чувствуя, как его тепло проникает через слои одежды, и пытаясь удержать остатки своей принципиальности. — И точка. Я хочу нормальный, человеческий медовый месяц. Понимаешь? С грибами, с тишиной, без трупов, горящих городов и, ради всего святого, твоих помощников, которые смотрят на меня так, будто я как минимум обязана была выйти за тебя замуж ещё триста лет назад, а не вчера. Без…       — Без Пустослова? — уточнил он, и в его голосе проскользнула едва уловимая улыбка.       — Пустослов с нами, — отрезала я. — Он имеет на это полное право, в отличие от тех двоих, — кивнула в сторону калитки, где Нань Фэн и Фу Яо застыли в нерешительности, переваривая угрозу отправить их в бездну.       — Госпожа, — подал голос Фу Яо, и в его сухом тоне впервые промелькнуло что-то пугающе человеческое. — Могу я… осмелиться задать вопрос?       — Валяй, — бросила я, даже не думая выбираться из надежных объятий мужа.       — Почему именно вчера? Почему не раньше?       — Потому что раньше я был не готов, — ответил Се Лянь за меня, и в его голосе внезапно проступила такая твердость, что я даже приподняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — А теперь я готов, и хочу, чтобы моя жена была рядом, куда бы я ни направился, — снова погладил меня по спине, и в этом движении было столько негласной просьбы, что я почти почувствовала себя поверженной.— А-Лин, а что, если мы просто… взглянем одним глазком? Посмотрим, что там происходит. Если увидим хоть что-то подозрительное — сразу уйдем. Я обещаю, что мы не будем там задерживаться ни на минуту больше, чем нужно.       — Обещаешь? — прищурилась, вглядываясь в его глаза в поисках хоть капли хитрости, но нашла лишь искреннее желание угодить.       — Клянусь своей коллекцией подков, — произнес он торжественно, словно приносил клятву на крови.       — Аргумент так себе, ты эту коллекцию готов отдать любому прохожему, лишь бы я перестала дуться.       — Ну… — он на секунду запнулся, — тогда клянусь, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах не буду ревновать тебя к Хэ Сюаню?       — Это наглая ложь, и мы оба это знаем.       — Тогда что мне сделать, чтобы ты всё-таки согласилась? — муж наклонился чуть ближе.       За калиткой послышался едва различимый шёпот. Нань Фэн и Фу Яо смотрели на эту сцену с таким выражением, будто присутствовали при подписании исторического мирного договора между двумя враждующими кланами, только кланы эти были: «Демоническое упрямство» и «Божественное терпение».       — Снимать штаны и бегать! Я сказала, что ни в какое Баньюэ мы не пойдем, значит не пойдем! Всё, ты теперь человек женатый и подневольный, а жена туда не пойдет!