Школьный роман

      Мисс Пегги Картер, учительница истории в старшей школе, отлично понимает Цезаря. Ещё вчера римляне увенчивали ей голову лавровым венком, выкрикивая её имя (директор Фьюри чуть ли не в ногах у неё валялся, уговаривая сопроводить учеников на съёмки телевикторины), а сегодня бывшие соратники вонзили в неё свои кинжалы (на педсовете, который она пропустила из-за просьбы директора, было решено повесить на неё стажёра из педагогического колледжа). Пегги и сама окончила колледж недавно, всего два года назад, но она, конечно, была в своё время прекрасным стажёром, сняла с плеч пожилого куратора добрую половину организационной работы и так всем понравилась, что сразу после получения диплома была принята на свою нынешнюю должность. Возиться с неизвестным студентом, ещё и парнем, не было никакого желания. Все однокурсники Пегги пошли в педагогический либо по настоянию семьи, либо от нечего делать, либо из тяги к контролю. Она в жизни не видела ни одного нормального учителя мужского пола младше сорока.       — Расслабься, — говорит верная подруга Наташа, учительница физкультуры, тренер команды чирлидеров и ожившая мечта старшеклассников и их папаш. — Это всего на полгода!       — Вот и брала бы стажёра себе, раз это так здорово! — фыркает Пегги.       — М-м-м, молоденький студентик физкультурного, — расплывается в хитрой улыбке Наташа. — Я бы с удовольствием! Но департамент образования предлагал только историков и физиков. Фьюри сказал, жестоко заставлять человека работать со Старком, поэтому он ответит, что мы готовы принять историка.       Утром понедельника перед кабинетом истории переминается с ноги на ногу незнакомый Пегги школьник.       — Вы — мисс Картер? — спрашивает он, когда она достаёт ключи и открывает дверь. — Меня зовут Стив Роджерс, я ваш стажёр.              Действительно, думает Пегги, ни один школьник здесь так не одевается. На мистере Роджерсе идеально выглаженные светлые брюки с высокой талией, рубашка в тон и пёстрый вязаный жилет. Он будто из какого-то сериала про пятидесятые годы; впрочем, не ей, гордой составительнице многочисленных подборок с винтажными причёсками на Pinterest, его судить.       При ближайшем рассмотрении становится ясно, что Стив всё-таки не выглядит на семнадцать. Оказывается, он её ровесник, но пошёл в школу на год позже большинства детей, потом остался на второй год из-за болезни, а потом ещё год между окончанием школы и получением стипендии на обучение в колледже работал. Из чистого упрямства Пегги пытается культивировать в себе недовольство, но, честно говоря, он идеален. Роджерс готовит прекрасные красочные презентации, находит оцифрованные фрагменты старинной киноплёнки для уроков по девятнадцатому и двадцатому векам, разбирает любой, даже самый корявый почерк в контрольных, а однажды ранним утром Пегги застаёт его в кабинете за рисованием контурной карты на листе А3; видите ли, согласно последним исследованиям и обнаруженным дневникам очевидцев, наступление в такой-то битве в Гражданской войне продвигалось не так, как было принято считать.       На Хэллоуин с одобрения Фьюри Пегги позволяет Стиву провести тематические уроки про всяческие суеверия и борьбу с потусторонними силами, начиная от испанской инквизиции и заканчивая загадочными кругами на кукурузных полях. Ученики, вплоть до самого последнего хулигана, слушают, разинув рты. У Стива горят глаза. Вся школа в радостном предвкушении костюмированной дискотеки, которую организует в субботу в спортзале театральный кружок. Пегги собирается заскочить на полчаса к Наташе накраситься и капнуть на себя пару капель искусственной крови для антуража, но Стив неожиданно предлагает прийти в парных костюмах. «Просто как учителя одного предмета, ничего такого!» — заливается краской Роджерс.       За час до дискотеки он ждёт Пегги в классе. По его просьбе она сделала легкий макияж, собрала волосы в высокую причёску и оделась в облегающую светлую одежду — бежевую майку и леггинсы. Стив набрасывает ей на плечи два полотнища струящейся светлой ткани и помогает аккуратно просунуть голову в обшитое тесьмой отверстие. Это хитон, понимает Пегги.       — Ты будешь Афиной, — говорит Стив, водружая ей на голову венок — искусственные лианы, свернутые в кольцо и покрашенные золотой краской из баллончика, — А я — Аполлоном.       У него такой же наряд, как у Пегги, и гитара вместо лиры. Они странно смотрятся в толпе школьников, одетых в основном в чёрное, но Наташа (у неё кошачьи ушки на голове, а на щеках нарисованы усы) одобрительно хмыкает. Учителя посменно следят за порядком в зале, но никто не перетруждается на почве поддержания дисциплины. Пегги наблюдает, как учитель физики Тони Старк танцует со школьным бухгалтером мисс Поттс под романтическую балладу, которую исполняет со сцены Стив на своей гитаре. У него оказывается неожиданно красивый баритон.       На следующий медляк Стив приглашает её. Они не то чтобы Фред Астер с Джинджер Роджерс, но Пегги получает от танца удовольствие, а это самое главное. После окончания дискотеки Стив провожает её до дома.       Они переписываются; сначала по работе, потом шлют друг другу смешные картинки на злободневные темы, потом переходят на обсуждение учёбы в колледже и своих научных интересов, после этого обсуждают свои увлечения, любимые фильмы и книги и, наконец, просто всякую ерунду. Пегги приглашает Стива, Наташу и ещё одного их друга с работы, школьного психолога Сэма, на ужин в День благодарения. С её разрешения Стив приходит со своим товарищем Баки, симпатичным брюнетом, который весь вечер перебрасывается колкостями с Наташей. Пару раз за вечер Пегги сбегает от шумной компании в тихую кухню, вслед за ней туда приходит Стив, и они болтают, как старые друзья.       В первый день после праздников Стив и Пегги ведут выпускной класс на экскурсию в Нью-Йоркское историческое общество. Всё проходит отлично, только Роджерс спорит с местным экскурсоводом, который рассказывает не столько про экспонаты, сколько про свою политическую позицию. Когда они загружаются в школьный автобус, чтобы ехать обратно, Пегги и Стив заходят последними, и он подаёт ей руку. Конечно, это не остаётся незамеченным. На следующий день на уроке, когда Пегги спрашивает, есть ли вопросы по вчерашней экскурсии, отличница Шури поднимает руку и с невинной улыбкой говорит:       — Скажите, мисс Картер, а вы с мистером Роджерсом встречаетесь?       Пегги хватает выдержки сохранить незаинтересованное выражение лица. Это становится труднее, когда после уроков Стив зовёт ее выпить кофе. Он выбирает кафе подальше от школы, примерно в получасе ходьбы, и, когда они получают свои напитки и пирожные, задаёт примерно тот же вопрос, что и Шури. Пегги думает: во-первых, они знакомы всего ничего; во-вторых, она в теории всегда была против романов на работе; в третьих, в их отношениях присутствует хоть и небольшой, но всё-таки дисбаланс власти, о недопустимости которого им все уши прожужжали на семинарах по этике. Пегги отвечает Стиву: да, она хочет с ним встречаться. На следующий день они обо всём рассказывают Фьюри.       — Если вы сочтете это недопустимым… — начинает Пегги, но её прерывают.       — Картер, я скорее поверю, что вы кого-то убили, чем воспользовались служебным положением, — фыркает директор. — Совет да любовь, детишки. По возможности не целуйтесь перед младшеклассниками.       Близится окончание полугодия. Вся школа как на иголках, и только Пегги пребывает в нирване. Стив встречает её по утрам, и они вместе идут на работу. В течение дня Пегги находит у себя на столе записки со смешными рисунками или подарочки — яблоки, конфеты, стаканчики кофе из кофемашины в учительской. По вечерам они то и дело остаются у Пегги или у Стива проверять тесты и готовиться к семинарам. Последнюю в году большую контрольную работу с эссе они тоже проверяют вместе. Надо признать, оценки у большинства неплохие. Благодаря бешеному энтузиазму Стива историю выучили даже замшелые технари вроде Паркера из десятого класса.       В последний учебный день перед рождественскими каникулами в школе снова дискотека. Директор Фьюри в костюме Санты открывает мероприятие. Пегги как следует наряжается, и не зря: они со Стивом танцуют все медленные танцы, а во время самого последнего, когда с потолка сыпятся белые конфетти-снежинки, ещё одно изобретение театрального кружка, Роджерс целует её под одобрительное улюлюканье выпускного класса. Год, равно как и Стивова стажировка, кончается просто прекрасно.