Часть 2

- День не может быть еще более скверным, - буркнул Рон, дожевывая свой сэндвич. – Начать день с Зелий со Слизерином, - он усмехнулся. – что может быть лучшим началом дня? Они сидели в Большом зале на завтраке, в Замке заметно похолодало и Гермиона была не против поскорее получить шарф, а еще лучше свитер, связанный Молли. Профессора Дамблдора все также не было видно. Лишь семикурсники виделись с ним два раза в неделю на Трансфигурации. Гарри злился на него, а еще он злился на себя, потому что чувствовал свою причастность к тому, что Дамблдор избегает встреч. Что-то явно было не так. - Снейп должно быть ненавидит Долорес, - не унимался Рон. – Он, наверное, был на взводе, узнав, что его снова обскакали, и ему придется провести очередной год над грязными котлами. - Он тоже точит зуб на Долорес, - ответил Гарри, наливая себе тыквенного сока. - Еще бы,- усмехнулся Рон, намазывая арахисовою пасту на тост. - Джордж сказал, что на их уроке Зельеваренья она влетела в кабинет, прервав урок, и допрашивала Снейпа с пристрастием. Последнее слово Рон намеренно протянул. Гарри усмехнулся, ткнув локтем Рона и они продолжили эту тему. Гермиона слушала в пол уха. Она смотрела в огромное окно в конце Большого зала, которое, казалось, тянулось от пола до самого свода, врезавшееся в массивную стену замка, как гигантская створка, открывающая величественный вид на осеннее небо, скидывающее с себя ранним утром ночной полумрак. Гермиону всегда завораживал вид, из окон замка, казалось, что мир за ними — необъятен и полон тайны, словно сама природа ждала, когда откроется следующий взгляд. Ее вниманием завладел голос, доносящийся позади со стола слизеринцев. Она не могла разобрать слова, но слышала как Забини и младшая Гринграсс что-то яро обсуждали, частенько привлекая Малфоя и Нотта. Забавно, но кажется Гермиона никогда не слышала голос Теодора Нотта, не считая совместных уроков. В их компании Забини был самым ярким и харизматичным участником. Но несмотря на это, именно Малфоя все считали главой факультета, все будто как один, старались вне-глассно выслужиться перед ним, на что иногда могли получить одобрительную усмешку или кивок. Пэнси Паркинсон и вовсе всеми силами старалась завладеть его вниманием вот уже пятый год, и судя по руке Малфоя, лениво лежащей на ее плече, иногда у нее это получалось. Что же касалось Нотта, его почти никогда не было слышно. Хотя, скорее всего, она никогда не замечала его вовсе. Эта мысль навела ее на другую: что именно делал Теодор Нотт в запретной секции тем вечером? Он ведь ушел, перед тем как Гермиона вошла туда, она отчетливо помнила как выжидала его уход. Эта ситуация так прочно засела ей в голову потому, что за четыре года обучения в Хогвартсе,  она ни разу не видела ничего положительного по отношению к себе со стороны ученика слизерина. Тем более тех, кто были так близок с Малфоем. Это и настораживало. Пошел ли он за ней из интереса или желания насолить? Или, напротив, он тоже следовал цели найти что-то. Чашка с чаем плавно крутилась в её руках, хотя сама оставалась неподвижной и тихой, поглощённая собственными мыслями. Это могло бы быть правдой, учитывая тот факт, что он тоже, с приходом Амбридж, решил изучать защиту от темных сил самостоятельно. Интересно, он преследовал какую-то личную цель или просто был раздражен тем фактом, что не получал никаких практических знаний? Громкий смех, доносившийся со стола позади, вырвал Гермиону из её глубоких размышлений. Она медленно повернулась на пол-оборота, как бы невзначай доставая что-то из сумки, и бросила быстрый косой взгляд на компанию слизеринцев, скрывая свою настороженность за внешней непринужденностью. Вот Малфой, мерзко обжимающийся с Паркинсон, Забини, активно жестикулирующий и что-то яростно рассказывающий остальным, Гринграсс, кивающая с удручающей активностью в ответ на слова Забини, и Нотт, пристально смотрящий ей в глаза «Что??» — пронеслось в её голове, когда она внезапно осознала, что их взгляды снова столкнулись. Почти физически ощутив, как это столкновение пробивает её на куски, она поспешно опустила взгляд на сумку, лежащую рядом на скамье, пытаясь скрыть тревогу за деланным спокойствием. Но её пальцы нервно зацепились за край сумки, а сердце отбивало бешеный ритм, как у человека, только что пробежавшего несколько километров на время. Она старалась сохранять внешнюю невозмутимость, но кровь стучала в висках, а в груди было как-то слишком тесно. Боковым зрением она уловила, что он не отвернулся — его взгляд всё ещё был направлен на неё, холодный и неотступный. Это ощущение, словно воздух вокруг стал плотным и тяжёлым, не давая ни одного шанса на спокойствие. — Гермиона, все в порядке? – поинтересовалась Джинни, заметив как вздрогнула девушка, когда столкнулась взглядом со слизеринцем. Мерлин, она так была занята рассматриванием слизеринцев, что даже не заметила, когда подруга подсела к ним. — Д-да, я просто испугалась, что забыла учебник по зельям, — выпалила Гермиона, будто выдавив слова из себя одним длинным вдохом, нервно поправляя застежку сумки и пытаясь скрыть вспыхнувшее беспокойство. Она и сама не поверила тому, что так быстро вылетело из её уст, но сердце продолжало стучать с удвоенной силой, как если бы она только что сделала что-то нелепое. Что она, по сути, и делала, рассматривая стол слизеринцев пару секунд назад.

***

Урок Зельеварения дался ей нелегко. Врожденное любопытство не раз подводило Гермиону, и сейчас она изо всех сил старалась не смотреть в сторону слизеринцев. Пару раз за занятие раздались язвительные замечания Малфоя, но на фоне прочих испытаний, выпадавших ей на долю, это было сущей мелочью. До тех пор, пока Снейп с раздражением не ударил книгой по столу. — Довольно! — холодно произнёс он после очередной словесной перепалки между Малфоем и Гарри. Затем смерил класс тяжёлым взглядом и объявил: — Малфой с Уизли, Забини с Поттером, Нотт с Грейнджер. В таком порядке вы будете работать за столами следующие два урока, если я сочту это достаточным. Возможно, тогда вы научитесь держать язык за зубами. В классе раздался недовольный гул, но никто не осмелился перечить преподавателю. — Профессор, — протянул Малфой, не скрывая сарказма, — вы серьёзно? Мне действительно нужно работать рядом с этим… мусором? — Он смерил Рона презрительным взглядом. Он знал, что колкости сойдут ему с рук ведь Снейп был деканом его факультета и часто покрывал его. Рон нервно дернул плечом, но чудом смог промолчать, заняв себя чем-то на столе. Снейп бросил на него ледяной взгляд, и Малфой, стиснув зубы, промолчал. Сжав кулаки, он направился к Уизли, явно подавляя желание высказать всё, что думает. Нотт же спокойно подошёл к Гермионе, не говоря ни слова. Одним взмахом палочки очистил пространство перед собой и равнодушно уставился на профессора, будто новые условия работы его вовсе не касались. В отличие от неё. Гермиона не знала, как к этому относиться. С одной стороны, она была рада, что ей не достался Малфой. С другой — теперь Нотт стоял так близко, что она невольно замечала каждое его движение. — …Кто приготовит Настойку живой смерти лучше всех, получит десять дополнительных очков к допуску на экзамен СОВ, — донёсся до неё голос Снейпа. Судя по тону зельевара, инициатива дополнительных баллов исходила не от него, а от директора. В классе мгновенно воцарилось оживление. Для большинства возможность получить лишние очки на уроке Снейпа была чем-то из разряда невероятного. И Гермиона, конечно, не была исключением. Она была уверена в своих силах. Но сосредоточиться на зельеварении оказалось сложнее, чем обычно. Мысли то и дело возвращались к ситуации с Амбридж, к фолианту о тайных местах в школе, к слизеринцу, который, вопреки всему, не выдал её. Но почему? Почему он не выдал её той ночью? Она не могла найти логичного объяснения. Любой другой слизеринец сдал бы её без раздумий. Но Нотт не только промолчал, но и ушёл, не задавая лишних вопросов. Почему? Что он делал в запретной секции? Раньше он почти не попадался ей на глаза, но с того вечера казалось, что он повсюду. Она не искала его, но замечала в толпе, слышала, как он говорит в коридорах, ловила себя на том, что думает о нём. Гермиона искоса наблюдала за его руками. Она никогда не считала его способным учеником, особенно в зелье варении, но сейчас, когда он работал рядом, его движения казались чересчур правильными. Умелыми. Она силой заставила себя сосредоточиться на своем котле и аккуратно добавила в котёл сок мандрагоры. Почти сразу жидкость начала бурлить слишком интенсивно. Она тихо чертыхнулась, судорожно листая книгу. — Ты добавила ингредиенты не в том порядке, — раздался ровный голос сбоку. Она вскинула голову, не скрывая раздражения. Теодор даже не смотрел на неё, спокойно выдавливая сок из дремоносных бобов. — Прости, что? — опешила она. — Флоббер-черви идут после мандрагоры, — пояснил он, выдержав паузу. — Но теперь уже поздно. Всё испорчено. Гермиона стиснула зубы от раздражения, но, заглянув в учебник и пробежав со глазами по нужной строчке еще раз, поняла, что он прав. — Я и сама бы разобралась, — буркнула она, осторожно отодвигая котёл. — Конечно, — усмехнулся он. Больше он ничего не сказал. Разговор был окончен. Но время ещё оставалось. Она быстро очистила содержимое котла и начала сначала. Произошедшее не укладывалось в голове, а еще сильнее раздражал то факт, что он кольнул ее по самолюбию. Заметил ошибку у отличницы и поправил раньше, чем она заметила. Обычно, на протяжении пяти лет, именно Гермиона была тем человеком, кто таким тоном указывал на ошибки других. Смахнув рукой лезущие в глаза кудри она с видимым раздражением, добавила первые ингредиенты и взяла половник. Помешивая зелье, Гермиона украдкой взглянула на работу Нотта и заметила, что он взял ингредиентов почти вдвое больше, чем требовалось. В голове уже складывалась колкая фраза — она была готова с сарказмом ткнуть его носом в ошибку, чтобы хоть как-то потешить свое уязвленное самолюбие. — Я, конечно, знала, что с подсчетом у вас, слизеринцев, проблемы, но чтобы настолько… Ты собираешься сварить зелье на весь класс или просто решил запастись на чёрный день? — она усмехнулась, чуть вздернув подбородок. Она ожидала раздражённого ответа или хотя бы презрительного взгляда, но Теодор даже не моргнул. Вместо этого он спокойно поднял глаза, смерил её выражением, в котором не читалось ни раздражения, ни злости, а затем молча пододвинул к ней часть обработанных ингредиентов. Гермиона замерла, смущённо переводя взгляд с него на аккуратно нарезанные компоненты. — Что?.. — начала было она, но осеклась. — Ты не успела бы закончить, — сухо пояснил он, а затем с лёгкой, почти ленивой усмешкой добавил: — Хотя, конечно, можешь продолжать болтать. Тогда я успею сварить и на весь класс. Гермиона сжала губы, но ничего не ответила. Ни самодовольной усмешки, ни торжествующего взгляда — только безразличное спокойствие, словно это был всего лишь рабочий процесс. Будто бы ему действительно было всё равно. И это раздражало её больше, чем если бы он парировал ей колкостью в ответ. Гораздо больше. Гермиону вывел из раздумий самодовольный голос Малфоя: — Я закончил. Она резко моргнула, словно проснувшись, и перевела взгляд на его котёл. Конечно, Малфой. Не будем врать себе, Гермиона всегда признавала, что он был хорош в зельеварении — умелый, точный, аккуратный. Если кто-то и мог справиться с этим заданием безупречно, то у него на это имелись все шансы. Снейп, услышав его слова, тут же оказался рядом. Подняв палочку, он неспешно провёл ею над котлом, проверяя консистенцию зелья. В классе воцарилась напряжённая тишина, пока профессор внимательно изучал результат. Жидкость была идеально гладкой, насыщенного оттенка — именно такой, как требовалось. — Вполне достойно, мистер Малфой. Вы получаете десять очков, и столько же очков Слизерину за скорость работы. Малфой самодовольно вскинул голову, смерив остальных высокомерным взглядом. — Могу идти? — спросил он. Снейп коротко махнул рукой, и Малфой с довольной ухмылкой покинул класс, бросив в сторону Гарри едкую усмешку. Гермиона заметила как Гарри сжал кулаки и нервно повел скулами, но продолжил помешивать. Судя по оборотам, Гарри тоже заканчивал свое зелье. Следом, совершенно спокойно, раздался голос совсем рядом: — Готово, профессор. Гермиона даже не сразу поняла, что он сказал, — настолько естественно это прозвучало. Никакой бравады, никакого самодовольства, просто констатация факта. Снейп подошёл и повторил ту же проверку. Зелье Теодора было таким же идеальным. Может, даже лучше. Профессор оценивающе взглянул на него и сдержанно кивнул: — Отличная работа, мистер Нотт. Десять очков. Можете идти. Теодор кивнул в ответ, аккуратно сложил свои вещи и, не теряя времени, направился к выходу. Гермиона не двигалась. Она ощущала, как пальцы непроизвольно сжимают деревянную рукоять ложки, как сердце неприятно кольнуло лёгкой волной раздражения, которой не должно было быть. Что-то в этом спокойствии, в этой уверенности… бесило. Почему он просто взял и сделал? Почему не похвастался, не уколол её словом, не улыбнулся самодовольно, как это сделал Малфой? Почему его хвалили, а он реагировал так, будто это не имело для него никакого значения? Она поймала себя на том, что нервно постукивает пальцами по столу. Она всё ещё не закончила. Гермиона не хотела использовать ингредиенты, предоставленные Ноттом, но прекрасно осознавала, что сама не успеет довести их до нужного состояния. К тому же, лишние десять баллов от Снейпа были бы очень кстати — профессор явно не питал симпатии ни к ней, ни к её факультету. Раздраженная собственной невнимательностью и неудачным днем, она сдержанно пробурчала что-то себе под нос. Однако, осознавая, что время не ждет, она неохотно приняла «помощь» Нотта, забрав подготовленные им ингредиенты, чтобы закончить свое зелье. Гарри закончил немного раньше, но, не торопясь, остался у своего рабочего места. Он подождал, пока она соберет свои вещи, и вместе с ней они вышли в темный коридор подземелий, где было особенно тихо, а влажный холодный воздух проникал в легкие. Они молча направились к лестнице, ведущей наверх, где остановились подождать Рона, но вскоре Гарри, как будто случайно, нарушил тишину: — Мне показалось, или ты разговаривала с Ноттом? — спросил он, его голос был легким, но в глазах появилось что-то, что заставило её насторожиться. Она взглянула на него, пытаясь скрыть неловкость. Гарри выглядел так, как будто он на самом деле не собирался копаться в её делах, но тем не менее в его взгляде была легкая тревога. Он как никто другой, знал что от слизеринцев лишь одни неприятности. — Он тебя не обидел? — добавил он с сомнением в голосе, при этом внимательно заглянув ей в глаза, словно пытаясь уловить хоть малейшее колебание в её лице. Её сердце замерло на мгновение. Она не хотела рассказывать о случившемся, и тем более о помощи Нотта — ведь тогда ей придется рассказать и о том, что он помог ей в Запретной секции пару дней назад. А этого она точно не хотела. Туман сомнений заполнил её мысли, и она поспешно отвела взгляд, чтобы не выдать ни малейшей эмоции. — Нет, всё в порядке, — произнесла она, сдержав нервный смешок, который мог бы выдать её напряжение. — А что он хотел? — снова спросил Гарри, не отступая, его интонация теперь была полной терпеливого ожидания. Гарри всегда чувствовал, когда что-то было не так. Она замерла на мгновение, пытаясь придумать, что сказать. Вопрос Гарри стал ещё более настойчивым, и она чувствовала, как его взгляд словно проникает сквозь её слова. — Ну, он… — она немного запнулась, пытаясь выбрать слова. — Он просто спросил о бобах, кажется. Хотел узнать, как я их очищаю для зелья. Гарри, видимо, не ожидал такого ответа. Он удивленно поднял брови, но на его лице было видно, что он по-прежнему не совсем верит. — Бобы? — он повторил, с сомнением в голосе. — Серьезно? Она кивнула, стараясь выглядеть как можно более убедительно, но внутри её сердце билось быстрее. Всё это было слишком странно, чтобы быть правдой, но она не могла рассказать о том, что настолько задумалась о поступке Теодора Нотта, что испортила свое зелье. Гарри снова поймал её взгляд, но она поспешила отвлечь его. — Да, бобы, — сказала она, вновь отворачиваясь, чтобы скрыть нервозность. — Зелье с бобами, знаешь? Просто разговор. Гарри, казалось, был удивлен ее ответом, но он не стал допрашивать. Они продолжили ждать Рона, стоя в коридоре на первом этаже. Время тянулось медленно, и в воздухе висела некая напряженность, которой они оба, возможно, не могли объяснить. Наконец, через несколько минут, в конце коридора появился Рон, и, увидев его, девушка с облегчением вздохнула — напряжение сразу как-то немного отпустило. Рон подошел с быстрым шагом, весь взъерошенный и явно раздосадованный. Как только он оказался рядом, он не стал тянуть время. — Не могу больше, вы слышали этого хорька?! — почти выпалил он, понизив голос, чтобы не услышал никто, кроме них. — Это был настоящий кошмар! Представляете, сидеть за одним столом с Малфоем?! Он просто выносит мозг одним своим присутствием! Он затопал ногой, расправляя зацепившуюся за язычок кед штанину, и как бы выплескивая все накопившееся раздражение. Гарри и она обменялись взглядами, но Рон, поглощённый своим рассказом, не заметил, как быстро он взялся за его детали. Он явно был в ударе, делая каждое слово более драматичным, чем оно было на самом деле. — В общем, если этот урок был бы еще длиннее, я бы точно натер бы ему рожу до блеска. Закончив своё "исповедание", Рон отпустил ещё один раздражённый вздох, вытирая пот с лба.

***

После уроков Гермиона направилась в библиотеку. Привычный тихий зал был как раз тем местом, где она могла бы сосредоточиться и спокойно изучить фолиант, который она забрала той ночью. Она бы с радостью читала книгу в гостиной, но в последнее время ученики устраивали громкие дебаты на тему того, что будет дальше со школой и ей стало все сложнее сосредотачиваться на чтении там. Поэтому, не раздумывая, она применяла простейшее заклинание трансфигурации ,которое они изучили первым в начале этого года, превратив тяжёлую книгу в компактный учебник по трансфигурации, который было куда удобнее носить. Библиотека была почти пуста. Словно сама атмосфера просила тишины, где каждый шёпот книги становился слышным. Вечернее солнце проникало через окна, создавая золотистые полосы света на деревянных полках, заставленных книгами. Гермиона выбрала свой излюбленный дальний столик, где никто не мог бы её потревожить. Она открыла учебник и погрузилась в текст. "Комната, которая появляется, когда она крайне необходима..." — слова, выведенные рунами на странице не давали ей покоя. Этого было недостаточно. Она знала, что ответы не находятся на поверхности, и ей нужно было больше информации. В её голове зрела мысль, но она не могла связать её воедино. Все, что она знала, это что эту комнату можно найти, но не всегда. Она снова перевернула страницы, но ответ всё равно не приходил. Погруженная в чтение книги, она аккуратно делала пометки карандашом на полях, едва касаясь страницы книги. Гермиона даже не заметила, как кто-то присел за соседний столик. Но когда тот человек открыл книгу, её внимание невольно привлекло мелькнувшее напротив движение. Подняв глаза, она застыла. Снова он. Его лицо было почти неприметным, и его взгляд скользнул мимо неё, как будто её не было вовсе. Он открыл свою книгу и погрузился в чтение. Но это явно была не обычная книга, что сразу бросалось в глаза. Корешок фолианта, обтянутого темно-коричневой кожей был пуст, ничем и никак не подписан. Также как и сама книга. Гермиона не сомневалась: эту книгу Нотт раздобыл там же, где и она раздобыла свою. Она нахмурилась, ее удивило, что он в открытую принес сюда древний фолиант, не потрудившись накинуть дезиллюминационные чары или хоть что-то, чтобы не привлекать лишнего внимания. Ее внимания. Хотя, может он уповал на то, что в этой части библиотеки почти никогда никого не бывает. Гермиона откинула прядь, спадающую сбоку, и продолжила читать свою книгу. Нужно было время, на то чтоб расшифровывать руны, поэтому она терпеливо продолжала искать нужную ей информацию, проводя вечера в библиотеке. Прошло еще около получаса, как Нотт вдруг поднялся с места. Его движения были плавными, словно он уже заранее знал, что именно собирается сделать. Он медленно подошёл к её столику, на секунду остановился, внимательно взглянув на неё. Гермиона почувствовала, как её сердце пропустило один удар. Теодор приложил указательный палец к губам, подавая ей знак быть тихой и молчать. Он по-заговорщицки улыбнулся уголками губ и подмигнув ей, прошёл мимо, двигаясь в сторону Запретной секции, прежде чем она успела что-то ответить. Гермиона застыла, её взгляд проследил за ним до самого конца, пока он не исчез за углом. Это было странно. Он точно знал, что она промолчит и не станет стучать библиотекарше о том, что ученик слизерина пробрался без спроса в запретную секцию. Откуда такое доверие? Или он был уверен, что раз промолчал сам, то и она не станет выдавать его. Что-то вроде негласного договора. Ее это устраивало и как только Нотт скрылся, Гермиона, недолго думая, вытащила свою палочку. Подождав пару минут, убедившись что он не возвращается, она прошептала: — Ревелио. Загадочные страницы книги сразу же стали читаемыми, и она увидела рунические знаки, вырисовывающиеся перед её глазами. Но это было не просто что-то знакомое. Гермиона затаила дыхание. Её взгляд скользил по каждой странице, и её потрясало то, что она видела. Весь фолиант был покрыт руническими текстами — многие руны были ей знакомы, но не все она могла расшифровать. Некоторые тексты были такими сложными, что даже её знания и дополнительные занятия по рунам не могли помочь в их расшифровке, ведь руны, с которыми она сталкивалась в учебниках, не были даже близки к тому, что написано в этом фолианте. Её пальцы дрожали от потрясения. Это было нечто совсем другое, совсем неожиданное. «Как это возможно?»— думала она, с каждым новым взглядом ощущая, что её знания — слишком малы, чтобы понять это. «Неужели он на том уровне, что может расшифровать эти тексты? Он ведь даже не был записан на занятия по рунам.» За ее спиной послышались тихие шаги и она уткнулась в свой учебник, делая вид максимального погружения в процесс чтения. Теодор Нотт невозмутимо вышел из Запретной секции библиотеки, закрывая за собой тяжёлую металлическую дверь с решёткой, которая с тихим скрежетом замкнулась, оставив после себя лишь слабый отголосок звуков и магии, наложенной на ее замок. Он не торопился, словно всё происходящее было частью его повседневного ритуала. Его шаги были уверенными, почти ленивыми, когда он направился обратно к своему столику. В руках он держал два фолианта, их обложки скрывались в тени, но его хватка была крепкой, как будто он знал цену этим книгам. Он не оглядывался, не спешил, и даже когда проходил мимо Гермионы, не выказал ни малейшего признака того, что заметил её напряжённое внимание. Словно всё происходящее вокруг него — просто пустой шум, не достойный его внимания. Зажав одну из книг под мышкой, а другую раскрыв на столе, Нотт медленно присел, не позволяя ни одному из его движений выдать какой-либо беспокойства или раздражения. Он аккуратно раскрыл фолиант, и его взгляд скользнул по строкам, но сам он, казалось, не обращал внимания на окружающее, будто библиотека и её обитатели были для него лишь фоном, на котором он существовал. Гермиона, видя его спокойствие, чувствовала, как её интерес к происходящему с каждым моментом лишь растёт. «Что он скрывает? Что за знания он держит в этих фолиантах, которые он так бесстрашно носит в руках, как будто они не представляют собой ничего необычного?» Её взгляд зафиксировался на книгах, но она была готова к тому, чтобы вновь скрыть свое любопытство. Она не могла не заметить, как сильно Нотт старается создать впечатление, что его действия абсолютно обыденны. Но Гермиона знала — за этим спокойствием скрываются невообразимые тайны. — Ты умеешь читать руны? — тихо вырвалось у нее, прежде чем она успела дать себе мысленную оплеуху за это. Любопытство в который раз заставляло ее краснеть. Нотт едва поднял взгляд и с невозмутимым выражением ответил: — Проницательно, Грейнджер, — протянул он, откидываясь на спинку стула. — Десять очков Гриффиндору. В его голосе скользнуло что-то неуловимое — лёгкая насмешка, но не враждебная. — Я тоже их изучаю, — произнесла она, как-то неожиданно для себя, пропустив его колкости. Уж не пыталась ли она показать ему, что она не отстала от него в этом? Кажется, ситуация на уроке Снейпа не на шутку задело ее самолюбие. Нотт едва заметил её перемену во взгляде, но в ответ его губы слегка изогнулись в усмешке. — Разумеется, ты изучаешь всё, что только можно, — заметил он с ленивой усмешкой, перелистывая страницу. Тонкий намёк на иронию подействовал на неё хуже любого заклинания. Гермиона нахмурилась. — Что-то не так? — Просто забавно, — Нотт медленно провёл пальцем по строке своей книги, словно подчеркивая какую-то мысль, — ты ищешь информацию о комнате, а сама не понимаешь, что у тебя уже есть часть ответа. Гермиона почувствовала, как внутри всё похолодело. — Ты следил за тем, что я читаю? — Выпалила она, не скрывая эмоций. — А разве ты не сделала тоже самое, парой минут ранее? — Он смотрел на нее серьезным взглядом. Ее захлебнуло негодование, и то, что он знал , что она будет разглядывать то, что он читает. Ее любопытство становилась слишком предсказуемой, и ее это начало изрядно раздражать. — Ты что-то знаешь об этой комнате? — её голос прозвучал тише, чем ей бы хотелось. Нотт снова поднял взгляд. В его глазах мелькнула тень сомнения, но продлилась она всего секунду. — Возможно. — И ты просто так оставишь это без объяснений? — она сжала губы, скрестив руки на груди. Он безразлично пожал плечами, собирая в сумку фолианты. Должно быть, она стала очень тяжелой от трех томов, не менее восьмиста страниц каждый. — Я же не могу лишить лучшую ученицу школы возможности разгадать столь интересную загадку — отозвался он с лёгкой скукой, словно это было очевидным фактом-он ей не скажет. Она призналась себе: это было очевидно. Теодор с легкостью поднял сумку и перевесив ее через плечо, подмигнув ей, двинулся к выходу. Гермиона почувствовала, как раздражение вспыхивает внутри, но лишь шумно выдохнула. Она не поняла, что сильнее раздражало ее во всем этом: то что он умеет читать сложные руны, а она нет. То что он подмигнул ей. Аж два раза. Или то, что он подсмотрел за тем, что она читала. Она еще пару минут обдумывала все, что узнала за последние десять минут и пришла к выводу: если он что-то знал — она выяснит. Вопрос был только в том, какую цену ей придётся за это заплатить.