Часть 4: Первое патрулирование

— Ты шутишь?! — голос Рона эхом разнёсся по гостиной Гриффиндора, заставив нескольких учеников встревоженно оглянуться и замереть на месте. Вечерний свет мягко струился сквозь витражные окна, играя золотистыми пятнами на старинных каменных стенах. — Нет, Рон, я совершенно серьёзна, — Гермиона с тяжёлым вздохом опустилась в мягкое кресло у камина, подперев рукой голову. Пламя мерно потрескивало, слегка успокаивая её внутреннее напряжение. — Профессор МакГонагалл только что сказала, что теперь я должна жить в башне старост. Гарри нахмурился, медленно поправляя круглые очки и внимательно глядя на подругу: — И с кем тебе придётся делить гостиную? Гермиона не сразу ответила, избегая встретиться взглядом с друзьями. Она медленно подняла глаза, и едва слышно произнесла: — С Теодором Ноттом. — С Ноттом? Тем самым Ноттом, который дружит с Малфоем? — почти выкрикнул Рон, его лицо покраснело от возмущения, а руки нервно сжались в кулаки. — Именно с ним, — Гермиона твёрдо сложила руки на груди и сделала вид, что абсолютно спокойна. — Это не обсуждается. Старосты факультетов должны подавать пример. Гарри обменялся с Роном обеспокоенным взглядом, скептически пробормотав: — Интересно, чему именно вас должен научить совместный быт с Ноттом… Джинни подошла ближе, улыбаясь уголками губ, и мягко положила руку на плечо Гермионы. — Гермиона, не переживай, я помогу тебе перенести вещи. Может, это не так уж и плохо. Ты ведь можешь наконец-то понять, как они мыслят. Это может оказаться полезным. — Полезным? — Рон вскинул брови и насмешливо фыркнул. — Да от него пользы, как от дыры в котле. Гермиона не удержалась от лёгкой улыбки и благодарно взглянула на Джинни: — Спасибо, Джинни. Пойдём, пока ещё не поздно. Спустя полчаса девушки остановились перед дверью башни старост. Гермиона почувствовала странное волнение и сделала глубокий вдох, прежде чем неуверенно шагнуть внутрь. Просторная гостиная встретила их уютной тишиной и мягким светом от висящих на стенах фонарей. Камин горел ровно и спокойно, создавая ощущение умиротворения. Первое, что бросилось Гермионе в глаза, было отсутствие привычной факультетской символики. Не было ни львиного герба Гриффиндора, ни змеиного знамени Слизерина, ни золотых барсуков Пуффендуя или мудрых орлов Когтеврана. Вместо этого гостиная казалась созданной специально так, чтобы не принадлежать никому конкретно и в то же время всем сразу. По обеим сторонам гостиной, словно зеркально отражаясь друг от друга, от центра комнаты плавно и изящно поднимались вверх две полукруглые лестницы. Левая вела к спальне Гермионы, правая — к спальне Теодора, подчёркивая одновременно их близость и раздельность, словно тонко намекая на непростые отношения, которым только предстояло развиваться. Ванная комната, как предположила Гермиона, вероятно находилась где-то в смежном помещении между двумя спальнями — на нейтральной территории, словно специально созданной, чтобы сохранить хрупкое равновесие и личное пространство каждого. В глубине комнаты, напротив камина, стоял просторный диван, обитый мягким тёмно-бордовым бархатом, с несколькими уютными подушками, вышитыми изящными золотистыми узорами. Он выглядел настолько уютным и мягким, что Гермиона на мгновение представила, как приятно будет сидеть здесь с книгой долгими зимними вечерами. Рядом располагался круглый резной столик, на котором уже стоял поднос с чайником и чашками. Высокие стрельчатые окна были завешены тяжёлыми портьерами глубокого изумрудного цвета, слегка колышущимися от вечернего ветерка. По стенам были аккуратно расставлены книжные шкафы, наполненные старинными томами и свитками, которые, казалось, терпеливо ожидали чьего-то внимательного взгляда. Пол покрывал толстый мягкий ковёр с замысловатым орнаментом, приглушавший звук шагов и придававший комнате ещё больше уюта и теплоты. Стены украшали аккуратные книжные шкафы, переполненные старинными томами и пожелтевшими свитками, словно терпеливо ожидавшими, когда до них наконец доберётся чей-то любознательный взгляд. Под ногами девушек лежал толстый мягкий ковёр с замысловатым орнаментом, приглушавший шаги и добавлявший ещё больше уюта пространству. — Ну надо же, — восхищённо протянула Джинни, медленно обходя комнату и касаясь кончиками пальцев гладких поверхностей деревянной мебели. Она остановилась перед массивным письменным столом у окна, над которым висела картина с изображением спящего дракона, и с улыбкой обернулась к Гермионе. — Не такая уж и плохая перспектива, правда? Гермиона фыркнула, нахмурившись и оглядываясь: — Легко говорить, когда тебе не нужно жить с Теодором Ноттом. — Ой, ну прекрати! — Джинни весело подмигнула Гермионе и шутливо толкнула её локтем в бок. — Это же твой первый опыт жизни с парнем. Общая гостиная, ванная комната… — Джинни! — Гермиона резко покраснела до корней волос, хватая ближайшую подушку и бросая её в подругу. — Перестань! Джинни звонко рассмеялась, уворачиваясь от летящей подушки и подняв руки в притворной капитуляции: — Ладно, ладно! Но согласись, ситуация забавная. Сдерживая улыбку, Гермиона лишь покачала головой и принялась разбирать свои вещи. Они быстро разложили книги по полкам, аккуратно расставили школьные принадлежности на письменном столе, а одежду разместили в шкафу. Джинни продолжала время от времени бросать подруге весёлые, немного дразнящие замечания, отчего напряжение Гермионы постепенно растворилось в лёгком и приятном волнении перед новым этапом её школьной жизни. Когда с вещами было покончено, Джинни тепло улыбнулась и легко приобняла Гермиону за плечи: — Удачи тебе. Постарайся не поубивать друг друга, хотя бы в первые сутки. — Спасибо за ценный совет, — с улыбкой отозвалась Гермиона, крепко обнимая подругу на прощание и ощущая, как тревога постепенно уступает место уверенности. Она проводила Джинни до двери и закрыла её за подругой, ненадолго задержавшись в непривычной тишине новой гостиной. Никогда прежде ей не приходилось засыпать в одиночестве, вдали от привычного шума и негромких разговоров девочек в спальне Гриффиндора. Гермиона вдруг ощутила, как сильно ей не хватает даже банального ворчания Парвати, спокойного голоса Анджелины, перелистывающей страницы какой-нибудь книги про квиддич, и тихого, сонного смеха Джинни. Вздохнув и прогнав грустные мысли, Гермиона медленно поднялась по лестнице в свою спальню. Комната внезапно показалась ей слишком тихой и чужой. Она ещё раз осмотрелась, прислушиваясь к шорохам, но соседа не было слышно. Вздохнув, Гермиона переоделась в ночную рубашку и забралась под одеяло. Мысленно прокручивая события прошедшего дня, Гермиона почувствовала нарастающее напряжение. Она была рада и взволнована новыми обязанностями старосты, но ей не давало покоя чувство одиночества, словно бы этот уютный уголок был каким-то испытанием. Глубоко вдохнув, Гермиона повернулась на бок и закрыла глаза, надеясь, что завтрашний день принесёт хотя бы немного спокойствия.

***

На следующее утро Гермиона проснулась необычайно рано, сознательно решив избежать неловкой встречи с Теодором в ванной комнате. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к звукам за дверью и ожидая хоть какого-нибудь признака того, что Теодор уже встал. Но вокруг по-прежнему царила абсолютная тишина. Гермиона облегчённо вздохнула и осторожно встала, радуясь, что сможет избежать неловкой встречи в ванной комнате. Невольно размышляя, Гермиона задумалась, знает ли Теодор вообще, что теперь именно она будет отвечать за порядок и дисциплину факультета в роли старосты. Она нахмурилась, представляя его реакцию на такую новость, и мысленно отогнала эту мысль. Осторожно открыв дверь в ванную, Гермиона остановилась на пороге, приятно удивлённая простором и удобством помещения. Комната была отделана светлым, почти молочным мрамором с серебристыми прожилками, отчего здесь казалось особенно свежо и светло. Вдоль одной из стен расположилась широкая раковина с большим овальным зеркалом в серебряной оправе, а рядом стоял изящный шкафчик, заполненный аккуратно сложенными мягкими полотенцами и различными баночками с шампунями и гелями. В глубине ванной находилась просторная душевая кабина с матовыми стеклянными стенками, а чуть дальше — большая ванна на изящных ножках с кранами, выполненными в виде маленьких золотистых ключей. Светлый мрамор с серебристыми разводами приятно холодил босые ступни, а удобная душевая кабина выглядела столь привлекательно, что Гермиона с удовольствием встала под тёплые струи воды. Быстро умывшись и приняв освежающий душ, она вернулась в спальню и поспешно оделась в школьную форму. Слегка подсушив волосы заклинанием, она вновь проверила гостиную на наличие каких-либо признаков присутствия Теодора, но всё оставалось тихим и пустым. На маленьком столике перед диваном лежал аккуратно сложенный лист пергамента. Гермиона развернула его и быстро пробежалась глазами по расписанию патрулирования. Сердце непроизвольно ёкнуло, когда она прочла, что сразу после отбоя им с Теодором предстояло обходить южные башни. Теодор оставил этот лист на столе, чтобы она ознакомилась с расписанием патрулирований, значит он был в курсе, что она теперь староста. Девушка невольно скривилась, уже заранее представляя напряжённость их совместного обхода, затем вздохнула, аккуратно сложила бумагу и положила её в сумку.

***

Войдя в Большой зал, Гермиона сразу же заметила знакомые рыжие макушки Джинни и Рона на их привычных местах за столом Гриффиндора. Её сердце мгновенно наполнилось теплотой и облегчением. С нескрываемой радостью улыбнувшись, она поспешила к ним, ощущая, как привычная атмосфера родного факультета сразу же возвращает ей уверенность и спокойствие, которых так не хватало этим утром. Как только Гермиона села рядом, Рон немедленно отложил свой тост и, слегка нахмурившись, заботливо посмотрел на неё: — Ну, как прошёл вечер? Нотт не доставал тебя? — спросил он с явной обеспокоенностью, пристально наблюдая за её лицом, словно готовый в любой момент ринуться на защиту. Гермиона невольно улыбнулась его защитному тону и чуть покачала головой. Она поймала себя на мысли, что это было очень мило с его стороны, и почувствовала лёгкое тепло в груди от такого проявления заботы. — Слушай, Гермиона, — весело вмешалась Джинни, хитро улыбаясь и перебивая тревожный настрой Рона, — мы сегодня вечером собираемся в Большом зале с девчонками, будем пить чай и обсуждать наряды на Хэллоуин. Присоединишься? От внезапного осознания Гермиона слегка растерянно заморгала и хлопнула себя ладонью по лбу. — О, Мерлин, — пробормотала она смущённо, чувствуя, как её щёки начинают краснеть. — Совсем из головы вылетело, что Хэллоуин уже буквально через пару дней! Рон прыснул от смеха, едва не подавившись тостом, а Джинни, рассмеявшись, дружески сжала руку Гермионы. — Ничего удивительного, учитывая твои бесконечные заботы.— лукаво добавила она, подмигнув. Гермиона с благодарностью взглянула на подругу, понимая, что Джинни специально решила отвлечь её от напряжённых мыслей и одиночества. — Конечно, я с удовольствием приду, — ответила Гермиона, чувствуя, как настроение моментально поднимается при мысли о таком привычном и уютном вечере. — Как раз нужно отвлечься от всех этих хлопот старост. — Вот и отлично, — с облегчением выдохнул Рон, снова принимаясь за еду. — Лучше уж обсуждайте платья, чем терпеть общество этого Нотта. Гермиона усмехнулась и мягко толкнула его локтем в бок, но не стала возражать. Первым уроком в этот день была трансфигурация, и Гермиона была приятно удивлена, когда занятие прошло на редкость спокойно и без происшествий. Профессор Макгонагалл была в хорошем настроении и даже похвалила её за аккуратно выполненное заклинание, чем ещё сильнее подняла ей настроение. Гермиона, довольная собой, впервые за последние дни почувствовала, как постепенно возвращается привычное спокойствие, словно жизнь начинала приходить в равновесие. На прорицания Гермиона перестала ходить ещё на третьем курсе, получив письменное разрешение от профессора Макгонагалл, и вот уже второй год заменяла этот урок древними рунами. Группа состояла всего из четырёх человек, и Гермиона очень любила тихий, уютный кабинет, расположенный недалеко от Астрономической башни и крыла Когтеврана. Здесь царила особая атмосфера, располагающая к размышлениям и вдумчивой работе, а слабый аромат старинных книг и пергамента всегда приносил ей внутреннее спокойствие. Гермиона уже закончила расшифровывать свою часть текста и теперь сидела, задумчиво глядя в окно и ожидая, когда профессор Игнатиус закончит проверку работы ученика из Пуффендуя. Совершенно неожиданно перед её мысленным взором вновь возник образ Теодора — он так внимательно и легко читал сложнейшие древние руны в библиотеке. Гермиона нахмурилась, чувствуя невольное восхищение, смешанное с раздражением. Руны были невероятно сложными, даже ей порой приходилось часами ломать голову над значением отдельных символов и сочетаний. Как ему удавалось делать это с такой естественностью и лёгкостью? Что скрывалось за его безразличным взглядом и небрежными движениями пальцев по пергаменту? Поймав себя на этих мыслях, Гермиона тихо вздохнула и постаралась прогнать образ Теодора, вновь сосредоточив внимание на лежащем перед ней тексте. Но вопрос о том, кем же на самом деле был её новый сосед по гостиной, продолжал терзать её любопытный ум.

***

Гермиона шла по коридору, крепко прижимая к груди стопку учебников. Предстоял самый изматывающий урок дня — защита от тёмных искусств у профессора Амбридж. Нудный, бесполезный и раздражающий до зубовного скрежета. В последнее время это занятие превратилось в настоящую пытку, особенно теперь, когда Амбридж в своём обычном тоне объявила о добавлении ещё трёх письменных экзаменов, обязательных к сдаче до СОВ. Сев за парту и достав пергамент, Гермиона механически записывала то, что монотонно диктовала преподавательница, и изо всех сил старалась не смотреть на её розовую кофточку с приторным бантом. Раздражение и злость росли внутри неё с каждой минутой. Хуже всего было то, что все постепенно смирились с новым порядком, с этой бессмысленной зубрёжкой и отказом от практики. Она замечала, как с каждым занятием всё меньше учеников поднимали руки, чтобы задать вопросы или высказаться против нелепых методов преподавания. Теперь только Гарри по-прежнему открыто выражал своё несогласие, за что неизменно получал строгие выговоры и саркастичные замечания от Амбридж. Гермиона оглянулась вокруг, чувствуя болезненную обиду и разочарование от равнодушия одноклассников. Ей хотелось встряхнуть их, заставить снова почувствовать справедливость и дух борьбы. Но сейчас она лишь молча сжимала перо, чувствуя, как нарастает внутренняя ярость от беспомощности и бездействия остальных. Она вдруг ощутила на себе чей-то пристальный взгляд и, словно подчиняясь инстинкту, медленно повернула голову в ту сторону. Гермиона сразу встретилась глазами с Теодором Ноттом. Он сидел чуть поодаль, лениво опершись подбородком на ладонь, и с непонятным выражением внимательно смотрел прямо на неё. На секунду их взгляды пересеклись, и Гермиона почувствовала, как по её коже пробежала волна тепла и неловкости одновременно. Она быстро отвернулась, нахмурившись и пытаясь понять, почему ей вдруг стало так не по себе от этого простого взгляда. — Мисс Грейнджер, может, хватит летать в облаках? — едкий голос Амбридж прорезал тишину класса, и Гермиона ощутила, как её тело невольно напряглось от злости и раздражения. Щёки моментально вспыхнули от смущения, а пальцы крепче сжали перо, едва не сломав его. Гермиона подняла глаза, стараясь сохранить спокойствие, и встретила взгляд преподавательницы, полный фальшивой сладости и явного презрения. — Прошу прощения, профессор, — сухо произнесла она, мысленно проклиная себя за секундную невнимательность. Амбридж чуть улыбнулась, явно довольная произведённым эффектом, и продолжила урок. Гермиона снова опустила глаза на пергамент, чувствуя, как её взгляд невольно метнулся обратно к Теодору, словно ища подтверждения тому, что он тоже заметил эту унизительную сцену. Однако Нотт теперь смотрел куда-то в сторону, делая вид, будто совершенно ничего не произошло. Гермиона глубоко вздохнула и заставила себя сосредоточиться на скучных, бесконечных заметках.

***

Джинни с Гермионой вошли в Большой зал, который сейчас казался необычайно тихим и просторным. Они заняли привычные места за столом Гриффиндора, быстро осмотревшись вокруг и убедившись, что девочек пока нет. Джинни удобно устроилась на скамье, подперев подбородок ладонью и с лёгкой улыбкой принялась наблюдать за окружающими. Гермиона невольно тоже обвела взглядом зал. Взгляд её почти сразу остановился на столе Слизерина, где уже собралась знакомая шумная компания. Драко Малфой, самодовольно улыбаясь, что-то эмоционально рассказывал Забини, подкрепляя свои слова выразительными жестами. Пэнси Паркинсон, как всегда, демонстративно сидела прямо на столе, небрежно перекинув ногу на ногу и явно наслаждаясь своим превосходством над другими. Она время от времени резко встревала в разговор, вызывая сдержанный смех и одобрительные ухмылки остальных слизеринцев. Теодор Нотт расположился немного в стороне, откинувшись на спинку скамьи с равнодушным видом. Гермиона на секунду замерла, невольно изучая его спокойное лицо и задумчивый взгляд, устремлённый куда-то мимо общей компании. Она поспешно отвернулась, почувствовав, как по её спине снова пробежала та самая необъяснимая дрожь. Джинни, заметив замешательство подруги, легко толкнула её локтем и лукаво прошептала: — Ты чего так уставилась на слизеринцев? Нашла себе новый объект изучения? Гермиона покраснела и поспешно покачала головой: — Перестань, Джинни. Просто задумалась. Подруга звонко рассмеялась, но не стала её больше дразнить. Джинни увлечённо рассказывала о том, что в этом году ей хотелось бы найти платье из чёрного бархата, но пока она не совсем представляла, кем именно хотела бы нарядиться на Хэллоуин. Гермиона слушала подругу, слегка улыбаясь и кивая, когда вдруг звонкий, вызывающий смех Пэнси вновь привлёк её внимание. Гермиона невольно повернула голову в ту сторону и почувствовала, как внутри всё странно сжалось: Пэнси с кокетливой улыбкой накручивала на палец кудри Теодора, а он, сидя расслабленно на скамье и слегка наклонив голову, заговорщицки улыбался ей в ответ. Картина показалась Гермионе неприятно интимной, почти раздражающе откровенной. Её щёки вспыхнули жаром, и она поспешно отвернулась, резко опустив взгляд на свои ладони, словно увидела что-то запретное. Гермиона почувствовала себя одновременно глупо и неловко — ей не нравилась та смутная тревога, что вдруг захлестнула её, заставив сердце биться быстрее. — Гермиона? Ты слушаешь меня вообще? — Джинни удивлённо приподняла бровь, вернув её обратно к реальности. — Конечно, — торопливо ответила Гермиона, стараясь придать голосу максимальное спокойствие и небрежность. — Чёрный бархат, прекрасная идея. Джинни посмотрела на неё чуть внимательнее, слегка нахмурившись. Она почувствовала, как щёки предательски вспыхнули, и поспешно опустила взгляд вниз, пытаясь скрыть своё смущение. — Я не смотрела! — тут же воскликнула я, хотя понимала, насколько неубедительно это звучит. — Ой, Гермиона, даже не пытайся, — фыркнула Джинни и хитро улыбнулась, подперев подбородок рукой. — Я слишком хорошо тебя знаю. Так что давай, выкладывай — что тебя так заинтересовало в этом мрачном слизеринце? Гермиона раздражённо вздохнула и нахмурилась. — Он знает руны, Джинни! Представляешь? Знает лучше меня, даже не посещая занятий! — она беспомощно всплеснула руками. — Откуда вообще он их знает? Как ему удаётся читать эти сложнейшие тексты так легко? — О-о, так вот в чём дело! — протянула Джинни, многозначительно покачав головой и улыбнувшись ещё шире. — Ты просто не любишь проигрывать. Особенно, когда кто-то обходит тебя в твоей же стихии. Она хитро прищурилась и слегка наклонилась вперёд, явно сомневаясь, что всё дело только в учёбе. — Но знаешь, Гермиона… Он ведь действительно хорош. Всегда был, просто ты раньше не обращала внимания. Грейнджер театрально закатила глаза, стараясь показать, что разговор совсем ее не волнует. — Отлично, теперь ты его фанатка, да? — буркнула она, стараясь звучать максимально безразлично. Джинни звонко рассмеялась и легонько толкнула Гермиону плечом: — Нет, я реалистка. Ты серьёзно впервые заметила Нотта только в этом году? — С чего-бы мне вообще замечать его? — Ну-у, не знаю, — протянула Джинни, лукаво улыбаясь. — Может, потому что он один из немногих слизеринцев, кто не бегает хвостиком за Малфоем? Или потому что он умный, молчаливый… загадочный. Гермиона недовольно вздохнула. А ведь Джинни была права: она действительно никогда раньше не обращала внимания на этого слизеринца. Теодор Нотт казался ей всегда каким-то невидимым, словно он намеренно избегал её поля зрения. Она не замечала ни его навыков в учёбе, ни успеваемости, ни даже того, насколько спокойно и уверенно он держался в любой ситуации. Эта мысль слегка раздражала её, но почему-то одновременно вызывала любопытство. Её размышления неожиданно прервались весёлым оживлённым голосом Лаванды, которая уже вошла в зал, шумно жестикулируя и что-то обсуждая с Падмой и Парвати. Чуть позади, задумчиво улыбаясь и рассеянно поправляя серьгу в виде редьки, шагала Полумна Лавгуд. — Ну наконец-то! — воскликнула Джинни, приветственно махнув рукой девочкам. — Мы уже устали вас ждать! Лаванда засмеялась и быстро заняла место напротив, с азартом выкладывая на стол несколько вырезок из журнала «Ведьмополитен»: — Мы нашли просто потрясающие идеи нарядов! Надеюсь, ты ещё не решила, кем будешь, Гермиона? Гермиона мягко улыбнулась, на мгновение отбросив все мысли о слизеринце, и покачала головой. — Ещё нет. Показывайте скорее, что вы там придумали. — ответила за подругу Джинни. Пока девочки шумно обсуждали наряды, Гермиона лениво перелистывала журнал, улыбаясь их заразительному оживлению и прислушиваясь к планам подруг. Лаванда восторженно заявила, что в этом году непременно будет Рапунцель, и уже увлечённо рассказывала, как ей идут длинные светлые волосы и как она собирается заплести их в огромную косу. Падма, игриво прищурившись, заявила, что давно мечтала примерить образ кошки и уже почти подобрала подходящие ушки. Полумна же совершенно спокойно сидела напротив, перебирая перед собой какие-то странные украшения и ленточки. Очевидно было, что она снова решила собрать костюм своими руками — каким именно он будет, никто даже не пытался угадать. Полумна была неизменна в своём стремлении создать что-то необычное и загадочное, понятное только ей одной. Гермиона тепло улыбнулась, глядя на подруг, и подумала, что даже если сама она пока совершенно не представляет, кем будет на этот Хэллоуин, главное — что она проведёт его рядом с ними. — А ты, Герми? — донеслись до нее слова Полумны. — Не знаю даже… Я как-то не думала об этом, — неуверенно ответила она, пожав плечами. — Ну ладно тебе! Это же Хэллоуин, — весело воскликнула Лаванда, сияя от предвкушения. — Тут будут абсолютно все! Гермиона растерянно моргнула, не сразу понимая, что именно имеет в виду подруга, и осторожно уточнила: — Тут.? — Конечно! — рассмеялась Лаванда. — Ты что, не слышала? В этом году профессор Дамблдор разрешил старшеклассникам праздновать Хэллоуин здесь, в Большом зале. Мы решили не тратиться на организацию праздника в гостиной, ведь зал будет украшен намного лучше. — То есть ты хочешь сказать, здесь будут все факультеты? — удивлённо спросила Гермина, предчувствуя лёгкое беспокойство. — Именно так, — спокойно подтвердила Полумна, мечтательно глядя куда-то поверх ее головы. — Ну… я, наверное, надену костюм ведьмы. Кажется, я его даже привезла с собой, — пробормотала Гермиона, неуверенно подняв взгляд на Джинни. — О Господи, опять ведьмой? Третий год подряд? — возмутилась Джинни, закатив глаза и театрально взмахнув руками. — Так не пойдёт! Возможно, это наш последний спокойный учебный год, и мы обязаны оторваться по полной и запомнить его на всю жизнь! Она решительно наклонилась к подруге и чётко заявила: — Завтра после уроков идём в Хогсмид выбирать тебе костюм. — Завтра? До Хэллоуина ещё целых пять дней, — неуверенно протянула Гермиона, ища поддержки в глазах подруг, но те уже вдохновлённо рассматривали костюмы на страницах журнала, попивая чай с десертами. — А ты хочешь, чтобы все хорошие костюмы раскупили, и ты была ведьмой или шоколадной лягушкой? — воскликнула Джинни с притворным ужасом. — Нет уж, Гермиона! Завтра, и это не обсуждается! Гермиона тяжело вздохнула, понимая, что спорить бессмысленно, и с улыбкой кивнула. — Ладно, ладно. Завтра так завтра. Гермиона хмыкнула себе под нос, вновь окинув Большой зал задумчивым взглядом, и, не сумев удержаться, снова перевела глаза на стол слизеринцев. Теодор по-прежнему сидел там, спокойно держа в руках чашку, но теперь он о чём-то тихо переговаривался с Малфоем. Вдруг, как будто почувствовав её взгляд, он мельком посмотрел в её сторону. Сердце Гермионы невольно ускорило ритм. Наверное, ей снова это просто показалось. Она мгновенно отвернулась, раздражённо закусив губу. Почему её вообще волнует, смотрит ли на неё Теодор Нотт? Почему она так напряжённо реагирует на каждое его движение? «Ты просто слишком устала,» — попыталась успокоить себя Гермиона, хотя глубоко внутри боялась, что дело не только в усталости.

***

После разговора с девочками Гермиона поднялась к себе и бросила сумку с учебниками на кровать. Немного полистав книгу, она попыталась хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей, но время пролетело незаметно, и вскоре пришлось вставать и спускаться вниз. В гостиной на столике перед диваном аккуратно лежала сложенная записка. Гермиона подошла и осторожно развернула пергамент. «22:00, шестой этаж, Южная башня» — ровный, чёткий почерк Теодора был почти бесстрастным. Она вздохнула, ощущая едва заметное раздражение от его указаний. По вечерам в коридорах замка было прохладно, и Гермиона пожалела, что не взяла свой любимый джемпер из гриффиндорской гостиной. Но возвращаться было уже поздно, и она старалась идти быстрее, чтобы не опоздать и не выслушивать возможных замечаний от Теодора. Когда она подошла к назначенному месту, он уже был там. Теодор сидел на широком подоконнике, скрестив ноги, и спокойно читал книгу при тусклом свете «люмоса». На мгновение Гермиона замерла, рассматривая его в мягком полумраке. Свет палочки мягко очерчивал резкий профиль, подчёркивая острые черты лица и слегка спутанные пряди волос. Создавалось впечатление, будто его окружал невидимый ореол. — Ты опоздала, — спокойно произнёс он, даже не поднимая взгляда от книги. — Всего на минуту, — ответила Гермиона, раздражённо сложив руки на груди. Теодор медленно захлопнул книгу и поднял на неё глаза, в которых мелькнула лёгкая насмешка: — Минуты решают многое, Грейнджер. Она фыркнула, закатила глаза и демонстративно отвернулась. — Если ты уже закончил свои лекции, то можем приступить. — Ты всегда такая раздражённая? — с лёгкой улыбкой спросил Теодор, спрыгивая с подоконника и убирая книгу во внутренний карман мантии. — Просто хочу быстрее закончить, — сухо бросила Гермиона. — Тогда не теряй времени, — лениво протянул он и направился вперёд, заставив её следовать за собой. Они долго шли молча по пустым коридорам замка, освещённым лишь тусклыми отблесками луны, проникающими сквозь высокие стрельчатые окна. Звук их шагов эхом отражался от каменных стен, усиливая напряжение и неловкость, повисшие между ними. Молчание постепенно становилось тяжёлым и вязким, почти осязаемым, заставляя Гермиону всё сильнее нервничать и мысленно прокручивать бесконечные варианты тем для разговора. Они прошли весь шестой этаж и начали подниматься выше по лестнице, и Гермиона почувствовала беспокойство. Зачем они вообще идут туда, где никого не может быть в это время суток? Наконец её любопытство взяло верх над упрямством, и она не выдержала, нарушив напряжённую тишину: — Что за маршрут? — не выдержала Гермиона, её голос прозвучал громче, чем она ожидала, эхом разлетевшись по пустынному коридору. Теодор даже не повернул головы, продолжая идти вперёд с той же ленивой уверенностью. — А что не так? — небрежно бросил он через плечо. — Всё не так! — Гермиона ускорила шаг, чтобы догнать его. — Это абсолютно нелогично! Все ученики уже давно спят на нижних этажах. Когтевранцы вообще в южном крыле, а мы топаем куда-то вверх в пустые коридоры. Она говорила с раздражением и недоумением в голосе, с трудом сдерживая желание остановить его и потребовать объяснений. Теодор наконец замедлил шаг и мельком взглянул на неё через плечо, и в его глазах мелькнула тень насмешки. — Грейнджер, мы ищем тех, кто не спит, — его голос звучал тихо, но в пустом коридоре отдавался отчётливым эхом. — Если бы ты иногда сама выбиралась ночью из своей башни, то знала бы, что все самые… занимательные укромные места — именно здесь. Он скользнул по ней взглядом, который был одновременно ленивым и изучающим. Гермиона почувствовала, как её щёки предательски вспыхнули, а сердце застучало чуть быстрее. Она резко отвела глаза в сторону, стараясь скрыть смущение, но тут же заставила себя собраться. — Надеюсь, ты не из личного опыта говоришь? — её голос звучал чуть резче, чем ей хотелось. — А если и так? — он лениво усмехнулся, и в этом была явная игра. Его глаза слегка сузились, наблюдая за её реакцией. Гермиона фыркнула и резко ускорила шаг, пытаясь уйти вперёд и не позволить ему видеть, как её снова заливает румянец. Пальцы сжали рукав мантии, как будто это могло унять внутреннее напряжение. Некоторое время они двигались в тяжёлой тишине, которую нарушил сам Теодор: — Грейнджер, ты теперь староста, — его голос стал мягче, но с едва уловимой насмешкой. — Тебе не положено так часто краснеть. Он сказал это с такой лёгкостью, будто дразнил её нарочно, а в уголках его губ мелькнула ленивая, почти дерзкая улыбка. Гермиона уже открыла рот, готовая отпустить колкую реплику, но не успела — они свернули за угол и наткнулись на парочку, явно не рассчитывавшую на свидетелей. В полумраке коридора, в обнимку и с явным намерением продолжить более личный разговор, стояли гриффиндорец Эндрю Кирк и когтевранка, которую Гермиона тут же узнала — Марису Крейвен. Эндрю резко отстранился, глаза у него расширились от неожиданности, а Мариса судорожно потянула за край своей мантии, пытаясь привести одежду в порядок. Лица обоих вспыхнули, словно их застали за чем-то запретным. Гермиона почувствовала, как внутри борется строгость старосты с неловкостью знакомой ситуации. Рядом с ней Теодор уже скрестил руки на груди и с лёгкой насмешкой наблюдал за происходящим. — Так-так, кого мы тут нашли? — с ленивой, но откровенно довольной ухмылкой протянул Теодор, опершись плечом о стену и скрестив руки. Его голос звучал так, словно он с наслаждением наблюдал за неловкостью застигнутых врасплох. Эндрю нервно кашлянул, а когтевранка залепетала: — Мы просто… ну… разговаривали! — она торопливо натягивала мантию на плечи, отчаянно пытаясь скрыть смущение. — Да уж, разговор, полный эмоций, — усмехнулся Теодор, приподняв бровь. Гермиона глубоко вдохнула и постаралась выглядеть максимально серьёзно, подавляя желание прикатить глаза. — В любом случае, продолжите ваш… разговор где-нибудь ещё, — холодно сказала она, намеренно делая паузу и подчёркивая слово «разговор». Они тут же кивнули и почти бегом удалились, бросая друг другу смущённые взгляды и что-то торопливо шепча. — Вот и первая добыча, — с ленивым весельем констатировал Теодор, глядя им вслед. — Это не сафари, Нотт, — буркнула Гермиона, раздражённо сжав зубы. — А зря. Было бы интереснее, — он беззаботно пожал плечами и с усмешкой добавил: — Запиши на листе по пять очков каждому факультету. Гермиона удивлённо вскинула брови — За что это? Теодор спокойно улыбнулся, глядя прямо ей в глаза. — За проявленную смелость. Они прекрасно понимали, что могут быть пойманы, но рискнули. Иногда правила нарушают ради чего-то важного. Гермиона помолчала, вздохнула и достала листок, быстро записав очки. — Доволен? — Более чем, — ухмыльнулся он и с той же ленивой уверенностью двинулся дальше по коридору, вынуждая её последовать за собой. Гермиона раздражённо покачала головой и последовала за ним, чувствуя, как в ней постепенно закипает смесь усталости и саркастичного негодования. Они обошли весь этаж, и вскоре нам пришлось подняться выше — на седьмой. Коридоры были пусты и почти безмолвны, нарушаемые лишь редким скрипом старых половиц под нашими шагами. Луна, выглядывающая сквозь узкие окна, отбрасывала на стены длинные тени, отчего замок казался ещё более мрачным и загадочным. — Осталась только башня, — сказал Теодор с привычной спокойной интонацией. — Излюбленное место романтиков. Гермиона молча шла следом, стараясь не показывать, что слова о «романтике» вызвали у нее внутреннее раздражение. Теодор с ленивым выражением лица чуть приподнял уголки губ и жестом пригласил её идти первой. Гермиона наивно не задумывалась, почему он вдруг стал таким галантным. Они подошли к узкой и крутой лестнице, ведущей к Астрономической башне. Не подозревая подвоха, Гермиона шагнула вперёд, но уже на втором пролёте почувствовала, как что-то внутри сжалось. Будто на спине зашевелились невидимые иголки. И тогда она буквально кожей ощутила его взгляд — пристальный, скользящий ниже, чем хотелось бы. Где-то в районе ее юбки. Холодок пробежал по позвоночнику, и осознание пришло мгновенно. — Эй! Ты что себе позволяешь?! — она резко остановилась и обернулась, сверкнув глазами. Теодор стоял чуть ниже, невозмутимо опершись о перила. Его лицо было маской невинности, но в глазах блестела откровенная насмешка. — Что? — мягко протянул он, чуть приподняв бровь. Гермиона ощутила, как ярость и смущение взметнулись где-то под горлом. Ну конечно, она поняла его намёк — лестница была слишком узкой и коварной. Она развернулась и быстрым шагом прошла остаток лестничного пролета. — Ммм… Грейнджер, запиши ещё двадцать очков Гриффиндору, — лениво добавил Теодор с хищной ухмылкой, явно получая удовольствие от её реакции. Она прищурилась, глядя на него с недоверием. — За что ещё? — холодно спросила Гермиона, пытаясь сохранить достоинство. Теодор лениво облокотился о холодную каменную стену, его взгляд остался прикован к ней, как будто он изучал что-то под микроскопом. — За красивый вид, — беззастенчиво сказал он, и в уголках его губ мелькнула наглая ухмылка. Гермиона почувствовала, как щеки мгновенно вспыхнули, разом выдавая её смущение и злость. — Нотт! — резко возмутилась она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Он, как ни в чём не бывало, усмехнулся, поигрывая пальцами с манжетой мантии. — Ну что ты так реагируешь? — протянул он, голос звучал лениво и чуть насмешливо. — Это же комплимент. Просто проявляю честность и щедрость — поощряю эстетическое удовольствие, которое ты несёшь в этот мир. Гермиона открыла рот, но так и не смогла подобрать слов. Как объяснить ему, что это наглость, когда сама ловит себя на том, что слишком часто в последнее время концентрируется на нём — на его словах, взгляде, даже на том, как он ухмыляется. Она стиснула зубы и буркнула: — Ты ужасен. Сзади раздался тихий смешок. — Зато честен. Поспешно развернувшись, Гермиона рванула вверх по лестнице, пытаясь не слушать отголоски его тихого довольного смешка, что преследовал её до самого верха пролёта. Она незаметно улыбнулась и тут же мысленно отругала себя за это. Поднявшись, она машинально направилась в левый поворот, но резкий голос Нотта заставил ее замереть. — Не туда, Грейнджер. Направо. Гермиона остановилась, и сделав глубокий вдоз, как бы успокаивая себя, раздражённо обернулась. — Ты думаешь, я не знаю, где вход в Астрономическую башню? — с вызовом бросила она. Теодор скользнул по ней ленивым взглядом. — Нам в другую её часть, — серьезно пояснил он и, не дождавшись ответа, двинулся вперёд. Гермиона осталась стоять в ступоре, как вкопанная. «В другую часть?» — мысленно переспросила она с недоверием. Её внутренний голос тут же напомнил, что за все годы в Хогвартсе не слышала ни о каких «других частях» Астрономической башни. Она знала замок, как свои пять пальцев… или думала, что знала. Скепсис боролся с любопытством, но в итоге победил второй. Поймать Нотта на ошибке? О, да, это стоило риска. Поджав губы и сделав глубокий вдох, она зашагала за ним по слабо освещённому коридору. Лунный свет пробивался сквозь узкие бойницы, отбрасывая на стены и пол серебристые полосы. Тишина становилась гуще с каждым шагом, нарушаемая только эхом их шагов и еле слышным скрипом старинных створок. Где-то впереди раздался лёгкий щелчок — звук зажигалки. В тусклом полумраке замерцал крошечный огонёк, освещая лицо Теодора с непривычной стороны: блики танцевали на его скулах и прятались в тени под глазами. Гермиона машинально нахмурилась. «Курит. Конечно.» Внутри нарастало раздражение, но было и нечто иное — лёгкая тревога от того, куда он ведёт её в этом огромном, чужом, словно незнакомом замке. На каждом шагу казалось, что стены сужаются, а коридоры тянутся длиннее обычного, скрывая за каждым поворотом что-то неизвестное. Гермиона крепче сжала палочку в руке, уже мысленно готовясь к очередной странной выходке со стороны Нотта. Через минуту впереди послышались приглушённые голоса, словно кто-то шептался за углом. Девушка напряглась, шаги замедлились сами собой. Теодор, напротив, будто только этого и ждал — без слов подошёл к массивной, перекрытой ржавой решёткой двери. Металл заскрипел, когда он ловко просунул пальцы в узкую щель. Замок с сухим щелчком поддался. Гермиона даже не успела скрыть удивление, ведь было ясно что Теодору не вппервой так вскрывать дверь. Гриффиндорка последовала за ним вглубь башни и буквально через пару шагов замерла. Огромное пространство, скрытое за этой дверью, было словно отражением Астрономической башни — но её старой, забытой версии. Потолок уходил в темноту, балки ржавели, куски старинной штукатурки осыпались на пол. Из каждой щели тянуло сыростью и холодом, сквозняк гулял по помещению, будто кто-то прятался в тенях. Невербальный «Люмос» Теодора вывел Гермиону из раздумий, озарив помещение тусклым светом. Она вздрогнула, но не успела даже повернуть голову или вымолвить ни слова — внимание мгновенно привлекла сцена перед ними. Перед ними сидели двое когтевранцев, увлечённо целующихся. Девушка с паникой в глазах поспешно прикрылась, а парень резко резко отпрянул, словно его ударили током. — Минус двадцать очков Когтеврану, сами в курсе за что, — произнёс Нотт ледяным тоном, словно мгновенно стеревшим с его лица все намёки на насмешку. Пара учеников кивнула и в спешке скрылась в темноте. Их шаги стихли за дверью, оставляя после себя пустой, вымерший зал. Гриффиндорка осталась на месте, ощущая, как тишина давит на плечи. Здесь всё казалось чужим и непривычно холодным. Сквозь проломы в стенах гулял ветер, ржавые балки угрожающе скрипели под порывами сквозняка. Это было словно отражение Хогвартса — более мрачное, сырое и таящее что-то невидимое в углах. — Я никогда не слышала про это место, — пробормотала Гермиона, сдерживая дрожь в голосе. Теодор без усилий запрыгнул на широкий подоконник и, будто это был его привычный вечерний ритуал, закурил, прикрываясь мантией от пронизывающего ветра. — Я не удивлен, Грейнджер, — его голос был ровным и спокойным, будто речь шла о чём-то обыденном. Огонёк сигареты отбрасывал на его лицо пляшущие тени, отчего он казался одновременно старше и загадочнее. — Ты ведь не будешь против, если я тут докурю? — лениво добавил он. Гермиона, проигнорировав его вопрос, подошла к парапету и медленно провела пальцами по холодному, шершавому камню. Под ладонью чувствовалась влага, впитавшаяся в пористую поверхность стен за годы забвения. Гулкий ветер проникал в щели и сквозняками бил по затылку. Слабый лунный свет падал на пол и подсвечивал пыльные разводы. Внутри у неё всё сжималось от ощущения, будто она случайно переступила порог в какую-то другую версию Хогвартса — тайную, ускользающую от привычных маршрутов. Сам Нотт в этой картине казался ей не случайным спутником, а кем-то, кто здесь чувствует себя как дома. Гермиона медленно подняла взгляд и уставилась вниз. За парапетом раскрывалась тёмная панорама леса, словно море чёрных волн, уходящих за горизонт. Далеко внизу среди деревьев проглядывали слабые огоньки, будто светлячки, затерянные в темноте. — Откуда ты вообще знаешь про это место? — наконец нарушила она тишину, голос звучал низко и чуть настороженно. Теодор усмехнулся, медленно стряхивая пепел в бездну ночи, и на мгновение промолчал, как будто обдумывая, стоит ли говорить больше. — Грейнджер, — начал он с ленивой тягучестью, — когда ты столько лет живёшь в Хогвартсе, ты учишься смотреть чуть дальше расписания уроков и школьных правил. Гермиона скрестила руки на груди, не отводя взгляда. — Потрясающе философская мысль для того, кто сам только что снял с Когтеврана сорок очков. Он мягко хмыкнул. — За то, что пойманы. Не за то, что пытались. — Его тон остался неизменно спокойным, но в нём читался намёк на что-то личное. Запах табака в тесной башне смешивался с сыростью, и каждый порыв ветра казался почти голосом старых стен. — Так что, — продолжил он, снова глядя на неё с чуть насмешливой тенью в глазах, — хочешь, расскажу ещё про пару мест, о которых не пишут в книгах Гриффиндора? Гермиона прищурилась. Где-то в глубине памяти всплыл недавний разговор в библиотеке, когда Теодор с тем же тоном невозмутимого циника предлагал ей оставить пыльные фолианты ради ночных прогулок по замку. «Он снова играет,» — промелькнуло в её голове, но она не собиралась уступать. — А что взамен? — парировала она, не скрывая ни скепсиса, ни вызова в голосе. Теодор лениво потушил сигарету о край подоконника, и лёгкий металлический скрежет эхом отозвался в тишине. Его губы тронула кривая улыбка — в ней было что-то опасное, чуть хищное, будто он делал ставку в игре, чьи правила знал только он. — Всего лишь твоё время, Грейнджер, — сказал он ниже, его голос приобрёл мягкость, за которой угадывался тон заговорщика. «Змей,» — пронеслось у Гермионы в голове. Она невольно сжала руки в кулаки. Тишина между ними повисла натянуто, почти ощутимо. Даже ветер, казалось, замер, в ожидании следующего хода. — Смешно, — усмехнулась Гермиона, но её голос звучал чуть тише, чем ей хотелось. Кровь стучала в висках. Теодор отвёл взгляд и устремился куда-то в ночь за её плечом, глаза его оставались спокойными, но в них сквозило что-то трудноуловимое. — Оттого и интересно, — произнёс он почти без эмоций, но эти слова отдались в ней напряжённой вибрацией. Гермиона открыла рот, но так и не нашла, что сказать. Она отвернулась, глядя в темноту за окном. Сквозняк холодом обдал щёки, сигаретный дым смешался с ночным воздухом, а ощущение чужого взгляда на своей спине не отпускало. — Пошли, у нас ещё есть этажи для патрулирования, — сказал он, словно ставя точку в разговоре. Гермиона задержалась на секунду, не сводя с него взгляда. В тусклом свете старой башни он казался чуть другим — словно ускользающим призраком, которого нельзя ни поймать, ни разгадать. Она отвернулась, но перед тем, как шагнуть к выходу, не удержалась и обернулась через плечо. На мгновение ей показалось, что он всё ещё сидит на подоконнике, неспешно затягиваясь сигаретой в серебристом лунном свете. — Ты идёшь или решила остаться в клубе полуночников? — его голос был тише обычного, но не лишён той самой насмешки, которой он, казалось, говорил со всем миром. Она развернулась и поспешно зашагала к выходу, ощущая, как шаги Нотта звучат за её спиной слишком размеренно, слишком уверенно. Коридоры замка казались темнее, чем обычно, и каждый их поворот будто отрезал их от остального Хогвартса, загоняя вглубь каменных недр. Лунный свет с трудом пробивался сквозь узкие бойницы, выхватывая из тьмы лишь бледные пятна на полу. Они шли молча, и это молчание давило сильнее, чем любые слова. С каждым шагом воздух становился плотнее и тяжелее, словно стены замка впитывали в себя их эмоции, придавая тишине почти ощутимую вязкость. Где-то далеко впереди послышались слабые шаги и отдалённый шорох — возможно, другие старосты заканчивали обход. Но звук казался далеким, как будто раздавался с другого конца мира. — Почему ты вообще согласился на это? — слова сорвались сами собой, словно нарушая вязкое молчание, сковавшее их шаги. Теодор едва заметно усмехнулся и, не сбавляя шага, бросил через плечо: — На что? На твою компанию? В его голосе была та самая ленивая насмешка, которая весь вечер пробирала ее до дрожи. — На должность старосты, — пояснила Гермиона с нажимом, заставляя голос звучать увереннее. — Это не похоже на тебя… по крайней мере, насколько я могу судить. Теодор чуть усмехнулся, но не стал сразу отвечать. В тишине его молчание ощущалось почти как вызов. — А ты знаешь меня так хорошо, чтобы судить? — наконец произнёс он, чуть тише, чем обычно. Гермиона прикусила губу, осознавая как же глупо она звучала когда заговорила об этом с почти незнакомым человеком. Правда заключалась в том, что она его не знала от слова — совсем. Она знала только то, что видела со стороны — тихий, замкнутый, холодный слизеринец, всегда кажущийся наблюдателем, а не участником. — Не знаю, — призналась она с лёгкой натяжкой. — Но кое-какие выводы сделать можно. — Тогда, Грейнджер, будь осторожна с выводами, — его голос был мягким, но под этой мягкостью чувствовался металл. И снова между ними повисло странное, почти неловкое молчание, наполненное тем, что ни один из нас не хотел первым озвучить. Они остановились на развилке, ведущей к крылу, где расположились гостиные старост. Теодор на мгновение задержал взгляд на ней. В его глазах промелькнула почти незаметная мягкость — что-то зыбкое, как сон на грани пробуждения. — Доброй ночи, Грейнджер, — произнёс он негромко, с той ленивой уверенностью, которая уже начала действовать мне на нервы. В его голосе оставалось что-то… намеренно незавершённое. Гермиона уже повернулась к двери в гостиную, но раздражение взяло верх. — А ты куда? — вырвалось у нее почти с привычным вызовом. Он слегка склонил голову, бросив на нее взгляд из-под тени. Его силуэт слился с полутьмой, а тень на стене вытянулась, словно кривая ухмылка. — Уже отбой давно, — она сжала губы. — Или ты решил целенаправленно нарываться на неприятности, пользуясь положением старосты? Он не ответил сразу. Лишь уголки его губ дернулись в ухмылку, взгляд стал чуть внимательнее, будто он что-то обдумывал. Гермиона скрестила руки на груди, чувствуя, как раздражение борется с чем-то вроде… любопытства. Он лишь подмигнул — дерзко, беззаботно, и, развернувшись, бесшумно ушёл по тёмному коридору, сливаясь с его тенями. Гермиона осталась стоять, ощущая, как пустота за его спиной будто втягивает в себя остатки разговора, оставляя в воздухе лишь неуютную тишину и незакрытый вопрос. Примечание: Ну что же, лед тронулся? Наконец первые прямые взаимодействия, обожаю их первое патрулирование. Теодор способен украсть любое сердечко даже когда молчит :D