49

Прошло три дня. Прежде этот зал пустовал и не использовался, но теперь был переполнен. Погруженный в полумрак и освещенный пламенем факелов, отбрасывающими дрожащие тени на высокий сводчатый потолок. Сквозь большие витражные окна с узорами красных и пурпурных оттенков пробивался свет, создавая блики на полу из черного мрамора. На пьедестале, еще недавно пустующем, красовался величественный трон — с высокой спинкой и инкрустацией золотом. Он был украшен вырезанными в дереве символами: черепа и переплетающиеся змеи. Все здесь дышало темной, подавляющей мощью. Двойные двери распахнулись, и взгляды собравшихся обратились к вошедшему в них Драко. Все еще в военном обмундировании, он вальяжной походкой направился к трону и восседающей на нем женщине в такой же строгой, простой одежде — всего лишь черная мантия. В ее позе не было высокомерия или властности. Скорее, скрытое напряжение и задумчивость. Как и все, она неотрывно смотрела на клетку в человеческий рост, которую Драко левитировал за собой. Поставив ее у подножия трона, он взглянул на жену и отступил в сторону. В установившейся благоговейной тишине Гермиона поднялась с трона и спустилась с пьедестала, оказавшись прямо перед клеткой. Заключенный в ней Волдеморт безвольно висел на цепях, как и все другие пленники, удостоившиеся той же участи. На его теле не было видно следов пыток, но он их пережил, потому что даже не мог держать глаза открытыми и тяжело дышал. С ласковой улыбкой обходя клетку по кругу, Гермиона разглядывала поверженного Темного Лорда как диковинного зверя. — Ну что, Том? — едва ли не с нежной издевкой протянула она, сделав круг и снова встав прямо перед пленником. — Как тебе твое новое положение? Нравится? Волдеморт не отреагировал, но она знала, что он слышит ее. — Я даже разочарована, с какой легкостью ты сдался, — добавила Гермиона и, слегка наклонив голову вбок, ухмыльнулась. — Ожидала от тебя большего сопротивления. Захрипев, Темный Лорд дернулся на цепях, и они зазвенели. Гермиона насладилась его беспомощностью и, вернувшись на трон, кивнула мужу. Выступив из тени, Драко вернулся к клетке и демонстративно поиграл пальцами с Бузинной палочкой. Как и позаимствовавшая от него этот жест Гермиона, он едва-едва наклонил голову влево и без намека на усмешку произнес: — Надеюсь, я не разочаровал тебя и на этот раз, Том. И словно проснувшись от его голоса, Волдеморт приподнял голову. Кое-кто в толпе ахнул, но Драко остался спокоен. Он смотрел прямо в глаза монстру. — Ты молодец… Драко, — прохрипел Темный Лорд и даже нашел в себе силы приподнять уголки бледных губ. — Всегда… превосходишь… мои ожидания. Гермиона стиснула подлокотники трофейного трона, но не стала вмешиваться. Ее он проигнорировал просто потому, что по-прежнему не считал достойной. — Я знал, что ты… им станешь, — с презренным смешком добавил Волдеморт. — Им? — вскинул бровь Драко, с виду ничуть не впечатленный услышанным. — Тем, кто превзойдет даже меня, чтобы продолжить мое славное дело. Заметив, как заволновались зрители, Темный Лорд с издевкой рассмеялся. — Я позаботился, чтобы никто об этом не узнал. Устранил всех причастных. Драко предусмотрительно наложил на них троих купол Оглушающих чар и выжидательно посмотрел на Волдеморта, тем самым призывая его продолжать. — «Ангел с душой дьявола низвергнет мир во мрак и восславит свое имя в веках. Грядет час, когда Великий Лорд, умом и силой превосходящий предков, покроет своей тьмой все сущее и установит новый порядок». К нему будто вернулись силы, только чтобы сказать все это. Посеять страх и хаос даже на пороге собственной смерти. Возможно, он копил силы лишь для последнего «подарка». Гермиона встревоженно нахмурилась, не уверенная, стоит ли верить бредням побежденного врага. Он озвучил какое-то пророчество? Откуда оно взялось? — И что это? — Драко отреагировал пренебрежительным недоумением. — Ты все правильно понял, мой мальчик, — снова надрывно рассмеявшись, Волдеморт закашлялся, и в уголке его рта проступила кровь. — Это то самое будущее, которое я не увижу. Драко обернулся на жену, и они обменялись мрачными взглядами. — Да, будет еще один, — встрял Темный Лорд, догадавшись об их немом разговоре. — Рожденный не тобой, грязнокровка. Хватит с тебя и этой предначертанной девочки. Гермиона побледнела от упоминания Кассиопеи. — Что ты знаешь об этом? — жестко спросила Верховная Жрица, постаравшись скрыть волнение. — Он и она — две половины целого. Каждый сыграет свою роль. — Волдеморт повернул голову к угрюмому и напряженному Драко. — И это ты положишь начало. Тринадцатое поколение — особенное. И, знаешь, я вижу определенное очарование в цифре «пять». Темный Лорд надменно улыбнулся, не обращая внимания на сочащуюся изо рта кровь. — Объясни подробнее, — потребовал Драко куда злее и несдержаннее. — Понимай как хочешь. Я сам лишь догадываюсь о твоей истинной роли. Встав с омерзительного трона, Гермиона с ожесточенным лицом процедила: — Это ложь. Ты хочешь, чтобы и после твоей смерти мы все жили в страхе. — О, дорогая, — протянул Темный Лорд, насмехаясь. — Вы будете жить в страхе, что бы я ни сказал. Жаль, что мне придется умереть, но другой закончит начатое мною. И будь ты кем угодно, даже со всей этой Тьмой внутри, не сможешь ничего изменить. — Довольно! — вскрикнула она, порывисто спустившись к нему и выставив руку. Помедлив, Драко все же подчинился ее воле и вложил в нее Бузинную палочку. — Я просила, чтобы это сделал Драко. — Гермиона сжала ее с решительным видом. — Мне не нравится вся эта грязь. Но после всего, что ты наговорил, почту за честь. В ее глазах полыхала такая злость, что даже Драко забеспокоился. — Ты уверена? Притворившись, что не услышала, Гермиона взмахнула палочкой. И вскоре перед публикой, приглашенной на казнь падшего Темного Лорда, развернулось тошнотворное действо. На этот раз Гермиона не отводила глаз, наблюдая за каждой секундой агонии самого ненавистного ей существа во всем необъятном мире. Хрипы и задушенные стоны становились слабее, пока не воцарилась зловещая тишина. В клетке копошились маленькие змеи, пожирая плоть уже мертвого Волдеморта. Он был буквально облеплен ими. У него уже отсутствовала половина лица и глаза. Кости, лишенные плоти, оголились. Змеи заползали в его рот, прямо в его тело, и пожирали внутренности — живот омерзительно шевелился, пока они сновали внутри мужчины. Он был мертв. Наконец-то мертв. Окончательно и бесповоротно. Уничтожен как и все, кто встал на кровавом пути Пандемониума. Но отчего-то не было ни облегчения, ни долгожданного ощущения свободы. — Прекрасно, — холодно прокомментировала свершившуюся месть Гермиона. А затем развернулась и направила Бузинную палочку на трон предводителя более не существующей Темной стороны. Взрыв, и он разлетелся на тысячи осколков. Толпа сначала разразилась шокированным «ох», но сориентировалась и зарукоплескала новым хозяевам, потому теперь они, не менее безжалостные, держали в своих руках их судьбы. — Война закончена, — с триумфальной улыбкой объявила Гермиона, повернувшись лицом к тем, кого они спасли и… подчинили. — Вместе мы восстановим то, что было разрушено. И на руинах старого мира построим тот, ради которого сложили жизни наши родные и близкие. Каждый понес потери. Мы не забудем погибших и продолжим идти вперед с верой в лучшее будущее и твердым осознанием, кому обязаны своей победой. Ее небольшую, но эмоциональную речь встретили еще одной волной аплодисментов. Стоя в первом ряду, Альфард присоединился к ним, но его взгляд был мрачен. Приобняв стоящую рядом Амаранту за плечи, он покосился на ошметки трона Темного Лорда.

***

Позже, вечером, он нашел Гермиону в поместье Кассиопеи. Она читала что-то, разместившись у камина в гостиной. Возможно, ей захотелось спокойствия и уединения после хаоса и неразберихи последних дней. Увидев его в дверном проеме, девушка удивленно вскинулась и отложила книгу на кофейный столик страницами вниз. — Альфард? Ты не предупреждал, что заглянешь. — Это не было запланировано. Встав на носочки, чтобы поцеловать его в щеку, Гермиона вернулась в кресло. Заняв соседнее, Альфард взглянул на обложку читаемой ею книги. Это была обыкновенного вида черная тетрадь. — Один из дневников Кассиопеи? Со вздохом покосившись на ее пустующий портрет, Гермиона заговорила: — Я пытаюсь найти подсказки о том, что перед смертью сказал Волдеморт. О пророчестве о ней и об этом Великом Лорде. Драко пересказал тебе? Вы ведь провели вместе весь день. — Да. Не думаешь, что это просто уловка? — нахмурился Альфард. — Попытка насолить. — Не похоже. Не пойму, кто именно мог предречь все это. Разве что Кассиопея-старшая. Она тоже была прорицательницей, но об ее пророчествах ничего не известно, что странно, согласись? Должно было остаться хоть что-то. Если только кто-то не подчистил следы… Понимаешь, о чем я? Альфард кивнул. Он был согласен с тем, что последние слова Темного Лорда прозвучали… убедительно. — Знаешь, у меня было видение о той, первоначальной реальности. — Гермиона уставилась на огонь в камине напротив. — Обо мне и Драко. Там у нас тоже были дети. Скорпиус и Кассиопея. И, кажется, мы пытались спасти твое воплощение из истинного мира от судьбы того самого Великого Лорда. Но все усилия оказались напрасными… Ты все равно стал им и разрушил магический мир, как и было предсказано. Она покачала головой, отстраненно размышляя. — Меня мучает мысль, что и эта реальность обречена на повторение того же сценария. Кассиопея попыталась все изменить, но что, если это невозможно? Она и ты, вы снова родились. Но из-за того, что мы живем лишь в копии реального мира и, возможно, из-за вмешательства Астории все перепуталось. Ты, Скорпиус, должен был стать этим Великим Лордом, но умер, так и не родившись. Затем в игру вступила родовая магия. Ты переродился в семье, с которой связан кровью. И стал сыном Кассиопеи. Получается, что и судьба Великого Лорда перейдет кому-то в следующем поколении? Это, по-твоему, логично? Оценив ее теорию, Альфард постучал пальцами по подлокотнику своего кресла. — …Вполне возможно. — Все жертвы, на которые мы пошли и еще пойдем, не должны быть напрасными, — посетовала Гермиона и, повернувшись к нему, пронзительно заглянула в глаза. — Что бы ни случилось дальше, мы все оставим тебе. Тебе и Амаранте. Я знаю, именно это ты и сделаешь, но все же попрошу: попытайся проложить иной путь. Не хочу отказываться пусть даже от призрачной надежды, что эта реальность может стать другой. Что это мы создаем будущее, а не отыгрываем предписанные кем-то роли в чужом сценарии. — Обещаю сделать все, что смогу, но… — Альфард прервался для раздумий. — Это может случиться и после меня, когда я буду уже не в силах повлиять на события. — Тогда все в руках Амаранты, — с грустью произнесла Гермиона и отвернулась. — Она еще такая невинная, но это сейчас. Спустя годы, под твоим руководством, эта девочка может стать тем, кто достоин решать судьбу магического мира. Надеюсь, она примет верные решения. Они помолчали, обеспокоенные неопределенностью будущего. — Что дальше, Гермиона? — вдруг спросил Блэк, посмотрев на ее профиль. Она поняла, что он имел в виду. С горечью улыбнулась и остановила взгляд на Бузинной палочке. Подобно безделушке она лежала на каминной полке, где Гермиона оставила ее, размышляя об ее судьбе. — Пандемониум выполнил свое предназначение. Теперь он уйдет в тень, оберегая магический мир от самого себя. А если не сумеет, придется отрезать больной стебель, чтобы оздоровить все растение. Старое убивают, чтобы новое расцвело. Ее глаза заволокла печаль. — Так поступают с амарантом.

***

Кажется, она задремала на диване в гостиной, когда ее посреди ночи разбудил Патронус в виде ворона. Заговорив ее собственным голосом, полным волнения и тревоги, он попросил срочно прийти в одно из убежищ Ордена. Гермиона встревожилась, что Амаранта в беде, схватила Бузинную палочку и моментально переместилась в указанное место. Осматривая чинный и аккуратный коттедж в два этажа среди зарослей розмарина, она задумалась о том, почему Драко не появился. Наверняка он проверил ее, заглянув в поместье Кассиопеи, но не стал будить, чтобы дать немного заслуженного отдыха вдали от всех. Взойдя на крыльцо, заставленное горшками с цветами, Гермиона постучала в дверь. — Входи, — почти сразу же впустила ее Амаранта, вся бледная и заметно подавленная. Закрыв за собой дверь, Гермиона обвела взглядом уютную прихожую в пастельных оттенках. — Это… твой дом? — удивилась она, узнав руку Амаранты в мелочах вроде плетеной корзинки с собранными травами, вешалки с шерстяными свитерами и вазы с ромашками. — Папа разрешил ненадолго оставаться здесь, когда мне хочется уединения. Кивнув, Гермиона внимательно присмотрелась к девушке, обнимающей себя за плечи. У нее были заплаканные глаза, а в них — так много эмоций. Печаль, растерянность, страх. — Что случилось, милая? Нижняя губа Амаранты задрожала. Она прикусила ее, слишком долго решаясь ответить. — Кажется, я беременна. — О. Это было… неожиданно. Гермиона надолго замолчала, обдумывая мысль, что Амаранта в ее семнадцать лет, возможно, ждет ребенка. Она была слишком юна для этого и слишком… невинна. Но, разумеется, Гермиона никогда бы не стала осуждать или упрекать ее в подобном. — Так, хорошо, — мягко воскликнула она, положив ладонь на дрожащее плечо девушки. — Ты уверена? Использовала Диагностические чары? — Да. Меня несколько раз за вечер вырвало, и я решила узнать, в чем дело. — Я проверю. Диаграмма, вспыхнувшая над головой Амаранты, подтвердила, что она беременна. В районе живота сиял крохотный шар золотого света. Гермиона вздохнула и повела ее в оказавшуюся на пути гостиную. Они вместе сели на тесный диван, заваленный грудой подушек. — Кто-нибудь еще знает? — Нет, я выяснила только что и сразу позвала тебя, — всхлипнула Амаранта. — Папа… Он с ума сойдет. Я сама, если честно, в ужасе. Не только из-за самого факта беременности. Гермиона, я… Мягко смотря на нее, та ждала продолжения и не торопила. — В общем, я… Я не знаю, кто отец. Я не помню, чтобы… Ну, чтобы я была с кем-то. А вот это заставило Гермиону сильно напрячься. Нахмурившись, она с трудом подавила вспыхнувший гнев и призвала себя для начала выяснить больше подробностей. — Подожди, что? Амаранта смотрела в пол, вся покрасневшая и раздавленная этой ситуацией. — Ты не помнишь, было ли что-то незадолго до беременности, или… вообще? — Первое, — к ее небольшому облегчению кивнула Амаранта. — В последний раз это случилось еще до переезда в Англию. Причем, довольно давно. Нет сомнений, что он не отец. Поразмыслив, Гермиона осторожно предположила: — Это может быть… Эдриан Розье? Можешь сказать, я не стану осуждать тебя или… Упоминание погибшего парня тенью легло на лицо Амаранты. — Не знаю, — сдавленным голосом ответила она. — Между нами… что-то вспыхнуло. Он нравился мне, и я знала, что это взаимно, но мы виделись всего пару раз. Ничего романтического, если не считать легкого флирта. Гермиона все еще с трудом переваривала мысль, что Амаранта вообще имела с кем-то сексуальные отношения задолго до совершеннолетия. Быть может, это закономерное последствие слишком строгого воспитания и тотального контроля со стороны Альфарда. — Даже если что-то произошло, полагаешь, Эдриан стер бы мне воспоминания? Эта мысль ускользнула от Гермионы, но теперь она посчитала ее правдоподобной. — Он не был… хорошим парнем, — воскликнула она. — Я бы не удивилась, если бы он воспользовался твоей неопытностью, а после уничтожил любые доказательства этого. — Нет! — тут же воспротивилась Амаранта, даже отсев подальше, чем уязвила Гермиону. — Он бы так не поступил. Мы могли совершить ошибку от отчаяния накануне его смерти, а после он забрал у меня воспоминания, чтобы они не причиняли боль. В это я готова поверить. — Хорошо, — беспомощно согласилась Гермиона, погладив девушку по колену в попытке успокоить. — Теперь у нас есть вероятная кандидатура отца. Что думаешь делать? Я не давлю. Лишь предлагаю подумать над приемлемыми для тебя вариантами. Коснувшись живота до боли знакомым Гермионе оберегающим жестом, Амаранта вздохнула и без колебаний ответила: — Я оставлю его. Разумеется, оставлю. Я была напугана, и мне нужно было с кем-то поговорить. Вот, почему я позвала тебя. Прошу, сохраним это между нами. Пока что. Кивнув, Гермиона нежно коснулась ее щеки, пылающей от румянца, и встала. — Договорились. Прими зелье от тошноты и ложись спать. Не думай о плохом. Амаранта проводила ее до входной двери, поцеловала в щеку и исчезла в доме. Спустившись с крыльца, Гермиона вдохнула аромат розмарина и посмотрела на звездное небо. Состоявшийся незадолго до этого разговор с Альфардом предстал в ином свете. Что, если рождение Великого Лорда намного ближе, чем они предполагали?