Никогда не представлял такого

      Гарри проснулся позже обычного и был очень рад, что сегодня выходной. Чем ближе было первое сентября, тем сильнее Сириус нагружал своего крёстника. Теперь он тренировался весь день и отдыхал только во время еды или когда они изучали обычаи, которые становились даже скучнее истории магии, и, по мнению Гарри, такими же бесполезными. Даже Сириус сказал, что всё это чепуха, но настаивал на том, что это может пригодиться. По крайней мере, его крёстный признал, что это скучно.       Решив, что поспал достаточно, поскольку было уже около десяти, Гарри поднялся, принял душ, оделся и направился на кухню в надежде, что сможет что-нибудь съесть на завтрак и найти Рона, чтобы придумать с ним, как бы провести один из своих немногих свободных дней. Он бы предпочёл, чтобы они были в Норе, потому что тогда он мог бы провести день в воздухе на своей «Молнии». Нет ничего прекраснее, чем ветер в волосах, когда ты паришь в лучах летнего солнца.       Гарри оторвался от своих мечтаний, когда приблизился к кухне и услышал знакомый и желанный голос. Он совсем забыл, что сегодня приедет Гермиона, и ему не терпелось увидеть её и узнать, как прошли её каникулы в Испании. Гарри вошёл на кухню и чуть не упал, когда кучерявая ракета врезалась в него, крепко обняв.       — О, Гарри, я так рада видеть тебя! Не могу поверить, как это несправедливо! Даже не представляю, что ты сейчас чувствуешь. Это же бесчеловечно - заставлять детей жениться только потому, что тебе так хочется!.. Если бы вообще Фадж думал! О, если бы мне только удалось с ним встретиться, он бы пожалел обо всём!       — Гермиона! — чуть ли не крикнул Гарри, привлекая внимание своей подруги. Гермиона была вынуждена посмотреть на парня снизу вверх, так как теперь он был немного выше её, и мягко улыбнулась ему, на что Гарри ответил широкой улыбкой.       — Я правда рад тебя видеть, — сказал он, снова обнимая Гермиону и заставив её рассмеяться. Через несколько мгновений Гарри, перед которым стояла тарелка с яичницей и беконом, которые миссис Уизли приберегла для него, сел напротив Гермионы вместе с Роном, Сириусом и мистером Уизли.       — Значит, вы говорите, что Дамблдор уверен, что всё это - способ Сами-Знаете-Кого заполучить Гарри? — спросила Гермиона у двух взрослых мужчин.       — Так и есть, но Фадж думает, что это он собирается контролировать Гарри. Мы узнали об этом неделю назад, — сказал мистер Уизли. — Кажется, он думает, что если он сможет свести Гарри с семьёй, лояльной Министерству, то, возможно, он сможет уменьшить влияние Дамблдора на Гарри и узнать, что планирует Дамблдор.       — Я должен быть польщён тем, что так много людей хотят со мной общаться, но я бы предпочёл, чтобы они были достойнее, — заметил Гарри, и Сириус с мистером Уизли расхохотались. Рон тоже посмеялся, но вот Гермиона выглядела задумчивой.       — Звучит бессмысленно, — задумчиво сказала Гермиона. — Есть гораздо более простые способы, раз уж на то пошло. Он мог бы заманить Гарри в какую-нибудь ловушку или дождаться, пока тот сядет в поезд, чтобы отправиться в школу. Зачем вводить закон о браке, который затрагивает так много людей, особенно когда многие из них - его сторонники?       — Контроль, — легко сказал Сириус. — Как мы можем сражаться с Волдемортом, если мы слишком заняты внутренними склоками? Не все в этих бракам будут рады, так что ссор будет достаточно. На самом деле, Ремус и я уверены, что в ближайшие несколько лет число убийств среди супругов возрастёт.       — Честно говоря, — сказал мистер Уизли, слегка нахмурившись. — Нас становится меньше, но не только по причинам, которые назвал Фадж. Сам факт, что множество магглорожденных покидают наш мир, практически гарантирует наше вымирание. Пока чистокровные не дают проход тем, кого они считают недостойными, в ряды министерства или просто к хорошей должности, магглорожденных уйдёт ещё больше. Их даже не включили в этот закон. Это чистая сегрегация.       — Что ещё хуже, так это то, что чистокровные не будут жениться на маглорождённых. Если бы они это сделали, это исправило бы многое. Кровь очистилась бы за три-четыре поколения, — заметил Сириус.       — Так глупо смотреть свысока на кого-то из-за его происхождения, — нахмурилась Гермиона.       — Никто с тобой не спорит, Гермиона, — сказал Сириус.       — Почему Дамблдор не попытался подобрать Гарри пару, которой мы доверяем, или что-то в этом роде? — спросила Гермиона, как будто ей было противно даже задавать такой нелепый вопрос. — Разве он не мог заключить брачный контракт или подобное?       — Дамблдор спрашивал, не знаю ли я, есть ли у Поттеров какие-нибудь невыполненные обязательства, но Карлус закрыл всё, что осталось, когда Джеймс сказал ему, что хочет жениться на Лили. Насколько я знаю, Поттеры почти никогда не заключали такие сделки, в отличие от моей семьи.       — Я спросил Дамблдора, можем ли мы с тобой пожениться, — добавил Гарри смущённо. Гермиона густо покраснела, но улыбнулась другу, а Рон хихикнул. — Он сказал, что твои родители вряд ли обрадуются такому.       — Эм, да, сомневаюсь, что они оценят, — согласилась девушка. — Думаю, они предпочли бы, чтобы я закончила школу. Но не думаю, что они были бы счастливы, если бы я вышла за кого-то, просто чтобы оградить его от других девушек. Извини, Гарри.       — Не беспокойся об этом, — парень пожал плечами.       — Почему нельзя просто уехать из Англии? — спросил Рон. — Если он будет в другой стране, то никто ничего не сделает.       Мистер Уизли хихикнул и покачал головой.       — Да, ничего бы не было, но уехать будет довольно сложно, — сказал глава семейства Уизли. Сириус хмыкнул, а Гарри раздражённо вздохнул, потому что уже слышал это.       — Что вы имеете в виду? — спросила Гермиона.       — Министерство приняло несколько довольно необычных мер, чтобы гарантировать соблюдение закона всеми, кто под него подпадает, — начал мистер Уизли. — Во-первых, они следят за Гринготтсом, чтобы как можно раньше заметить попытку побега. Билл сообщил нам, что Министерство наняло несколько шпионов, чтобы они сообщали им о любой подозрительной банковской деятельности. У Гарри пока нет доступа к хранилищам семьи Поттеров, но если он вдруг опустошит своё или будет чаще обычного посещать Гринготтс, Министерство пометит его как потенциального беглеца.       — Кроме того, он не может трансгрессировать, то есть одним возможным транспортом меньше. Ему понадобился бы международный портключ, которые выдаются только в Министерстве, а международных каминов нет. Остаётся только метла. Это, конечно, не считая маггловские способы, которыми Министерство не пользуется. Однако, есть посты авроров в аэропортах и морских портах. Мы с Гарри немного поспорили том, стоит ли нам уходить, но, поскольку я в бегах, у меня и так хватает проблем с передвижением, чтобы ещё и о нём беспокоиться, — продолжил Сириус.       — К тому же, я не могу колдовать за пределами Хогвартса, — добавил Гарри. — Одно заклинание, и Министерство точно узнает, где я.       — Министерство наложило арест на активы пятерых магов, которые решили не следовать этому закону. Всё их имущество изъято, а двое из них были брошены в Азкабан, — сказал мистер Уизли. — Фадж хотел, чтобы этот закон боролся с Дамблдором, которого он считает реальной угрозой. Ему надо было закрыть любые пути отступления для Гарри и остальных.       — Они зашли так далеко, что взяли у меня кровь, — прорычал Гарри. Сириус похлопал его по плечу, пытаясь успокоить.       — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона.       — Они взяли кровь Гарри во время обследования, в основном для того, чтобы помочь подобрать ему подходящую ведьму, но также и для того, чтобы связать его жизнь и магию. Они использовали немного его крови для магического контракта. Они сделали это со всеми мужчинами, — кисло ответил Сириус. — Дамблдор узнал об этом от источника в Министерстве уже после обследования. По сути, если кто-то попытается избежать исполнения закона, он лишится магии, если не жизни.       — Это так... так... бесчеловечно! — воскликнула Гермиона. — Это ужасно и неправильно, и.... Что, чёрт возьми, не так с этими людьми?       Рон и Гарри захихикали. Гермиона явно была не в себе, если использовала ненормативную лексику.       — Мы вообще можем что-нибудь сделать? — спросила девушка, немного успокоившись.       — Пока мы точно не знаем, с кем будет Гарри, ничего не поделаешь. Согласно источнику Дамблдора, есть несколько кандидатов, так что сейчас мы надеемся на какое-нибудь чудо. Пока он в Хогвартсе, он должен быть в безопасности, так что нам нужно беспокоиться об этом, если Гарри будет вне Хогвартса. Скажем, в Хогсмиде.       — Это не сработает так, как они хотят, — спокойно сказал Гарри. — Они закрыли почти все лазейки, чтобы Фадж мог меня контролировать, но думаю, что он обнаружит, что это ему вообще не надо было.       Сириус улыбнулся, а мистер Уизли одобрительно посмотрел на него, а миссис Уизли всё ещё выглядела обеспокоенной, но в то же время гордой. Рон и Гермиона, однако, выглядели немного озадаченными.       — Почему этот закон касается только мужчин? — удивилась Гермиона. — Есть множество девушек, чья линия вымрет, как только они выйдут замуж, верно? И вы сказали, что Малфой тоже должен участвовать, но его родители всё ещё достаточно молоды, чтобы иметь завести ещё детей, так почему Министерство не может заставить сделать это?       — Что ж, на первый вопрос легко ответить. Существует закон, согласно которому второй ребёнок в любом союзе может унаследовать фамилию жены, если она последняя в своём роду. Например, если бы вы с Гарри поженились и у вас было бы двое сыновей, второй ребёнок мог бы продолжить род Грейнджер, — объяснил мистер Уизли.       — Что касается второго вопроса, — Сириус откашлялся. — Я не знаю, есть ли в этом законе что-то, что вынуждает тех, кто может, заводить больше детей, но я знаю, что Нарцисса Малфой как раз не сможет.       — В смысле? — не понял Рон.       — Я имею в виду, что она приняла меры, чтобы у неё никогда не было ещё одного ребёнка. И, насколько я знаю, это необратимо. Иногда чистокровные создают иллюзию счастья, даже если на самом деле терпеть друг друга не могут, — сказал Сириус, многозначительно глядя на мистера Уизли. Мистер Уизли кивнул. Трое подростков в замешательстве переглянулись, но не стали развивать тему.       — Итак... — сказала Гермиона, нервно глядя на Гарри. — Когда ты узнаешь, кто?..       Гарри пожал плечами, понимая, о чём спрашивает Гермиона. По правде говоря, он боялся ответа на этот вопрос.       — Дамблдор сказал, что мы должны узнать об этом до начала учебного года, — ответил Сириус.       — Грядёт немало серьёзных изменений, и Дамблдор с преподавателями усердно работают над тем, чтобы в Хогвартсе было всё в порядке, — сказал мистер Уизли, вытянув руки над головой и положив сцепленные ладони на лысеющую макушку.       — Какие изменения? — любопытством спросил Рон.       — Никто не говорит, — Сириус пожал плечами.       — Я заметил, что Дамблдор немного мрачнеет, когда речь заходит об этом, — сказал мистер Уизли. Блэк хмыкнул в знак согласия, и трое подростков с любопытством переглянулись. Гарри посмотрел на двух мужчин и почувствовал, что они знают что-то ещё, но не собираются им рассказывать. Он сделал вдох, готовясь спросить, но крёстный перебил его:       — Если ты закончил, Гарри, почему бы тебе не показать Гермионе дом? Нет смысла сидеть здесь весь день, — Сириус кивнул в сторону двери кухни. Гарри хотел возразить, но крёстный посмотрел на него так, что стало ясно: разговор окончен. Поэтому парень вместе со своими двумя лучшими друзьями встал из-за стола и вышел из кухни.       — Пойдём посмотрим на Клювокрыла, — предложил Рон, когда они поднимались по лестнице.       — Он здесь? — удивлённо спросила Гермиона.       — На чердаке, — сказал Рон. — Жалко, что он не может выйти на улицу. Я предложил отвезти его в Нору, но мама отказалась, сказав, что там не будет никого, кто мог бы о нём позаботиться. Думаю, она его боится или что-то в этом роде. Он никогда не кланяется ей, когда она приходит.       Когда они поднимались по ступенькам, Джинни прошла мимо них, бросив на Гарри очень сердитый взгляд и даже не взглянув на Гермиону или Рона. Гермиона выглядела потрясённой и вопросительно посмотрела на Рона, который пожал плечами.       — Джинни плохо это воспринимает», — сказал он. — Она почему-то вбила себе в голову, что Гарри нас бросает или что-то в этом роде».       — Что? — запнулась Гермиона, глядя туда, где Джинни прошла на кухню.        Фред и Джордж, кажется, считают, что это единственный способ, которым она может справиться со всем этим, — добавил Рон. — Ей это разбило сердце. Вчера я нашёл её плачущей в одной из пустых спален, да и Фред и Джордж находили её пару раз. Она верила, что они с Гарри будут вместе.       — Хотел бы я что-нибудь сделать, — тихо сказал Гарри. — Но, по правде говоря, я не знаю, стали бы мы встречаться. Она едва могла со мной разговаривать, не говоря уже о том, чтобы смотреть на меня. Но я ненавижу видеть её такой расстроенной.       Троица поднялась по лестнице и вошла на чердак, где в самодельном гнезде лежал Гиппогриф и выглядел угрюмым. Окна были широко распахнуты, и в комнате было довольно тепло, но было видно, что бедняге там слишком тесно. Клювокрыл немного оживился, когда все трое поклонились ему. Он даже издал довольный звук, когда, ответив на их поклон, получил в ответ много ласковых поглаживаний и похлопываний.       — Итак, Гарри, как у тебя дела на самом деле? — довольно прямо спросила Гермиона.       — Очень тонко подмечено, — Рон поморщился. Гермиона лишь слегка взглянула на него и снова повернулась к Гарри, который выглядел задумчивым.       — Если честно, сейчас я как-то отвык от этого. То есть, это где-то на задворках сознания, но для меня это не совсем реально, понимаешь? — сказал Гарри через мгновение. — Я даже не знаю, с кем я буду. Насколько мне известно, всё может измениться ещё до начала учёбы. Это просто не кажется реальным. Может быть, я бы чувствовал себя по-другому, если бы знал, с кем мне придётся быть.       — Я всё равно говорю, что это будет Элоиза Миджен, — усмехнулся Рон. Гермиона сердито шлёпнула его по плечу.       — Это не смешно, Рон! — огрызнулась она. Клювокрыл испуганно вскрикнул, заставив всех троих подпрыгнуть.       — Гарри заставляют жениться на ком-то, кого он, возможно, даже не знает. Его жизнь решают за него, и это несправедливо, — возмущённо сказала девушка. Гарри видел, что она очень расстроена, и взял её за руку, отводя от Клювокрыла, чтобы обнять.       — За что тебе это всё, Гарри? — спросила она, и слезы потекли из её глаз. — Никак оно не закончится. Сколько мы тебя знаем, ты оказываешься в центре безумных ситуаций. В первый год Квиреллом завладел Волдеморт. Потом была Тайная комната и Василиск. Потом безумный маньяк, что охотился на тебя.       — Оказалось, что это был мой крёстный, и он даже не преследовал меня, — заметил Гарри.       — Но ты всё равно чуть не погиб дважды, когда сталкивался с дементорами. А ещё был Турнир в прошлом году, а теперь это! — Гермиона чуть ли не кричала. — Я в шоке от того, что ты не попытался сбежать от всего этого.       — Сбежать? — Рон выглядел оскорбленным. — Он бы никогда такого не сделал. Это не в его стиле. Мерлин, он же гриффиндорец, — Гарри недоверчиво посмотрел на рыжего. Тот просиял и хлопнул друга по плечу.       — Дело не в храбрости, Рон, — возразила Гермиона. — Дело в том, что у Гарри отбирают право управлять собственной жизнью! В прошлом году ему пришлось участвовать в турнире, в котором даже не планировал участвовать, а теперь должен на ком-то жениться или потерять свою магию, и все думают, что он сошёл с ума после его слов, что Сам-Знаешь-Кто вернулся. И вдобавок ко всему все пытаются использовать его в своих целях!       — В своих целях? — Гарри выглядел озадаченным. — О чём ты говоришь?       — Просто кажется, что все хотят использовать тебя из-за твоего статуса, — сказала Гермиона. — Сам-Знаешь-Кто хочет тебя убить, Министерство хочет, чтобы ты стал оппозицией Дамблдору. Газеты используют тебя, чтобы продаться побольше, публикуя бред. Просто кажется, что до тебя всем есть дело, потому что ты знаменит и можешь что-то для них сделать, и никому нет дела до того, чего хочешь ты, за исключением нас.       Гарри вздохнул и задумался над сказанным. По правде говоря, он чувствовал себя подобным образом с тех пор, как его имя прозвучало из этого дурацкого Кубка Огня. Но у него не было времени об этом думать. Теперь же стало ясно, что весь этот дурацкий план с женитьбой был затеян только для того, чтобы влиять на Гарри.       — Может, тебе всё же стоит сбежать, приятель, — сказал Рон через несколько минут. — После услышанного, я не буду тебя винить, если ты убежишь.       — Вот только я не могу, — проворчал Гарри. — Если я не сделаю этого, то лишусь магии. Волдеморт не собирается прекращать поиски, а без магии я не смогу с ним сражаться. Не говоря уже о том, что та девушка тоже может лишиться магии. Как я могу так поступить с кем-то другим?       Гермиона с болью во взгляде посмотрела на Гарри и сжала его руку. Он пожал плечами с видом побеждённого.       — Насколько я понимаю, мы все стали жертвами идиотизма Фаджа. Какая-нибудь бедная девушка будет вынуждена выйти за меня замуж и родить от меня детей. Все её мечты и цели пойдут прахом из-за меня, — сказал Гарри.       — Гар... — начала было Гермиона, но парень покачал головой и поднял руку.       — Ты сама это сказала, Гермиона. Министерство хочет, чтобы я был у них под колпаком, чтобы я мог рассказать всем, что Дамблдор сумасшедший. — перебил её Гарри. — И судьбы многих людей будут разрушены из-за меня.       — Дружище, если думаешь, что есть хоть одна ведьма, которая не хочет выйти замуж за Мальчика-Который-Выжил, то ты рехнулся, — сказал Рон, обходя гиппогрифа, который раздражённо вздохнул, обнаружив, что он теперь не в центре внимания.       — Рон прав, — сказала девушка с мягкой сочувственной улыбкой. — Не думаю, что в Хогвартсе найдётся хоть одна ведьма, которая не хотела бы стать миссис Поттер. Даже магглорождённые, которые не так хорошо знакомы с твоей историей, как остальные. И с твоим комплексом героя мы все знаем, что кем бы ни была эта девушка, она получит в жизни почти всё, чего захочет, потому что ты позаботишься об этом.       Гарри выглядел озадаченным, услышав это, что заставило его подругу рассмеяться.       — Да ладно тебе, Гарри, ты совсем не уродлив, и ты очень милый, и все девушки это знают. Ты должен понять, каким популярным был в прошлом году на Святочном балу. Девушки, которые приглашали тебя на свидание - это самые смелые из хотевших. Многие слишком стеснялись или боялись даже заговорить с тобой, — объяснила Гермиона. — Но я не могу представить, что кто-то из них будет любить тебя так же сильно, если они будут вынуждены быть с тобой, а не ты с ними.       — Что ж, тогда, по крайней мере, с кем бы я ни остался, я буду хоть немного счастлив, — вздохнул Гарри. — По крайней мере, пока мне не предложат...       — Не говори этого! — закричала Гермиона. — Просто... Это так... Даже думать об этом не хочу.       — Она права, дружище, — сказал Рон, обнимая подругу, которая прижалась к нему и уткнулась лицом в его плечо. — Кроме того, Дамблдор не допустит этого. Он найдёт способ вытащить тебя из этой передряги. Такое уже было.       — Он не всемогущий, Рон. — категорично сказал Гарри. — Даже если он сможет помешать передать меня Волдеморту, я всё равно собираюсь жениться. Чем скорее мы все смиримся с этим, тем скорее сможем продолжить просто жить дальше. Однако, везде есть хорошее. Мне больше не будут сниться кошмары, видения или что бы это ни было.       — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона, шмыгнув носом. Гарри посмотрел на Рона, который выглядел таким же растерянным, вздохнул, провёл рукой по своим вечно растрёпанным волосам и жестом пригласил друзей сесть.       — Когда я проходил медосмотр по этому дурацкому закону, они обнаружили, что во мне есть частичка души Волдеморта. Я неделю пролежал в больнице Святого Мунго после того, как Невыразимцы её извлекли.       — Что?! — воскликнули Рон и Гермиона. Их друг лишь медленно кивнул.       — Дамблдор говорит, что это случилось в ту ночь, когда Волдеморт убил моих родителей, — Гарри оглянулся через плечо, а затем снова посмотрел на друзей. — Не знаю, стоит ли вам это рассказывать, но думаю, что вы должны знать. Я просто хочу, чтобы вы оба поклялись, что никогда никому об этом не расскажете.       Оба кивнули, и парень глубоко вздохнул. Он рассказал им всё, что узнал за последний месяц: почему Волдеморт искал его и почему его боялся. Он рассказал им о фрагменте души и о том, как Тёмный лорд защитил себя от окончательной смерти.       — Дамблдор сказал, что он был один? — спросила Гермиона. Гарри на мгновение задумался, а затем пожал плечами. — Не думаю, что он посчитал, что крестраж один, но и никогда не говорил, сколько их, — ответил Гарри.       — Чёрт возьми, этой штуки может быть целая куча! — в ужасе сказал Рон.       — Не знаю, — задумчиво сказала Гермиона. — Это зависит от нескольких вещей. Скажем, какая часть души разрушается, половина или меньше? Можно ли взять немного или это вообще не контролируется?       — Гарри? Почему бы нам просто не достать то пророчество, о котором ты говорил? — спросил Рон. — Ну, знаешь, чтобы Сам-Знаешь-Кто не добрался до него своими грязными ручонками.       — Дамблдор, похоже, твёрдо намерен использовать его, чтобы заставить Волдеморта раскрыться. Он считает, что это может быть единственным способом доказать Министерству, что он всё ещё жив. Честно говоря, я не знаю, имеет ли это значение. В конце концов тот объявит о своём возвращении, и Фадж, и все остальные, кто игнорировал Дамблдора, будут умолять о помощи, а я буду слишком занят детьми, чтобы ответить, — сказал Гарри.       Рон первым начал хихикать, и его друг тоже усмехнулся, потому что именно на это он и надеялся. Но когда Гермиона тоже начала хихикать, мальчики не выдержали и повалились на пол, хохоча во всё горло. Гарри испытал огромное удовольствие от смеха, ведь он не был уверен, что в будущем у него будет много поводов для веселья.       В тот год письма из Хогвартса пришли позже обычного, на этот раз за две недели до конца лета. Гарри заметил, что в его письме был дополнительный листок пергамента. Однако, прежде чем он успел его прочитать, раздался возмущённый возглас, заставивший его в любопытстве поднять голову.       — Ты, наверное, шутишь! — воскликнул Фред Уизли, когда увидел блестящий золотой значок в руке Рона. Рон выглядел так, будто ему только что вручили паука. Он напрягся и побледнел.              — Дамблдор что, шутит? — недоверчиво спросил Джордж. — Я думал, он сделает Гарри старостой.              — Думаю, мы все так думали, — согласился Фред.       Их брат по-прежнему ничего не говорил и недоверчиво смотрел на блестящий золотой значок. Гарри подошёл к другу и посмотрел на значок. Он был маленьким, похожим на щит с выгравированной на нём буквой «С».       — Поздравляю, приятель, — искренне сказал Гарри, хлопая Рона по плечу.       — Но... — начал Рон. — Я не хочу быть старостой.       — Почему? — спросил Гарри. Фред и Джордж наклонились вперёд, чтобы услышать, почему их младший брат, который, как они знали, чувствовал давление, вынуждавшее его выделяться среди своих братьев, не хотел быть старостой. Однако, ответ они не услышали, будучи прерванными вбежавшей Гермионой, державшей в руках такой же значок.       — Вы можете в это поверить? — спросила она, показывая им свой значок. — То есть я, конечно, надеялась, но я никогда не думала, что я... Рон? — она заметила значок в руке рыжеволосого и, кажется, растерялась, поняв, что видит. Она посмотрела на остальных в поисках объяснения. — Ты... Ты... Но я думала... — запнулась Гермиона. Рон резко поднял голову, его лицо исказилось от обиды.       — Что думала? — огрызнулся он. — Что я не могу быть старостой, потому что я слишком глупый или что-то в этом роде?       — Ну... — начала Гермиона. — Ну, нет, конечно, нет, я просто подумала, что Гарри...       — Конечно! — резко бросил Рон. — Конечно. Все думали, что Дамблдор сделает Гарри старостой. Все знают, что Гарри всё достаётся, и никто другой не может ничего заслужить, пока Гарри рядом!       — Постой, что я сделал? — спросил упомянутый, отступая на шаг и глядя на Рона, который виновато смотрел на своего друга.       — Извини, Гарри, но мне кажется, что всё... Не знаю. — он снова посмотрел на значок.       — Рон, Дамблдор явно верит в тебя, как и я. Так что, думаю, тебе пора начать верить в себя, — сказал Гарри и посмотрел на остальных в комнате. — Тогда и все остальные начнут верить в тебя так же, как я. Последнюю фразу он произнёс, глядя на Гермиону, которая покраснела и поморщилась от скрытого обвинения. Она сделала вдох и шагнула вперёд, обнимая Рона.       — Поздравляю, Рон. Я очень горжусь тобой, — сказала она.       — Спасибо, Гермиона, — сказал её друг, переводя дыхание. — Прости.       — Полагаю, свободным денькам пришёл конец, — довольно драматично посетовал Фред.       — В самом деле, — Джордж выглядел убитым горем. — С этими двумя, которые следят за каждым нашим шагом, наши дни славы и приключений подошли к своему печальному концу.       — Вообще-то... — ухмыльнулся Рон. — Я бы никогда не сдал свою семью, если бы не был уверен, что они собираются серьёзно навредить кому-то или самим себе. Я знаю, кому предан, в отличие от некоторых.       Фред и Джордж просияли, глядя на своего младшего брата, который слегка ухмыльнулся.       — Кроме того, у меня такое чувство, что в этом году многим понадобится раз-другой посмеяться, — сказал Рон, взглянув на Гарри.       Гарри хлопнул своего друга по плечу, и близнецы повернулись к Гермионе, которая нервно ёрзала на месте. Её сокурсники тоже посмотрели на свою подругу, ожидая, что она начнёт разглагольствовать о фаворитизме или чём-то подобном, но та долго молчала, а потом вздохнула и умоляюще посмотрела на Фреда и Джорджа.       — Я просто попрошу не попадаться, — наконец сказала девушка. — Мне бы не хотелось назначать вам отработки или наказания.       — Обещаем сделать всё возможное, чтобы не ставить вас в такое положение, — Фред театрально поклонился. Джордж последовал примеру своего близнеца и покинул троицу, смеясь.

***

      Миссис Уизли была на седьмом небе от счастья, узнав о назначении Рона, и решила, что нужно устроить вечеринку и наградить его. Тот признался, что хочет попробовать себя в команде Гриффиндора по квиддичу и ему нужна новая метла. Радость миссис Уизли сменилась горечью, когда поняла, что не сможет купить метлу. Уизли были довольно бедны, и почти всё, что принадлежало Рону, досталось ему по наследству.       Однако мистер Уизли признался, что припрятал немного золота, и в итоге Рон получил совершенно новую, ни разу не использовавшуюся метлу «Чистомет-11». Гарри не смог бы сказать, когда радость его друга была больше, чем сейчас, когда впервые держал в руках новую метлу.       После того, как Гарри получил школьные принадлежности от миссис Уизли, он пошёл в свою комнату, чтобы полистать новые книги. Узнав о пророчестве и поняв, что ничто не помешает Волан-де-Морту покончить с ним, Гарри осознал, что Сириус был прав, когда сказал, что парень не особо старается в школе. Именно поэтому он бросил прорицание. Хотя он не мог посещать занятия по древним рунам, так как сильно отставал, профессор Дамблдор устроил ему обучение экстерном. Директор был уверен, что если его подопечный будет усердно работать, то сможет сдать экзамен по рунам. Гермиона даже сделала копии всех своих конспектов за последние два года.       Парень сел на кровать, открыл первую из трёх книг по древним рунам и пробежал глазами первую главу. Эта тема заинтересовала его после того, как Сириус предложил несколько интересных способов зачарования предметов. Гарри понравилась идея о том, что можно создавать сильные защитные артефакты с помощью всего лишь камня и нескольких рун. Возможно, как и сказал Дамблдор, его «любовь» к друзьям заставляла его желать им добра.       Раздался тихий стук в дверь, и Гарри, подняв глаза, увидел Гермиону, которая стояла в дверях с обеспокоенным видом. Он улыбнулся, и девушка восприняла это как приглашение войти. Она пересекла комнату и села рядом с ним на кровать.       — Я очень рада, что ты решил изучать руны, — сказала она, глядя на книгу в его руке. Парень мягко улыбнулся в знак благодарности и отложил книгу в сторону.       — Я... Прости, Гарри, — угрюмо сказала Гермиона. — Всё это... Просто... Чувствую себя так, будто подвела тебя. Знаю, что ничего не могла сделать, но не могу избавиться от этого.       — Гермиона, — усмехнулся её друг. — Ты никогда меня не подводила. Ты всегда была рядом, и я знаю, что ты будешь рядом, пока я буду в тебе нуждаться. Ты лучшая моя подруга, и это не изменится в ближайшее время.       Гермиона мягко грустно улыбнулась и кивнула.       — Я просто хочу, чтобы у нас было больше времени поговорить, — вздохнула Гермиона. — Ты заперся с Сириусом, и я понимаю почему и всё такое, но... Я не могу избавиться от ощущения, что тебя от нас уводят. Ты отправляешься в путь, который мы не можем разделить с тобой. Ненавижу это, ненавижу это чувство. Я ненавижу себя за то, что не могу это остановить, и ненавижу, что тебя снова заставляют делать то, чего ты не хочешь       Гермиона сдерживала слёзы, и Гарри приобнял её за плечи, от чего она благодарно улыбнулась.       — Как ты? — спросила девушка. — Я... знаю, что постоянно спрашиваю об этом, но, честно говоря, ты никогда толком не отвечал. Просто пожимал плечами и менял тему. Так что, как ты справляешься с этим, честно?       Гарри вздохнул и оглядел свою спальню. Он был рад, что Сириус счёл нужным выделить ему отдельную комнату. Много раз ему хотелось побыть одному, так что она была очень кстати.       — Проблема в том, что не знаю, что чувствую, — признался Гарри. — Конечно, я злюсь и немного грущу, но в остальном ничего нет. Просто какое-то оцепенение. И снова моя жизнь идёт своим чередом, без учёта того, чего я хочу или что чувствую.       — Ты не один, знаешь ли, — заметила Гермиона. — Тот, кого выберет для тебя Министерство, может стать союзником. Она тоже подневольная.       — Только из-за родителей, — ответил Гарри. — И, наверное, потому что их заставил их хозяин.       — Верно, — вздохнула девушка. — Тем не менее, ты мог бы, по крайней мере, завести друзей. Мы с Роном не допустим, чтобы с тобой случилось что-то плохое, если сможем. К тому же, есть Дамблдор.       Парень благодарно кивнул ей, и Гермиона крепко обняла его, после чего поднялась.       — Гарри, я хочу, чтобы ты пообещал мне говорить со мной, — твёрдо сказала она. — Я не хочу, чтобы ты продолжал скрывать свои чувства. Даже если это что-то такое глупое, как домашнее задание, я хочу, чтобы ты поговорил со мной. Ты же знаешь, что я не буду тебя осуждать. Обещаю просто выслушать и дать совет, только если ты попросишь. Пожалуйста, просто... поговори со мной, хорошо?       Её друг обдумал её просьбу и кивнул. Она была права. Он склонен прятать свои чувства. Так было проще, чем пытаться справиться со всем этим адом, который был его жизнью. Сириус тоже говорил, что он склонен игнорировать свои чувства, и предупреждал, что это плохо. Возможно, они были правы.       Гарри решил, что, по крайней мере, попытается. С этого дня он будет стараться справляться со своими чувствами, не позволять им гноиться, разлагаться и сжирать его заживо. Он выложит всё начистоту, чтобы двигаться дальше.       Гермиона улыбнулась ему и вышла, оставив парня собирать свои новые вещи. Когда она ушла, он открыл свой сундук, чтобы аккуратно сложить в него новые книги и остальные принадлежности, что миссис Уизли купила для него во время похода в Косой переулок.       Когда он укладывал в сундук новую «Стандартную книгу заклинаний 5-го курса», его взгляд упал на письмо из Хогвартса. Он положил его сюда, чтобы прочитать приложение, но забыл. Гарри достал сложенный пергамент и отложил в сторону письмо МакГонагалл, которое прилагалось к списку необходимых вещей на каждый новый год, и сам список. Третий лист был новым, и, насколько он знал, Рон и Гермиона такого не получали.       «Дорогой мистер Поттер,       Учитывая ваше изменение статуса, теперь вам необходимо будет регулярно посещать встречи с новым консультантом по отношениям в Хогвартсе, Долорес Джейн Амбридж. Эти встречи будут назначаться профессором Амбридж, и вам сообщат даты и время ваших сеансов.       Кроме того, вам предлагается остаться в Большом зале для получения дальнейших инструкций и распределения по комнатам сразу после Праздничного пира 1-го сентября. Пожалуйста, отложите все вопросы до того момента, когда вы сможете обратиться к представителю Министерства.       Всего наилучшего,       Минерва МакГонагалл       Заместитель директрисы       Школа чародейства и волшебства Хогвартс.» Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок, хотя и не мог сказать почему.       — Зачем мне новая комната? — вслух удивился он. — Что не так с гриффиндорской башней?       Парень понял, что ответов не будет, пока он не доберётся до Хогвартса, хотя и думал, что должен спросить об этом Сириуса, как только сможет.       Тайна, которая преследовала его с тех пор, как он впервые услышал о Законе о сохранении наследия, раскрылась всего за два дня до его возвращения в Хогвартс. Гарри сидел за столом, наслаждаясь тарелкой яичницы с беконом и картофелем, и слушал, как Фред и Джордж дразнят Рона-старосту, пока Гермиона и Джинни тихо разговаривали на другом конце стола. Мистер Уизли как раз поцеловал свою жену на прощание перед уходом на работу, а Сириус только вошёл на кухню, чтобы забрать Гарри на последний день тренировок, когда в окно влетела большая коричневая сова и приземлилась на стол прямо перед Гарри.       Когда все увидели птицу, которая сначала осмотрела всех, а затем повернулась к Гарри и нетерпеливо запищала, в комнате воцарилась тишина. Гарри оглядел комнату, с трудом сглотнув, и потянулся за письмом. Вот оно, его судьба решена. В этом письме будет имя его будущей невесты.       Дрожащими пальцами Гарри сломал печать, едва заметив, что сова улетела, вытащил из конверта толстый пергамент и начал читать.       Все остальные на кухне, затаив дыхание, ждали, пока он прочитает письмо. Парень старался осмыслить информацию, содержащуюся в нём: требования нового закона, продолжительность его обязанностей и возможные последствия в случае невыполнения.       Он переводил взгляд с одной части письма на другую, пока не дошёл до конца, и, очень медленно выдохнув, сложил письмо, повернулся и протянул его Сириусу, который быстро развернул его и начал тоже читать.       — Ну что? — миссис Уизли наконец прервала гнетущую тишину, когда Гарри, почти не двигаясь, сидел, уставившись в свою тарелку и больше не чувствуя голода.       — Кто это, Гарри? — спросила Гермиона тихим, дрожащим голосом, пытаясь сдержать слёзы. Она не могла смириться с тем, что это происходит с её лучшим другом. Парень медленно повернул голову и посмотрел на Гермиону, а затем на Рона, которому, казалось, вот-вот станет плохо.       — Хм, — тяжело вздохнул Сириус, складывая письмо. — Я бы никогда так не поступил, — Сириус сложил письмо и повернулся к мистеру Уизли, который стоял рядом со своей женой. Оба выглядели так, будто не дышали с тех пор, как прилетела сова. — Артур, ты не мог бы вызвать Дамблдора по камину? Думаю, он захочет увидеть это своими глазами, — спросил Сириус.       Артур Уизли кивнул и подошёл к камину. Гарри отодвинул тарелку и встал, ни на кого не глядя. Он медленно прошёл мимо крёстного, пробормотав, что хочет немного побыть один. Сириус кивнул ему, и парень направился в подвал, где тренировался большую часть лета. Когда его друзья попытались последовать за ним, Сириус поднял руку, останавливая их.       — Оставьте его в покое, — быстро сказал крёстный. — Гарри нужно немного подумать. Он придёт к вам, когда будет готов поговорить, хорошо? — он многозначительно посмотрел на Гермиону, которая покраснела, но всё равно кивнула.       — Боже мой, кто это? Что за грязная шлюха у бедного, несчастного мальчика...       — Молли... — сказал Сириус довольно напряжённым голосом. — Я не уверен, что всё так плохо, как мы предполагали.       — Но выражение его лица! — возразила Молли.       — Кто это? — хором спросили Фред, Джордж, Рон, Джинни и Гермиона. Сириус наконец-то поднял взгляд, и его глаза снова прояснились. Он покачал головой и положил сложенное письмо на раскрытую ладонь.       — Это дело Гарри. Либо он скажет сейчас, либо вы узнаете, когда придут свадебные приглашения, — сказал крёстный Гарри, тщетно пытаясь разрядить обстановку.       Фред и Джордж одинаково разочарованно посмотрели на Блэка, а Джинни, казалось, была готова расплакаться и выбежать из комнаты. Рон побледнел и слегка покачнулся, а Гермиона, очевидно, отчаянно хотела найти Гарри и утешить его.       — А, Сириус, — сказал Дамблдор, входя в комнату. — Артур просил меня передать тебе, Молли, что ему, к сожалению, нужно вернуться на работу, и он увидится с тобой сегодня вечером.       — Спасибо, Альбус, — сказала миссис Уизли. — Ладно, выходите из кухни. Выходите. Идите. Думаю, вам стоит убедиться, что всё готово из летних заданий, и начать собирать вещи. Я не хочу, чтобы в этом году вы опять что-то забыли в последнюю минуту. Идите! Я позову вас на обед.       Когда все дети наконец ушли, а Молли Уизли наложила на дверь заклинание, не пропускающее звуки, Сириус передал письмо Дамблдору, который быстро просмотрел его, пока не нашёл имя невесты Гарри.       — Что ж, должен сказать, я даже представить себе такого не мог, — немного растерянно произнёс старый директор. — По крайней мере, теперь у нас наконец-то есть ответ.       — Кажется, я припоминаю кого-то с таким именем, кто был на год или два старше нас в школе, — сказал Сириус, выдвигая стул и садясь на него. Директор занял место напротив.       — Но они должны быть очень тёмными! — воскликнула Молли Уизли, в ужасе прикрыв рот рукой.       — Это не совсем так, — сказал Блэк. — Если бы это было так, я бы, скорее всего, знал о них гораздо больше. — Он обвёл рукой дом, словно объясняя своё замечание. Очевидно, так и было, потому что Молли и Дамблдор кивнули.       — Семья довольно богата, и её отец управляет одним из самых прибыльных в мире предприятий по экспорту редких ингредиентов для зелий, — задумчиво сказал Дамблдор. — Я не вижу причин, по которым он должен подвергать свою дочь такому испытанию, за исключением того, что у него нет сыновей.       — Вы не знаете, с кем она дружит? — спросил Сириус. — Это может подсказать нам, на чьей стороне её семья. Возможно, они присоединились к Пожирателям Смерти, — Дамблдор кивнул в знак согласия.       — Я могу попросить Северуса проверить это, чтобы убедиться, — сказал старик, продолжая смотреть на письмо. — Если они выступают против Волдеморта или, по крайней мере, нейтральны в этом конфликте, нам, возможно, придётся предложить им какую-то защиту. Как Гарри воспринял эту новость?       — Ступор. Он внизу. Сказал, что хочет побыть один, и думаю, так будет лучше, — сказал Блэк, готовый спорить, если Дамблдор не согласится.       — Думаю, это разумно, — сказал директор, вставая со своего места и протягивая письмо Сириусу. — Я должен идти. Новый... учитель защиты и консультант по отношениям должен сегодня приступить к работе.       — Альбус, ты не должен был позволять Фаджу запугивать тебя и позволять ей преподавать в Хогвартсе, — твёрдо сказала миссис Уизли.       — У меня не было выбора, Молли, — поморщившись, ответил Дамблдор. — Фадж давит на попечителей, и хотя они смогли сохранить меня на посту директора, они не смогли найти никаких аргументов, чтобы не назначить мадам Амбридж новым преподавателем защиты. Она также будет консультантом для тех, на кого распространяется закон. Конечно, предстоит внести немало дополнений. По правде говоря, я считаю, что она здесь для того, чтобы присматривать за мной. Но не думайте, что я доволен. Я знаю, что она здесь только для того, чтобы накопать на меня компромат, но я тоже буду внимательно следить за ней и не собираюсь терпеть её дольше, чем нужно.       Пожелав Сириусу и Молли хорошего дня, директор ушел.       — Кажется, я никогда не видела его таким уставшим, — заметила Молли, всё ещё глядя туда, где только что стоял Дамблдор.       — Когда ты в последний раз видела, чтобы он сражался на двух войнах одновременно? — ответил Сириус. Он посмотрел на письмо Министерства на столе и нахмурился. — Я учил Гарри сражаться и вести себя в обществе, но как, чёрт возьми, я должен научить его заботиться о его навязанной жене? Как Фадж может это оправдать? Заставлять детей жениться и лишать их выбора в этом.       — С таким же успехом он мог бы их всех убить. Это было бы милосерднее, — сказала Молли, вставая, чтобы домыть посуду.       — Именно так, — согласился глава рода Блэк.       Гарри почти весь день провёл в подвале, где обычно тренировался с крёстным. Сначала он просто сидел в углу, пытаясь понять, что написано в письме. Большая часть была понятной. Он должен приехать на вокзал, на платформу 9 и 3/4, после чего сесть в купе 714, где он останется с невестой на время пути до Хогвартса.       Но он никак не мог забыть имя девушки. Он узнал её имя и даже мог представить, как она выглядит. В остальном же он был в тупике. Однако, он скоро окажется с ней в одном купе, так что не важно       Гарри лениво размышлял, не попытается ли она притвориться, что любит его, чтобы получить его доверие и насладиться его потрясённым видом, когда она сдаст его Волдеморту. Он содрогнулся при этой мысли и поклялся, что не допустит этого. Он не поверит ни единому её слову и продолжит тренироваться и готовиться к следующей встрече с Тёмным лордом.       После этого парень стал отрабатывать заклинания, что изучил с Сириусом, и возблагодарил магию за то, что дом на Гриммо был скрыт заклинанием и наполнен волшебниками. Крёстный объяснил, что пока Гарри там, он может пользоваться магией, но также предупредил его, чтобы он не рассказывал об этом своим друзьям, так как был уверен, что миссис Уизли не понравится, если её дети будут нарушать запрет на волшебство летом.       Гарри продолжал колдовать, пока не устал, а затем вернулся в свой угрюмый уголок, где погрузился в мысли и стал обдумывать сложившуюся ситуацию. Ему предстояло жениться на этой девушке в течение года после получения письма. Он собирался жениться. Обычно парень улыбался при этой мысли. Найти девушку и влюбиться. Он даже мечтал о том, каково это - сделать девушке предложение. Ему нравилась мысль о браке и семье. Но это было тогда, когда он мог выбирать. Министерство уже разрушило многие жизни, чтобы контролировать Гарри, и дискредитировало Дамблдора, чтобы и дальше пародировать страуса.       Это было нелепо.       Пропустив обед, и, как оказалось, ужин, Гарри решил, что провёл достаточно времени в одиночестве. Он знал, что друзья, скорее всего, беспокоятся о нём, да и ему самому хотелось с ними поговорить. Ему это было нужно. Он пообещал больше не держать всё в себе, и друзья собирались поддержать его.       Гарри тихо вышел из подвала и поднялся по лестнице в комнату Рона. Здесь, как и в гостиной, подростки обычно собирались, чтобы просто поболтать и расслабиться. Однако, подойдя ближе, он услышал что-то похожее на плач.       — Это так несправедливо!       Это была Джинни, и она рыдала. Гарри уже собирался войти, когда услышал голос Гермионы.       — Да, но ты думаешь только о своих чувствах. Ты просто думаешь о том, что у тебя никогда не будет шанса с Гарри. Но мы все его теряем. Конечно, он будет пытаться проводить время с нами, но скоро у него появится жена, а потом и дети, и ему станет не до нас.       — Гарри бы нас не бросил, — теперь был слышен голос Рона.       — Ты прав, — сказала Гермиона. — Он бы никогда нас не бросил, но он не может помешать нам разойтись и пойти каждый своей дорогой, — Гарри показалось, что она тоже плачет. — Но он отдаляется от нас. Из-за тренировок и этой дурацкой войны, а теперь ещё и...       — Я прокляну эту корову, кем бы она ни была! — поклялась Джинни, громко всхлипывая. — Если она хоть немного причинит ему боль, я прокляну её так, что она никогда больше об этом не подумает.       — Вы не в своем уме, — кисло сказал Рон. — Ты ведешь себя так, будто он умирает, а ведь у него просто есть девушка. Постоянная девушка. Вот и всё.       — Рон, но дело не в этом. Он всего лишь пешка. Игрушка, которой Фадж может пользоваться по своему усмотрению. Он думает, что Гарри всемогущ, но это не так. Он ничего не смыслит без своих друзей.       — Я? — спросил Гарри, входя в комнату. Его подруга подпрыгнула, услышав его, и хотела подойти к нему, чтобы обнять, но парень сделал шаг назад. Гермиона поняла, что он, похоже, не то услышал.       — Гарри, — вздрогнула она, и парень увидел, как по её лицу текут слёзы. За ней стояла Джинни и яростно вытирала глаза, а Рон выглядел облегчённым. И тут он обнаружил, что чувствует себя совсем беспомощным перед двумя плачущими девочками       — Почему ты думаешь, что я ничего не могу без тебя? — спросил Гарри. Гермиона поморщилась, но покачала головой.       — Я не это имела в виду, и я знаю, что ты знаешь, — ответила ему подруга.              — Тогда зачем ты это сказала? — спросил Гарри.       — Потому что я зла и расстроена, и не всегда могу сказать, что хотела, — возразила Гермиона. — Мы всегда были вместе, Гарри. Ты, я и Рон, и это пытаются у нас отнять. Всё из-за того, что Фадж слишком глуп, чтобы прислушаться к доводам разума. Я боюсь потерять тебя, Гарри! Я в ужасе от того, что всё это будет значить для нас. Я не хочу, чтобы что-то менялось!       При этих словах Гермиона разрыдалась и упала бы, если бы Гарри не подхватил её. Он крепко обнял её, пока она плакала.       — Я уже говорил это недавно и повторюсь, — сказал парень, глядя на Рона и Джинни, которая отвернулась. — Это ничего не меняет. Мы все останемся друзьями, потому что вы мне нужны. Что бы ни случилось, мы будем друзьями до конца наших дней, потому что так и будет. Вы мне нужны. К тому же, мне понадобятся своего рода няни, и я не могу придумать никого лучше, чем дядя Рон и тётя Гермиона, — сказал Гарри.       Это заставило девушку усмехнуться, и напряжение немного спало. Все сели на кровать Рона. Гарри продолжил гладить Гермиону по спине, пока та пыталась взять себя в руки.       — Ты в порядке, приятель? — спросил Рон спустя пару долгих минут. — Утром ты выглядел потрясённым и весь день провёл в подвале. Она так плоха? Неужели, это Элоиза... Ай! — Гермиона пнула рыжего, а Гарри же покачал головой.       — Нет, это не девушка твоей мечты, — сказал он, закатывая глаза. Рон сердито посмотрел на него, а Гермиона повернулась к нему.       — Что было в письме? — спросила она, слегка икнув.       — Ну... — начал парень, медленно переводя дыхание.

***

      — ДУРАК! — крикнул Лорд Волдеморт, глядя на корчащегося Люциуса Малфоя. — Ты поклялся мне, Люциус. Ты поклялся, что твой план не провалится. И ты снова меня подвёл! КРУЦИО!       Люциус Малфой поморщился и заскрипел зубами от боли, которая пронзила каждый нерв в его теле. Его мышцы спазмировались и сжимались, а кости, казалось, вот-вот сломаются.       Его план провалился. Ну, не совсем. Да, Поттер не был помолвлен с девушкой, чья семья была верна Тёмному Лорду, но он был уверен, что эту проблему легко исправить.       — Я... — попытался крикнуть Люциус, но боль, причиняемая проклятием его хозяина, не позволила продолжить. К счастью, его господин был милосерден и смягчился. Проклятие было снято, и Волдеморт встал над ним, ожидая, когда Малфой заговорит.       — Мы можем... — выдохнул Люциус. — Мы можем призвать их под ваше знамя, милорд.       — Так ты говоришь... — сказал его господин с сомнением в голосе.       — Они низшая семья, — задыхаясь, произнёс Люциус, его тело содрогалось от последствий Круциатуса. — Они низшая семья, но они благородные. Их род самый чистый. Они присоединятся к нашему делу, если мы их правильно замотивируем.       — Объяснись, — приказал Волдеморт.       — У каждого есть своя цена, мой господин, — заявил Малфой. — Всё, что нужно сделать - это найти их слабость и воспользоваться ею. А если ничего не выйдет, мы можем просто устранить их. Если родители девочки умрут, она станет главой своего дома. И её будет гораздо легче убедить отдать мальчишку.       Тёмный лорд задумался на несколько мгновений. Если эта семья решит последовать за ним, то в его армии станет больше солдат, а в его казне - больше золота. Если они решат не подчиняться, их можно будет убить. В конце концов, Поттер встанет перед ним на колени.       — Очень хорошо, — сказал Волдеморт, хотя и не был уверен, что Малфой справится с этой задачей. — Но ты пойдёшь не один. Тебя будет сопровождать кто-то более убедительный, чем твой кошелёк.