Почему именно змеи?

      Первого сентября Гарри проснулся довольно рано и потому долго лежал в постели, уставившись в потолок. Впервые за всё время обучения в Хогвартсе, он не хотел туда ехать. Спал он не очень хорошо, потому что снова и снова прокручивал в голове письмо из Министерства, где было написано имя его наречённой.       После прибытия на вокзал Кингс-Кросс, ему нужно было зайти в одиннадцатый вагон и найти своё купе, где он и его будущая... девушка должны были провести вместе время, знакомясь друг с другом. Только они вдвоём в крошечном купе, вооружённые волшебными палочками, и в ожидании, когда кто-то из них скажет что-то не то.       Конечно, была ещё одна проблема. Гарри вместе с Дамблдором выставляли в газетах и радио какими-то сумасшедшими, жадными до внимания. Хотя, репутация Дамблдора пострадала сильнее, чем репутация его протеже. Юноша с друзьями подслушали два или три разговора между членами Ордена, в которых говорилось, что Гарри, скорее всего, подвергнется остракизму за попытку посеять панику в их обществе.       Всё лето он мог отстраняться и притворяться, что этого нет. Однако, когда солнце в его комнате стало светить ярче, Гарри всё же понял, что ему не избежать своей участи. И это было крайне плохо.       Он что-то проворчал себе под нос, наконец сел и спустил ноги с кровати на пол. Он знал, во многом благодаря Турниру Трёх Волшебников, что неизбежное не остановить. Зевнув, юноша посмотрел на свой сундук и на уже очищенную клетку Хедвиг, стоявшие у двери.       — По крайней мере, не нужно собирать вещи, — подумал он. — Быть может, смогу насладиться хотя бы хорошим завтраком.       При мысли о еде у юноши свело живот. Он так нервничал из-за будущей встречи с навязанной девушкой, что понимал: ему весьма повезёт, если он сможет что-нибудь проглотить и удержать в желудке. Наверное, не получится произвести хорошее впечатление на девушку своими проблемами с удержанием еды в желудке.       Гарри окончательно выбрался из постели и направился в ванную, которая находилась в другом конце коридора. После более продолжительного, чем обычно, душа и неспешного одевания и приведения себя в порядок парень взмахом палочки поднял свой чемодан в воздух и перенёс его вниз, чтобы ко времени выхода быть готовым.       Он вошёл в кухню и увидел миссис Уизли, готовившую завтрак для всех, и Сириуса, что разговаривал с членами Ордена, которые через несколько часов должны были сопроводить учеников на Кингс-Кросс. Гарри сел рядом с крёстным, который ободряюще похлопал его по плечу. — Доброе утро, малыш, — улыбнулся Сириус. Его крёстник лишь кивнул, и мужчина взъерошил и без того растрёпанные волосы мальчика. — Доброе утро, Гарри, — сказала миссис Уизли, ставя перед ним тарелку с яичницей и сосисками. — Кто-нибудь ещё проснулся?       Тот слабо пожал плечами, и женщина фыркнула.       — Я дам им ещё десять минут. Надеюсь, они всё собрали.       Гарри понимающе посмотрел на Сириуса, и его крёстный отец усмехнулся.       — Мы не можем позволить себе сегодня безделье, — проворчал Грозный Глаз Грюм, не отрываясь от своей тарелки. — Мы отправляемся ровно в десять утра.       — Ты в порядке, Гарри? — спросила Нимфадора Тонкс.       Юноша познакомился с ней примерно через неделю после того, как переехал на Гриммо, и она показалась ему очаровательной. Во-первых, потому что она была мракоборцем. Во-вторых, потому что она могла менять свою внешность по желанию, чем любила хвастаться, и в-третьих, потому что она была невероятно привлекательна. Как оказалось, с ней было довольно весело. По крайней мере, когда он видел.       — Я бы сказал, что у парня много чего на уме, — ворчливо заметил Грюм. — Где, чёрт возьми, Подмор? Он уже должен быть здесь.       — Всё будет хорошо, Гарри, — прошептал Сириус, пока Грюм продолжал ворчать из-за того, что все опаздывают. — Просто помни, о чём мы говорили вчера вечером, хорошо?       Крёстник кивнул и съел часть яичницы, не желая расстраивать миссис Уизли, которая отправилась будить остальных.

***

      Сириус пришёл навестить Гарри прошлой ночью, перед тем как тот лёг спать. Бывший узник Азкабана стоял в комнате своего крёстника и смотрел, как тот собирает вещи, прежде чем откашляться, чтобы объявить о своём присутствии.       — Знаешь, всё не так уж плохо, — сказал Сириус, входя в комнату и закрывая за собой дверь. Гарри недоверчиво посмотрел на него.       — Это не тебя заставляют жениться на той, с кем даже не разговаривал.       — Не меня, да, — согласился мужчина. — Но это тоже не конец света. Помни, что мы проверили её семью, и они не связаны с Пожирателями смерти.       — Пока нет, — проворчал юноша, складывая одежду и укладывая её в чемодан. Сириус покачал головой и сел на кровать.       — Малыш, никогда не будет такого, что ты увидишь девушку и тут же в объятия кинешься. Такое требует усилий. Чёрт возьми, даже у твоих родителей были трудности. До седьмого курса твоя мама ненавидела твоего отца.       Это заставило сына упомянутых людей замереть на месте. Он повернулся и уставился на крёстного с открытым ртом.       — Все рассказывали, что они безумно любили друг друга, — начал было он, но мужчина прервал его смехом.       — Так и было, — признал он. — Но это не любовь с первого взгляда. Твой отец даже не замечал Лили до нашего четвёртого года обучения. Не пойми меня неправильно, они знали друг друга, и Джеймс довольно часто приставал к твоей маме, но романтических чувств не было. Твоя мама не была впечатлена Сохатым. На самом деле она его ненавидела. Я думал, что он высокомерный маленький засранец, и, честно говоря, так оно и было. Чёрт, мы все такими были. Считали себя непобедимыми.       — Что тогда случилось?              — Не могу точно сказать, — бывший сиделец пожал плечами. — Между шестым и седьмым курсами мы как-то повзрослели. Может быть, из-за войны или.. Я не знаю, может быть, просто пришло время. Дело в том, что, когда мы вернулись в школу на последний курс, твоего отца назначили старостой. Лили тоже была старостой. Они поговорили и по-настоящему узнали друг друга, и когда твоя мама влюбилась, произошло это быстро.       — Но причём тут...       — Твоя ситуация не так уж сильно отличается, — сказал Сириус. — Эта девушка... На вашем пути много препятствий, но я знаю тебя и знаю, каким человеком ты можешь быть. Я верю, что если ты позволишь этому случиться, то вы с этой девушкой сможете найти в своих сердцах любовь друг к другу. Я не говорю, что нужно сразу ей доверять. Ты должен позволить ей заслужить твоё доверие, так же как и ты должен заслужить её. Любовь требует времени и усилий, Гарри.       — Ты хочешь, чтобы я дал ей шанс, — вздохнул юноша. Сириус пожал плечами.       — Кто знает, щеня, может, это та самая девушка, которая тебе предначертана судьбой. Может, вы двое встретитесь через год, два... может, даже через двадцать лет. Только пророк мог бы знать наверняка, а таких я не знаю. Просто не вымещай свой гнев на Министерство, судьбу и всё остальное на этой девушке. Вы в одном положении, понял?       Юноша кивнул, и крёстный протянул маленькое ручное зеркальце. Гарри с любопытством посмотрел на него, и Сириус улыбнулся.       — Это заколдованное двустороннее зеркало. Мы с твоим отцом пользовались им, если отработки были в разных местах. Назови мое имя, и я появлюсь. В любое время, ночью или днем. Просто свяжись со мной, если надо, и мы поговорим. Понял?       Гарри кивнул, и мужчина поднялся на ноги. Он пересёк комнату и крепко обнял юношу.       — Я знаю, что это будет тяжело, Гарри, но ты не один. У тебя есть Рон, Гермиона и остальные Уизли, а ещё я и Ремус... мы все за тебя.

***

      Сириус наблюдал, как его крёстник ковыряется в яичнице на тарелке, но не стал уговаривать его поесть. Вместо этого он успокаивающе положил руку на плечо подростка, пока тот допивал чай, и слушал, как Грюм ворчит о ненадёжных людях.       Громкие пронзительные крики миссис Уизли разбудили её детей вместе с портретом миссис Блэк, которая начала визжать, проклинать и порочить всех подряд, причитая о том, какой ужас — привечать в своём доме таких мерзавцев. Хозяин дома вышел, чтобы разобраться с матерью. Гарри удивился, почему крёстный просто не сжёг портрет, чтобы не заморачиваться.       Вскоре на кухню вошла Гермиона с обеспокоенным видом и новым учебником по трансфигурации в руках. Она села как раз, когда миссис Уизли снова начала кричать.       — Рон до сих пор не собрал вещи, — сообщила она своему другу, который тихо усмехнулся. Гермиона взяла тост и налила себе чай. Гарри же так и не притронулся ни к еде. Гермиона выглядела так, будто хотела его успокоить, но не могла придумать, что сказать.       Следующие несколько часов пролетели быстро, в основном из-за того, что миссис Уизли кричала на своих детей, которые явно не прислушались к её словам накануне вечером, когда она просила их убедиться, что всё собрано. Джинни не меньше десяти раз вскакивала из-за стола, чтобы взять что-то ещё, что она забыла. В итоге, её чуть не прибило летающим чемоданом, что левитировали близнецы.       Рон был хуже всех, потому что даже не начал собираться и ему пришлось носиться по дому в поисках вещей. В результате он был единственным, кто не успел позавтракать. Гарри впервые был благодарен за своё положение, потому что это означало, что ему не придётся слушать жалобы рыжего на голод.       Ровно в десять утра Грюм собрал всех в коридоре и в последний раз проверил, всё ли у них есть, прежде чем вывести их на лондонское утро. Чтобы не привлекать к себе внимания, опытный мракоборец приказал всем выглядеть как можно более по-маггловски. По большей части им это удалось, за исключением самого Аластора, который выглядел как персонаж какого-нибудь американского детективного романа, в пальто и шляпе, низко надвинутой на глазной артефакт.       Они встретили Ремуса Люпина на улице, и тот присоединился к процессии, встав позади миссис Уизли. Гарри надеялся, что они смогут поговорить в метро.       Мракоборец привёл их в метро, где они встретились с несколькими другими членами Ордена. Гарри узнал об этом только потому, что Тонкс указала на них. Ей было поручено охранять юношу, и она не отходила от него ни на шаг. Если бы ситуация была немного иной, Гарри был бы рад видеть рядом с собой такую привлекательную девушку в стиле рокерши, особенно такую горячую характером, как Тонкс.       Поездка на Кингс-Кросс оказалась весьма увлекательной для Гарри и Гермионы. Во многом это было связано с Роном, который был очарован парой маггловских девушек в высоких кожаных сапогах и очень коротких юбках. Он то и дело бросал на них взгляды, когда был уверен, что мать на него не смотрит, а таких возможностей было предостаточно, так как миссис Уизли не любила ездить на метро. Вместо неё эти взгляды заметила Тонкс, которая громка посоветовала поднять рыжему челюсть, пока на неё никто не наступил. После этого Ремус подошёл к Рону, чтобы тот не позорился дальше и не привлекал внимание остальных.       Когда они наконец вышли из метро, миссис Уизли пришлось опереться на Джинни, потому что у неё подкашивались ноги. Тем не менее, ей полегчало, стоило выйти на свежий воздух, хотя и поклялась, что больше никогда не ступит ногой в это «проклятое маггловское изобретение». Рон же поклялся, что будет ездить на нём каждый день, если у него будет шанс снова увидеть таких необыкновенных девушек. Тонкс прошептала Гарри, что, возможно, ей придётся изменить себя и ездить на метро, чтобы разыграть Рона. Это замечание рассмешило друзей.       На вокзале было так же многолюдно, как и всегда. Гарри погрузил свой чемодан на тележку и поставил сверху клетку с Хедвиг, после чего последовал за своими друзьями. Тонкс первой прошла через турникет на платформу 9 и 3/4, за ней последовали Фред, Джордж, Фордж, Дред, Джинни, миссис Уизли, Рон, Гермиона и Гарри.       Платформа выглядела так же, как и каждый год в это время. Первокурсники с удивлением смотрели на паровоз, а старшекурсники искали своих друзей. Родители прощались и в последний раз наставляли своих детей, прежде чем оставить их наедине с чудесами нового учебного года. Случайному наблюдателю могло показаться, что всё как обычно. Но Гарри оглядывался в поисках кого-нибудь, кто выглядел бы так же нервно и испуганно, как он сам.       — Давай, Поттер, — хрипло сказал Грозный Глаз Грюм, подталкивая юношу вперёд, чтобы тот не загораживал проход. — Опоздание на поезд не помешает тебе встретиться со своей девушкой.       Гарри тихо заворчал и неохотно присоединился к Уизли, которые теперь прощались со своей матерью. Парень в тысячный раз пожалел, что Сириус не может прийти и пожелать ему удачи. Ему хотелось бы провести с крёстным ещё несколько минут, прежде чем сесть в поезд и встретить свою судьбу... и девушку, на которой ему придётся жениться.       — А теперь я хочу, чтобы вы все усердно учились и, ради всего святого, не попадали в неприятности, — сказала миссис Уизли, многозначительно глядя на близнецов. Фред и Джордж одинаково улыбнулись, изображая невинность, и обняли мать.       — Мы бы никогда не стали устраивать беспорядки, как какие-нибудь хулиганы, — сказал Фред, целуя мать в щёку.       — Всё так, дорогой брат, — добавил Джордж. — Мы не какие-нибудь забияки.       Миссис Уизли попыталась сделать неодобрительное лицо, но потерпела неудачу, когда близнецы одарили её обезоруживающими улыбками. Затем она повернулась к Джинни, которая выглядела совершенно подавленной. Она ни разу не посмотрела на Гарри за время поездки, предпочитая держаться поближе к матери. Миссис Уизли тихо заговорила с Джинни, и Гарри не услышал, о чём они говорили. Однако, возможно, оно и к лучшему. Джинни несколько раз кивнула и слабо улыбнулась, прежде чем крепко обнять мать и повернуться, чтобы пойти к поезду.       В последний месяц Гарри не нравилось находиться рядом с Джинни. Хотя она до сих пор краснела, заикалась и убегала, смущаясь, Гарри очень не нравились её хмурый взгляд, сердитые глаза и обвинительные замечания. Она вела себя так, будто её друг (а друг ли?) как-то предал.       Гермиона много разговаривала с младшей Уизли на прошлой неделе, но ей нечего было сказать в качестве объяснения поведения рыжей, сверх рассказанного Роном и близнецами.       — Хотел бы я сказать тебе что-нибудь, Гарри, — сказал Ремус, подходя к подростку. — Тебе предстоит столкнуться с серьёзными трудностями. Однако я уверен, что ты справишься с ними и станешь сильнее. Просто постарайся помнить, что она в таком же положении. Может быть, если вы будете работать вместе, то сможете хотя бы не стать врагами.       Гарри натянуто улыбнулся своему бывшему учителю ЗОТИ и пожал протянутую им руку.       — Спасибо, Ремус, — сказал подросток. Оборотень же похлопал его по спине и ободряюще улыбнулся.       — А теперь, Гарри, — сказала миссис Уизли, попрощавшись с Роном и Гермионой, которые теперь ждали его у двери в поезд. — Я бы с удовольствием остановила всё происходящее, если бы могла. Ты заслуживаешь быть счастливым не меньше, чем кто-либо другой. А пока усердно учись, веди себя хорошо и постарайся хотя бы уважать её. Если тебе что-то понадобится, просто напиши. Я всегда рядом, если тебе нужен совет или просто хочется выговориться. Хорошо?       Юноша кивнул ей, и миссис Уизли заключила его в объятия, изо всех сил стараясь не заплакать. Гарри вошёл в поезд, где его ждали Гермиона и Рон. Оба выглядели обеспокоенными за своего друга. Рон едва мог смотреть на него, а Гермиона ёрзала и выглядела так, будто хотела сказать ему не ехать.       — Ну, видимо, вот и всё, — сказал Гарри, глядя на друзей, которые выглядели очень нервными и теребили руки.       — Мы найдём тебя после собрания старост, хорошо? — сказала Гермиона с надеждой в голосе. Гарри кивнул. — Просто чтобы узнать, как у тебя дела.       — Буду рад. По крайней мере, тогда ты сможешь узнать, убила она меня или нет, — попытался пошутить подросток. Его подруга же обняла его. Гарри похлопал её по спине и посмотрел на Рона.       — Пойдём, Гермиона, а то опоздаем, — сказал Рон. Гермиона отпустила друга и одарила его вымученной улыбкой, после чего последовала за Роном в вагон старост в передней части поезда. Рон бросил на Гарри последний взгляд через плечо, который красноречиво говорил о том, как сильно он беспокоится за своего лучшего друга.       Гарри, оставшись один, глубоко вздохнул и, схватив чемодан, направился в купе, который ему выделили. Два пройденных вагонов спустя его встретил мужчина в синей мантии и с короткой стрижкой. Он посмотрел на подростка и поднял руку, не давая ему пройти.       — Это купе не для всех, — сказал мужчина голосом, который не соответствовал его внешности.       Гарри бы рассмеялся, если бы не был слишком занят мыслями о том, что ждёт его по ту сторону двери. Он на мгновение задумался о том, чтобы извиниться и вернуться, но прекрасно знал, что у него будут проблемы, а он отчаянно пытался избежать неприятностей хотя бы в этом году.       — Я Гарри Поттер, — сказал он мужчине. — Моё купе - 1114.       Мужчина на мгновение задержал на нём взгляд, прежде чем достать свиток пергамента и развернуть его, чтобы свериться со списком. Он кивнул и постучал по пергаменту волшебной палочкой, после чего повернулся и открыл дверь, пропуская юношу.       Вагон был оформлен куда лучше остальных. Гарри не мог заглянуть ни в одну из кают, когда проходил мимо, и гадал, насколько в них хорошая обстановка относительно прохода. Он тащил за собой чемодан, ища купе, когда столкнулся с кем-то знакомым.       — Невилл? — спросил Гарри.       Невилл Долгопупс стоял посреди коридора с бледным и дрожащим лицом. Застенчивый гриффиндорец вырос на пару дюймов, и Гарри заметил, что его обычно круглое лицо немного похудело. Его сундук стоял рядом с ним на боку. Невилл обернулся и с облегчением улыбнулся своему однокурснику. Он поднял руку и нервно помахал.       — Привет, Гарри. Как прошло твоё лето? — спросил он.       — Думаю, приемлемо, — ответил Гарри, оглядываясь по сторонам и избегая взгляда однокурсника. — Думаю, раз уж ты здесь, то тебе придётся...       Невилл просто кивнул, и подросток вздохнул, повернувшись, чтобы посмотреть на ближайшую дверь. Он задумался о том, кто находится в этой каюте и всё ли у них в порядке.       — Итак, кто тебе достался? — спросил Гарри.       — Т-Трейси Дэвис, — запинаясь, произнёс Невилл. — Купе 1117. Даже не знаю, что ей сказать.       — Знаешь, кто она такая? — спросил Гарри.       — Она учится на нашем курсе, — сказал пухлолицый (уже не очень), полностью поворачиваясь к Гарри. Тот был удивлён страхом, который увидел в глазах Невилла, и задался вопросом, не видно ли того же в его глазах. — На Слизерине.       Гарри выглядел ошеломлённым и вздохнул.       — Ого... Я, э-э..       — А кто... То есть, с кем ты собираешься... — запинаясь, начал Невилл.       — Тоже Слизерин, — мрачно пробормотал Гарри.       — Змеи. — угрюмо сказал Невилл. — Почему именно змеи?       Гарри отступил на шаг, широко раскрыв глаза и глядя на Невилла. Его сосед по комнате с любопытством посмотрел на него, когда Гарри, немного заикаясь, указал на него.       — Откуда ты знаешь этот фильм? — спросил Гарри. Теперь однокурсник выглядел ещё более озадаченным.       — Что такое фильм? — спросил он. Гарри, казалось, сник и покачал головой, говоря, что сейчас это не важно. Невилл пожал плечами и снова уставился на ряд дверей, на каждой из которых висела маленькая табличка с выгравированными цифрами.       — Я почти уверен, что она заколдует меня, как только я войду в эту дверь, — сказал Невилл, поворачиваясь, чтобы посмотреть в конец коридора. Гарри тоже начал оглядываться и увидел, что находится всего в нескольких метрах от купе 1114. По спине пробежал холодок, и он с трудом подавил дрожь при мысли о том, что может ждать его за этой дверью.       — Может, всё будет хорошо? — предположил черноволосый. — Может, она позволит тебе пережить хотя бы праздничный пир. Ну, знаешь, последняя трапеза и всё такое.       Услышав это, Невилл повернулся и недоверчиво уставился на Гарри. Подросток с вечно растрёпанными волосами слегка пожал плечами, и Невилл начал хихикать. Гарри, поняв, насколько забавной была вся эта идея, последовал его примеру, и два гриффиндорца в итоге схватились друг за друга, чтобы не упасть на пол от истерического смеха.              — Конечно, — ответил Невилл, вытирая слёзы с глаз. — Было бы не очень по-слизерински, если бы она убила меня сразу. У неё должен быть план и кто-то, кто взял бы вину на себя. Как я мог быть таким глупым? — подросток практически плакал от веселья.       — Да, — согласился Гарри. — Пока ты не отходишь от неё ни на шаг, всё должно быть в порядке. Вариант с собственноручным исполнением слишком очевиден.       — Моя бабушка была очень зла из-за этого, — сказал Невилл, когда наконец взял себя в руки. — Никогда не видел её настолько злой. Она всё говорила и говорила о том, что Министерство глупое, и как, должно быть, приятно иметь столько золота, что Люциус Малфой может просто купить кого угодно.       — Дамблдор сказал мне, что это было сделано, чтобы заглушить слухи о возвращении Волдеморта, и у Фаджа навязчивая идея, что директор хочет стать министром вместо него, — предположил Гарри. Невилл задумчиво кивнул. Он повернулся к Гарри и сделал глубокий вдох.       — Я тебе верю. И бабушка тоже. Ты же знаешь, что Сам-Знаешь-Кто вернулся, и всё такое, — серьёзно сказал Невилл. — И вполне логично, что Фадж хочет отвлечь людей. Бабушка говорит, что он совсем не подходит для войны, и он совершенно бестолковый, чтобы решать реальные проблемы. Но зачем заставлять детей жениться на тех, кого они не знают или ненавидят? Какой в этом смысл, кроме того, чтобы делать людей несчастными? Чтобы заново заселить наш мир Бабушка говорила, что это произойдёт, если больше магглорождённых будет оставаться в магическом мире, а чистокровные чаще будут создавать с ними семьи.       Гарри уже собирался отпустить язвительное замечание, когда кто-то крикнул им вслед.       — Эй!       Друзья обернулись и увидели, что мужчина в серебристо-синей мантии, который ранее остановил Гарри, смотрит на них с недовольством.       — Вам не стоит находиться в коридоре. Идите в свои купе, — рявкнул он.       Невилл глубоко вздохнул и посмотрел на Гарри.       — Если меня не будет на Праздничном пире, постарайся найти моё тело для бабушки, хорошо, Гарри? — обеспокоено сказал он. Черноволосый кивнул и посмотрел, как Невилл подошёл к домику 1117, взялся за дверную ручку и, глубоко вздохнув, открыл дверь.       — Пойдём, парень, — сказал Гарри мужчина со странным голосом. — Не заставляй даму ждать.       Гарри кивнул и, следуя примеру Невилла, сделал глубокий успокаивающий вдох, прежде чем взяться за ручку двери и открыть её.       Оно был немного меньше, чем купе, к которым Гарри привык, но гораздо роскошнее. Первое, что увидел Гарри, — это большое окно, за которым проносился Лондон, а прямо под ним — маленький столик с восемью бутылками какой-то жидкости, которую Гарри не узнал, хотя был уверен, что это не сливочное пиво. Там также была большая корзина с довольно вкусной выпечкой. Сиденья были достаточно большими, чтобы на них могли сидеть вдвоём, и обиты очень мягким синим материалом. Над сиденьями были полки для багажа, как в обычных купе. И, наконец, там была девушка.       Проще говоря, эта девушка была прекрасна.       Она сидела прямо, не сводя глаз с Гарри, пока он забрасывал свой чемодан на багажную полку. На её мягком, ангельском лице не было и намёка на ненависть или даже недовольство. Впрочем, на нём почти не было никаких эмоций. Это заставило Гарри ещё больше нервничать. Он попытался заговорить, но каждый раз, когда открывал рот, у него словно пересыхало в горле.       Девушка была стройной и подтянутой. Она была одета в короткую чёрную юбку, тёмно-зелёную жилетку поверх накрахмаленной белой блузки. Чёрные колготки обтягивали ноги, а ботильоны были сделаны из драконьей кожи. На лебединой шее у неё было чёрное колье с какой-то чёрной брошью с драгоценными камнями. Её длинные ноги были скромно скрещены, а руки сложены на коленях. Её волосы цвета тёмного меда были собраны в свободный хвост. Несколько волнистых прядей обрамляли её овальное лицо. Глаза были большими и яркими, цвета самого голубого океана. У неё был маленький, слегка вздёрнутый нос и нежные пухлые розовые губы.       Гарри чувствовал себя крайне неуютно под взглядом этой девушки и в сотый раз пожалел, что не послал всё к чёрту и не улетел на своей метле куда-нибудь подальше. В конце концов, он провёл одиннадцать лет без магии, так что какая разница, как пройдёт остаток жизни без неё. Даже Азкабан в этот момент казался лучшим вариантом.       Он продолжал осматривать маленькое купе, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на эту девушку, которая, на его взгляд, была довольно привлекательной, но в то же время пугающей из-за того, как она смотрела на него, словно он был какой-то загадкой, которую нужно разгадать.       Гарри хотел что-то сказать. что угодно. Что-то, что нарушило бы эту невыносимую тишину. Он почувствовал, как в груди нарастает паника, а горло сжимается, когда он всё же попытался что-то сказать этой девушке, но даже слово «привет» не сорвалось с его губ.       Тишина тянулась и тянулась, и Гарри подумал, может ли тишина свести человека с ума. Он задумался, будет ли эта девушка гордиться тем, что довела своего жениха до полного безумия, не сделав при этом ничего такого. Затем он подумал, придётся ли ей выйти за него замуж, если он сойдёт с ума.       Она продолжала смотреть на него с пристальным вниманием. Гарри удивился, почему она не испытывает к нему отвращения. Какой слизеринец захотел бы находиться так близко к гриффиндорцу, особенно к воплощению всего, что они ненавидят в Львах? Но эта девушка смотрела на него без малейшего намека на неодобрение или отвращение. Её лицо оставалось совершенно бесстрастным.       Гарри решил взять книгу, чтобы отвлечься от тягостной тишины. Может, она его проверяет? Или проверяет его терпение?       Мерлин, почему она просто не может что-нибудь сказать? Хоть что-нибудь! Прокашляться, чихнуть. Или там молнией шарахнуть. Пусть кто-нибудь придёт проверить, как мы. Или как насчёт Малфоя? Драки на улице? Пожара? Землетрясения? Торнадо? ЧТО-НИБУДЬ?       И молитвы были услышаны, когда девушка наконец заговорила.       — Ты разочарован? — с любопытством спросила она.       У неё был мягкий, чарующий голос, который идеально подходил к её внешности. И всё же в этом музыкальном голосе не было... ничего. Он был ровным и лишённым каких-либо эмоций.       — Разочарован? — спросил Гарри, удивившись собственному голосу.       — Во мне, — сказала девушка, слегка наклонив голову вправо и положив изящную руку на грудь, чтобы указать на себя. — Прошло пять минут, а ты даже не поздоровался со мной. Можно было бы подумать, что я тебе не нравлюсь. Может, ты надеялся на иную... национальность?       — Ась? — теперь Гарри был в полном замешательстве.       — Азиатка, — прямо сказала девушка. — Может, кто-то из Рейвенкло?       Гарри сразу понял, что она имеет в виду Чжоу Чанг, и удивился, откуда она могла знать, что он влюблён в Чжоу. Девушка просто смотрела на него, отчего он почему-то занервничал ещё больше.       — Честно говоря, я особо ни на что не рассчитывал, — честно ответил подросток. — На самом деле, какое-то время я был уверен, что Министерство не сможет никого для меня найти. Но я всё равно надеялся.       — Значит, ты считаешь себя настолько уникальным, что никто не может быть достоин тебя? — резко спросила девушка, слегка прищурив глаза.       — НЕТ! — быстро ответил Гарри, вскинув руки. — Вообще-то, всё наоборот. Типа, я был бы недостаточно хорош для кого-либо. Или, может быть, никто не предлагал своих дочерей для участия в этом дурацком мероприятии.       — Хм... — Девушка задумчиво посмотрела на него и протянула правую руку. Гарри заметил, что её ногти были короткими, но ухоженными и накрашены розовым лаком в тон блеску для губ. — Полагаю, нам следует представиться должным образом, даже несмотря на то, что мы четыре года учились вместе. Меня зовут Дафна Изабелла Гринграсс.       — Гарри Джеймс Поттер, — сказал Гарри, пожимая руку девушки и удивляясь тому, какая она мягкая. — Приятно познакомиться.       — Наконец-то я могу нормально познакомиться, — Дафна кивнула.       Гарри откинулся на спинку стула, не зная, что ещё сказать. Он посмотрел на стол со странными бутылками. Дафна проследила за его взглядом.       — Это эльфийский сидр, — сказала она. Гарри обернулся и посмотрел на неё. Она едва заметно улыбнулась, продолжая разглядывать тёмно-синие стеклянные бутылки. — На самом деле он довольно хорош. Безалкогольный и с добавлением разных фруктовых соков. А ещё он очень дорогой.       — Интересно, — сказал Гарри, слегка нахмурив брови и снова повернувшись, чтобы посмотреть на бутылки.       — Когда я пришла, то заметила, что наша еда гораздо лучше той, что мы обычно получаем в поезде. Выпечка из очень дорогой пекарни в Косом переулке. Часто её приходится заказывать за два месяца, но она того стоит. А ещё вот это, — сказала Дафна, протягивая руку и доставая из-под корзинки с выпечкой небольшой клочок пергамента. Она протянула его Гарри, который разинул рот от удивления. Это меню из четырёх разных аппетитно звучащих блюд, которые явно предназначались для их обеда.       — Похоже, Министерство сделало всё возможное, — сказала Дафна, поворачиваясь к Гарри.       — Без шуток, — ответил он, кладя меню обратно на маленький столик. Он повернулся к девушке, которая всё ещё смотрела на него. — Ты, должно быть, злишься на своих родителей. Ну, знаешь, за то, что они отправили тебя сюда. Зачем кому-то из родителей продавать своих детей? Это глупо.       — Вообще-то, — начала Дафна, наблюдая за выражением его лица. — Я сама попросила их добавить моё имя.       Гарри уставился на неё с недоверием. С таким же успехом она могла бы сказать ему, что кислород убивает. Она не улыбалась и ничем не показывала, что шутит. У него остался только один ответ, невероятно глубокомысленный по своей сути.       — Ась? — спросил он не в меру красноречиво.       — Мой отец был очень разочарован во мне, а мама очень расстроена, — объяснила его наречённая так непринуждённо, словно обсуждала погоду на улице. — Они твердили мне, что я слишком молода, и понятия не имею, во что ввязываюсь. Они даже дошли до того, что пригрозили мне, что отрекутся от меня. Но я знала, что это пустая угроза.       — Подожди минутку, — сказал Гарри, наклоняясь вперёд. — Ты хотела принять участие в этой... этом деле? Ты хотела выйти замуж и завести детей ещё до окончания школы?       — Я всё равно собиралась когда-нибудь выйти замуж, — заметила Дафна со стоическим выражением лица. — А это просто возможность ускорить процесс. Теперь не придётся тратить время на свидания, чтобы найти идеального партнёра. Вместо этого я могу сосредоточить всё своё внимание на тебе.       Теперь Гарри выглядел ещё более озадаченным и немного напуганным.       — Что ты имеешь в виду? — спросил он с подозрением.       — Сейчас это не важно, — сказала Дафна, слегка взмахнув изящной рукой       — Я так понимаю, — возразил Гарри. — В конце концов, ты пошла наперекор родителям, чтобы стать частью маленькой игры Министерства. Должно быть, для тебя было важно, что тебя чуть не лишили наследства. Так почему же тебе было так важно выходить замуж сейчас?       Дафна посмотрела на него, поджав губы и прищурив глаза, и на мгновение поняла, что черноволосый не собирается оставлять этот вопрос без внимания. Она бы предпочла, чтобы он был менее любопытным, так как это сделало бы её жизнь немного более терпимой в будущем. Однако она также знала, что ей придётся быть немного более открытой. В конце концов, он должен был стать её партнёром, верно?       Она вздохнула и смягчилась.       — Послушай, последние два года я разрабатывала план на всю жизнь. В этом году я собиралась приступить к первому этапу — начать встречаться с определёнными людьми, которые, как я чувствовала, пригодятся мне в будущем, а также помогут мне решить, какой волшебник лучше всего подходит мне как женщине и для достижения моих конечных целей. Однако, когда я узнала об этом новом законе, то провела небольшое исследование и решила, что могу сэкономить много времени и сил на свиданиях и сразу же найти себе достойного мужа. Не ожидала, что это будешь ты, но меня такое вполне устраивает, — объяснила Дафна.       — Ты довольна? — спросил Гарри с нескрываемым подозрением. — Почему? Какова твоя конечная цель?       — Сейчас это не важно, — сказала Дафна, и по её выражению лица стало ясно, что она больше не хочет об этом говорить. — Достаточно сказать, что очень немногие волшебники, которые могли бы мне подойти, обладают таким влиянием, какое однажды будет у тебя. При условии, что сначала мы сможем отделить тебя от всей этой паники, которую ты пытаешься вызвать. — сказала Дафна.       — Чего? — спросил Гарри, начиная злиться. Девушка решила, что лучше сменить тему, пока гриффиндорец не вышел из себя.       — Думаю, нам стоит сосредоточиться на том, чтобы лучше узнать друг друга. Мы учимся в школе уже четыре года, и я практически ничего о тебе не знаю, кроме всех этих безумных слухов и того, что в прошлом году ты неплохо выступил на Турнире Трёх Волшебников, — сказала Дафна. Она заметила, что Гарри слегка поморщился, но ничего не сказала по этому поводу.       — Что ты хочешь узнать? — спросил Гарри, хотя было ясно, что на самом деле ему неинтересно давать что-то типа интервью. Он отвернулся от неё, пытаясь взять себя в руки, и продолжал напоминать себе, что Сириус предупреждал, что это будет непросто.       — Почему бы нам не начать с твоей ситуации? — сказала она, выбив Гарри из колеи. Взгляд её пронзительных ярко-голубых глаз был устремлён прямо на него, а руки были сложены на колене. Она слегка подалась вперёд.       — Моей ситуации? — спросил Гарри, вопросительно приподняв бровь.       — Да. Есть ли доля правды в слухах о том, что вы с Грейнджер были парой? — без лишних предисловий спросила Дафна.       Гарри многозначительно покачал головой.       — Гермиона — одна из моих самых близких подруг. Возможно, даже ближе, чем она думает. Но мы никогда не встречались. Я даже не рассматривал её как девушку. Я отношусь к ней как к сестре и не могу представить жизнь без неё, — его тон был суровым, и девушка кивнула.       — Боюсь, я, возможно, так сильно тебя обидела, что, наверное, мне следовало бы прояснить это с самого начала, — сказала она, откидываясь на спинку стула. — Я никогда не попрошу тебя перестать общаться с друзьями. В отличие от некоторых людей на моём факультете, я понимаю важность дружбы. Настоящей дружбы.       Гарри посмотрел на неё, слегка удивлённый. Дафна едва заметно улыбнулась и откинулась на спинку стула.       — Мне немного легче на душе от того, что у вас с Грейнджер нет романтических чувств друг к другу. Она была единственным препятствием, которое могло бы быть между нами, — спокойно сказала девушка.       Она посмотрела в окно на проплывающие мимо пейзажи и затем протянула руку, взяла одну из бутылок, открыла её и сделала небольшой глоток. Гарри почувствовал, что у него пересохло в горле, и решил попробовать один из сидров. Он оказался достойным, похоже на безалкогольный напиток магглов, но с более выраженным фруктовым вкусом. Дафна наблюдала за ним несколько минут, прежде чем сделать ещё один глоток.       — Это правда, что ты живёшь с маглами летом? — спросила она. Гарри кивнул.       — С моими дядей, тётей и кузеном, — ответил Гарри.       — Интересно, — сказала Дафна, и он почувствовал, что она действительно заинтригована, хотя и не понимал почему. Он уже собирался спросить, но она перебила его.       — Могу я задать серьёзный вопрос и получить честный ответ? — спросила она, немного выпрямившись. Гарри мгновение смотрел на неё, прежде чем кивнуть. — Почему ты носишь такую ужасную одежду? Наверняка ты мог бы позволить себе что-то более модное и подходящее по размеру. Так зачем тебе эти огромные тряпки? — спросила она.       Юноша немного поёрзал и пристально посмотрел на маленький столик, на котором были разложены закуски. Он немного помолчал, и Дафна просто ждала ответа. Тишина затянулась, и девушке стало не по себе. Гарри отказывался смотреть куда-либо, кроме стола.       — Прости, — сказала Дафна после того, что показалось ей вечностью. — Я не хотела тебя обидеть. Если тебе так больше нравится...       — Ненавижу это, — тихо сказал Гарри, почти неслышно, но Дафна всё равно услышала.       — Что? — переспросила она, снова наклоняясь вперёд. Гарри по-прежнему не смотрел на неё, но она видела, как напряжённо сжаты его челюсти. Она разозлила его и уже жалела, что вообще открыла рот, когда он наконец поднял на неё взгляд, и она впервые по-настоящему увидела силу, о которой только ходили слухи. Это было похоже на мерцание, не отличающееся от жара, исходящего от дороги в пустыне.       — Я сказал, что ненавижу это, — сказал наконец её собеседник. Дафна ждала, что он объяснится, но он больше ничего не сказал и угрюмо уставился в окно.       — Тогда почему бы тебе не купить новую одежду? Ты же не бедствуешь, — заметила Дафна. Гарри просто смотрел на неё, его глаза почти пылали, и это заставляло Дафну немного нервничать.       Гарри не ответил, но демонстративно отвернулся от неё, избегая её взгляда. Дафна открыла рот, чтобы продолжить разговор, но передумала и снова закрыла его. Она начала подозревать, что история Гарри Поттера куда сложнее, чем она думала все эти годы. В его глазах было что-то тёмное, что-то трагическое, но она не могла с уверенностью сказать, не показалось ли ей это, а Поттер не был так откровенен, как хотелось бы.       Напряжённая тишина затянулась, пока за окном в размытом пятне проносилась английская сельская местность. Подросток потягивал сидр, не обращая внимания на девушку напротив и гадая, как там поживают другие пары. Тем временем Дафна размышляла, почему парень, сидящий напротив неё, так разволновался из-за её вопроса, но также понимала, что сейчас было бы глупо развивать эту тему. Поэтому она подождала, пока Гарри успокоится, прежде чем задать новый вопрос.       — Это правда, что ты можешь вызвать патронуса? Я имею в виду настоящего патронуса. — спросила она. Гарри повернулся и посмотрел на неё, слегка приподняв брови от любопытства.       — Моя лучшая подруга утверждает, что видела, как ты создал патронуса во время того матча по квиддичу на третьем курсе. Я не была на том матче, потому что болела, но она была уверена, что ты, по крайней мере, пытался это сделать. Так что, ты умеешь?       Гарри едва заметно улыбнулся, вспомнив тот случай. Малфой и его подпевалы пытались сорвать матч с Когтевраном, нарядившись дементорами. Это была его первая попытка вне уроков профессора Люпина, и она вполне удалась, хотя в основном благодаря тому, что настоящих дементоров не было. И, несмотря на плохо продуманную попытку Малфоя заставить Гарри и команду Гриффиндора проиграть, он поймал снитч.       — Пожалуйста, не лги, — сказала Дафна, возвращая Гарри в настоящее. Он кивнул, и девушка недоверчиво уставилась на него, прищурив глаза.       — Я попросил профессора Люпина научить меня, потому что мне не нравилось, как на меня действуют дементоры. Когда я делал это на матче, у меня не очень хорошо получалось, но позже в том же году я стал лучше, — объяснил парень.       — Пожалуйста, прости мой скептицизм, — сказала Дафна через несколько секунд. — Но в это трудно поверить. Ни моя мама, ни отец не могут этого сделать. Даже бабушка не может, а она довольно сильная. Кроме того, ходят какие-то фантастические слухи о том, что ты якобы сделал в школе.       Гарри лишь пожал плечами. Он знал, что она подначивает его, чтобы он проявил себя, но в тот момент не чувствовал себя обязанным это делать. Дафна выглядела разочарованной, хотя быстро скрыла это.       Подросток решил сменить тему и начал расспрашивать Дафну о её семье. Сначала она, казалось, не хотела ничего рассказывать, но постепенно начала открываться в мелочах. Её мать работала в больнице Святого Мунго, но не была целительницей. Отец занимался импортом и экспортом, а у неё была младшая сестра, которая была довольно капризной, но, тем не менее, довольно умной и красивой.       Время от времени девушка пыталась разговорить Гарри, и он рассказывал о себе, если это касалось его жизни в Хогвартсе. Но ему всегда удавалось увильнуть от её попыток узнать о его жизни дома. Это беспокоило Дафну, хотя она и не могла точно сказать почему, за исключением того факта, что ему явно не нравилось у родственников.       Когда он всё-таки решался заговорить о себе, то ограничивался темами, связанными со школой. Гарри, видимо, очень любил Хогвартс. Это озадачивало Дафну, поскольку, на её взгляд, его успеваемость была в лучшем случае посредственной. Когда она заметила это, тот лишь пожал плечами.       — В прошлом году мне пришлось усердно учиться, — сказал он. — В конце концов, иначе я бы не справился даже с первым заданием, не говоря уже о турнире в целом. Признаюсь, у меня не самые лучшие привычки в учёбе. Но думаю, что это может быть связано с моим...       Гарри быстро закрыл рот и начал смотреть на свои ботинки. Дафна тихо вздохнула и наклонилась вперёд.       — Это из-за Грейнджер? Она заставляет тебя чувствовать себя неполноценным или что-то в этом роде? — спросила она. — Я имею в виду, все знают, какая она властная...       Взгляд Гарри заставил её замолчать. Она откинулась на спинку стула и подняла руки в знак капитуляции.       — Гермиона всегда подталкивала меня к тому, чтобы я делал всё лучше. Да, она может быть властной, но только потому, что хочет, чтобы все старались изо всех сил. Она просто не знает, как выразить это по-другому. Мы все должны стремиться быть больше похожими на неё.       — Книжные зазнайки? — спросила Дафна, закатывая глаза.       — Умные, волевые, сострадательные люди, — холодно возразил Гарри. Девушка подняла глаза и слегка отпрянула. Его взгляд был холодным и злым.       — Я готов поспорить на все свои деньги, что Гермиона могла бы победить большинство слизеринцев в честном поединке. Вы все недооцениваете её, потому что она магглорождённая, — как ни в чём не бывало заявил парень.       — Прости, но я в это совсем не верю, — упрямо ответила Дафна. — Я просто думаю, что она немного заносчива.       — Ты когда-нибудь с ней разговаривала? Ты вообще что-нибудь о ней знаешь? — возразил Гарри, и девушка была вынуждена признать, что нет, не знает. — Может, не стоит судить о ком-то, пока не узнаешь его получше.       — Может, тебе стоит последовать собственному совету, — ответила Дафна. Гарри непонимающе посмотрел на неё, и Дафна покачала головой. — Ты мне тут проповедуешь, что нужно узнать человека, прежде чем судить его, а сам поступаешь точно так же. Ты знаешь хоть одного слизеринца, кроме Малфоя? Чёрт, да ты вообще знаешь Малфоя?       — Я знаю, что он эгоистичный мелкий придурок, который считает, что раз он из богатой семьи, то все в замке должны кланяться и целовать ему задницу, — сказал Гарри, пожав плечами и ухмыльнувшись.       — Ладно, может, ты и знаешь Малфоя, — мрачно усмехнулась она. — Но ты ведёшь себя так, будто мы все такие же, как он.       — Честно говоря, я не видел ничего, что могло бы это опровергнуть, — ответил черноволосый. — Не думаю, что вы все - клоны Малфоя, но каждая моя встреча со слизеринцами была негативной.       — А что насчёт сегодняшнего дня? — обвиняюще спросила Дафна.       Гарри резко остановился и задумался, прежде чем ответить.       — Не так уж и плохо.       — Полагаю, это начало, — вздохнула Дафна. — Мы все разные. Не все думают, что мы лучше только потому, что у нас чистая кровь, или мы богаты, или что-то ещё.       — Ты определённо ведёшь себя именно так, — сказал Гарри. Дафна скрестила руки на груди и пристально посмотрела на него.       — Именно об этом я и говорю, — фыркнула Дафна. — Ты выдвигаешь необоснованные обвинения на основании небольшого.       — Стоп, — сказал Гарри, подняв руку. — Каждый член факультета Слизерин, каждый из вас носил эти дурацкие значки в прошлом году. Вы все обвиняли меня в жульничестве. Никто из вас даже не удосужился спросить меня об этом. Не то чтобы вы вообще мне поверили. Вы позволили таким идиотам, как Малфой и Снейп, втирать вам эту ложь, и никто из вас даже не потрудился выяснить факты.       На это девушка ничего не ответила. Гарри допил свой напиток и уставился в окно. Он размышлял о том, как далеко они от Хогвартса. Казалось, что они едут целую вечность.       — Ты прав, — сказала Дафна после долгого молчания. — В прошлом году я была такой же, как все, и носила значок. Ты также прав, когда говоришь, что я никогда не задавала вопросов. Я была такой же, как все в моём факультете, и теперь понимаю, что поступала неправильно. Я не должна позволять другим диктовать мне своё мнение, потому что мне лень искать правду и принимать собственные решения.       Гарри повернулся и посмотрел на неё, а Дафна пожала плечами.       — Думаю, нам обоим есть чему поучиться в том, что касается оценки людей.       — Наверное, — согласился парень.       — Тогда, возможно, это наш шанс начать менять наши привычки, — заявила Дафна, немного выпрямившись. — Могу я спросить, как твоё имя оказалось в Кубке огня?       — Меня подставили, — ответил Гарри.       — Как? — спросила Дафна, смущённая и заинтригованная. — И кем?       Юноша мгновение смотрел на неё, а затем покачал головой.       — Это не имеет значения. Кроме того, ты ясно дала понять, что всё равно не веришь моей истории.       — О возвращении Сам-Знаешь-Кого из мёртвых? Пожалуйста. — Дафна усмехнулась. — Послушай, я могу понять твоё желание выиграть турнир, чтобы проявить себя, и я могу понять, что ты не хочешь попасть в неприятности из-за того, что причинил боль одному из чемпионов...       — Думаешь, именно это и произошло? — спросил Гарри с возмущением в голосе. Его глаза снова вспыхнули, и Дафна слегка съёжилась. Он был по-настоящему страшен, когда злился, и Дафна никогда ещё так не переживала за своё благополучие, как в тот момент.       — Думаешь, я случайно убил Седрика Диггори? — продолжил юноша.       Дафна могла только смотреть на него. Ей хотелось достать свою волшебную палочку, потому что была уверена, что он собирается её проклясть. Но он даже не потянулся за своей палочкой. Он просто смотрел на неё, такой злой и... обиженный.       — А я-то уже начал думать, что ты на самом деле отличаешься от остальных слизеринцев, особенно после недавно сказанного... ай неважно, — кисло заметил Гарри.       Он поставил пустую бутылку на стол. Дафна продолжала смотреть на него, но он не обращал на неё внимания. Он не мог поверить этой девушке. Она фактически назвала его лжецом, и это его задело.       — Убеди меня, — мягко сказала девушка. Гарри посмотрел на неё, и она встретила его взгляд, скрестив руки на груди.       — Что?       — Убеди меня, что твоя версия событий правдива, — сказала она чуть более твёрдо.       — И как я должен это сделать? — спросил Гарри.       — Ты мог бы поклясться, — предложила Дафна. — Ну, знаешь, подними свою палочку и скажи: «Я, бла-бла-бла, клянусь своей магией, что всё, что я говорю - правда».       — Нет. — парень покачал головой.       — Нет? — Дафна выглядела ошеломлённой. — Ты не дашь клятву, которая докажет, что ты говоришь правду? Чёрт возьми, Поттер, я думала, ты хочешь, чтобы люди тебе верили. Если ты говоришь правду, с тобой ничего не случится, в чём проблема?       — Я не собираюсь давать какую-то дурацкую клятву только для того, чтобы убедить тебя. Честно говоря, мне всё равно, веришь ты мне или нет, потому что в конце концов Волдеморт...       Дафна ахнула, и её лицо побелело как полотно. Она испуганно прижала руку к сердцу, и Гарри нахмурился. Ему всегда не нравилось, когда люди пугались при упоминании Тёмного Лорда.       — Почему ты вообще боишься его имени? Тебя даже не было на свете, когда он был у власти, — спросил Гарри. Девушка посмотрела на него и пожала плечами.       — Он жив, и однажды он себя покажет. Тогда вы все увидите, что я говорил правду, — сказал юноша низким холодным голосом.       — Но видишь ли, в чём дело, — возразила Дафна. — Никто не слышал твою версию. После всего, что писали о тебе за последний год, трудно поверить любой твоей истории. За это время было много нелепых слухов. Неясно, что из них правда, а что - выдумка, созданная, чтобы выставить тебя в определённом свете.       — Ты ведь не собираешься так просто это оставить, да? — резко спросил Гарри, перебив Дафну. Она почти торжествующе посмотрела на него, но покачала головой.       — Ладно, — вздохнул Гарри. Девушка улыбнулась про себя, наблюдая, как он тянется за очередной бутылкой сидра. Её гордость улетучилась, когда она увидела, как его глаза начали пустеть, а лицо немного побледнело.       — Я просто хочу, чтобы ты помнила, что сама попросила об этом. Всё, что я тебе говорю, — правда. Я надеюсь, что после того, как я тебе это расскажу, ты поймёшь, что я никогда бы не выдумал ничего подобного. Это слишком... странно и кошмарно. — Его голос был низким и отстранённым.       Дафне наклонилась, чтобы услышать его, и кивнула. Она умело скрывала свой интерес. В школе ходили слухи о том, что случилось в лабиринте и почему Седрик Диггори погиб. Теперь, похоже, именно она станет одной из первых, кто узнает эту историю за пределами ближайшего круга Поттера.       Подросток начал свой рассказ, и Дафна ловила каждое его слово. Она воздерживалась от вопросов и замечаний, потому что боялась, что он остановится. Она также быстро поняла, что Гарри многое преуменьшает. Она не была уверена, делает ли он это, чтобы история казалась не такой страшной, или по какой-то другой причине. Следующее, что она заметила - это то, что, рассказывая свою историю, он не строил из себя героя. Он ни разу не намекнул на то, что он умнее или сильнее врага, с которым столкнулся. На самом деле Дафна была уверена, что ему было так же страшно, как и ей, когда она слушала эту историю.       — Так как же ты тогда сбежал? — наконец спросила Дафна, когда он закончил. — Он ведь не просто так тебя отпустил. Так как же ты вернулся в Хогвартс с Диггори?       — Мне помогли, — сказал Гарри, выглядя рассеянным, словно погружённым в воспоминания о той ночи. — Я до сих пор не знаю, что это было и как это произошло, но что-то случилось, и это дало мне достаточно времени, чтобы сбежать.       Дафна понимала, что он говорит уклончиво, но решила не давить на него. Она видела, что разговор о той ночи повлиял на него, но также понимала, что он многое утаил.       — Однажды, я надеюсь, ты сможешь довериться мне настолько, чтобы снова рассказать эту историю и ничего не упустить, — сказала Дафна немного грустно. Гарри не возражал, а лишь пожал плечами.       Солнце садилось, и стало ясно, что они приближаются к Хогсмиду. Гарри вышел из комнаты, чтобы дать Дафне переодеться в школьную мантию, и остался ждать её в коридоре, размышляя о произошедшем. Он не мог понять, как к ней относиться. Дафна была резкой, иногда назойливой и всегда уклончивой. На его вопросы она отвечала коротко, не вдаваясь в объяснения. Она даже заявила, что у неё есть какой-то план относительно него. Сириус и Дамблдор утверждали, что семья Гринграсс не имеет отношения к Волан-де-Морту, но Гарри знал, что это могло измениться. Ему нужно было быть с ней осторожным.       Гарри не нравилась мысль о том, что им будут манипулировать. В его жизни и так хватало подобного, и он не хотел, чтобы его будущая жена пыталась делать то же самое. Ему нужно было выяснить, что это за грандиозные планы и чего они должны были достичь.       С другой стороны, она, казалось, искренне хотела завоевать его доверие. Это, похоже, было для неё важно. Насколько он знал, это не было свойственно ученикам Слизерина. Казалось, что все они были коварными мелкими... нехорошими людьми.       Он снова осуждал их всех. По правде говоря, его мнение о слизеринцах основано на небольшом числе людей оттуда, и все они были из факультетской команды по квидиччу. Возможно, он был слишком строг в суждениях.       — Я закончила, — сказала Дафна, выглядывая из их купе. Гарри обернулся как раз в тот момент, когда в коридор вошёл сотрудник Министерства, явно патрулировавший, чтобы убедиться, что все остаются в своих купе. Гарри проскользнул внутрь и взглянул на неё. Даже в форме Дафна была привлекательна. Юноша тут же отбросил эту мысль. Он не думал, что ему следует так себя вести. По крайней мере, не сейчас.       Дафна вышла, чтобы дать ему побыть одному, и Гарри переоделся. Он услышал, как Дафна разговаривает с сотрудником Министерства и убеждает его, что не пыталась сбежать от своего жениха. Гарри поспешил переодеться, чтобы впустить её обратно.       После этого они поговорили ещё немного, но только о школе и о том, каким может быть предстоящий год. Они говорили о выпускных экзаменах, о своих любимых предметах и рассуждали о том, каким будет новый учитель Защиты от Тёмных Искусств, и будет ли он хорошим или очередным дилетантом. Гарри заметил, что теперь они старались поддерживать непринуждённую беседу. Он гадал, как его рассказ повлиял на неё. Он просто надеялся, что ей не будут сниться кошмары, как ему.       Вскоре поезд начал замедлять ход и, наконец, остановился на станции Хогсмид. Оба подростка встали, и Гарри позволил Дафне выйти первой. Однако, прежде чем она открыла дверь, девушка повернулась к нему с серьёзным выражением лица.       — Понимаю, что ситуация необычная, и отношения между нами будут напряжёнными ещё долго, Гарри, — мягко сказала она, глядя ему в глаза. — Если бы не закон, мы, вероятно, никогда бы не начали общаться за все годы учёбы. Я осознаю, что соперничество между Гриффиндором и Слизерином - это нечто большее, чем банальные обзывательства и розыгрыши. Между нашими факультетами существует глубинная ненависть. Но с этого момента я хочу, чтобы ты знал: я не твой враг. Я твой союзник и, если позволишь, друг.       Гарри на мгновение посмотрел на неё. Что-то в её словах заставило его задуматься, но у него не было возможности спросить, что она имела в виду, потому что она выскользнула за дверь в переполненный коридор. Теперь он был уверен только в одном, когда пошёл за ней. Дафна Гринграсс оказалась совсем не такой, как он ожидал.       Впрочем, он и сам не до конца понимал, чего именно ждал.