Часть 12

Чимин надвинул кепку на лоб и скрестил руки на груди, собираясь немного вздремнуть до прибытия в Японию. Вчера он полночи провел в танцзале, так и вырубившись прямо на полу, несмотря даже на громкую музыку, и наутро чувствовал себя совершенно разбитым. Однако его планы нарушил Тэхен, перегнувшийся через спинку кресла и тыкавший телефоном ему в лицо. — Чимин-и, ты уже видел? Там Мири-я… — Убери. — Чимин отодвинул его руку и отвернулся к окну, насупившись. Сон не шел. Намджун еще по дороге в аэропорт заметил что-то неладное и спросил у Чимина, не случилось ли чего, но тот упрямо отмалчивался. А что он мог ответить? Что об него в очередной раз вытерли ноги? Тогда хён пристанет со своими разговорами по душам, и станет еще хуже. Нет уж, спасибо — с него хватит. Лучше просто погрузиться в работу и скорее обо всем забыть. Через пару часов самолет приземлился в Японии, и бантаны снова нырнули в привычную рутину съемок, фотосессий и фансайнов. На встрече с фанатками Чимин приободрился: среди них были те, что приходили уже не в первый раз и стали если не друзьями, то хорошими знакомыми, с которыми приятно поболтать. Хосока все эти дни обуревало вдохновение, и он любую свободную минуту тратил на работу над своим микстейпом. Он так заработался, что однажды, стоя в ванной после душа, потянулся к отражению полотенца в зеркале, вместо того чтобы взять его с крючка на противоположной стене. Пару мгновений он пялился в пустоту, бестолку корябая пальцами зеркало и не понимая, что происходит, а потом качнул головой и почесал затылок. Тогда и было принято решение, что надо бы немного перевести дух. К счастью, вскоре все мероприятия наконец закончились, и у ребят выдался долгожданный выходной, который они решили провести гуляя по Японии и делая покупки. Шопиться любили все без исключения, но решили разделиться, чтобы не ходить всей толпой. Намджун, Джин и Хосок отправились по бутикам с одеждой, а Юнги, Чимин, Тэ и Гук пошли в магазин дисков. Пока Джин выбирал себе новые рубашки, а Намджун мерил все шапки в магазине, Хосок завис у стенда с варежками. Они все были такими милыми и симпатичными, что он сразу вспомнил о Саран и тепло улыбнулся. Скоро Рождество… Наверное, она бы порадовалась подарку. Его взгляд скользнул вниз и наткнулся на еще одну пару рукавичек. Точнее, их было три: две отдельные и одна большая общая, где легко могли бы поместиться две руки. — О, варежки для влюбленных, — сказал Намджун, подходя и интересуясь, что это такое разглядывает друг. На его щеках заиграли ямочки, но больше он ничего не сказал. — Что? — Ничего, ничего, — пробормотал Намджун, все так же улыбаясь, на что Хосок цокнул языком и покачал головой. В следующий миг к ним подошел Джин и посмотрел сначала на Хоупа, а потом переглянулся с Джуном. По его глуповато-веселому выражению лица Хосок понял: сейчас будет шутка. — Намджун, знаешь, что думает влюбленная лошадь, едва успев проснуться? Парень выжидательно поднял брови, и Джин продолжил: — САРАН-хэ! Хосок схватил его за ворот толстовки и от всей души отмутузил все теми же варежками, после чего повесил их на место и ушел, пока Джин как умалишенный ржал на весь магазин. Парни стебали нещадно. И это был еще не самый худший вариант, потому что рядом не было Чонгука. Это дьявольское отродье ни минуты не упускало, чтобы не подколоть, и даже риск получить тяжелые физические увечья не пугал его. Джин с Намджуном уже стояли в очереди на кассе, когда Хосок плюнул на все и вернулся-таки за варежками. На всякий случай он взял еще и обычные, потому что неизвестно, как Саран расценит столь откровенный подкат. День клонился к вечеру, и бантаны снова собрались вместе, чтобы добраться до отеля, а завтра утром вернуться в Сеул. Хосок надеялся, что Саран уже приехала от родителей, потому что, откровенно говоря, ему давно хотелось хотя бы просто увидеть ее. Его ожидания действительно оказались не напрасны, потому что Саран уже пару дней обреталась в Сеуле после плодотворного отпуска. И если уезжала она практически налегке, то обратно ей в дорогу собрали целых две сумки всяких вкусностей и полезных в хозяйстве вещей. Мама пыталась заставить ее выложить коньки, чтобы запихнуть еще что-нибудь важное, но Саран уперлась, как осел, твердя, что хочет покататься. — Да ты сто лет их не доставала, посмотри, ржавчиной покрылись! — удивлялась мать. — А вот теперь буду, — только и отвечала Саран, отворачиваясь и пряча румяное лицо. Мерзавчика она тоже брала с собой, поэтому по приезде в Сеул он пару дней был шелковым после знакомства с новыми отцовскими тапками, а потом все вернулось на круги своя. Саран жалела, что и рождественские праздники она не может провести дома, но что поделать — работа не ждет. Правда, долго расстраиваться ей не пришлось, потому что как раз перед возвращением бантан к ним в гости заглянула круглая, как пончик, Шинхе, сказав, что не может пропустить такое важное мероприятие, как украшение агентства к новогодним праздникам. — Ах, онни, меня тут так обижают, — канючила Мири, обняв ее и прилипнув щекой к животу. Оттуда что-то умиротворяюще булькало. — Кто смеет? — с улыбкой спросила Шинхе и погладила ее по волосам. — Ёми последние деньги отнимает, Лиен крысятничает, Саран обзывается… — начала она свой длинный список. — Вот врушка! — обиженно воскликнула Саран, а Мири только подтверждающе махнула рукой в ее сторону, мол, я же говорила. Проболтав о ерунде почти до полудня, девушки наконец решили заняться делом. Шинхе отправила Мири и Саран на склад искать ящик с новогодними украшениями, а сама развалилась на диване, приготовившись командовать. Ёми примостилась рядом и стала докладывать обстановку на работе. Шинхе только посмеивалась, слушая про выходки Лиен: ну ничему ее жизнь не учит. Бантаны тем временем уже приземлились в Сеуле и грузили багаж в минивэны, собираясь ехать в агентство. Они прибыли как раз в самый разгар веселья и, узнав, что Шинхе приехала в гости, пошли с ней повидаться. Еще бы, она столько лет была рядом, что они стали почти родными. Тэхен влетел в зал первым, едва не повалив Мири, которая как раз забралась на стремянку и вешала украшения над дверью. Лестница опасно покачнулась, и девушка замахала в воздухе руками и зажмурилась, бранясь и готовясь к падению. Чья-то рука поддержала ее за локоть, и Мири выровнялась, вцепившись в притолоку. — Спа… — Не за что. — Чимин прошел мимо, даже не глядя на нее. Остальные тоже протиснулись внутрь и поприветствовали всех. Саран и Скай, которые копались в елочных игрушках, оторвались от своего занятия и обернулись. Скарлетт радостно улыбнулась, завидев Джина, и даже слегка подпрыгнула на месте. Она выглядела сегодня неподдельно счастливой и весь день напевала рождественские песенки, нацепив на голову колпак Санты. Джин улыбнулся ей в ответ и незаметно махнул рукой. Потом парни обступили Шинхе, интересуясь, как ее дела, а после стали разбредаться по своим делам. Пока Скай наряжала зеленую красавицу, Саран все копалась в ящике и выудила оттуда миленький ободок с елочками вместо ушек, а потом надела себе на голову, чтобы было веселей. Хосок подошел к ней и присел рядом на корточки, заглядывая в коробку и вспоминая, как они когда-то тоже вместе со всеми украшали их старый офис. Жаль, теперь на это почти не было времени. — Привет, — тихо сказал он. — Можем поговорить завтра? Саран, заинтригованная его тоном, кивнула в ответ, и он встал, невзначай касаясь ее плеча. — Тогда увидимся. Хосок ушел, а девчонки продолжили украшать зал. На этот раз на лестницу залезла Саран, чтобы украсить верхушку елки, а Скай и Мири наряжали нижние ветви, ползая на коленях. — Все нормально? — спросила Скарлетт у подруги, которая вдруг резко погрустнела. — Да, да… — вяло отозвалась Мири. — Нужно время. Они на какое-то время замолчали, потому что она явно не хотела делиться своими переживаниями, когда вокруг сновало столько людей, а Саран хоть и напевала себе под нос, делая вид, что ей все равно, нет-нет да прислушивалась к их разговору. — Ну, а хахаль твой что? — Скарлетт решила сменить тему, и Мири довольно хмыкнула. А вот Саран резко замолкла и осуждающе уставилась на нее. — Что? — проворчала она. — Что? — передразнила ее Саран и, показав язык, отвернулась. Мири раздражённо цыкнула и шлепнула ее по заднице. — Он замечательный, и завтра мы идем выбирать мне подарок, — громко и с нажимом произнесла девушка, привлекая всеобщее внимание. Особенно ей польстило перекошенное лицо Лиен. На этом обсуждение личной жизни закончилось, и девушки стали просто наслаждаться праздничной атмосферой. Когда последняя снежинка была наклеена на оконное стекло, на улице уже стемнело и рабочий день подошел к концу. Все потихоньку начали собираться по домам. За Шинхе приехал муж, и коллеги дружно проводили ее до машины, пожелав счастливых праздников и хорошего самочувствия, а потом и сами начали расходиться. Саран потопала к метро, улыбаясь случайным прохожим и собственным мыслям. Ей хотелось быстрее принять ванну и нырнуть в постель, чтобы поскорее оказаться в завтрашнем дне. *** Саран ехала на работу в приподнятом настроении. Она то и дело одергивала себя, чтобы не надумать лишнего и не расстроиться потом, но чувство легкости и ожидание чего-то приятного переполняли ее. Саран много думала о том, что ей делать со всей этой ситуацией, и решила просто слушать зов сердца. Мири, конечно, была права в своих суждениях, что если что-то всплывет, то беды не миновать, но Саран видела, что правила, которые подруга установила сама себе, ей поперек горла. К тому же, она хорошенько изучила контракт, и не такая уж большая неустойка ей светила — ее сбережений хватило бы, чтоб покрыть эту сумму. Учитель Чон всегда говорил ей: «Прежде чем рисковать, обложи свою попочку буйками со всех сторон». Так она и поступила, после чего отбросила все сомнения. В агентстве было непривычно тихо по сравнению с другими днями, наверное, потому что работы сейчас было не очень много. Как ни странно, затея Мири действительно сработала, и им удалось сбагрить команду Лиен на работу с трейни, так что теперь в коллективе царила полная гармония. С утра кое-кто из сотрудников заходил подстричься, а потом девушки до самого вечера бездельничали и наводили друг другу прически. Саран все это время нет-нет да посматривала на дверь, но никто из ребят так и не заглянул, поэтому под конец дня она поникла. Мири ушла пораньше, потому что её уже ждал Гонхи, а Саран осталась в зале одна. Когда она тоже начала собираться домой, дверь тихонько приоткрылась, и в проеме показалось веселое лицо Джей-Хоупа. Он огляделся по сторонам и, снова разыгрывая из себя шпиона, проник внутрь. Саран вздрогнула, когда посмотрела в зеркало и увидела его позади себя, а потом радостно обернулась. — Привет, — сказала она. — Привет. Не занята? Саран отрицательно покачала головой. — Тогда идем со мной, — загадочно произнес Хосок и поманил ее к себе. Они вышли из зала и направились к лифтам. Хосок спросил, как Саран провела выходные, и она принялась болтать о всякой ерунде. Половину отпуска она дралась с братом, заставляя его готовиться к вступительным экзаменам, иногда выбиралась гулять со старыми друзьями, помогала родителям по дому — в общем, ничего особенного. Потом она смущенно замолчала, ляпнув про коньки, а Хосок многозначительно хмыкнул. Когда они вошли в лифт, он нажал на самый последний этаж, и Саран удивленно вздернула брови: интересно, куда они едут? Под ярким светом ей бросилось в глаза, что куртка Хосока как-то странно топорщилась на груди, будто он что-то под ней прятал. Стало еще любопытнее. — А как прошла ваша поездка? — поинтересовалась Саран, чтобы развеять тишину. Хосок вкратце поведал ей о своей рутине, а вскоре раздался звонок, оповещающий, что они уже приехали. — Была когда-нибудь на крыше агентства? — спросил он, пропуская Саран вперед. — А разве туда можно? — удивилась она. Хосок улыбнулся, показывая веселые ямочки и крутанул на пальце связку ключей, которая тут же улетела в свободный полет и откатилась в сторону, испортив всю крутость момента. — Ой-ой-ой! — воскликнул парень и побежал за ней, а Саран рассмеялась, хрюкая и закрывая лицо рукой. Когда он нашел ключи, они вместе поднялись по узенькой служебной лестнице и через несколько мгновений оказались снаружи. Небо было темным и холодным. В большом городе редко увидишь звёзды, поэтому Саран лишь грустно вздохнула, глядя на темно-синее полотно над головой, но стоило ей опустить взгляд, и перед ней раскинулся великолепный вид на ночной Сеул. Саран подошла ближе к краю крыши и обеими руками вцепилась в ограждение, не обращая внимания на холод. Хосок подошел и стал рядом, положив локти на перила и расслабленно свесив вниз кисти рук. — Одно из немногих мест, где можно не бояться быть замеченным, — сказал он. — Если только папарацци не догадаются прилететь сюда на вертолете. Саран тихо рассмеялась и поднесла ладони к лицу, согревая их дыханием. Хосок подумал, что лучшего момента не представится, полез во внутренний карман куртки и достал небольшой сверток. Саран удивленно моргнула: что бы это могло быть? — Вот, надень, — сказал он, с тайным любопытством наблюдая, как она разворачивает упаковочную бумагу. Внутри оказались милые зеленые варежки крупной вязки, вышитые белыми бусинами. От одного только взгляда на них стало тепло, и Саран радостно натянула их на продрогшие руки, а потом потянулась к лицу и потерлась щеками о мягкую шерсть. Хосок не смог удержаться от довольной улыбки. — Такие теплые, спасибо! — сказала Саран, а потом перевела взгляд на его руки. — А как же ты? Ты не замерз? Вообще-то, он бы и сам сейчас не отказался побыть где-нибудь в тепле, но хотелось хоть чуточку растянуть это маленькое невинное свидание. — У меня есть еще одни, — ответил Хосок. — Так надевай! — скомандовала Саран, а он смущенно хохотнул и похлопал по другому карману. — Вообще-то они тоже для тебя… Саран искренне удивилась: зачем ей две пары варежек, она же не мутант какой-нибудь. Хосок тем временем снова полез в куртку и, достав ещё один сверток, сам распаковал его. — Я просто не знал, какие тебе понравятся больше, — сказал он, отворачиваясь и глядя вниз. Саран подвинула к себе рукавички и насчитала три вместо двух, а потом потрясла их в поисках затерявшейся четвертой, но ее не оказалось. Она получше рассмотрела их и охнула: варежки для влюбленных, она уже видела такие раньше. На ум пришло, что Мири наверняка обозвала бы это приторной пошлятиной, но ей почему-то стало смешно. Осознанно или нет, но Хосок, похоже, устроил ей тест. Какие варежки она выберет, таким и будет ее ответ на его чувства. От этого неожиданного предположения Саран рассмеялась еще пуще, а Хосок удрученно застонал и уперся лбом в перила. — Простудишься. Она потянула его за рукав куртки. Рука его вдруг оказалась в приятном пушистом плену, и, подняв голову, Хосок увидел, что Саран натянула на нее большую рукавицу. Она улыбнулась ему и стянула с правой руки варежку, а потом нырнула своей ладошкой к его и слегка сжала, согревая холодные пальцы. Улыбка Хосока засияла ярче любой звезды. В какой-то момент Саран показалось, что он наклонился к ней. Она застыла на месте и вытаращилась на парня во все глаза, чувствуя, как нарастает паника. Внутренний голос буквально орал, заглушая любые доводы логики, как вдруг в голове всплыли наставления тренера по муай-тай: лучшая защита — это нападение. Саран сморгнула слезы, выступившие на глазах от ветра, поднялась на носочках и быстро чмокнула Хосока в губы. Он не ожидал. Даже не понял, что произошло, так и завис, вытянув губы в трубочку. Тогда до Саран дошла страшная правда: не собирался он ее целовать, ей действительно просто показалось из-за игры теней. От стыда ей захотелось просто натянуть на лицо шапку и сброситься с крыши. Она молча отвернулась и посмотрела вниз, представляя, как ее дурацкие мозги органично размазались по асфальту. — На такой подарок я и не рассчитывал, — хохотнул Хосок, наконец выходя из оцепенения. — Вышло глупо, — буркнула Саран, от волнения ковыряя пальцами нитки внутри варежки. Хосок успокаивающе накрыл ее руку своей и подошел ближе, касаясь ее щеки. Сейчас ей точно не показалось, и он наклонился за поцелуем. И теперь, когда все возможные глупости она уже совершила, бояться было нечего. Саран подалась навстречу мягким теплым губам, и, если бы не перила, на которые она облокотилась, она подумала бы, что сорвалась вниз. А может, наоборот — воспарила, словно в животе у нее не бабочки порхали, а шарики с гелием. — Теперь не глупо? — спросил Хосок, отстранившись. Саран лишь улыбнулась и покачала головой. Он легонько ущипнул ее за щеку, отчего та еще больше зарумянилась и сказал: — Ледяная. Идем скорее внутрь. Саран возражать не стала, хотя холода не чувствовала. Она была готова стоять здесь хоть до утра, согреваясь от одного лишь теплого касания, но последовала за ним, крепче сжав руку. Пожалуй, это было лучшее Рождество, которое она провела в Сеуле.