Часть 15

— Бог есть! — провозгласила Мири, пинком открывая дверь собственной ванной. Кто бы мог подумать, что лучшим подарком на день рождения для нее станут месячные. Всех проблем это, конечно, не решило, но ее плечам стало легче ровно на одну гору. У нее даже появилось настроение отметить праздник, а, когда пошли первые звонки с поздравлениями, она и вовсе залучилась от радости. Шинхе тоже звонила и нажелала ей кучу хороших вещей, а Мири в очередной раз спросила, когда же онни наконец разродится и вернется к ним. Перед тем как отправиться на работу, она выглянула в окно и увидела, что за ночь насыпало много снега. Захотелось прогуляться пешком, поэтому она позвонила Гонхи и сказала никого за ней не присылать. Она натянула свой старый пуховичок, ибо кататься на метро в шубе считала верхом чудачества, и вышла на улицу. На работе тоже многие поздравляли ее. Когда она вошла в зал, там ее ждал настоящий сюрприз: шарики, конфетти, торт и много счастливых лиц. Мири рассмеялась и захлопала в ладоши, когда стафф хором поздравил ее, а потом вперед вышла Скай с большим тортом. Он так по-домашнему аппетитно пах, что Мири не удержалась и откусила приличный кусок, даже не удосужившись его разрезать. — Ну ты что творишь-то? — засмеялась Скай, а Мири послала ей сердечко и выдала из набитых щек целый фонтан крошек: — А фто, он вэ мой. В течение дня люди еще заглядывали с поздравлениями, бантаны тоже сказали ей пару добрых слов, но с приближением вечера ее счастливая улыбка все больше превращалась в светлую грусть. Она не ждала, что Чимин тоже придет ее поздравить, но… ждала. Что ни говори, не так-то просто за пару месяцев перечеркнуть целую историю, и она ждала, ждала хоть чего-нибудь: будь то знак свыше или кроха внимания размером со спичечную головку. Однако каким бы мягким и нежным он ни был, он был горд, и Мири прекрасно об этом знала. Может быть, это и к лучшему, думала она, но от противоречивых чувств избавиться не могла. — Будешь отмечать? — спросила Скай, прерывая ее мысли. Мири очнулась и пожала плечами. — Я еще не решила, но ты узнаешь об этом первая. Планов на выходные чур не строить! Они съели еще по парочке кусков торта и стали собираться по домам. Мири вышла из мастерской и направилась в зал, чтобы убрать за собой рабочее место. Она не спеша отключила все электроприборы, унесла свои инструменты в шкафчик и еще раз проверила, не забыла ли чего в тележке. К ее удивлению, в последнем ящике обнаружилась маленькая бархатная коробочка. Мири с замиранием сердца взяла ее в руки и открыла. Внутри оказались две висячие серьги, которые сияли и переливались в искусственном свете, как сегодняшний утренний снег. Но не успев их толком рассмотреть, Мири схватилась за записку, которая тоже лежала внутри. Подписи не было, но этот идеальный каллиграфический почерк она узнала сразу. «Надеюсь, этот подарок не обременит тебя. Я купил их давно». Эти слова ничего теперь не значили, но ей стало легче. Пусть хотя бы один день в году она для него существует. Мири снова взяла сережки и с улыбкой погладила блестящие камешки, а потом надела. Ей было плевать, как она объяснит Гонхи, чей это подарок, — она собиралась его носить, даже если ей отрежут уши. Покончив со сборами и распрощавшись с коллегами, Мири отправилась домой. Она по привычке вдела наушники в уши и расположилась в полупустом вагоне. Меланхоличная музыка навевала дурацкое философское настроение, так что неудивительно, что вместо дома ноги понесли ее к ближайшему бару. Должна же она, в конце концов, пропустить сегодня стаканчик за свое здоровье? Был будний день, поэтому посетителей было не очень много, что даже порадовало Мири: было легче абстрагироваться от внешнего шума. Когда она подошла к стойке, бармен вежливо поинтересовался, может ли он взглянуть на ее паспорт. Мири удивленно повела бровями, но возражать не стала. — Так у вас сегодня день рождения? — улыбнулся парень, возвращая ей документы. — Точно. Как насчет коктейля за счет заведения? — сказала Мири, кокетливо склоняя голову набок. Бармен усмехнулся и подмигнул ей, а затем принялся за работу. Пока он смешивал напитки, Мири бездумно пялилась в телевизор и покачивала ногой. Очнулась она, только когда бокал с глухим стуком опустился перед ней. Она вытащила зонтик и небрежно кинула его на барную стойку, а потом двумя глотками осушила полстакана. Лед на пару с алкоголем обожгли горло, так что у Мири даже выступили слезы и она замахала на себя рукой. — Почему вы празднуете одна? Вопрос поставил ее в тупик, потому что праздником это было сложно назвать. Здесь больше подходило определение «алкоголизм», и в таком случае она делала все как раз по инструкции, разве что с зеркалом не чокалась. — Мы собираемся с друзьями на выходных, а сейчас я… дегустирую. Так что пойдем дальше по списку, — хохотнула она и ткнула пальцем в меню, выбирая следующий напиток. Бармен больше не докучал ей расспросами, а Мири с каждым бокалом все больше растворялась в тумане воспоминаний. Она теребила мочку уха и думала: а могло ли все сложиться иначе? Пожалуй, нет, потому что для этого пришлось бы перекроить всю жизнь. Вскоре ее замутило от выпитого и от тоскливой жалости к себе. Мири встала и хотела было отправиться в туалет, но пошатнулась и облокотилась на стул. Сидя она казалась себе трезвее. — Посчитай, — еле ворочая языком, сказала она бармену и с гордым замахом закинула сумочку на плечо, после чего так же помпезно удалилась в сторону дамской комнаты. Вернувшись, она оплатила счет и вывалилась на улицу. Снова пошел снег. Идти домой не хотелось, и Мири знала, что, если не выгуляет весь алкоголь, завтра утром даже пошевелиться не сможет, поэтому просто пошла вверх по улице. На ходу думалось ещё лучше, чем сидя в удушливом баре, так что Мири снова вернулась к насущному вопросу «почему я?». Она забрела в какой-то двор и плюхнулась на качели, которые тут же отозвались скорбным поскрипыванием. Задрав голову, Мири уставилась в черное небо. Мириады снежинок летели прямо на нее, отчего казалось, будто она мчится среди звезд. Для пьяного мозга это было слишком, поэтому девушка не удержалась за скользкие цепи и опрокинулась прямо на задницу. Было нелепо и больно одновременно, и Мири сначала тихо засмеялась, а потом заплакала. Обиды потянулись друг за другом, словно она запустила руку в шляпу фокусника и стала вытаскивать нескончаемые платки, связанные между собой. Через пять минут она уже захлебывалась слезами, кашляя и жадно хватая ртом холодный воздух. В горле пересохло, и Мири завозилась, сев и не зная, как справиться с жаждой. От этого пустяка она разревелась еще пуще, не жалея ни связок, ни жителей окрестных домов. Она припала щекой к перекладине качелей, чтобы охладить зудящую от слез кожу, а рукой собрала пригоршню снега и запихнула себе рот. Новый приступ отчаяния задавил ее. Она успокоилась, только когда выплакала всю грязь. В душе наконец образовалась спасительная пустота, и она, достав телефон, посмотрела на время. По наитию она зашла в список контактов и отыскала номер Чимина. Она не собиралась звонить, она уже сказала свое последнее слово и не хотела снова заставлять его метаться. Она просто смотрела на его имя, пока глаза снова не застлала пелена. Она уже не чувствовала ничего, слезы катились по совершенно бесстрастному лицу, и глубоко в душе ей стало страшно за себя. Телефон вдруг зазвонил, и номер определился не сразу. Сердце пропустило удар, но потом она резко выдохнула и выругалась: звонил Гонхи. — Где ты? — без прелюдий спросил он. — Почему тебя нет дома? Мири огляделась по сторонам. Она понятия не имела, где она, поэтому ответила то, в чем была уверена на сто процентов: — В сугробе. — Что? — раздраженно переспросил Гонхи. — Ты что, пьяна? — Нисколько, — возразила она, однако по вялой интонации можно было понять обратное. — Ты хотя бы навигатор включить в состоянии? — Судя по голосу, Гонхи злился сильнее с каждой секундой, и Мири от этого почему стало очень смешно. — Ну конечно, я же не пещерный человек, — захихикала она и стала проделывать какие-то манипуляции, так и не сбросив вызов. Ничего не получалось, пока Гонхи сам не отключился. Тогда она наконец смогла определить свое местоположение и отправить ему. Поднявшись, Мири отряхнулась от снега и снова уселась на качели. Вот и закончились ее приключения, сейчас за ней приедут. Жаль только, что это не принц на белом коне, а Синяя Борода. Она стала думать о сказках и других отвлеченных вещах, не замечая течения времени. Вскоре во двор въехала машина, и Мири замахала руками, будто подавала сигнал с необитаемого острова. Когда Гонхи остановился и вышел, она вскочила на ноги и понеслась к нему. — Мой спаситель!.. Ой. — Не добежав всего пару метров, Мири споткнулась и упала. Гонхи посмотрел на нее с выражением крайнего презрения и одним рывком поставил на ноги, а потом чуть ли не волоком потащил в машину и затолкал на заднее сиденье. — Полегче, я же хрупкая девушка… Я будущая мать! — ворчливым тоном начала она качать свои права. Гонхи ничего не ответил, видимо, боясь обругать ее самыми нелестными выражениями. Вопреки своему обыкновению, он вел машину неровно и порывисто, резко тормозил на светофорах и круто входил в повороты, отчего Мири штормило все больше и больше. В итоге ее стошнило прямо на кожаную обивку сиденья. Гонхи окончательно рассвирепел и ударил рукой по рулю. — А куда мы едем? — как ни в чем не бывало поинтересовалась она, каким-то немыслимым образом умудряясь поправлять то, что осталось от макияжа. Гонхи сверкнул в зеркале злыми глазами и снова ее проигнорировал. Наконец они остановились, и он вышел из машины, а затем открыл заднюю дверь и схватил Мири за руку. Она снова возмутилась такому грубому обращению, но сопротивляться не смогла, потому что ее тело превратилось в кусок бесформенного студня. Гонхи стоило больших усилий заставить ее держаться на ногах, пока он тащил ее через всю парковку к высотному дому. Преодолев консьержа на первом этаже и добравшись до лифта, он отпустил ее, а Мири тут же сползла вниз, привалившись к стене. Мужчина закатил глаза и сжал кулаки в карманах брюк. Лифт дзинькнул и остановился. Гонхи за капюшон поднял ее на ноги и толкнул вперед, отчего она чуть не упала, но успела опереться о стену напротив. Если до этого из ее рта временами доносилось пьяное хихиканье, то теперь она начала по-настоящему злиться. — Куда ты меня ведешь? — спросила она, когда Гонхи направил ее к одной из дверей. — Иди вперед, смотри под ноги, — процедил он. Мири вырвалась из его хватки и хотела вернуться к лифту, но он грубо развернул ее к себе и встряхнул так, что она прикусила язык. — Веди. Себя. Прилично, — раздельно произнес он, но Мири сейчас была невосприимчива к аргументам. — Не трогай меня! — крикнула она и снова сбросила его руки. — Я хочу домой… От плаксивых нот к ее голосе Гонхи утратил последние крохи терпения и, схватив ее за волосы, поволок за собой. Он не обращал внимания на то, что она визжала и отбрыкивалась, пока он открывал дверь квартиры, а потом втолкнул ее внутрь. Мири не успела хоть за что-нибудь схватиться и, бухнувшись на колени, зашипела от боли. Рассудок медленно к ней возвращался, но происходящее все равно ощущалось будто через толщу воды. Она отдаленно слышала, как Гонхи всё-таки сорвался на ругань, пока за руку тащил ее по полу, и свой собственный надрывный вой. Пелена спала с ее разума, только когда он запихнул ее в ванну и стал поливать ледяной водой. Мири схватилась за бортики и хотела вылезти, но он вернул ее на место, наотмашь ударив по лицу. Это была не просто пощечина, а настоящий удар со всей мужской силы. У Мири началась истерика. Она заметалась по ванне, пытаясь вырваться и тоже ударить его ногой, задыхаясь от ледяных струй, бивших по лицу, но Гонхи был гораздо сильнее. Когда она вымоталась и мякишем сползла на дно, он наконец выключил воду и ушел, оставив ее одну. Мири казалось, что ее прокрутили через мясорубку и остатки выкинули прямо в ад. Она медленно поднялась и села — с потяжелевшего пуховика струями стекала вода. Было холодно и противно, поэтому она сняла его и выбралась из ванны. Опустив крышку унитаза, она села на него и закрыла лицо руками. Хотелось просто убраться отсюда, но кого звать на помощь? Куда она пойдет зимой в мокрой одежде? Она испытывала неодолимое желание бежать со всех ног, но вместе с этим не могла пошевелить даже мизинцем, как в кошмарном сне. Через какое-то время вернулся Гонхи и стал почти заботливо вытирать ее полотенцем. — Мне жаль, — сухо произнес он. — Ты сама виновата, я терпеть не могу пьяных женщин. Мири отняла руки от лица и уставилась на него тупым взглядом. В его лице не было ни капли сочувствия или вины. — Я хочу домой, — твердо повторила она. — Ну куда ты поедешь такая? — с улыбкой сказал он, приглаживая ее волосы, сбившиеся в один мокрый колтун. Мири еле сдержалась, чтобы не скинуть его руку, но побоялась вызвать новый приступ ярости. — Отправь меня домой. — Мири поднялась с места и пошаркала в прихожую, где в суматохе посеяла свою сумку. Такси приехало через полчаса, и все это время она сидела на полу в коридоре, содрогаясь от холода. Гонхи больше не подходил, решив, видимо, что ей нужно остыть. Мири заскочила в машину пулей, не обращая внимания на ошарашенное лицо шофера. Однако, надо отдать ему должное, он догадался включить печку, так что ей стало немного полегче. Когда они подъехали к дому, Мири расплатилась и так же шустро побежала к себе. Едва переступив порог, она скинула с себя ненавистное шмотье и с головой закуталась в одеяло, забывшись сном. Наутро ее ждал неприятный сюрприз в виде страшного кашля и распухшей щеки. Мири позвонила Ёми и сказала, что приболела. Та посмеялась, сказав, что знает все ее болезни наизусть, но обещала прикрыть. Девушка облегченно выдохнула и задумчиво уставилась на свое отражение. Помимо ужасного вида что-то еще насторожило ее. Мири присмотрелась и поняла: одну сережку она, похоже, потеряла.