Часть 19

Чимин не любил оставаться один, поэтому, когда Хосок уехал, он быстро заскучал. Сказывалось и нереальное количество свободного времени, которое он с непривычки попросту не знал куда девать. Вначале он просто отдыхал и занимался любимыми делами, а потом начал неистово атаковать твиттер и телефон Хосока многочисленными сообщениями. Другие мемберы тоже стали разъезжаться по своим делам, и вскоре Чимину не осталось ничего другого, кроме как обрушить всю свою любовь и жажду общения на Мири. Она, в общем-то, не имела ничего против, потому что внимание она любила еще больше, чем всякие побрякушки, но это только поначалу. Когда ее телефон стал буквально перегреваться от звонков и сообщений, Мири потихоньку начала закипать. Масла в огонь подливало еще и видимое недовольство Скай, которая как истинная американская женщина считала такое поведение слишком навязчивым и не упускала ни одной возможности об этом упомянуть. — Тебе не кажется, что это уже слишком? — проворчала она после очередного звонка, из-за которого они чуть не опоздали в спа. — Ты, конечно, не подарок, но это не дает ему права контролировать каждый твой шаг. — Он не контролирует, ему просто скучно, — ответила Мири дребезжащим голосом и застонала, когда что-то в ее теле хрустнуло под умелыми руками массажистки. — Скоро он от скуки тебя запрет под замок. Ты же свободный человек. Тем более я тебя знаю — если какая-то глупость взбредет тебе в голову, то ничто тебя не удержит. Он либо доверяет, либо нет. Будто он не знал, на что шел… — А-а-а! — Мири перебила ее пламенную речь и яростно растерла пальцами виски. — Ты все утрируешь. Джина загнала под каблук, вот и радуйся, а мы сами разберемся. Скай задохнулась от возмущения и повернула голову в другую сторону, не желая больше с ней разговаривать. Загнала под каблук — это ж надо! Взаимоуважение теперь так называется. Мири, конечно, понимала, что отчасти Скарлетт права, и не собиралась до конца своих дней отчитываться перед Чимином за каждое действие, но она также понимала, что доверие — вещь не безусловная и его еще нужно заслужить. Их отношения всегда походили на эмоциональные качели, и нужно было время, чтобы они оба привыкли находиться в более или менее уравновешенном состоянии. Если для этого необходима небольшая доля хитрости, приправленная покорностью, то так тому и быть. Когда сеанс закончился, и они пошли на следующую процедуру, Скай по-прежнему молчала, оскорбленная в лучших чувствах. Мири чувствовала себя виноватой, потому что ляпнула глупость, не подумав, и не могла все так оставить. Она сжала подругу в медвежьих объятьях и прильнула к ней щекой. — Прости, я так совсем не думаю, мне просто завидно. Ты во всем права, но я не хочу пока с ним ссориться. Скай вздохнула и оттаяла. Раз Мири способна мыслить адекватно, ей не стоит беспокоиться и развивать эту тему дальше. Она обняла ее в ответ, и они, вновь довольные и веселые, потопали на педикюр. Однако скоро твердая решимость Мири оставаться белой и пушистой здорово пошатнулась. Вернувшись домой свежей и отдохнувшей, девушка очень удивилась, когда обнаружила входную дверь незапертой. Она испугалась. Достав телефон, она уже собралась потихоньку прикрыть дверь и вызвать полицию, как вдруг услышала знакомое пение. Раздражение охватило ее с головы до пят, и Мири громко хлопнула дверью, заходя внутрь и намереваясь закатить первоклассный скандал. Она одернула себя в последний момент и сосчитала до десяти, а Чимин как раз показался из-за угла. Он радостно улыбался, видимо, считая, что устроил сюрприз, но на деле скорее прибавил ей седых волос. Мири прошла мимо, игнорируя его приветствие и стараясь унять назойливое пощипывание в носу. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он, хвостиком следуя за ней. — Ты должен был предупредить, что придешь. Знаешь же, как я сейчас переживаю. Дрожь в ее голосе заставила его мысли проясниться. До него только сейчас дошло, как все выглядело со стороны. Мири, наверное, подумала, что этот ублюдок наконец до нее добрался… Чимин скривился и окрестил себя идиотом, а потом поспешил извиниться. — А-а, вот я дурак, прости, Мири-я. — Он подошел и обнял ее сзади. Мири тяжело вздохнула и позволила себе немного понежиться в объятьях, но тут ее взгляд наткнулся на небольшой чемодан. Она обернулась к Чимину, вопросительно подняв брови. — Это что? Он невинно выпятил губы и развел руками, мол, не судите строго. Мири долго буравила его взглядом, сдерживая улыбку, а потом махнула на него рукой и беззлобно бросила: — Через неделю вернешь мне ключи. После этого Чимин умерил пыл и стал сдержаннее в своих романтических порывах. Это, возможно, объяснялось тем, что все эти дни они почти не вылезали из постели, если, конечно, не считать того случая, когда им обоим приспичило принять ванну с шампанским. Идея показалась забавной, но на деле оказалось, что пузырьки нещадно щиплют кожу, и Мири, сказав, что лучше бы они просто выпили, плюнула на все и включила обычный душ. Пока она стояла у зеркала и распределяла масло по влажным волосам, Чимин тоже закончил и, подойдя сзади, уткнулся лицом в ее голое плечо. Мири поправила полотенце и невольно подумала: чего это он вдруг? — Ты у меня такая красивая… — прошептал он, губами собирая с ее кожи капли воды, стекавшие с волос, и заставляя дыхание сбиться. — У тебя глазки красивые, ножки красивые, попа красивая… Но знаешь, я иногда хочу кушать. Мири резко открыла глаза, возвращаясь из сказки в прозу жизни. Невинно улыбнувшись, она спросила: — Закажем что-нибудь? Пицца, суши? — Нет, нет, нет, — с гаденькой улыбкой качал головой Чимин. Мири скуксилась, давя слезу и причитая, почему все хотят загнать ее на кухню. — Там все равно ничего нет, — прохныкала она, когда Чимин вместе с ней зашагал к холодильнику. Она не соврала, внутри действительно лежала лишь скрюченная долька лимона, томатная паста и пара яиц. — Я иду в магазин, — сказал Чимин. Мири, которая уж было подумала, что опасность миновала, встрепенулась и преградила ему путь. — Ты что, вдруг тебя узнают? — Ну и что? Я просто вышел прогуляться, имею право, — резонно заметил он. — А если за тобой пойдут? — продолжала настаивать Мири уже не столько из нежелания готовить, сколько от реального беспокойства. — Мири-я, я же не идиот. Она скрестила руки и скептически поджала губы, явно оспаривая это утверждение. Впрочем, Чимин был таким же упертым и все равно поступил по-своему. Через час он вернулся с четырьмя полными пакетами. — Ты чего там набрал? — подозрительно спросила Мири, начиная рыться в них. Рис, мясо, овощи, лапша, джем… От количества ингредиентов глаза разбегались, и она в который раз горестно вздохнула. Похоже, ей все-таки не отвертеться. — Ну и чего ты хочешь? — смирившись, поинтересовалась Мири. — Удиви меня, — ухмыльнулся Чимин и получил стручком сельдерея по заднице. Мири знала, что он любит традиционную острую еду, и испытала желание приготовить что-нибудь настолько ядерное, чтобы весь следующий день Чимин не вылезал из туалета, но пожалела его желудок, испорченный постоянными диетами и быстрыми перекусами. В итоге выбор пал на рисовую кашу с курицей, которой все детство пичкала ее бабушка. Когда Мири приступила к готовке, Чимину неожиданно стало страшно. Вместо того чтобы, как все нормальные люди, разделать курицу ножом, она практически растерзала ее голыми руками. Сначала она пыталась отрезать бедро, но, когда нож наткнулся на кость, психанула и просто оторвала ногу. Когда метод сработал, девушка решила больше не заморачиваться и кожу сняла точно таким же садистским образом. — Может, тебе помочь? — неуверенно спросил Чимин, начиная жалеть обо всей этой затее. — Это авторская техника, — ответила Мири, входя в раж. Когда все ингредиенты были заброшены в горшочек и поставлены на медленный огонь, ей стало скучно. Она достала из холодильника новую бутылку вина и поручила Чимину открыть ее, а сама задумчиво посмотрела на пачку печенья и уткнулась в телефон. Когда бокалы были наполнены, она залпом осушила свой и заявила: — Я приготовлю чизкейк. — Я съем все, что ты приготовишь, — сказал Чимин, и Мири улыбнулась, как застенчивая школьница. Потом она налила себе еще вина и снова углубилась в рецепт, что-то бубня себе под нос. — Тут сказано измельчить печенье. Как это работает? — Она постучала по блендеру и отставила его в сторону. — Плевать, я не изменяю своим технологиям. Положив на стол закрытую упаковку, она взяла молоток для отбивания и начала колотить по ней, пока печенье не обратилось в прах. Чимин достал телефон и решил под шумок заснять оригинальное кулинарное шоу, и чем пьянее становилась Мири, тем интереснее оно было. — Кладем в кастрюлю масло и ждем, когда оно сделает «пс-с-с»… Ты что делаешь? Иди сюда, мне нужны твои мышцы. Она вылила расплавленное масло в печенье, вручила ему ложку и сказала помешивать с любовью. — Это низкокалорийный рецепт. Мы всего лишь добавили полкастрюли масла в кастрюлю печенья, но любовь все исправит, — изрекла Мири. Когда вино кончилось и они были достаточно пьяны, чтобы съесть все, что угодно, блюда приготовились. Получилось настолько вкусно, что Чимин потерял дар речи, а Мири лишь пожала плечами и сказала, что меньшего она от себя и не ожидала. — Но как? — Мальчик мой любимый, то, что я не люблю готовить, не значит, что я не умею. Я женщина, у меня это в крови. Энергия Инь снизошла на меня из космоса… Она начала плести всякую ахинею, но после слова «любимый» все другие превратились для Чимина в белый шум. Он расплылся в улыбке, и сок булькнул из его рта на стол. Мири замолкла и через секунду залилась смехом и сползла под стол, держась за живот. Убрав оставшуюся еду в холодильник, они стали вместе убирать кухню. Пока Чимин домывал посуду, Мири подошла и устроила подбородок на его плече. — Ну что, ты счастлив? — спросила она. Закрыв кран и вытерев руки, он еще чуть помедлил и ответил: — Не совсем. — Чего?! — возмутилась Мири, отлипая от него. Чимин развернулся и притянул ее обратно, цепляя ее руки за свою шею. — Запрыгивай. Она цокнула и улыбнулась, разгадав его нахальный взгляд. Похоже, оставшиеся деньки они тоже проведут в постели. *** Неделя, оставшаяся до возвращения Хосока, была для Саран чем-то вроде последнего мгновения перед казнью. И поскольку терять ей было нечего, она решила удариться во все тяжкие, следуя бравому девизу, что в этой жизни нужно попробовать все. Начала она с просмотра порно роликов, чтобы раз и навсегда уяснить понятие «нетрадиционный секс». Правда, некоторые из них оказались больше шокирующими, чем образовательными, так что ее пыл быстро иссяк. — О боже, с ней все будет в порядке? — спросила Саран Мерзавчика, который сел на ноутбук погреться и тем самым избавил ее от необходимости лицезреть следующую сцену. Вряд ли Скай именно это имела в виду. Очевидно, порносайты обманывали Саран, выдавая по этому запросу какую угодно дикость от фистинга до зоофилии. Пользы от этого не было, зато ее кругозор существенно расширился. Когда она уже утвердилась в мысли, что теперь ее в жизни ничем не удивить, и оставила это бессмысленное занятие, на нее лавиной обрушилось чувство одиночества. Хосок часто писал и звонил, и это было отрадой для нее, но все равно Саран ужасно тосковала. Она встречалась с подругами со старой работы, ходила на мастер-классы, смотрела фильмы, читала, но все привычные занятия теперь сопровождались неопределенными вздохами и томным взглядом в календарь. Все ее нерастраченные объятья и поцелуи теперь доставались Мерзавчику, который от этого был совсем не в восторге, отчего Саран ходила вся исцарапанная. Она и не думала, что будет так скучать, но жила, подгоняя время. И скоро Хосок вернулся. Она была счастлива до слез, когда он вновь появился на пороге ее дома. Повиснув у него на шее, Саран пару минут подпрыгивала на месте и пищала в унисон его верещанию, а потом наконец дала пройти внутрь. Улыбка не сходила с ее губ от осознания того, что Хосок приехал к ней прямо с самолета, но одна мысль все же омрачала радость встречи. Пока он ел и рассказывал ей о семье и старых друзьях, Саран тихо ковыряла ноготком угол стола и обдумывала, как бы ей подступиться к серьезному разговору. Вообще-то время для этого было совсем неподходящее, но ей хотелось скорее отстреляться и снять с себя этот груз. Плавно их разговор подошел к поездке в Японию, и Саран на время выпала из реальности, слишком глубоко задумавшись. — Саран-и, ты где? — мультяшным голосом спросил Хосок, заключая ее лицо в ладони. Девушка моргнула и совершенно не вовремя начала краснеть. Она очень долго и серьезно смотрела ему в глаза, пытаясь выстроить мысленный диалог, отчего Хосок забеспокоился. — Что такое? — Все хорошо, просто нам надо кое о чем… поговорить, — выдавила наконец Саран. Тон ее весьма настораживал, так что Хосок инстинктивно напрягся, вспоминая, какие за ним водятся косяки. Вроде бы ничего такого, хотя, кажется, Саран говорила, что не кормит Мерзавчика со стола, а он не так давно скормил ему пол-упаковки сыра… Но, наверное, это все-таки не то. Саран казалось, что она колеблется уже целую вечность. Она думала о том, что с Хёнбином никогда подобные проблемы не обсуждала. Откровенно говоря, для него это и не было проблемой. Теперь, спустя время, стало ясно, что он скорее был в отношениях с собственным эго, чем с ней. Саран верила, знала, что Хосок совсем не такой, но как он отреагирует? Разве можно залезть человеку в голову и узнать все его истинные мысли? От этих соображений ей стало совсем плохо, и она была не просто на грани истерики, но на грани того, чтобы брякнуть про расставание. Хосок разрывался от внутреннего крика, наблюдая за сменой ее настроений и не понимая, что происходит. Он успел придумать что угодно от срочного переезда на другой край света до смерти родственников, когда она наконец заговорила. Сначала он испытал облегчение, а потом недоумение, стремительно перерастающее в абсолютный мысленный вакуум. Неловкое бормотание Саран вливалось в его уши, минуя мозг, а сам Хосок сидел, поджав губы, и таращился в пустоту. Вскоре она замолчала и испуганно уставилась на него, ожидая ответа. Он долго молчал. Потом растер пальцами глаза, откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. — Я так уста-ал, — протянул он, вставая с места. — Сейчас вернусь. У Саран сложилось впечатление, что он попросту ее не услышал, так спокойно он улыбнулся, уходя в туалет. Ее снова начали мучить сомнения, но былое напряжение спало, и она чувствовала, что все сделала правильно. Хосок, едва закрыв дверь на щеколду, грязно выматерился и стал резать шагами маленькую ванную. Он то вздыхал, то цокал, то тихо бубнил сам с собой. Пришлось умыться, чтобы хоть немного умерить жгучий стыд от всей этой ситуации. Обличающе ткнув пальцем в отражение и обозвав себя чмошником, он вновь заходил по комнате, но уже спокойнее. Что ж, это был буквально удар ниже пояса, причем самый неожиданный. Кто бы мог подумать, что его честная девочка такая притворщица! Неприятно. Неловко. Но раз она приняла разумное решение все рассказать, он должен ответить взаимностью. Проведя по волосам и встряхнув кисти рук, Хосок открыл дверь и вышел. Саран сидела на кухне с самым унылым видом и смотрела в окно. — Та-а-ак… — протянул Хосок, и она обернулась на звук его голоса. — Так, так, так. — Нервно посмеиваясь, он снова сел напротив. Почесав затылок, он поднял на нее глаза и громко вздохнул. — В общем… Просто больше так не делай, окей? Мы же доверяем друг другу, помнишь? Саран заторможенно кивнула и помолчала, ожидая еще чего-то, но Хосок, видимо, все сказал. Он облегченно застонал, сбрасывая груз неловкости, и подозвал ее к себе. Саран осторожно уселась к нему на колени, стараясь по глазам прочитать его мысли. — Ты ведь не собиралась плакать? — спросил Хосок. — Собиралась, — слабо улыбнулась Саран. Он заправил длинную смольную прядь за ее ухо и наклонился к нему. — Повторяй за мной, — прошептал он, и Саран послушно повторила за ним каждое слово. — Мы разберемся… с этим… дерьмом… Эй! — Она возмущенно отпрянула, а Хосок удивленно округлил рот, будто он тут не при чем и сам в шоке слышать такое от своей воспитанной девушки. — Пойдем посмотрим что-нибудь, ты мне весь мозг вынесла, — как ни в чем не бывало сказал он и поднялся вместе с Саран. Снова стало легко. Снова стало тепло в его объятьях, и она поверила, что они правда разберутся. А еще она осознала, насколько ей дорого их растущее светлое чувство.