Часть 20

Саран впервые сама летела в чужую страну, поэтому сильно нервничала и успокоилась, только когда уселась на свое место в самолете. Хосок тоже волновался и не хотел отпускать ее одну, но ему вместе с Чимином пришлось вылететь раньше по работе. Саран заверила, что все будет в порядке, и испытала некоторую гордость, когда справилась без посторонней помощи. Перелет прошел почти незаметно, она даже не успела задремать. Когда самолет пошел на посадку, Саран, вдохновленная своим успехом, решила и до отеля добраться сама. Хосок был еще занят, и она написала ему, что ее можно не встречать, она доедет без проблем. Ему эта идея не понравилась, но сию минуту он не мог сорваться в аэропорт и понадеялся, что она все-таки его дождется. Саран тем временем прошла регистрацию, забрала багаж и отправилась на остановку. Сев на скамейку под козырьком, она достала телефон и стала искать нужный маршрут. Потом она долго изучала японские надписи и карты на самой остановке, пока не подъехал ее автобус. Саран села в него и поехала, внимательно следя за маршрутом в приложении, а после вышла, чтобы совершить пересадку. Оказалось, что ничего сложного в этом нет, так что она разместилась у окошка и расслабилась, позволив себе любоваться проплывающими мимо пейзажами. Все шло хорошо, пока Саран не заснула. Да так крепко, что очнулась, только когда водитель начал трясти ее за плечо, что-то лопоча на японском. Девушка проморгалась и осоловело глянула по сторонам: за окнами было красиво, но непонятно. Вместо высоток города-миллионника ее взору предстала какая-то деревня. Саран взволнованно вскочила, теряя остатки сна, и ломанулась к дверям, игнорируя восклицания водителя. Оказавшись снаружи, она снова осмотрелась, пытаясь отыскать хоть какие-то опознавательные знаки, чтобы найти на карте, как далеко она забралась. Потом Саран запоздало подумала, что надо бы сесть обратно в автобус и дождаться, пока водитель поедет в город, но, пока она зевала, тот уже уехал. Тихо застонав и усевшись на чемодан прямо у обочины, она достала телефон и с ужасом обнаружила сорок семь пропущенных вызовов от Хосока. — О-ой… Ой-ой-ой. Венцом всего было еще и то, что ее телефон почти разрядился. Поставив яркость на минимум и отключив все лишние приложения, Саран стала думать. Паниковать она не спешила, потому что у нее была еда, вода и чемодан с теплой одеждой. Нужно просто найти добрых людей, которые позволят ей зарядить телефон и вызвать такси. План был элементарный, и Саран поднялась, чтобы привести его в исполнение, но тут телефон снова зазвонил. — Алло, — очень осторожно ответила она. — Ты где?! — раздался нечеловеческий вопль Хосока. Саран зажмурилась и отодвинула трубку от уха. — Ты только не волнуйся, Хоби, со мной все хорошо, — затараторила она. — Я немножко заблудилась, но я уже еду. Хосок малость успокоился, услышав ее голос. В его голове уже нарисовалась уйма криминальных сюжетов, и сейчас он выдохнул с облегчением, после чего, помолчав, спросил: — Где ты едешь? Саран прикусила губу и завертела головой, пытаясь придумать что-нибудь правдоподобное, но в итоге лишь неопределенно ответила: — Ну, я подъезжаю… — Почему не отвечала? — снова начал заводиться он, почуяв неладное. — Да я тут… Ох. В общем, я нечаянно заснула и уехала не туда. Но ты не переживай, я сто раз так делала. Сейчас просто вызову такси и приеду. Послышались горестные стоны и причитания на сатури, а потом Хосок попросил ее хотя бы местность описать. Саран сказала, что перезвонит, когда найдет любое ближайшее здание и узнает его точный адрес. Пообещав быть осторожной, она на какое-то время с ним попрощалась. Как назло пошел дождь, и Саран пришлось ускориться. Увидев в просвете деревьев жилые дома и обезумев от счастья, она понеслась напрямик сквозь мокрые ветки и грязь. Прочитав ближайший адрес и вбив его в навигатор, она поняла, что находится в пригороде в Токио, а значит, все не так страшно. Набравшись смелости, Саран постучала в дверь, но ей никто так и не открыл. Видимо, хозяев не было дома. Не теряя времени даром, она отправила Хосоку свое местоположение и уселась прямо на крыльцо, чтобы переждать дождь и попытаться вызвать такси. Через пару минут Хосок снова позвонил и сказал не двигаться с места: он приедет сам. Уладив юридические вопросы, он взял авто напрокат, чтобы их приключения не стали известны третьим лицам. Чимин поехал с ним для подстраховки и придания уверенности, потому что, если бы не он, Хосок точно свихнулся бы, несколько часов слушая длинные гудки. Когда они выехали из города, начало темнеть, и Хосок занервничал еще сильнее. Водительского опыта у него было не так много, так что ехать быстрее он не рискнул из-за дождя, да и дороги точной не знал, целиком полагаясь на навигатор. В итоге он пропустил нужный поворот и заблудился сам. — Хён, ты прикалываешься? — поинтересовался Чимин, когда Хосок начал переругиваться с виртуальным помощником, и сам чуть не попал под горячую руку. — Ладно, спокойно. Давай вернемся сюда. — Он ткнул пальцем в маршрут. Хосок побарабанил пальцами по рулю, вздохнул, закатил глаза и начал разворачиваться. По дороге он думал, что, должно быть, в их с Саран отношениях наступила черная полоса. Все как будто расклеивалось, и это тогда, когда у него наконец появилось больше свободного времени. Он устал после съемок, и ехать к черту на рога было сущей пыткой. Вот почему она его не послушала? Лучше час посидеть в зале ожидания, чем неизвестно где и под дождем. И это ей еще повезло не вляпаться в какую-нибудь неприятность… Думать об этом не хотелось, зато хотелось наорать на Саран, но это окончательно все испортит. Она тем временем распотрошила свой чемодан, достала воду и бутерброды и устроила себе небольшой тоскливый пикничок. Увидев свет фар, она наспех запихнула все обратно и козырьком приложила ладонь к лицу, силясь разглядеть, кто там едет. Машина остановилась, и оттуда вышел Хосок. Саран вскочила ему навстречу и заплелась в собственных ногах, чуть не пропахав носом землю, но он вовремя поймал ее. Раздражение как-то незаметно испарилось, когда он увидел ее, мокрую, по колено в грязи, с какими-то листьями и ветками в волосах. Саран вцепилась в него, как клещ, и без конца сыпала извинениями, а Хосок беззлобно вздыхал и гладил ее по голове. — Ну и почему ты меня не послушала? — спросил он, доставая из ее шевелюры репей. — А-а-ай! — жалобно протянула она, когда несколько волосков вырвались вместе с ним. — Я хотела сама добраться… Хосоку вспомнилось, как они группой первый раз путешествовали самостоятельно, и он решил, что Саран многое можно простить. По крайней мере, паспорт и чемодан были при ней. Загрузив его в багажник, Хосок сел в машину и включил печку, а Саран разместилась на заднем сидении. — Привет, — смущенно поздоровалась она с Чимином, который все это время снисходительно посмеивался. — Привет-привет, — ответил он. Они тронулись с места. Саран, отогревшись к середине пути, начала чихать, и Хосок заворчал, что, как только они приедут в отель, он завернет ее в рулет из одеял и до конца отпуска не выпустит из номера. Она шмыгнула носом и ответила на это очередным чихом. Пока они парковались, Саран получила на ресепшене ключи от своего номера и наконец спокойно выдохнула после этого сумасшедшего дня. Когда она приняла душ и переоделась, раздался стук в дверь. Она открыла и впустила Хосока внутрь. — Ты ела что-нибудь? Можем заказать еду в номер. — Я перекусила, пока ждала тебя, — сказала Саран. Он живо представил себе картину: его девушка сидит на крыльце чужого дома, как беспризорница, и поедает, что бог послал. Он в который раз цокнул и покачал головой. Впечатлений им сегодня обоим хватило. — Останешься со мной? — спросила Саран, обхватывая руками его шею. — Конечно. И я пришел выполнить обещание. — С этими словами он взвалил ее на плечо, бросил на кровать и закатал в одеяло под ее весёлый смех и визг. Перестав дурачиться и нормально расстелив постель, они выключили свет и легли. Саран грела свои холодные ноги о его, пока не провалилась в тихий сон. Хосок еще долго гладил ее волосы, думая, что, пожалуй, этот теплый уют стоит пережитого волнения. На следующий день Чимин улетел в Корею, а весь мир задался вопросом: куда пропал Хосок? Он никуда не пропал, но сильно озадачился, потому что проводить четырнадцатое февраля, запершись в номере, ни ему, ни Саран не улыбалось. В итоге ему в голову пришло гениальное решение арендовать целый каток. А что? В такой чудесный день можно и деньгами посорить, тем более для исполнения их давнего желания. Саран такая беспечность немного обеспокоила, но в целом она была в восторге от затеи. Нацепив маски и по очереди спустившись к такси, они выехали из отеля. Водителя не особо заботили его скрытные пассажиры: пол-Японии так ходит, пряча прыщи или ранимую натуру от этого жестокого мира. Добрались они без проблем. Пока Хосок разбирался с формальностями, Саран мерила шагами лед. Она успела насчитать пятьдесят в ширину, когда парень показался из-за бортика с коньками, перекинутыми через плечо, радостно вопя и тряся кулаками. Саран рассмеялась, думая, что, будь его воля, он бы арендовал весь развлекательный комплекс вместе с кинотеатрами, игровыми площадками и ресторанами, выгнав всех посетителей. Вообще было немного странно находиться в таком просторном помещении лишь вдвоем, как будто случился зомби-апокалипсис и они проводят здесь свой последний день на Земле. Саран подбежала к Хосоку, и они ушли к скамейкам, чтобы переобуться. Сменив обычную обувь на коньки, она приступила к своему самому нелюбимому занятию — шнуровке. — Гыть! — пропыхтела она, затягивая шнурки как можно туже. Привычка Хосока сопровождать любые свои действия звуковыми спецэффектами оказалась весьма заразной, и он прыснул, находя это забавным. — Ладно, не мучайся, — сказал он и принялся ей помогать, ловко цепляя веревочки за крючки и завязывая накрепко. — Не болтается? Саран проверила, хорошо ли зафиксирована нога, и показала большой палец. Пока Хосок шнуровал второй ботинок, она довольно улыбалась, подперев подбородок ладошками и чувствуя себя принцессой, которой ничего не надо делать самой. Дождавшись, пока он закончит и со своими коньками, Саран порывисто обняла его. — Что такое? — хохотнул Хосок, гладя ее по руке. — Просто так. Они поднялись и вместе пошли на лед. Саран отъехала от него, захотев парочку кругов сделать в одиночку, чтобы вспомнить навык. Поначалу она так и норовила завалиться на спину, а правая нога постоянно соскальзывала, но в итоге ей удалось довольно сильно разогнаться. Хосок встретил это выступление восторженными криками и аплодисментами, поэтому не сразу разобрал, что Саран хочет ему сказать. — Я не умею тормози-и-и-ить! — А? — только и успел вымолвить Хосок, прежде чем она влетела в него на полной скорости. В следующий миг они превратились в неуклюжую многоножку, которая всеми силами пыталась удержаться и не рухнуть наземь. В итоге шаткая конструкция не выстояла, и они развалились на льду, глядя в высокий белый потолок. — Хорошо, что мы тут одни, — сказала Саран. — Мой главный страх детства — это что кто-нибудь отрежет мне ухо коньком, пока я не успела встать. — Жуть какая! — Хосок рассмеялся и подал ей руку. Она взялась за нее и поднялась на ноги. — Ты такая легкая, — сказал он, внезапно отрывая ее от земли. — Меня откармливаешь, а сама ничего не ешь. — Я ем достаточно, — ответила Саран, болтая в воздухе ногами, чтобы он скорее ее отпустил. — Хочешь, чтобы я была толстой? — Я хочу, чтобы ты была мягенькой, — улыбнулся Хосок и начал ее тискать и щекотать. Еще где-то около часа они резали коньками лед. В Саран проснулась непризнанная фигуристка, и она пыталась покорить Хосока своими тройными тулупами, но в итоге лишь жаловалась, что ничего не получается, потому что коньки плохо заточены. Парень охотно поддакивал, а сам потихоньку посмеивался. Когда они оба устали и проголодались, Саран предложила вернуться в отель. — О-м-м… Давай еще полчасика здесь побудем? — сказал Хосок, озабоченно поглядывая на время. Саран заинтересованно повела бровями и объехала его вокруг, складывая руки за спиной. — Не спрашивай, — хохотнул Хосок, боясь, что его конспирация вот-вот разойдется по швам. — О чем не спрашивать? — хитро улыбнулась Саран. — Это сюрприз, — сказал он и щелкнул ее по носу. Покатавшись еще немного, они все-таки пошли переобуваться, и все это время на лице Саран отражалось мечтательное предвкушение. Хосок и сам улыбался до ушей, глядя на нее. Когда они прибыли в отель и зашли в лифт, он нажал на последний этаж. Саран удивилась и вопросительно посмотрела на него, но тот лишь неопределенно хмыкнул. — Помнишь наше первое свидание? Она закрыла глаза, вспомнила крышу, варежки и свой неловкий поцелуй. Это было не так давно, но казалось, что целая вечность прошла. Было ощущение, что за последний месяц они прожили маленькую жизнь и уже совсем скоро время снова побежит, как сумасшедшее. Не за горами камбэк и новые туры, фансайны, премии, съемки и шоу… Совсем скоро сказка закончится. Увидев, что она резко погрустнела, Хосок обнял и притянул ее к себе. На крыше играла музыка. Саран отвлеклась от мрачных мыслей, прислушалась и осмотрелась по сторонам. Почти стемнело, поэтому два маленьких огонька свечей, стоявших на столике, выглядели особенно тепло и романтично. Она прижала ладони с щекам и с радостным писком оглянулась на Хосока, который был вполне доволен произведенным эффектом. Когда они поужинали, он пригласил Саран на танец, и она буквально потерялась где-то между небом и землей. Ей было так хорошо сегодня, что хотелось хвататься за каждое мгновение и не отпускать, как не отпускала она сейчас его плечи. Хосок, закрыв глаза, целовал ее волосы и висок, ласкал руками шею и талию, без конца упоенно вдыхая ее аромат. Вне работы, где запахи шампуней, кондиционеров и лаков прилипали к ней намертво, она всегда пахла свежестью цитрусов. Саран поначалу просто нежилась в его руках, наслаждаясь спокойствием и умиротворением, но постепенно каждое его прикосновение порождало внутри нее маленький атомный взрыв. Она уткнулась носом в его шею и коснулась губами, потом поднялась на носочки, проложив дорожку из поцелуев к скуле и к уху. У Хосока зазвенело в голове, но сквозь шум он все равно расслышал ее горячий шепот. — Пойдем в номер. Он не стал спрашивать, уверена ли она, потому что было и так ясно. Саран уже не зажималась и чувствовала себя свободнее, отчего ему самому было легче, поэтому крышу они покинули без промедлений. Едва оказавшись в лифте и нажав кнопку нужного этажа, они забились в угол, словно подростки, которые не могут дотерпеть до дома. Руки Хосока были холодными после улицы, и Саран то и дело вздрагивала и смеялась, когда он касался ее голой кожи, забравшись под джемпер. — Подожди, тут же камеры, — прошептала она, когда Хосок добрался до застежки лифчика. — Да их никто не смотрит, — отмахнулся он, продолжая осыпать ее поцелуями. Опустившись на колени, он тронул губами ее живот, и Саран громко вздохнула, невольно втягивая его. Через мгновение лифт звякнул и остановился, а им пришлось быстро привести себя в порядок. Они вышли и, как добропорядочная парочка, степенно пошли в номер, словно пульс не шумел в ушах девятым валом, словно бюстгальтер Саран был застегнут и не доставлял никакого дискомфорта, а ширинка Хосока не топорщилась как-то слишком подозрительно. Минутное помутнение ушло так же внезапно, как и нагрянуло. Щелкнув замком двери, Саран снова притянула его к себе, увлекая в нежный поцелуй и медленно расстегивая его куртку. Хосок тоже воспользовался передышкой, чтобы немного успокоиться, и не спеша повел ее вглубь номера. Попутно Саран избавилась от своей жилетки и стянула с него толстовку, туда же полетели ее кофта и лифчик, а сами они упали на кровать, млея от теплых прикосновений друг друга. Пока он ласкал ее шею и грудь, Саран прочерчивала пальцами мышцы на его спине, а другой рукой расстегивала свои брюки. Потом она мягко оттолкнула его, вынудив встать, а сама уселась ближе к краю. Хосок был удивлен и взбудоражен одновременно, когда она коснулась его ремня, потому что в прошлый раз она даже смотреть на член стеснялась, не то что брать в руки. Он завороженно наблюдал, как она робко расстегивает пряжку и ширинку, и ее серьезное, сосредоточенное лицо заставило его улыбнуться. — Смелее, он не укусит, — хохотнул он. Саран поджала губы и бросила на него недовольный взгляд — самое время пошутить! Но, как ни странно, раздражение действительно помогло ей осмелеть, и Саран без сомнений оттянула резинку трусов и запустила туда руку. Хосоку стало не до смеха, потому что прикосновение было хоть и неумелым, но чертовски возбуждающим и приятным. Сама мысль, что инициатива исходила от Саран, горячила кровь. Пришлось остановить ее, чтобы и этот вечер не закончился позором. — Потом наиграешься, — сказал он и полез в тумбочку за презервативом. Оставив его неподалеку, Хосок дернул ее джинсы вниз, опрокидывая Саран на спину, и следом бережно стянул трусики. Он вернулся к ее губам, устроившись между ног, а руку опустил вниз, к горячей влаге. Она вздрогнула, почувствовав его пальцы, и заерзала от двояких ощущений. Когда он начал массировать клитор, Саран перебрала ногами, которые невольно задергались, и закрыла глаза. — Расслабься, — прошептал Хосок, целуя ее в солнечное сплетение. — Не могу… — Почему? — Он поднял голову и удивленно моргнул. — Я хочу в туалет. Хосок отпустил ее и со смехом уткнулся лицом в покрывало — не иначе у злого рока на него какой-то зуб. Саран не было минут пять, и, когда он услышал звуки душа, подумал, что пора, видимо, ложиться спать. Но она все-таки вышла, укутанная в полотенце, и по привычке уселась к нему на колени. — Прости-и… — Она поцеловала его в нос и в губы и сквозь ткань боксеров погладила слегка поникший член. — Не делай такое грустное лицо, — сказал Хосок, прижимая ее ближе и возобновляя начатое. Когда возбуждение вернулось, он сорвал с нее полотенце и поднялся с пола, чтобы стянуть штаны с бельем и надеть презерватив. Подойдя к Саран сзади, он отодвинул ее волосы и поцеловал в основание шеи, после чего надавил на лопатки. Саран прогнулась и опустилась на кровать. Хосок снова коснулся ее клитора, и в этот раз ощущения разлились по ее телу сладкой негой. Она опустилась на локти, когда почувствовала давление у входа и расслабилась. Хосок двинулся медленно, продолжая стимулировать эрогенную зону, а у Саран все поплыло перед глазами от нахлынувших впечатлений. Удовольствие накатывало волнами, то ослабевая, то усиливаясь, и она сама не заметила, как с губ сорвался первый стон. Хосок ухмыльнулся и убрал руку, наращивая темп и сам начиная глухо постанывать. Саран невольно сжималась от наслаждения, но он все время твердил ей расслабиться, и, когда она расслаблялась, ей сносило крышу от ощущений, а из груди рвалось слабое жалобное дребезжание. Когда Хосок внезапно замедлился и остановился, она буквально зарычала от досады, комкая в руках покрывало. Ему определенно нравились эти звуки. Наклонившись вперед, он почти навалился грудью на ее спину и, тяжело дыша, поцеловал в плечо. — Ну что… — прохрипел он. — Будешь еще обманывать? Саран не ответила, но поняла, что очень хочет видеть его лицо сейчас. Она приподнялась и развернулась к нему. Откинув с его лба взмокшие волосы, Саран заглянула в черные блестящие глаза. Хосок подумал, что она выглядит потрясающе с этим румянцем, спутанными волосами и пересохшими губами. Он поцеловал ее и подмял под себя, исступленно лаская и кусая нежную кожу на груди и животе. Подвинув ее к краю постели, Хосок спустился на пол и снова вошел в нее. Саран обхватила его ногами, желая почувствовать ещё ближе, глубже, а он взял ее руку и опустил вниз. — Попробуй сама, — прошептал он, целуя ее за ухом. — Давай, кошечка... Она чуть сквозь землю не провалилась от смущения, но когда он толкнулся ей навстречу, внезапно стало плевать. Новая волна наслаждения накрыла обоих и заставила двигаться в бешеном темпе, пока не наступит долгожданная разрядка или не остановится сердце. Саран под конец одной рукой вцепилась в простынь, а другой в запястье Хосока, уже ничего не соображая и выгибаясь от удовольствия. Он сам, чувствуя, что вот-вот кончит, снова нашел пальцем ее клитор, но стоило лишь дотронуться, как Саран затрясло и она, беспорядочно взмахнув рукой, зарядила ему прямо по лицу. Хосок обалдел только на мгновение и, остервенело вцепившись в ее бедра, сделал финальные толчки, а после с громким стоном свалился на нее. Саран, пребывавшая в эйфории, бездумно пялилась в потолок и копошилась в его волосах, смакуя отголоски оргазма. На глаза вдруг навалилась свинцовая тяжесть, и ей захотелось так и уснуть, даже не приняв душ. Время тянулось, как жвачка, и, наверное, целая вечность прошла, прежде чем Хосок оклемался. Кое-как забравшись под одеяло, они почти одновременно вырубились до самого утра.