Иногда всё, что нам нужно, — это чашка горячего чая (Уют)

      Лорд Рональд Билиус Уизли, богатый британский джентльмен, проживавший вместе со своей женой леди Гермионой Джин Уизли, в девичестве Грейнджер, и их детьми Розой и Хьюго, в огромном особняке в загородье Лондона, как никто другой ценил уют. Каждое воскресенье он вместе с Гермионой сразу после завтрака запирался в маленькой уютной комнате и проводил с ней часы наедине, расслабленно лежа на мягкой огромной кровати или сидя в уютном мягком кресле, попивая чай и разговаривая обо всех событиях, произошедших с ними на этой неделе.       Роза и Хьюго в это время уходили играть к своим друзьям: трëм детям Поттеров, средний из которых, Альбус, был одногодкой Розы, а его младшая сестрёнка Лили — одногодкой Хьюго, и Скорпиусу Малфою, тоже одногодке Розы, а возвращались под вечер, все перепачканные и довольные. Поттеры всегда угощали детей Уизли и Скорпиуса вкусной выпечкой, потому что леди Поттер была родной сестрой Рональда — Джинни Уизли, а Лорд Поттер его лучшим другом и коллегой.       И пока детей не было, Рональд и Гермиона были вольны заниматься всем, чем они хотели. А хотели они в основном лишь одного — расслабиться, полежать в уютной постели, отдохнуть от шума и суеты, которая всегда сопровождала их детей, даже необычно одарённую Розу — в свои семь лет девочка помимо родного английского уже знала испанский, французский, португальский и даже немного китайский, умела считать до миллиарда, умножать и делить многозначные числа, интересовалась географией, историей Англии, особенно Столетней войны и войны Алой и Белой розы, и химией. Пятилетний Хьюго пока что мог похвастаться лишь некоторыми начальными фразами из французкого и умением читать и считать до ста.       — Знаешь, наша жизнь настолько хорошо идёт, что я порой начинаю сомневаться в реальности всего происходящего, — сказал Рональд жене, когда они вдвоём в сиреневых халатах сидели в розовых мягких креслах и пили горячий чай. — Дети растут и умнеют на глазах, Лорд Малфой с женой отправился в длительный отпуск, оставив управлять своим имением своего сына, и теперь никто не ругает нас за то, что мы как-то неправильно идём возле его дома, моя сестра вновь ждёт ребёнка, на этот раз ещё одного мальчика, которого собираются назвать Рубеусом Римусом Поттером, в честь двух наставников Гарри, вместе с Сириусом Блэком растивших его с тех пор, как его родители погибли в той ужасной авиакатастрофе.       — Рубеус, добрый давний садовник Поттеров, и Римус, их учитель чистописания и географии, они действительно заслужили такую честь. А насчёт сомнений — жизнь не всегда означает лишь одни беды и страдания, иногда наступает время, когда всё хорошо, и мы должны наслаждаться им в полную силу, — рассудила Гермиона, сделав небольшой глоток чая.       — Ты права, моя дорогая, — согласился Рональд. — Спокойствие, тепло и уют — вот истинный высший дар богов. Большего для счастья и не нужно. Даже деньги, и те не так важны. Можно хоть всю жизнь прятаться в дорогостоящем бункере за семью железными замками, вздрагивая от каждого шелеста листьев на деревьях или лёгкого дуновения ветра, но что прекрасно в такой жизни? Что хорошего она принесёт своему владельцу? Лишь постоянный страх за свою жизнь, не более.       — Хочешь ещё чаю? — спросила Гермиона, заметив, что кружка её мужа полностью опустела.       — Нет, спасибо, — отказался Рональд. — Но я не прочь принять ванну.       — Что ж, твоё желание будет исполнено, ведь я уже приказала Лаванде наполнить её для тебя, но ты ведь знаешь Лаванду, она девушка не глупая, но ужасно болтливая, вчера вот, к примеру, полчаса рассказывала твоей матери о своём парне, Симусе, вместо того, чтобы принести ей чаю, как она просила. Впрочем, Леди Молли не особо на неё разозлилась — она сама не прочь в лишний раз пообсуждать чьи-то отношения.       — Да, моя мать та ещё сплетница, но зато более заботливой матери я ещё не встречал. Она всегда сама готовила все завтраки, обеды и даже званые ужины, когда как прочие богатые леди предпочитают отдавать эту работу слугам, считая её недостойной себя. Очень зря, между прочим, я сам много раз пробовал самостоятельно готовить и нашёл это занятие весьма интересным и увлекательным.       — Лично я больше предпочитаю вышивать и заниматься саморазвитием. Не могу прожить и дня без прочтения какого-нибудь занятного классического произведения. Особенно О. Генри. Великолепный слог, трогательный сюжет, изумительные персонажи, за которыми интересно наблюдать, и от которых тебя не тошнит, в отличие от большинства героев того же Мартина.       — Да у Мартина мало хороших и честных людей, однако я считаю, что не стоит игнорировать тот факт, что семья Старк — лучший пример образцового воспитания. Они напомнили мне мою семью в её лучшие годы, так жаль, что Эддарда, Робба и Кейтилин ждала такая ужасная судьба.       — Ох да, Кейтилин и Санса — мои любимые персонажи, — сказала Гермиона, выпивая третью чашку чая. — Умные, начитанные, вежливые — истинные Леди. Арья по мне слишком дикая и грубая, но у неё доброе сердце, и она искренне любит свою семью.       — Надеюсь, что в конце у Старков всё наладится, а Бессердечная Кейтилин сумеет отомстить всем врагам за весь тот вред, что они причинили ей, её бедному мужу и их детям, после чего упокоится с миром. Поистине сильная женщина, совсем как моя мать.       — Я тоже на это надеюсь, — кивнула Гермиона. — Но что мы всё о Мартине да о Мартине? Есть много других, более важных тем для обсуждения, например, что мы будем делать с той «Тайной комнатой», которую на днях совершенно случайно отыскала Роза?       «Тайной комнатой» являлась небольшая комнатка, скрытая до недавнего времени в гостинной за старым шкафом. Судя по очень старой, местами сгнившей деревянной двери, очень старому, можно сказать даже древнему убранству комнаты, и количеству пыли на мебели, она оставалась взаперти по крайней мере лет сто пятьдесят.       — Предлагаю отдать её под использование Лаванде — та постоянно жалуется, что ей негде даже присесть, хотя её зарплата больше всех гувернанток Малфоев, вместе взятых. Но сначала надо будет привести её в порядок. Она просто ужасна — ковер двухсотлетней давности наполовину изъеден молью, кровать сломана, и от неё чем-то очень сильно воняет, зеркало разбито, а его осколки валяются по всему полу, и Хьюго уже успел дважды порезаться ими, шторы порваны и местами тоже обьедены молью, а Лаванда боится даже зайти в это место, так как она лично стала свидетелем того, как из шкафа выбежала огромная крыса, хотя я понятия не имею, где она находила для себя еду, вероятно, в комнате также есть и дыры.       — Думаю, нам нужно нанять специалиста, которого не испугает ни вонь, ни крысы, ни плесень на потолке, — предложила Гермиона.       — Не волнуйся, дорогая, это не потребуется. Фред и Джордж уже согласились провести там генеральную уборку, естественно, не бесплатно, — Рональд усмехнулся наглости его старших братьев.       — Это очень на них похоже.       — Однако руководить всем процессом будет моя мать, и поэтому нам стоит прямо сейчас выбрать для неё интерьер, иначе, боюсь, у нас будет ещё одна комната в стиле семидесятых.       — Мне кажется, стены стоит покрасить в светло-голубой. Учитывая размер комнаты, от абажурной люстры стоит отказаться, обычные натяжные потолки вполне сойдут. А вот что делать с прогнившим деревянным полом, я понятия не имею.       — Джордж и Фред обещали, что позаботятся об этом и сделают нам лучший пол во всей Великобритании. Сейчас же нам стоит решить, будем ли мы покупать ковёр.       — Конечно будем, — уверенно произнесла Гермиона. — Нет ничего уютнее, чем мягкий светло-сиреневый или белый коврик на светло-коричневом ламинате.       Она хотела было налить себе очередную крушку чая, но серебряный чайник оказался пуст. Тогда Рональд позвал Лаванду, та явилась моментально, одетая в голубое платье, весёлая и беззаботная, даже шрамы на её лице, оставленные какой-то дикой собакой несколько лет назад, почти зажили и не были видны. Девушка ловко подхватила чайник и всего через минуту принесла его обратно, полностью наполненный цейлонским чаем. За это время благородные супруги успели обсудить, какая мебель будет присутствовать в комнате. Выбор пал на классический резной светло-коричневый шкаф и простой светло-розовый диван.       — Можно добавить туда камин, — посоветовала проворная Лаванда, невесть откуда узнавшая, кому именно достанется комната. — Большой, чтобы можно было греться холодными зимними вечерами.       — Мы подумаем над этим, — пообещала ей Гермиона. — Ванна готова?       — Конечно, Миледи, — кивнула Лаванда. — К слову, в ближайшие года два вам придётся со мною попрощаться, я и Симус наконец-то накопили достаточно денег, чтобы открыть свой собственный магазин цветов, но у меня есть для вас замена — Парвати, очень приличная и цивилизованная девушка, — она со смехом выбежала прочь.       — Ещё вчера она переживала глубокий кризис в жизни и слёзно умоляла принять её на работу, а теперь весело бегает и предлагает нам взамен её лучшую подругу, — с улыбкой на лице сказал жене Рональд. — Поистине стойкая девушка.       — Смотри, как бы я не заревновала, — улыбнулась Гермиона.       — У неё есть Симус, а у меня ты, — ласково произнёс Рональд, вставая. — А теперь, если ты не возвражаешь, сиятельному Лорду Уизли нужно понежиться в ванне с лепестками розы.       — Я совершенно не против, но может быть, ты желаешь сначала выпить чай?       — Господи, Гермиона, это так стереотипно, — усмехнулся Рональд, наливая себе из чайника чай. — Но, впрочем, не буду спорить, что иногда всё, что нам нужно для счастья — это чашка горячего чая. Не богатство, не слава, а чай, и искренние живые эмоции таких же живых людей. Ну а ты как думаешь, любовь моя, что важнее всего?       — Важна лишь любовь. Деньги с лёгкостью рвутся, дома также легко горят, работу и власть можно потерять за несколько минут. Но любовь? Что может её сломать, разбить, уничтожить?       — Время, — ответил Рональд. — Время ломает всё.       — Нет, — отрезала Гермиона, выпивая седьмую крушку чая, последнюю на сегодня. — Нет, время может сломать лишь ложную, наивную, неискреннюю любовь, истинная же поистине бессмертна.       Рональд Биллиус Уизли как никто другой ценил уют. Но всё же тех, кто собственными руками создавал его, и тех, кто дарил ему ощущения этого уюта, он ценил намного, намного больше. И первой в ряду этих кто-то была его жена, Гермиона Джин Грейнджер.