Глава 2. Который час?

Майя гуляла по пляжу. Стоял штиль. Лёгкий бриз покачивал её рыжие волнистые кудри. Поросшие травой, зубчатые вершины дюн тянулись вдоль всего берега и уходили вдаль, а морская вода в океане была чёрной, и не было видно линии горизонта. Вдали, на пляже, виднелись белые шатры. Девушка добралась до них. Здесь было множество снующих, разговаривающих людей, но на удивление тихо. Всюду стояли причудливого вида светильники, а сами шатры увешаны гирляндами. Это явно какой-то праздник. Но какой? Майя осмотрелась. Её взгляд зацепился за человека, показавшегося ей знакомым. Это был мужчина невысокого роста, в обветшалом льняном платье. В его взгляде читалось безразличие. «Ой, это же Вы! Здравствуйте, не подскажете, где я?» — спросила Майя, подходя к нему. Однако человек никак не отреагировал. Она повторила вопрос погромче и взяла его за плечо. Фигура мужчины покосилась, упала и рассыпалась, превратившись в песок. Майя отступила. Ничего не понимая, она озиралась по сторонам. Броуновское движение людей остановилось, и они все одномоментно указали на большой роскошный шатёр. Она зашла внутрь. Внутри стоял чёрный сундук, на тяжёлой крышке — тусклая керосиновая лампа. В шатре были мрак и полутьма. Вдруг из темноты стали вырисовываться черты огромной пёсьей головы. Раскалённые глаза заглядывали в сердце юной девушки. До ушей донёсся рычащий зов: «Открой сундук и принеси содержимое нам». Во сне, ворочаясь, Майя упала с кровати. Тут же, проснувшись, она услышала звук открывающейся парадной двери и голос пенсионера с их этажа. Когда девушка выглянула в коридор, первое что привлекло её внимание был загадочный чёрный ящик… На кухне, за столом, сидели Андрей Михайлович и Зинаида Серафимовна в своём любимом платке в голубой цветочек. Рядом с старушкой сидел её внук Яша. Он был слеп с рождения, но по-детски оставался любопытным. Сейчас обед. Старики уже поели, Яша добивал котлету. Котлету также желал и кот. Он давал периодически об этом знать, ударяя лапой по каждой из шести ног и мяукая. — Возмутительно. Так нельзя. Такими темпами я умру с голода, — возмущался кот. Правда, никто из присутствующих его не понимал. Они слышали лишь протяжное: «Мя-я-у-у». — Вася, дорогой, у тебя лежит корм в миске, — приподняв скатерть и посмотрев в жалобные глаза, сказала Зинаида Серафимовна. — Это я всегда успею, а вот котлету нет, — проворчал тот. На самом деле у кота не было конкретного имени. Все жильцы звали его по-разному. Самому коту было безразлично, лишь бы кормили. Андрей Михайлович рассказывал очередную историю о своём прошлом. На этот раз о том, как он участвовал в борьбе за независимость Монголии. Правда, из его рассказа было не вполне понятно, что именно, когда и с кем происходило. Из его рассказа вообще мало что было понятно. Тем не менее слушатели в лице Зинаиды Серафимовны и Яши оставались под впечатлением. Всё-таки рассказчик из пенсионера был что надо. — Припоминаю я своего товарища — полковника с позывным «Пчела». Смышлёный был до жути: когда попадали в передряги, он всегда… «Ну-ну, — подумал кот, — расскажи ещё про то, как ты открыл Эверест». Хвостатый устроился поудобнее на лежанке и стал пристально смотреть в одну точку на стене, затем, мяукнув, начал вылизываться. Что же его могло там так заинтересовать, неужели мастерская работа человека, клеившего обои? Они лежали так ровно. Да, в месте стыка узоры не совпадал, но и что с того? Они выглядели будто сами ангелы спустились с небес и кистями прорисовывали каждую загогулину. При взгляде на эти переплетающиеся кривые было ощущение будто в глаза лили божественный нектар. Отклеившийся уголок обоев играл не последнюю роль в композиции. В теории это могло стать объектом внимания кота, однако всё банальней: животное общалось с призраком покойного хозяина. Лицо мужчины, наделённое редкими кучерявыми усами, высовывалось прямо из стены: — Желаю её заполучить! Ещё раз повторяю, изволь сказать — пусть её принесут в мою комнату, — раздражённо приказывал мертвец своим прокуренным голосом. Кот изображал, что слушает его. — Достал. Ещё раз отвечаю: как я это сделаю? У меня лапки! Я кот! Меня никто не понимает. — Не отмахивайся! Нацарапай где-нибудь, выложи буквы из предметов, напечатай на этой… как там её… компьютерной машинке! Сделай что-нибудь, я тебе приказываю, как хозяин, — его голос охрип от волнения и злости. — Ф-ф-ф-ф, — протянул кот и перевернулся на другой бок, вновь став вылизываться. — Ты прям что-то потеряешь, если я не сделаю этого? — Совершенно верно. — Ну, значит, теперь ты поймёшь, что значит терять нечто по-настоящему дорогое, — ответил хвостатый и безразлично отвернулся. Часы в коридоре отстучали пять вечера. По пути к комнате Майи Никита аккуратно ступал по паркетным доскам коридора, прокручивая в голове полученные за день сведения. Он постучал в дверь, на которой висела металлическая четвёрка. Реакции не последовало. Тогда юноша нажал на дверную ручку, и та на удивление легко подалась. Ещё удивительнее был тот факт, что комната была пустой. Мысленно осудив девушку за подобное легкомыслие, Никита хотел было развернуться и уйти, но обнаружил ту самую таинственную коробку, стоящую на стуле. Её диковинный вид контрастировал с коммунальной обыденностью. Никиту манила тайна за чёрными стенками короба, он хотел подойти и рассмотреть свою пропажу получше. Вдруг раздался звонок входной двери: — Я открою! — прокричал Никита, спешно запирая комнату Майи и выбегая в прихожую. Посмотрев в глазок, он увидел полицейского.