Часть 3

Дэрил сжимал запястье Бет так крепко, что оно, казалось, занемело. Они бежали сквозь лес, тяжело дыша, приглушённые крики позади постепенно затихали. Мир, который они знали, рушился прямо на их глазах, и единственное, что им оставалось — это спасаться. Бет едва поспевала за ним, её ноги цеплялись за корни, юбка была порвана в нескольких местах, а лифчик испачкан грязью и кровью — чужой, но всё же кровью. Она чувствовала, как адреналин стучит в висках, и лишь одно держало её на ногах — крепкая хватка Дэрила, не дающая ей упасть. Они выбежали на просёлочную дорогу, и Бет в изнеможении споткнулась, но Дэрил удержал её, буквально закинув себе на спину. — Потерпи, — хрипло бросил он, ведя её в сторону своего дома. Дом Дэрила находился в стороне от основной фермы, ближе к лесу. Небольшая, обветшавшая лачуга с покосившимся крыльцом. Здесь он жил с братом, подальше от людей, в тишине, которая раньше была ему в тягость, а теперь казалась спасением. Они ворвались внутрь. Дэрил запер дверь на засов и быстро огляделся. В доме было темно, пахло табаком и металлом. Он бросился к шкафу, достал охотничий арбалет и колчан со стрелами, затем к полке, где лежали патроны и ножи. Бет села на край старого дивана, тяжело дыша. Её руки дрожали, она всё ещё не могла осознать произошедшее. Мир перевернулся, и Дэрил — её мучитель, её кошмар из прошлого — был единственным, кто остался рядом. И теперь он же спас её. И блондинка не понимала, зачем он это сделал. Дэрил рывком распахнул шкаф, роясь в одежде. Его пальцы цеплялись за старые рубашки, поношенные штаны — что угодно, лишь бы она не оставалась в этом. Её порванная юбка уже была испачканы грязью и кровью, местами разорвана так, что при одном взгляде на неё у него внутри что-то неприятно сжималось. — Тебе нужно переодеться, ангелочек, — буркнул он, вытаскивая старую рубашку и брюки. — В этом тебя быстро порвут эти твари. Он бросил ей одежду, даже не глядя в её сторону, но краем глаза всё же заметил, как она колебалась, сжимая ткань в пальцах. Потом, с тихим вздохом, отвернулась к стене и начала расстёгивать остатки своей юбки. Дэрил опустился на кровать, проверяя арбалет, но звуки шуршащей ткани почему-то приковали его внимание. Он не хотел смотреть. Честное слово, не хотел. Но глаза сами собой скользнули в её сторону. Она повернулась к нему боком, её кожа светилась в тусклом свете лампы. Тонкие пальцы цепко ухватились за ткань, стягивая её с себя, пока она не осталась в одних лишь трусиках. Дэрил замер, чувствуя, как к горлу подступает что-то тяжёлое. Чёрт возьми, он не должен был смотреть. Но теперь не мог отвернуться. Перед ним уже не была та маленькая девочка, что бегала по ферме в сарафане, распевая церковные песенки. Перед ним стояла девушка. Хрупкая, испуганная, но отчаянно держащаяся за жизнь. Её плечи дрожали, когда она натягивала рубашку, скрывая свою наготу, но на какой-то миг — всего лишь короткий миг — он увидел изгиб её спины, тонкую линию талии, лёгкое движение груди при каждом вздохе. Ему стало жарко. Он сглотнул, отворачиваясь, словно это могло стереть только что увиденное. Сжал челюсти, натянуто втянул воздух сквозь зубы. Чёрт, что с ним не так? Это Бет. Маленькая, святая Бет. Девчонка, которую он презирает, которая теперь почему-то вызывала в нём совсем другие чувства. — Что это было… Какая-то болезнь? Сегодня по новостям я слышала как…— Бет тараторила, ей было страшно. Девочка хотела домой, но в глубине души понимала, что дома уже могло и не быть. Дэрил затянул ремень с ножнами на поясе, проверил арбалет и только потом ответил: — Да блядь, не знаю я. Но это не просто болезнь. Они… Они не люди. Он обернулся и впервые за всё это время посмотрел ей в глаза. Бет увидела в его взгляде не привычное презрение, а страх. Такой же, как у неё. Мир рухнул для них обоих, и теперь они были на одной стороне. Он медленно приоткрыл занавеску на окне и мгновенно скривил лицо. — Черт, мы должны уходить, — твёрдо сказал он. — Здесь не выживем. Бет кивнула, но не сдвинулась с места. — Куда? Он замер. Этот вопрос вонзился в него глубже, чем он ожидал. Где теперь безопасно? Он не предполагал. Всё, что он знал — это как драться и убивать. Он посмотрел на неё. Маленький ангелочек, которого он так долго мучил, теперь стоял перед ним — израненный, напуганный, но всё ещё верящий в добро. — Куда-нибудь, где нас не сожрут, — выдавил он. Они вышли из дома Дэрила и двинулись по тропинкам, окруженные тишиной, в которой эхом отзывались воспоминания о прошлом. Везде царила разруха: дома зияли разбитыми окнами, запах гари и смерти висел в воздухе, будто их деревушка сама по себе перестала дышать. Бет вдруг замерла. Ее взгляд вцепился в один из домов. Когда-то он был ее домом. Теперь же языки пламени жадно лизали его стены, крыша оседала под тяжестью огня, а из окон вырывались клубы черного дыма. Ужас пронзил ее, и она не сдержалась – слезы хлынули из глаз, по щекам побежали горячие ручейки. Но Дэрила не волновали слезы. Он заметил стадо мертвецов, медленно бредущее по улице, и, не раздумывая, схватил Бет за руку, потянул в сторону и затащил в густые кусты. Одной рукой он прижал ее к земле, другой крепко закрыл ей рот, заставляя замолчать. Он чувствовал, как его ладонь намокает от ее слез, но сейчас это было неважно. – Если не заткнешься, – прошептал он ей на ухо с ледяной яростью, – я сейчас же выкину тебя к этим тварям. Его голос был почти бесстрастным, но в нем слышалась угроза. Он не мог позволить ей погубить их обоих. Бет затряслась, но, казалось, поняла, что выбора у нее нет. Она замерла, приглушая всхлипы, а Дэрил продолжал держать ее, следя за каждым движением мертвецов. Когда наконец стадо прошло, он медленно убрал руку от ее лица и вздохнул. Ему стало жаль, что он так с ней обращался. Он не хотел быть жестоким, не хотел пугать ее, но в этом мире мягкость могла стоить жизни. Дэрил поднял Бет с земли, но не сразу ослабил хватку на ее запястье. Он смотрел на нее, видя, как ее плечи дрожат от сдерживаемых рыданий, как слезы все еще блестят на ее грязных щеках. Что-то внутри него сжалось. Он ненавидел слабость, но еще больше ненавидел то, что ей приходилось вот так ломаться. Он медленно разжал пальцы и, слегка замявшись, неуклюже потянул ее к себе. Это движение не было привычным для него — объятия не вписывались в его мир. Он не умел утешать, не знал, как правильно это делать. Его руки неловко сомкнулись вокруг ее худого тела, сначала неуверенно, но потом крепче, так, будто он боялся, что она просто рассыплется у него в руках. В детстве, он часто обнимал ее, но сейчас, позабыв все те теплые чувства, эти объятия ощущались иначе. Бет замерла, удивленная. Ее дыхание было сбивчивым, но когда она почувствовала его тепло, жесткую ткань его футболки под своими пальцами, она инстинктивно уткнулась лицом ему в грудь. Ее пальцы сжались в кулаки, цепляясь за ткань, словно это было единственное, что держало ее в реальности. Дэрил напрягся, почувствовав, как она прижалась к нему. Он не знал, что делать дальше. Это было слишком близко, слишком лично. Он стиснул зубы, раздраженный собственной слабостью, но все же поднял руку и, чуть грубовато, но осторожно, провел ею по ее спине. Он не мог поверить, что всего каких-то несколько часов назад, он был готов поиздеваться над ней (в пределах разумного, не так, как его дружки), а сейчас уже стоял и обнимал. – Если ты хочешь выжить, – тихо, но твердо произнес он, – нам нужно найти машину. И ты должна перестать плакать. Его голос был хриплым, почти шепотом. Бет глубоко вдохнула, будто пытаясь вобрать в себя хоть немного его решимости. Она медленно кивнула, не отрываясь от него еще несколько секунд, прежде чем наконец чуть отступить, вытирая ладонью лицо. Дэрил опустил руки и отступил первым. Ему все еще было не по себе. Но сейчас было не время для этого.