2

Мы немного пообедали, а потом Гермиона потащила нас прогуляться по лесу. Я шел следом за ней и восхищался ее настойчивостью. Я отлично помнил, как мы познакомились. Нам было лет по 10 – 11, когда в нашу единственную в «Дистрикте 12» школу пришла новенькая. Я сразу заметил, что одета она была лучше, чем большая часть учеников, в какое-то серо-коричневое платье вроде сарафана. На ногах были почти новые коричневые туфельки и беленькие гольфы, буйные каштановые волосы рассыпались по плечам, загорелые ноги были покрыты царапинами. Она была прекрасна. « Гермиона Грейнджер», - я сразу узнал ее имя, впрочем, фамилия для произнесения оказалась весьма сложной. Я все думал, кто ее родители, потому что ранее в нашем Дистрикте ни у кого такой сложной фамилии не было, пока Гермиона сама не сказала, что ее родители – стоматологи. Солидно. Но приняли это сразу не все. Рон Уизли накинулся на девчонку с кулаками, крича, что она – лгунья, потому что родителей этой Гермионы все видели, от силы, пару раз, и заняты они были отнюдь не зубами. Впрочем, они вскоре начали работать в нашей аптеке, и видел я их дважды в неделю. Гермиона оказалась прямо такой очаровательной, как я думал. Я считал себя храбрым рыцарем, защищая ее от Рона Уизли, моего братца и его компании и прочих личностей. Вскоре мы подружились, позже в нашу компанию подключился Рон, с которым я раньше не общался, потому что он любил хвастаться. Это была очень забавная история. Гермиона шла по дороге без единого фонаря между деревянных разрух. Я медленно шел следом, потому что давно взял привычку провожать ее после школы. Я услышал какой-то шум недалеко впереди, потом перед нами (вернее, перед Гермионой) образовался какой-то огромный и жуткий мужик, который схватил Гермиону за волосы и начал куда-то тащить. С диким воплем я выскочил из-за кустов, стремясь отбить Герми от этого убожества, но я не успел подумать, что этот великан сможет быть куда сильнее меня, и через секунду он прижал меня к земле, держа за горло. Под отчаянный вопль Гермионы из кустов появился отважный Рон Уизли и хорошенько треснул мужика по голове крупной веткой, так, что великан повалился плашмя чуть ли не на меня, но Гермиона быстро меня оттащила. После этого наша дружба скрепилась. Я очень доверял своему другу, поэтому спокойно дал ему стать парнем для Герми, о чем не мечтал сам. (Короче, у нас появился такой любовный треугольник, как бы мне этого не хотелось). -« Меня зовут Гермиона Грейнджер, и мои родители – дантисты», - говорила она очаровательным голоском, как вспоминал я. Ее стремление к учебе меня восхищало, хотя учился я не то чтобы плохо. Гермиона во всем была очаровательной. Гермиона бросила крошки от нашего скромного обеда животным, плавающим в реке, и мы встали с еще теплой земли, отправившись прямиком к лесу…. Нет, к этому огромному металлическому забору, похожему на бетонную клетку для нас, для глупых людей. Я знал, что пройти в лес можно было не только по специальному разрешению у Миротворцев на входе, которое нужно было взять у Главного дома, где находился суд. Но и незаконно, через дыру в заборе. Конечно, это было очень рискованно: Миротворцы никогда не прощали ошибок, щедро даря удары палками, плетями и резиновыми дубинками нарушителям, к тому же, в теории, по забору ходил электрический ток, но он уже несколько месяцев нормально не работал. Мы вплотную подошли к аккуратной прямоугольной дыре, прислушавшись: идет ли ток. Электричества, к счастью, опять не было, а Миротворцы, очевидно, ушли на заслуженный отдых. -« Нужно перекреститься», - нервно сообщила Гермиона, первой переступая через металлическую решетку. Мы, дружно переглянувшись, шепотом помолились. Вторым пошел Рон, следом – я. Лес шумел, в воздухе ярко пахло свободой. Кричали птицы, первая осенняя листва падала прямо на наши головы, хотя был только конец августа. Мы тихо шли, стараясь не сильно шуршать листвой, чтобы не спугнуть дичь. Рон мечтал найти первого в этом году оленя, хотя их осталось очень мало в нашем лесу. Гермиона восторженно, как ребенок, оглядывала окрестности: мы множество недель не были в лесу. Я заинтересованно разглядывал траву под ногами и кусты в надежде найти лечебные травы. Это было совсем не то ощущение, как там, за высоким забором. Тут мы были предоставлены сами себе, когда там за нами следил грозный глаз. ( И еще буквально Грозный Глаз Грюм, старший Миротворец, жуткий тип со своей вечной алкогольной настойкой собственного приготовления во фляжке, орущий на все и вся). -« Олень!» - радостно пискнул Рон, заметив, что кусты неподалеку от нас подозрительно шевельнулись. Гермиона настроилась со скептизмом на него посмотреть, когда все мы увидели характерный желтый хвост какого-то парнокопытного. Пока Рон торопливо выискивал запрятанные ранее лук со стрелами и копье в густой листве, я внезапно окунулся в воспоминания.  Из рассказов тети я узнал, что мой отец, Джеймс Поттер, очень любил охотиться на оленей и часто пропадал там целыми днями и даже неделями со своими друзьями. (Которых я никогда не видел). Он приносил домой оленьи шкуры и баловал маму свежим мясом. Потом весь дом пах оленями. Петунья говорила, что мой отец очень любил мою мать, и она даже им завидовала. Отец был готов на все ради мамы, по словам тети. -« Гарри, помоги», - попросили друзья, увлеченные охотой, и я быстро вытащил из-за пазухи крупный нож, который чудом прятал в самых разных местах, где бывал обычно. Все знали, что оружие запрещено, но не все следовали этому правилу. Мы не успели поймать оленя, услышав гулкий шум самолета, низко пролетающий над деревьями. -« Быстрее, быстрее!» - испугались друзья, и мы втроем мигом спрятались в кустах. В такие моменты я все больше начинал ценить верность и бесстрашность своих друзей. ( Говорили даже, что нет никого дружнее нас, и именно одинаковость нашего бедствия сплотила наши судьбы). Переждав, пока эта черная фурия улетит, мы побежали охотиться дальше. Я заметил, как на хвосте самолета развеваются флаги Панема и изображения нашего президента: самого Альбуса кого-то там Дамблдора. Говорили, что лучше него президента нет, и не может быть. Я все еще помнил его клятвенные обещания несколько лет назад: « Я создам для вас новую эру, и ни один человек никогда не будет ни в чем нуждаться». Это были бы действительно красивые слова, если бы они все не опровергали. Взять хотя бы эту веселую игру для богатых «Голодные игры». Говорили, что цель такого побоища заключается в усмирении народа «для общего блага». Он постоянно говорил эту фразу, будучи идеальным политиком. Были даже слухи, что Дамблдор организовал какую-то школу для богатеньких детей «Капитолия» - нашей милой столицы, которую я видел только на экране. Какой бред!