Дохён

Я стою, засунув руки в карманы, и провожаю тебя взглядом, пока ты киваешь Ханыльу и шагаешь к лестнице. — Пойду отдыхать. — говоришь ты, и голос такой спокойный, что я почти злюсь. Какого чёрта ты всегда такая невозмутимая? Даже сейчас, когда Ханыль чуть ли не на колени перед тобой падает, ты просто улыбаешься и уходишь, будто ничего особенного не происходит. Это бесит. И цепляет. И я не понимаю, почему мне не всё равно. Делаю шаг вперёд, вставая плечом к плечу с Ханыльом и ощущаю дикий запах алкоголя, который даже меня почти заставляет скривиться. Бросаю с ухмылкой, — Сладких снов, принцесса. Не забудь про своего лабрадора, а то он там, поди, уже соседку сожрал. Решаю не щёлкать зажигалкой рядом с этим ходячим баком спирта и просто подбрасываю её. Ловлю на лету. Ханыль бросает на меня злой взгляд, но мне плевать — я привык его доводить. Он стоит, стиснув кулаки, и я знаю, что он хочет мне врезать, но не станет. Не при тебе. Улыбаюсь, но внутри что-то скребётся. Ты уходишь, а я стою тут, как идиот, и не могу оторвать глаз от твоей спины. Платье колышется при каждом шаге, волосы струятся по спине, и я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы ты обернулась. Хоть раз. Но ты не оборачиваешься, и это только подогревает моё дурацкое любопытство. Чёрт, что со мной не так? Обычно мне хватает одной ночи, чтобы потерять интерес, а тут... тут я даже не знаю, что хочу. Но хочу. И это бесит больше всего. Смотрю, как ты исчезаешь наверху, и поворачиваюсь к Ханыльу с насмешкой: — Ну что, герой, проводишь её до комнаты или может мне это сделать? Он молчит, только сверлит меня взглядом, и я смеюсь ещё громче, уходя в гостиную. Но в голове уже крутится мысль, как бы завтра снова тебя подколоть. Или подойти ближе. Или... да хрен знает. Ты меня достала, и я ещё с этим разберусь.