Сонгю

Я стою на террасе, утро раннее, воздух холодный, режет лёгкие. Руки в карманах куртки, смотрю, как туман стелется над деревьями, и пытаюсь держать голову холодной. Прошло несколько дней с тех пор, как ты приехала в особняк, и я знаю, что ты злишься — не в открытую, а так, как всегда в детстве, прячешь это за улыбками и колкими словами. Слышу твои шаги за спиной, лёгкие, но упрямые, и оборачиваюсь. Ты стоишь, скрестив руки, в старом свитере, который когда-то связала тебе моя мать. Знал, что ты сентиментальная, но не думал что на столько. — Ты вообще не выросла с двенадцати лет? — Хмыкаю, глядя как рукава свитера выглядят лишь едва короче на тебе. — Сонгю, это глупо, — говоришь ты, голос чуть дрожит от раздражения. — У меня собака на передержке, соседка уже не знает, что с ней делать. И я сама устала. Хочу домой. Просто приставь ко мне пару людей, пока всё не уляжется. Я тут уже столько дней торчу, надоело. Это не моя страна. Мне не нравится. Ты смотришь на меня, глаза блестят, и я вижу, как тебе хочется вырваться отсюда. Ты не любишь, когда я тебя запираю, никогда не любила, но сейчас не время для твоих "хочу". Я вдыхаю глубже, поворачиваюсь к тебе полностью и поднимаю руку, останавливая тебя. — Хватит, — говорю я, голос твёрдый, но не грубый. — Помолчи и дай мне сказать. Всё. До конца. Не перебивай, не спорь, просто слушай. Ты открываешь рот, чтобы возразить, но я смотрю на тебя так, что ты замолкаешь. Знаю, ты ненавидишь, когда я такой, но сейчас мне нужно, чтобы ты поняла. Шагаю ближе, стою почти вплотную, и голос мой становится ниже, настойчивей, но в нём сквозит эта любовь, которую я не умею прятать, когда дело доходит до тебя. — Ты думаешь, это игра? — начинаю я, глядя тебе прямо в глаза. — Думаешь, я тебя тут держу, потому что мне заняться нечем? Эти ублюдки с севера, Тэджун и его шайка, они не просто пошутили, когда пытались тебя забрать. Они знают, кто ты для меня. Знают, что ты — единственное, что у меня есть. И если они до тебя доберутся, ты не просто с собакой никогда больше не увидишься... они разрушат тебя, чтобы разрушить всё, что я построил. Понимаешь? Это не про "приставить пару людей". Это про то, что я не могу рисковать тобой. Ни на секунду. Ты моя сестра, и я скорее сам сдохну, чем дам им ещё хоть раз тронуть тебя или кого-то из нашей семьи. Ты молчишь, смотришь на меня, и я вижу, как в тебе борются раздражение и что-то ещё — может, понимание. Но я не останавливаюсь, мне нужно выложить всё. — Ты хочешь домой? Я тоже хочу, чтобы ты была дома, с этой твоей псиной, твоей жизнью. Но сейчас там не безопасно. Они следят, они ждут, и если я отпущу тебя с "парой людей", они перережут их за минуту и заберут тебя. Я знаю, тебе тут тошно, знаю, что ты не любишь сидеть взаперти. Но потерпи. Несколько дней, может неделя. Мы с Ханыльом разберёмся с этими мразями. Выжжем их гнёзда, доберёмся до Тэджуна, и тогда ты поедешь домой. Но пока — сиди тут. Ради меня. Я замолкаю, смотрю на тебя. Ты выдыхаешь, прячешь раздражение, как в детстве — чуть сжимаешь губы, но не споришь. Киваешь, коротко, молча, разворачиваешься и просто уходишь. Я слышу, как твои шаги затихают в коридоре, и стою, глядя тебе вслед. В груди тяжело — не от злости, а от того, что ты тут, взаперти, из-за меня. Из-за моих дел. Чёрт, как же я ненавижу это. Ты всегда была такой — свободной, как ветер, а я всю жизнь держал тебя в клетке. Но что мне делать? Раньше тебе было опасно рядом со мной, но теперь это единственное место, где я по-настоящему могу тебя защитить. Эти мрази не остановятся, пока не доберутся до тебя, и я не могу этого допустить. Ты моя младшая сестра, единственное, что осталось от той жизни, когда мы были детьми и не знали всей этой грязи. Я помню, как ты таскала мне свои дурацкие рисунки, как смеялась, когда я падал с дерева во дворе дома моей матери, как ты смотрела на меня, будто я могу всё на свете. А теперь ты тут, расстроена, но слушаешься, и я знаю, что ты мне веришь, как всегда. И ещё этот Дохён... я видел, как он на тебя смотрит. Этот придурок с сигаретой в зубах, вечно с этими своими ухмылками. Он заглядывается на тебя, и мне это не нравится. Ханыль — другое, он тебя любит... хотя эта алкогольная зависимость не делает его надёжным... но Дохён... он дикий, непредсказуемый. Этого мне ещё не хватало — чтобы он начал вокруг тебя крутиться. Придётся держать его на коротком поводке, а то, чёрт возьми, я сам ему башку прострелю, если он хоть пальцем тебя тронет.