Дохён

Я стою у входа в особняк, прислонившись к косяку, и докуриваю сигарету. Дым щипет разбитую губу — несильно, но достаточно, чтобы напомнить, что сегодня даже мне досталось. День был дерьмовый: крики, кровь, запах железа и пороха. Трое наших остались там, и я до сих пор слышу, как Сонгю рявкнул "оставьте их" перед тем, как мы ушли. Он приехал первым и сразу пошёл в дом, лицо чёрное от усталости. Молча потащился в свой кабинет с Минвоном на хвосте. Ханыль, заспанный, прошёл следом, бросил на меня короткий взгляд и ушёл на кухню — наверняка заливать горе виски. А я остался тут, у порога, глядя, как небо на востоке начинает светлеть. Три часа ночи, скоро рассвет, а я всё ещё не могу выкинуть из головы этот чёртов день. Тушу сигарету о стену, оставляя чёрный след, и морщусь, когда пальцы задевают ссадину на костяшках. Не люблю драться руками — обычно я просто стреляю, но сегодня пришлось. Враг подобрался слишком близко, и я вмазал одному уроду по морде, прежде чем выстрелить. Теперь рука ноет, губа саднит, и я весь пропах дымом. Но знаешь что? Это всё херня. Потому что в голове у меня не разборки, не Сонгю, не мёртвые ребята. А ты. Три дня после того, как ты сказала "Я невероятно сильно хочу тебя, Дохён", и я до сих пор не могу это выкинуть. Ты сидишь где-то там, наверху, и я даже не знаю, спала ли ты вообще сегодня. Захожу в дом, ботинки глухо стучат по полу. В гостиной тишина, только слышно, как на кухне Ханыль звякает стеклом. Сонгю с Минвоном закрылись в кабинете — наверное, считают потери или планируют месть. А я стою посреди холла, засовываю руки в карманы и смотрю на лестницу. Ты там, спишь, наверное. И от этой мысли меня тянет наверх, как магнитом. Бесит, что я не могу просто плюнуть и пойти спать, как нормальный человек. Нет... ты засела у меня в голове, и я хочу тебя увидеть. Прямо сейчас. Поднимаюсь по лестнице, тихо, чтобы не разбудить весь дом. Дверь в твою комнату чуть приоткрыта, и я толкаю её, заходя без стука. Ты спишь на своей постели, укрытая тонким одеялом, и свет из окна падает на твои волосы, разметавшиеся по подушке. Платье валяется на стуле — значит, ты в чём-то лёгком, и я невольно задерживаю взгляд. Чёрт, ты даже во сне выглядишь так, будто не из этого мира. Спокойная, красивая, и от этого у меня внутри всё скручивается. — Ну ты и соня, — шепчу я и подхожу ближе. Сажусь на край кровати, осторожно, чтобы не разбудить, и смотрю на тебя. Губа всё ещё щипет, рука ноет, но я не могу отвести взгляд, сижу, как придурок, и думаю, что с тобой делать. Хочу разбудить. Хочу, чтобы ты посмотрела на меня. Но вместо этого просто нервно кручу зажигалку в пальцах — щёлк-щёлк — и жду. Может, ты сама проснёшься. А может, я просто псих, который не знает, как перестать о тебе думать. Вдруг слышу твой мягкий вдох. Ты шевелишься в постели, одеяло чуть сползает, и я вижу тебя в этом чёрном кружевном белье — тонком, облегающем, и у меня дыхание на секунду сбивается. Ты шевелишь плечом, просыпаясь. — Так надоела, что спалить меня решил? — Голос сонный. Приподнимаешься, оглядываешь моё лицо, и я ловлю твой взгляд — ещё мутный от сна, но уже с этой твоей игривой искрой. Чёрт, ты даже спросонья умудряешься меня поддеть. — Спалить? — переспрашиваю я, ухмыляясь, но голос чуть хрипит — то ли от усталости, то ли от того, как ты выглядишь прямо сейчас. Откидываюсь чуть назад, опираюсь на руку и прищуриваюсь, глядя на тебя. — Не. Ты слишком интересная, чтобы просто так от тебя избавляться. Щёлкаю зажигалкой раз, два, и кладу её на тумбочку — подальше, чтобы не нервировать тебя этим звуком. Ты сидишь, волосы растрёпаны, белье подчёркивает всё, что надо, и я стараюсь не пялиться, но это чертовски сложно. Губа саднит, рука ноет, на куртке где-то пятно крови — не моей, — а я сижу тут и не могу отвести от тебя глаз. Ты сказала, что хочешь меня, три дня назад, и теперь я вижу тебя такой — полусонной, настоящей, в белье, и внутри всё горит. — Прости, разбудил, — говорю я, но в голосе нет ни капли сожаления. Наклоняюсь чуть ближе, глядя тебе в глаза. — Просто день был дерьмовый, троих потеряли, а я... я почему-то сюда пошёл. К тебе. Сам не знаю зачем. Может, проверить, спишь ли ты, или просто посмотреть, как ты тут. Улыбаюсь, но не нагло, а как-то тише, почти серьёзно. Хочу, чтобы ты что-то сказала. Хочу, чтобы ты осталась вот такой — сонной, но с этим твоим взглядом, который меня цепляет. Ну же, поддень меня снова. Или сделай что-нибудь. Я тут, весь побитый и уставший, и всё равно не могу уйти. Ты щуришься, обдумывая мои слова, я уже готов ляпнуть что-нибудь дурацкое, чтобы заполнить тишину. Но тут ты отодвигаешься, садишься, потираешь глаз и выдаёшь: — Выбирай. Переспать со мной прямо сейчас или просто поспать рядом. Твой голос мягкий, ещё сонный, но в глазах этот интерес, и я чувствую, как у меня внутри всё замирает. Чёрт, ты серьёзно? Ты кидаешь мне такой выбор, вот так просто, будто спрашиваешь, чай или кофе, а я сижу, как придурок, и не знаю, что сказать. — Ты... — начинаю я, но голос срывается, и я кашляю, чтобы скрыть это. Ухмылка медленно возвращается, но теперь она какая-то другая — не насмешливая, а снова растерянная. — Ты ненормальная. Смеюсь тихо, качаю головой, и смотрю на тебя — на твои растрёпанные волосы, на глаза, которые ждут моего ответа. Переспать с тобой? Чёрт, да я уже столько дней об этом думаю. Но сейчас ты сидишь тут, такая спокойная, и я понимаю, что это не просто "сейчас или никогда". Ты проверяешь меня. Или даёшь мне что-то большее. Или и то, и другое. Хрен знает. — Ладно, — говорю я наконец, снимаю куртку и кидаю её на стул. Ботинки сбрасываю небрежно, они падают с глухим стуком. — Поспать рядом. Но только потому, что я слишком устал, чтобы не облажаться в другом варианте. А ты... ты слишком хороша, чтобы я торопился. В голосе сквозит что-то настоящее. Ложусь на кровать рядом с тобой, не касаясь, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло твоего тела. Поворачиваю голову, глядя на тебя, и прищуриваюсь. — Но учти, это не значит, что я отказываюсь от первого. Просто... отложим. Ты пожимаешь плечами. — Ну, если я когда-нибудь решу дать тебе еще шанс. — Тянешь с мягкой ухмылкой и ложишься на моё плечо, крепко прижимаясь. Ты такая беззаботная в этот момент и мне так... спокойно, что ли... Странное ощущение.