Ханыль

Стою на кухне, сжимаю в руках бутылку виски. Стекло звякает о столешницу каждый раз, когда я отрываю её от губ — руки дрожат, хоть я и пытаюсь это скрыть. Девять утра, за окном ярко, солнечно, но внутри меня лишь темнота. Сонгю... Я должен был быть на его месте, а вместо этого сижу тут, заливаю вину алкоголем, который даже не греет. Минвон где-то в гостиной, молчит, как всегда — я слышу только его шаги и редкий кашель. Делаю ещё глоток, горло жжёт, но я не чувствую вкуса. Почему я не пошёл за тобой? Мог бы схватить тебя, сказать, что всё исправлю, что не дам тебе уйти. Но я не такой, как Дохён — он действует, а я думаю. И вот к чему это привело. Сонгю мёртв, ты меня ненавидишь, и я сижу тут как трус. Минвон проходит мимо кухни, бросает на меня взгляд — пустой, как всегда. Он не спрашивает, что со мной, а я и не говорю. Мы оба знаем, что это конец, но молчим. Время тянется, бутылка пустеет, и я слышу что-то снаружи — шорох, шаги, тихий лязг металла. Хмурюсь, ставлю бутылку на стол и делаю шаг, хоть ноги всё ещё дрожат. Иду к окну, смотрю во двор — темно, но что-то движется. Тени. Несколько машин подъезжают, фары выключены, и я понимаю: это не наши. Чёрт. Сердце стучит быстрее, и я бегу к гостиной. — Они здесь, — говорю я тихо, голос хриплый. Он кивает, не спрашивая кто — он и так знает. Псы севера. Они пришли добить нас. Сонгю мёртв и теперь они хотят закончить начатое. Минвон хватает свой ствол, я тянусь к своему — он всё ещё в кобуре на поясе. Мы не успеваем даже выйти во двор — дверь с треском вылетает, и они врываются внутрь. Всё быстро. Минвон стреляет первым, валит одного у входа, но их слишком много. Я успеваю выстрелить дважды — один падает, второй прячется за стеной. Крики, выстрелы, запах пороха. Минвон ловит нож в горло — быстрый взмах, и он падает, хрипя, кровь хлещет на пол. Я стреляю ещё раз, попадаю кому-то в плечо, но потом чувствую удар — пуля входит мне в грудь, резкая боль сбивает дыхание. Падаю на колени, пистолет выскальзывает из рук, и я вижу их — тени, лица, татуировки. Один подходит ближе, дуло смотрит мне в лицо, но я уже не боюсь. Думаю о тебе. Ты уехала с Дохёном, и это последнее, что держит меня. Ты жива. Хочу, чтобы ты никогда не узнала, как я тут умер — трусливо, с бутылкой в руке, не успев ничего сделать. Прости, что не пошёл за тобой. Прости, что не был лучше. Выстрел. Темнота. Последняя мысль — твоя улыбка, та, что была раньше, когда мы были детьми. Потом ничего.