Трель любви

Прыгнуть в омут ты всегда успеешь

Даэлай Мо помнил о каждом проданном существе. Редко кого возвращали, и ещë реже питомцы возвращались сами. Вэйюан был из тех, кого вернули... Свечи дрожат от еле-ощутимого ветерка, просачивающегося в щель приоткрытого окна. Голубоватый ароматный дым, стелющийся по полу лавки, медленно рассеивается. Даэлай Мо дремал за стойкой, подперев голову рукой. Демон лишь изредка лениво открывал один глаз, поглядывая на чистящего перья павлина. Мелодично звякнул колокольчик, и торговец тут же оживился, с трудом подавив зевок. В лавку вошли вдвое: мужчина и девушка. Даэлай Мо слегка склонил голову, прикидывая, кем они могли быть друг другу. Прислушавшись к их разговору, он понял — это отец и дочь. — Добро пожаловать в «Три лисьих хвоста»! Я вижу, вы в моей лавке впервые, вам что-нибудь подсказать? — Нет, спасибо. Мы пока осмотримся, если что-то нас привлечëт, мы подойдëм, — мужчина вскинул руку, останавливая демона. Девушка же только самодовольно хмыкнула, презрительно оглядев торговца. — Как скажите, — пожал плечами Даэлай Мо и прикрыл лицо веером, пристально наблюдая за клиентами. Мужчина, судя по не бедному виду и тому, как он держался, скорее всего был чиновником. Изумрудное пао и чëрные туфли расшиты серебряными нитями, узоры напоминали листья клëнов. Девушку же можно было спутать с избалованной принцессой, как и из-за поведения, так и из-за уймы украшений. Демон подумал, что единственное животное, которому понравится такой хозяин, будет ворона. И то птица раза три подумает, прежде чем соглашаться. Уж больно безвкусно всë было подобрано. Девушка металась от клетки к клетке, разглядывая диковинных зверей, птиц и рыб, но ничто ей не нравилось. Это слишком скучно, это слишком глупо, а это уже есть. — Чунь-Чунь, чего же ты хочешь? — развëл руками мужчина, когда дочь отказалась от очередного животного. — Они все такие скучные! — хоть девушке было на вид лет 17, она топнула ногой как маленькая девочка. — У меня уже есть и кролики, и птицы, зачем мне ещë такие же? От еë слов павлин в клетке издал звук, похожий на вздох, и уставился на Даэлая Мо, как бы говоря: «И ты вот ЕЙ хочешь кого-то отдать?». Демон сделал вид, что ничего не заметил, и вмешался в разговор: — Мне кажется, я знаю, кто Вам нужен, молодая госпожа. — И кто же? — язвительно спросила девушка. — Кто-то необычный, такой, какого ни у кого нет и никогда не будет. Проще будет показать. Идëмте вглубь лавки. Тут не далеко, буквально через пару дверей. — Вглубь? — насторожился отец. — А... — Вы, конечно же, идëте с нами. В конце концов, последнее слово будет за Вами. У Вас же деньги, не у Вашей дочери. А особый товар может Вам быть не по карману. Даэлай Мо скользнул за занавеску и протянул руку девушке, но та лишь громко фыркнула и прошла мимо него. Отец скептически оглядел демона и поспешил за дочерью. Торговец удивлëнно моргнул, и указал на одну из дверей в коридоре. Девушка толкнула дверь и оказалась в огромной комнате. Посреди помещения было озеро, окружëнное лесными деревьями и самыми разными цветами. Над озером, в потолке, было окно, пропускающее лунный свет. — Где мы? — восхитился мужчина, вошедший вслед за дочерью. — Это всего лишь одна из комнат моей лавки, ничего необычного, — торговец закрыл за собой дверь и осторожно прошëл к озеру. — Сюда, пожалуйста. Только не подходите слишком близко, чтобы не намокнуть. Не дожидаясь ответа, Даэлай Мо сел на край озера и провëл рукой по водяной глади: — Вэйюан, выходи. В центре озера появилась тень, и та неспешно приблизилась к берегу. Сначало показалась голова, а затем и всë существо, оставаясь в воде по пояс. — Невероятно... — вздохнул мужчина. Существо выглядело как человек, юноша, только с бледно-голубой кожей, длинными волосами и невероятно большими сиреневыми глазами. На шее были тонкие линии жабер, а от плеч до локтей виднелись плавники. Нежные черты лица, хрупкое тело, высокий рост. Оно было похоже на тростник, казалось, его сдует лëгкий порыв ветра. — Кто... Кто это? — Чунь-Чунь прижала руку к груди. Она с восхищением рассматривала необычного юношу, желая поближе подойти и как следует рассмотреть чудесное создание. — Это цзяожэнь. Рыбо-человек. Он ближе к водным духам, но разумен и безобиден. Его зовут Вэйюан, он недавно в моей лавке. Я думаю, Вы ему нравитесь, молодая госпожа, — на лице Даэлая Мо появилась полуулыбка. Капризному цзяожэню, что до этого отверг с десяток хозяев, действительно понравилась эта увешенная украшениями кукла. Девушка засияла. Услышав, что она нравится этому некому цзяожэню, Чунь-Чунь дëрнула отца за рукав, упрашивая купить существо. — Ну, я даже не знаю... Может, посмотришь кого-нибудь ещë? — Нет, я хочу его! Вэйюан тихо уполз под воду, и также тихо вернулся с чем-то в руке. Поманив Чунь-Чунь, он осторожно взял девушку за руку и вложил в еë ладонь крупную жемчужину. — Ты прекрасна, молодая госпожа. Всë небо в искрах звëзд неисчислимых. Пылают все они, но ярче всех сверкаешь ты. Даэлай Мо прикрыл лицо веером и закатил глаза. — Чтож... Похоже, я не смогу отговорить свою дочь... Господин, э... — Даэлай Мо. — Господин Даэлай Мо. Мы берëм этого... Цзяожэня. Сколько с меня? — Пройдëмте обратно в лавку, там обсудим цену, там же подпишем контракт. Заодно я назову Вам условия содержания. Во-первых, он должен жить исключительно в воде. Не важно какой. Во-вторых, не оставляйте его наедине со своей дочерью. Они оба молоды, сами понимаете, что может произойти. В-третьих, относитесь к нему как к обычному человеку. Не надо тыкать его носом в разбитую чашку, он не котëнок, сам всë прекрасно понимает. Вы меня услышали? — Да, услышал. — А, кстати, вина много не давайте, даже если будет упрашивать. Кроме того, что его кожа и волосы на время поменяют свой цвет, так ещë он падок к на всякого рода гадости. Слишком быстро привыкает. Понятно? — Понятно... ...Колышет ветер ветви ивы, лилии покачиваются на волнах пруда. Вэйюан уже облюбовал новое жилище в виде в саду у своих новых хозяев. Первое, что вообще его привлекло в этих людях — блеск украшений, а уже потом всë остальное. Чунь-Чунь, или точнее Чуньхуа, не дурна собой, и была довольно милой, если ей не перечить. У цзяожэня язык не поворачивался как-то спорить с хозяйкой, правда и поводов для споров практически не было. Чуньхуа действительно дорожила Вэйюаном. Проводила почти всë своë время с ним, не давала своим подругам смотреть на него и даже говорить с ним. Всë, чем раньше она занималась с подругами, она теперь делала с цзяожэнем. А он играл для неë на флейте, сделанной из тростника с берега пруда. Еë отец, господин Хун, поскольку сам не мог следить за дочерью и еë питомцем, приставлял слуг, чем невообразимо злил Чуньхуа. Вэйюан ничего такого в этом не видел, наоборот, ещë чья-то компания ему нравилась. Как бы ему не нравилась Чунь-Чунь, наблюдать всë время одного и того же человека невероятно скучно. Но вскоре и цзяожэня постоянные слуги начали раздражать. Не то что бы он перенял поведение Чуньхуа, просто иногда ему хотелось побыть с ней наедине, сказать что-то милое, чтобы это услышала только она. Играть на флейте только для неë. Чем дольше они были вместе, тем сильнее привязывался Вэйюан. Она была для него всем. Он нежно держал Чунь-Чунь за руки, приносил ей цветы с другого берега пруда, сочинял новые и новые мелодии, для неë, только для неë. Невообразимое, окрыляющее, волнующее чувство поселилось в груди Вэйюана, и каждый раз оно давало о себе знать, стоило девушке хоть мельком попасться на глаза цзяожэню... ...— Чуньхуа, почему ты раньше его прятала от нас? — в один момент Чуньхуа всë же позволила своим подругам находиться рядом с цзяожэнем. — Да, он такой красивый, — одна из подруг прикрыла губы ладонью, наблюдая за сидящем на берегу Вэйюаном. Он вплетал в свои волосы, что струились по плечам, почти полностью укрывая существо, маленькие белые цветочки. На других девушек он почти не обращал своë внимание, взгляд его сиреневых глаз был прикован лишь к ненаглядной Чунь-Чунь. Чуньхуа только насупилась. Она всë ещë не хотела, чтобы кто-то любовался Вэйюаном, кроме неë, но лишаться подруг ей тоже не очень то хотелось. Девушка подошла к цзяожэню и села рядом с ним, слегка при обняв его за плечи. — Он мой, только мой. И больше ни у кого такого не будет. Вэйюан замер на секунду, медленно наклонился к Чуньхуа и легко коснулся губами еë лба: — Ни у кого. И такой как ты ни у кого не будет. Ты — Солнце души моей, единственное на всëм свете. Чуньхуа отпрянула, а подруги засмеялись. Девушка слегка покраснела, но легонько тряхнув головой, встала и увела подруг. Вэйюан не знал, куда, кроме сада и пруда он больше ничего не видел. И после этого Чунь-Чунь он тоже больше не видел. Иногда к нему заходили слуги и приносили еду, но Чуньхуа больше не приходила. Цзяожэнь скучал по хозяйке. С одной стороны он понимал, что у девушки есть ещë подруги, помимо него, но он так привязался к ней и привык к еë постоянному присутствию, что эта разлука казалась ему невыносимой пыткой. Желая заглушить боль, Вэйюан попросио у одного старого слуги, чтобы ему иногда приносили кувшин вина... ...— Отец, мне наскучил Вэйюан. Ты можешь вернуть его? — Чуньхуа уже месяц не приходила к цзяожэню. — Что, госпожа уже наигралась? — старый слуга, что носил вино существу, презрительно пришурил глаза. — Что-то случилось, Чунь-Чунь? Он же тебе так нравился, ты почти каждый день с ним рядом находилась, — господин Хун удивлëнно вскинул брови. — Мне с ним скууууучно, — заныла девушка. — Он только сидит в воде и говорит, и говорит, и говорит. — Госпожа бы послушала, что он говорит. Он много чего умного и интересного Вас рассказывал, — фыркнул старый слуга. — Умолкни, ни с тобой говорю. Отец, я хочу побыть у пруда одна, а там всë время Вэйюан. Ну уберииии его, — Чуньхуа сделала вид, что сейчас заплачет. — Хорошо-хорошо! Ты, — господин Хун указал на слугу. — Верни его в лавку. И потребуй деньги назад. — Не думаю, что Вам вернут деньги за испорченный товар, — прошептал слуга. — Может, попрощаетесь с ним, госпожа? Он очень по Вам скучал. Чунь-Чунь задумалась, и немного потоптавшись, согласилась. Вэйюана она не узнала. Торговец конечно говорил, что от вина цзяожэнь может поменять цвет, но девушка не думала, что это будет так... Странно. Теперь он был розовым, как персик. — Что с ним? — Чуньхуа растерянно уставилась на существо. — Что-что... Напился, вот что, — хмыкнул слуга. Вэйюан только мельком глянул на девушку, удручëнно вздохнул ухнул под воду... ...Звякнул колокольчик. Даэлай Мо хотел поприветствовать нового клиента, но заметил, что бедно одетый старик привëл Вэйюана. — Нате, получите, — слуга отпустил еле стоящего на ногах цзяожэня в заботливо подставленные руки демона. — Молодая госпожа Хун изволила наиграться. Жалко парня. Дух ли он, или ещë кто, но он, похоже, любил госпожу. Торговец, обняв несчастное создание, внимательно выслушал слугу. На заявление, что господин Хун требует деньги назад, Даэлай Мо только фыркнул: — В контракте указано, что за возврат животного я деньги назад не возвращаю. Да и это чистой воды издевательство, так поступать с бедным Вэйюаном, а потом требовать денег за испорченный товар. — Моë дело только слова господина Хуна передать. И я с Вами согласен. Сначало поиграет, потом бросит. Тьфу, — буркнул слуга и ушëл. Демон увëл цзяожэня в комнату, где тот когда-то жил. Вэйюан с тех пор больше не проронил ни слова, только таскал вино из личных запасов Даэлая Мо. Иногда торговец слышал, как тот играет на флейте, на которой когда-то играл для Чуньхуа. В один момент цзяожэнь пропал. Даэлай Мо искал его в лавке, в Лунной Пристане, и даже в паре соседних городов, но всë безуспешно. Как в воду канул. Демон совсем уже отчаялся, когда через неделю его вновь привëл тот слуга. — Может запрëте его? А то он больно буйный, когда пьяный. — Что же он успел натворить? — торговец успел подумать о самом худшем. — Буянит, требует объснений от молодой госпожи Хун, карулил еë и приставал на улице. Всю деревню на уши поднял, — вздохнул слуга и снова ушëл.

***

Тяньлэ услышал, как из коридора за занавеской послышались звуки флейты. Они были тихими, тоскливыми, полные боли и отчаяния. — Даже после разлуки Вэйюан посвящает Хун Чуньхуа мелодии. Пуст теперь и не такие... Жизнерадостные, — Даэлай Мо облакотился на стойку и недовольно глянул на павлина, всем своим видом показывающего: «А я ему говорил!». — И чего он нашëл в этой Чуньхуа? Даже если красивая, она ещë в самом начале чуть истерику при нëм не закатила. — Сначала она показалась ему странной, но забавной. Позже она просто отнеслась к нему так, как никто другой. Но ей надоело, для неë это была игра, а Вэйюан — очередная игрушка. Сам Вэйюан принял всë это всерьëз, подпустил слишком близко к сердцу. Это не его вина. Люди порой не отличают искренность от фальши, а что взять с наивных цзяожэней? Они же духи, у них всë гораздо проще. Заклинатель задумчиво глянул в окно. Начинает светать, Солнце ещë не взошло, но вот-вот выглянул первые тëплые лучи. — Тебе пора, Сюэ Тяньлэ. Если ты, конечно, не хочешь остаться тут жить до следующего полнолуния, — ухмыльнулся Даэлая Мо, наблюдая, как спотыкающийся заклинатель поспешил на выход. — Приходите к нам ещë!