Глава 16. Прошлое в прошлом

Расставшись с крёстным, Ира не знала, куда ей идти. Мысли путались, голова гудела, а внутри разрасталась тяжёлая, липкая усталость. Идти в комнату не хотелось — там Вика и Лера, там вопросы, там сочувствие, от которого тошнило. И потому в голову пришло только одно место — чердак. То самое место, где её никто не найдёт. Где она может побыть одна. Наедине со своими мыслями. Наедине со страхом. Только девушка успела подобраться к двери, как вдруг услышала за углом голоса. Чьи-то тяжёлые шаги, приглушённый говор. Десятиклассница запаниковала — не хватало ещё объяснять, что она забыла в крыле, где уже никто не живёт. Ира вбежала в бывшую комнату историка и скользнула внутрь шкафа, бесшумно закрыв за собой дверцу. Здесь она уже была. И в прошлый раз ничего не изменилось. Тонна пыли, куча старых коробок, сломанная мебель, рухлядь, которую жалко выбросить и некуда деть. Воздух спёртый, пахнет мышами и временем. Ира выдохнула, прислонилась спиной к стенке и замерла. Голоса стихли. Кто-то прошёл мимо, даже не задержавшись. Она подождала ещё минуту, потом осторожно выбралась наружу. В комнате никого не было. Только пыль танцевала в луче света, пробивавшемся из щели между досками. Полякова подошла к деревянному столбу, который заметила ещё в прошлый раз. Детской рукой на нём было неровно вырезано пять имён: «Игорь, Вася, Коля, Миша, Ваня». А ниже — дата: «5 октября 1989. Детдом №8». Ира провела пальцами по буквам. Сколько им тогда было? Лет по десять-одиннадцать, не больше. Почему они решили влезть в это расследование? Что они искали? И нашли ли? Вопросов много. Ответов — ноль. Девушка вздохнула, подняла голову — и замерла. На оконном стекле алыми буквами было выведено: «160794». Кровь. Настоящая, уже успевшая подсохнуть. — Что за... — прошептала Ира, подходя ближе. Она осторожно провела пальцем по стеклу. Изнутри — чисто. Кровь была снаружи. Кто-то стоял на крыше и писал это. Зачем? И что означают эти цифры? Ира нахмурилась, отодвинула щеколду и толкнула окно. Стекло со скрипом подалась, впуская поток ледяного воздуха. Девушка выбралась наружу — и чуть не поскользнулась на обледеневшей жести. Крыша школы расстилалась перед ней, белая, пустая, продуваемая всеми ветрами. На снегу отчётливо виднелись следы. Большие. Глубокие. Мужские. Тридцать девятый, а то и сороковой размер. — Ну, привет, — прошептала Ира, оглядываясь. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя идти. Следы вели к самому краю крыши — туда, где когда-то, по слухам, кто-то разбился насмерть. Ира осторожно ступала, стараясь не смотреть вниз. Ветер дул сильный, холодный, сбивал с ног. Волосы лезли в лицо, юбка вздымалась, но она упрямо шла вперёд, пока не добралась до парапета. Отсюда открывался вид на всю территорию «Логоса». Заснеженный парк, крыши хозяйственных построек, лес вдалеке — тёмный, зловещий, как щетина на морде старого зверя. И тут она заметила его. На опушке, у самого леса, стояла фигура. Мужчина в коричневой куртке. Он держал перед глазами что-то похожее на бинокль и смотрел прямо на неё. Ира похолодела. Они встретились взглядами. Секунда — другая. Потом мужчина медленно опустил бинокль. — Какого... — выдохнула Ира. Закончить она не успела. Лёгкий толчок в спину — и она полетела вниз, даже не успев закричать. Крыша, небо, снег — всё смешалось в одно белое пятно. А потом — глухой удар, и темнота. Нет, не темнота. Сугроб. Огромный, рыхлый, холодный. Ира ушла в него по самые плечи, наглоталась снега, закашлялась, забарахталась. — Твою ж налево... — простонала она, выбираясь на свет. Левая сторона ныла, в голове гудело, но, кажется, всё было цело.

* * *

Тем временем внизу. — Ты рассказал Ире о ребёнке? — спросила Елена, чтобы перевести тему. — Нет, — Виктор выдохнул. — Я не знаю, как. Она подросток... Она сейчас такая... колючая. Я не представляю её реакции. — Я тебя понимаю, — вздохнула Елена. — Когда твой ребёнок взрослый, а за плечами такой кошмар... Страшно лишний раз сказать. — А как Лера? — Никак. Ничто, нигде, никогда. — Она грустно усмехнулась. — Порой мне кажется, с Артёмом она была другой. Мягче. А сейчас я снова слышу этот колкий характер. Боюсь даже говорить ей о ребёнке. — Не могу поверить, что... Виктор не договорил. За спиной раздался крик — далёкий, но до боли знакомый. Он обернулся и увидел барахтующуюся в сугробе Ирину. Он посмотрел на Елену. Та побледнела. — Это Ира, — сказала она. — Я знаю. — твёрдо ответил Поляков. Она отряхнулась, огляделась. Всего в нескольких метрах от неё, возле крыльца, стояли отец и Елена Сергеевна. И смотрели прямо на неё. — Ирина! — голос Виктора был полон ужаса и гнева одновременно. — Ой, — сказала Ира. — Только не сегодня. Она быстрее ветра выбралась из сугроба и рванула прочь, даже не отряхиваясь. — Ирина, вернись! — крикнул отец. Она не оглянулась.

* * *

Ира влетела на кухню через служебный вход — тот самый, что вёл прямо с улицы. Мокрая, продрогшая, злая как черт. Волосы слиплись сосульками, юбка промокла насквозь, ботинки хлюпали при каждом шаге. Никого. Только тыквенный суп варился на плите, да на противне румянились свежие булочки. Ира выдохнула и уже хотела незаметно проскользнуть к выходу, как вдруг раздался голос завхоза: — И куда это мы навострились? Она замерла. Прикрыла глаза. Обречённо выдохнула и обернулась с самой невинной улыбкой, на которую была способна в таком состоянии. — Галина Васильевна! Я так рада вас видеть. Вы себе даже не представляете. — Догадываюсь, — усмехнулась Смирнова, окидывая её оценивающим взглядом. — Что тебя привело? Явно не булку утащить. — Почему это? Я как раз за этим, — Ира взяла с противня горячую булочку с корицей, от которой тут же пошёл пар. — Вы знаете, я, пожалуй, пойду. Лохи раскрыты, а победителей не судят. — Не так быстро, юная леди. Галина Васильевна указала на стул. Ира, поняв, что спорить бесполезно, села. Женщина пододвинулась ближе, подложила сжатый кулак под подбородок и уставилась на неё в упор. — Ну и? Снова решила померить сугробы? А где же твоя подружка Крылова? Обидится поди, что без неё этим занимаешься. — Мне кажется, она наоборот счастлива, что её рядом не оказалось, — буркнула Ира, откусывая булку. — Ирина! Голос отца — снова. Ира пулей юркнула под стол, зажав булку в зубах. Виктор вбежал на кухню, увидел завхоза и подошёл. — Галина Васильевна, вы случайно не видели Ирину? Я обыскался уже. — Нет, — спокойно солгала завхоз, поправляя платок. — А что, снова поссорились? — Я просто видел, как она упала с крыши в сугроб. Хочу удостовериться, что с ней всё в порядке. — С ней всё в порядке, — Галина Васильевна кивнула куда-то в сторону. — Заходила, сказала, что пойдёт к Лере — волосы сушить. — К Лере? — удивился Виктор. — А что ты так удивляешься? Словно я сказала «на вызов духов». Да, Ира выросла до того, что ей нужен фен. Девушки нынче такие, знаешь ли. Виктор покачал головой, но спорить не стал. — Ладно, — он уже взялся за дверь, но замер. — Галина Васильевна, а вы случайно не знаете, почему к нам недавно приходила милиция? Мне доложил Константин Викторович. Ира вытаращила глаза из-под стола, забыв про булку. — Да так, — завхоз небрежно махнула рукой. — По поводу одного юноши. Спрашивали, не было ли у него здесь знакомых. Я сказала, что не было. — Какого юноши? — уточнил Виктор. — Александра. — Галина Васильевна помолчала. — Кажется, Тетерин. — Хорошо, — кивнул Виктор. — Спасибо. Дайте знать, если что-то изменится. — Конечно, Виктор Николаевич. Дверь закрылась. Ира вывалилась из-под стола, тяжело дыша. — Галина Васильевна, — зашипела она, — вы сказали, что приходили из милиции. — Ну, приходили. Спрашивали, не учится ли у нас девушка по имени Ира Полякова. — Галина Васильевна! Я серьёзно! Александр — это Александр Комаров! Мой друг! То, что я вам про Сашу рассказывала! — Нет, милая, — Смирнова покачала головой. — Мужчина сказал «Тетерин». Я отлично помню. У меня, знаешь ли, не со всем пока память, но фамилии я запоминаю. Ира уставилась на неё. Что-то было не так. Галина Васильевна вела себя странно. Слишком спокойно. Слишком уверенно. — Вы врёте, — сказала Ира тихо. — Я чувствую. — А ты не врёшь, хочешь сказать? — прищурилась завхоз. — Я не вру! — А кто тогда ползает под столами, прячется от родного отца, а потом врёт ему про фен? Ира открыла рот и закрыла. Возразить было нечего. — У тебя булка крошится, — заметила Галина Васильевна. — Ешь аккуратнее, не на помойке. Ира хотела огрызнуться, но тут дверь скрипнула. — Да ну Господи! За что мне это! — простонала она и, дёрнувшись, с размаху стукнулась лбом об крышку стола. — Ай! — Галина Васильевна, совсем забыл сказать... Виктор вошёл, увидел дочь на полу, потирающую ушибленный лоб, и сложил руки на груди. — Ирина. — Ой, пап. Привет, — заулыбалась Ира, насколько это было возможно сквозь боль. — А я тут... помогаю полы мыть. Ты же знаешь, у тёти Маши времени не хватает. Вызвалась помочь. — Да что ты. — Да. — Ира кивнула, чуть не всхлипнув. — А ты сомневался? — Ничуть, — Виктор усмехнулся, но глаза оставались серьёзными. — Ко мне в кабинет. Ира вздохнула, выползла из-под стола и, мокрая, продрогшая, с булкой в одной руке и набитой шишкой на лбу, поковыляла за отцом. Галина Васильевна посмотрела им вслед и покачала головой. — Ишь, бедовая, — пробормотала она. Когда шаги затихли, женщина достала из кармана фартука потрёпанный листок. Развернула. На бумаге, выцветшими чернилами, было написано: «Позаботьтесь о дочери Аделии Дрейвер». Галина Васильевна повертела его в руках, вздохнула и снова спрятала. — Успеется, — сказала она тихо. — Всему своё время. Она поправила платок, подошла к плите и помешала суп.

* * *

Зайдя в кабинет директора, Ира замерла в дверях, продолжая потирать замёрзшие плечи. С одежды капало, оставляя на полу тёмные разводы, но она даже не заметила. Виктор Поляков обошёл свой рабочий стол, заваленный бумагами. Здесь было всё: письма о вскрытии Артёма Калинина, не подписанные договора, счета школы, какие-то ходатайства. Бесконечная, давящая канцелярская рутина, которая, казалось, никогда не кончалась. Мужчина подошёл к шкафчику, достал оттуда клетчатый тёплый плед. Ира следила за каждым его движением, чувствуя, как внутри всё сжимается. Сейчас начнётся. Сейчас он будет кричать. Спрашивать. Обвинять. Но Виктор ничего этого не сделал. Он просто подошёл, бережно накинул плед ей на плечи и легонько подтолкнул к дивану. Ира села, укуталась в шерсть и почувствовала, как дрожь постепенно отступает. Поляков присел рядом, пододвинул чашки и чайник. Уже собрался разливать чай, как вдруг тонкая, холодная рука легла поверх его ладони. — Я сама, — прошептала Ира. Она разлила чай по чашкам — аккуратно, медленно, будто этот простой ритуал мог отсрочить неизбежный разговор. От напитка поднимался горячий пар, смешанный с ароматом мёда и корицы. Как только чай был разлит, Ира тут же поднесла чашку к губам. Обжигающе горячо, но это было приятно. Голова вновь начала неприятно гудеть — она поморщилась, но смолчала. Какое-то время они сидели в тишине. Только часы тикали на стене, отсчитывая секунды, да где-то в коридоре хлопнула дверь. Тишину нарушил Виктор. — Что ты делала на крыше? Ира сделала глоток, закашлялась, пытаясь привести дыхание в норму. Началось. Допрос с пристрастиями. — Прости, что ты сказал? — переспросила она, почесав ухо. — Почему я мокрая? А, так, это... В душе была, не успела высушить волосы. — А спрятаться под столом ты успела? — горько усмехнулся отец. Ира опустила глаза. Виктор вздохнул, потёр уставшие глаза. — Ира, я устал от вранья. Прекрати мне врать, пожалуйста. И ответь на мой вопрос. Что ты делала на крыше школы? — Я же уже сказала. Меня там не было. — То есть, по-твоему, мне показалось? — он поднялся, начал расхаживать по кабинету. — По-твоему, мне показалось, что моя дочь только что лазила на крыше школы, чтобы померить сугробы?! Он остановился, повернулся к ней. Сейчас он был похож на человека, который вот-вот сломается. — Ирина. Пожалуйста, скажи мне. Что с тобой происходит? Ира подняла на него невинный взгляд. Сердце билось быстрее, перед глазами наворачивались тёмные круги. — Ты о чём? — Я понимаю... — Виктор снова сел рядом. — Со смерти Артёма и... Александра... — Саши, — тихо поправила она. — Прошло не так много времени. И это тяжело. Я понимаю тебя. Но, Ира... То, что происходит с тобой... это... — Плохо? — закончила за него. — Именно. Враньё, наркотики... — Он посмотрел на неё в упор. — Где та Ирина Полякова, которую я помню? Где та Ирина Полякова, которую я так ждал из больницы? Ира опустила взгляд, потом снова подняла. — Где та Ира, которую я всегда оберегал? — добавил он тише. Юная десятиклассница встала на ноги. Тело подрагивало, ноги казались ватными — ещё немного, и она рухнула бы. Но она выстояла. — Она перед тобой, — прошептала Ира. Она положила дрожащие руки на его плечи. Они встретились взглядами. В их глазах таилось больше, чем слова. Немой разговор. Чувства, которые стоили дороже всех признаний. — Пап, — тихо сказала она, — я понимаю. С тех пор, как я вернулась из больницы, многое изменилось. И даже не только из-за болезни, — пронеслось у неё в голове. — Но пойми. Я уже не та маленькая девочка. И не та девушка, которая лежала на той койке. Произошло достаточно событий, чтобы перевернуть мой мир наизнанку. И да, одна из причин — это Артём и Саша. — Она сглотнула. — И я не понимаю наркотики, поверь мне. Пап, я люблю тебя. И ты для меня всегда будешь самым главным, дорогим и любимым человеком. Просто поверь мне. Со мной всё хорошо. Было, есть и будет. Ира коснулась его щеки. Виктор не выдержал — одинокая слеза скатилась по его лицу. Он накрыл её руку своей. — Всегда, — добавила она твёрже. Виктор открыл глаза и вгляделся в дочь. Наконец он увидел её настоящую. Взрослую. Ответственную. Но в душе — всё тот же ребёнок, которого он когда-то держал на руках. Он ничего не сказал. Просто обнял. Ира уткнулась носом ему в грудь, вдыхая знакомый запах парфюма. И почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. — Прости меня, пап, — прошептала она. — Я не хотела, чтобы ты так переживал. Я просто боялась... — И чего же, милая моя? — Что больше никогда не увижу тебя. Ира взглянула ему за спину — и замерла. В углу кабинета стоял Артём. Его лицо было искажено бледностью. На шее красовался красноватый след от петли. Девушка часто задышала, зажмурилась, дёрнула головой, отгоняя видение. Когда открыла глаза — Артём исчез. — Прости, я... — она отстранилась — и вдруг мир поплыл перед глазами. Ира качнулась. — Ира? — испугался Виктор, придерживая её за плечи. — Ты побледнела. Всё хорошо? Сердце колотилось где-то в горле, но она взяла себя в руки. Спектакль должен продолжаться. — Всё нормально. Просто кружится голова. Не выспалась, наверное. Виктор смотрел на неё с тревогой, но не стал настаивать. — Повтори, что ты делала на крыше, — попросил он. Ира опустила глаза, собралась с духом. — Я искала... кое-кого. Думала, что там кто-то есть. Но обозналась. — Кого? — Не важно. Ошиблась. Виктор не ответил. Он просто сидел рядом, глядя, как дочь пьёт чай, кутается в плед и старается не встречаться с ним взглядом. — Иди. Отдыхай, — сказал он наконец. — Хорошо, пап. Она улыбнулась — через силу, через боль, через страх, разрывающий её изнутри. Встала и, не снимая пледа, направилась к выходу. В коридоре Ира остановилась, привалилась к стене. Провела рукой по лицу — щёки были мокрыми. — Ты справишься, Полякова, — прошептала она себе. — Ты должна. И пошла дальше. В комнату. К друзьям. К Лере. К жизни, которая, казалось, становилась всё тяжелее с каждым днём.

* * *

Наступил вечер. Сыщики снова собрались в столовой. За длинным столом сидели все: Ира, Вика, Даша, Лера, Андрей, Рома и Игорь. Макса не было — он пропал, и эта пустота за столом чувствовалась так же остро, как пустая кровать Артёма в их комнате. У Иры взгляд был опущен. Глаза стеклянные. В них отражалось скрытое безумие реального мира, которое уже никто не мог измерить. Жизнь для неё и её друзей стала тяжелее, чем прежде. Они начали бояться за свою жизнь, за родителей, друг за друга. Они и представить не могли, что когда-нибудь такое случится с ними. Недоверие и враньё — вот что осталось. Лжи было много, правды — ноль. Отец ей не верил, и это злило, ранило, выматывало. Её мир рухнул. — Это точно ловушка, — начал Андрей. — Они перестарались. Если бы порошок нашли у кого-то одного, я бы ещё поверил. Но у всех сразу… — Я не понимаю, зачем им всё это нужно?! — горячился Рома. — Затем, чтобы мы заткнулись! — отрезал Игорь. Его взгляд на секунду задержался на Ире, но она не заметила — смотрела в чашку с остывшим чаем. — Захотели у нас отнять фотографии — прислали фальшивого почтальона. Захотели отнять телефон с видео — убили Тёму. А наркота — идеальное прикрытие. Вишенка на торте. Лера вздрогнула, когда Игорь сказал про Тёму. Вика взяла её за руку, и та не отстранилась, но продолжала смотреть в одну точку. Бесконечно далеко. Туда, где его больше не было. — Нас исключат, — сказала Даша. — И мы не будем путаться у них под ногами. — Да я и сам не прочь отсюда свалить! — выпалил Рома. — Тише ты! — шикнула на него Вика, оглядываясь по сторонам. — Ребят, давайте просто всё расскажем Виктору Николаевичу, — предложила она. Ира усмехнулась, крутя ложку в пальцах. Она даже не притронулась к еде. — Смешно, Вик. Он нам не верит. И не поверит. — Вот именно, — поддержала Старкова. — С этой наркотой на нас будут смотреть как на преступников. Враги народа. — Я больше не хочу здесь оставаться, — призналась Кузнецова. — И Макс неизвестно где… может, его тоже… — Вик, хватит! — оборвала её Дарья. — Может, он узнал что-то и спрятался? — Если так, ему везёт, — буркнул Павленко. — Слушайте, а вдруг Виктор тоже один из них? Ира вскинула голову и вперила в Павленко ледяной взгляд. — Ты с ума сошёл? — тихо, но зло спросила она. — Я доверяю отцу. И не верю, что он работает с этими… фашистами. А про Макса… — она запнулась, внутри кольнуло. Боль старой обиды смешалась с тревогой. — Я уверена, что с ним всё в порядке. — Я с Ирой согласна, — поддержала девушку Даша. — Виктор слишком добрый. Если бы с Максом что-то случилось, его бы уже нашли. — Да? А Савельича нашли? — подал голос Игорь. Он снова посмотрел на Иру — коротко, украдкой. Она не ответила на взгляд. Все замолчали, переглядываясь. — А что, если… — Лера наконец заговорила. Её голос был тихим, безжизненным. — Если он там? В подземелье? — Нам нужно спуститься, — твёрдо сказала Даша. Все согласились. Ира обвела взглядом друзей. Они выглядели так, будто постарели на несколько лет. Особенно Лера. — Идём, — сказала Ира, поднимаясь.

* * *

В читальном зале было темно и тихо. Сыщики бесшумно прокрались к старому шкафу, за которым скрывался вход в подземелье. Ира уже взялась за ручку, но вдруг замерла и прижала палец к губам: — Тихо. Кто-то идёт. Они вжались в тень стеллажей. В проходе показались две фигуры — Виктор Николаевич и Павел Петрович. Они шли медленно, о чём-то разговаривая, и остановились у окна. — …это какой-то ночной кошмар, — услышала Ира голос отца. — Артём умер, у одноклассников наркотики… У Иры наркотики… — Он прикрыл глаза рукой. — Вить, ну перестань! — Павел Петрович положил руку ему на плечо. — Хватит себя изводить. Ты же не виноват в этом. Да и тем более… ты скоро вновь станешь отцом. Ира округлила глаза. Она посмотрела на Андрея — тот выглядел не менее ошарашенным. «Что? Отцом? Мне не послышалось?!» — пронеслось у неё в голове. — Да какой я отец, Паша, если у моей дочери нашлась наркота?! — изводил себя Виктор. — Я даже как опекун себя повёл ужасно. — Ребят, давайте позже зайдём, — шепнула вдруг Старкова. Протасов тут же начал уводить Полякову. Девушка поначалу не хотела уходить, но её ноги всё же поковыляли к выходу. Она шла, и в голове билась одна мысль: она скоро снова станет сестрой, а отец ей ничего не сказал. Почему? Она же не против его отношений с Еленой. Она хотела, чтобы он был счастлив. — Ты как? — тихо спросил Андрей, когда они отошли. — Нормально, — ответила Ира. — В смысле… не знаю. Он мне не сказал. Понимаешь? Не сказал. — Может, хотел, но не знал как? — Может. Она вздохнула и пошла к выходу. В голове гудело. Но сейчас было не до этого. Хотелось спать, а что совершенно не оставалось ни на что. В конечном итоге, сыщики договорились на утро пойти в подземелье. Так будет разумнее. Хотя сон пришел на руку не сразу.

* * *

Ира проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. — Вставай, — шепнула Кузнецова. — Полшестого. Договорились же в подземелье спуститься. Ира села, огляделась. Голова гудела, но она заставила себя подняться. В коридоре уже ждали остальные. Лера стояла чуть поодаль, бледная, с красными глазами. Вика молча держала её за руку. — Идём, — кивнула Ира.

* * *

Вернувшиь в пустой класс на первом этаже — подальше от лишних ушей — Ира села на подоконник, прислонившись спиной к холодному стеклу. Голова гудела, перед глазами иногда плыли тёмные пятна, но она держалась. Лера опустилась на стул, обхватив себя руками. Вика примостилась рядом. — Они всё подчистили, — сказал Авдеев, расхаживая по классу. — Чисто. Как будто ничего и не было. — Это было, — тихо сказала Крылова. — Я видела. Мы все видели. — Видели, — согласилась Ира. — Только доказательств теперь нет. — А телефон Артёма? — напомнила Старкова всем. — Может, там что-то осталось. — Он разряжен, — выдал Андрей. — Зарядим, — отрезал Протасов. Он стоял у окна, засунув руки в карманы, и смотрел на улицу. — Только не здесь. У меня в комнате зарядка есть. — Тогда идём к вам, — предложила Полякова. Она спрыгнула с подоконника и уже направилась к двери, но Игорь её окликнул: — Полякова. Она обернулась. — Ты в порядке? — спросил он. В голосе — ни намёка на обычную колкость. Просто вопрос. Просто забота, которую она не просила, но которая почему-то грела. — Нормально, — ответила она. — А что? — Бледная ты. — Всегда была бледная. — Ира усмехнулась. — Аристократичная внешность, Протасов. Не всем дано. Он фыркнул, но спорить не стал. Они вышли в коридор. Лера и Вика шли впереди, держась за руки. Даша и Андрей о чём-то тихо переговаривались. Рома замыкал колонну. Ира поймала себя на мысли, что ищет глазами Макса. Глупо. Он пропал. И никто не знал, где он.

* * *

Полдня спустя. Урок биологии. Вайтевич, как назло, выбрал тему «Наркотики». Сыщики мрачно переглянулись. Господи, только не это. Они тупо слушали лекцию о вреде зависимости, пока Слава Харитонов не поднял руку: — Константин Викторович, верните мне телефон. Бабушка в больнице, родители должны позвонить. — Держи, — учитель достал аппарат из ящика. — Дарья, вот и ваш. Надеюсь, впредь вы будете рационально использовать его. Даша встала, взяла его, повертела в руках и побледнела: — Это Темин... — прошептала она, садясь на место. Ира тут же опустила голову. Вновь старая рана давала о себе знать. Внутри всё сжималось и давило с огромной силой, как гиря. Константин Викторович что-то монотонно вещал про строение клетки, но Ира почти не слушала. Она смотрела в окно, где за стеклом медленно кружил снег, и механически выводила ручкой завитушки на полях тетради. — Слушай, — вдруг шёпотом спросил Игорь, сидевший рядом. — А откуда ты знаешь Сашу? Ира перестала писать. Ручка замерла в пальцах. — А тебе зачем? — так же тихо ответила она, не поворачивая головы. — Интересно просто. Насколько я помню, Сашка был неразговорчивым. Скорее… бунтарным. Не тот человек, с которым ты обычно водишься. — Как будто это было скрыто, — буркнула Полякова и, тяжело вздохнув, отложила ручку. Откинулась на спинку стула, глядя в потолок. Воспоминания хлынули неожиданно, будто кто-то открыл шлюз. — Мне было четырнадцать, — начала она тихо. — Сашка тогда был… обычным подростком. Думала, что просто хулиганистый. Знаешь, вечно шатается по улицам, компания странная, взгляд настороженный. Я им особо не интересовалась. Но судьба, видимо, решила иначе. Игорь слушал, не перебивая. Вайтевич тем временем рисовал на доске какую-то схему, никто из них не смотрел туда. — Это был какой-то серый день, — продолжила Ира, понижая голос почти до шёпота. — Я ехала с вокзала, торопилась домой. А Сашка с дружками сидел прямо у входа. Я их сначала не заметила. Просто шла мимо. А когда понадобилось купить билет, полезла в рюкзак и поняла… кошелька нет. Игорь хмыкнул: — И ты сразу поняла, кто взял? — А кто ещё? — усмехнулась она. — Я догнала их почти у выхода. Развернулась и побежала.

* * *

2 года назад

Ира бежала по перрону, расталкивая прохожих. Впереди мелькали чужие спины, смех, запах дешёвых сигарет. — Отдайте кошелёк! — крикнула она, хватая Сашу за рукав. Он резко обернулся. В глазах — холодное изумление. — Эй! Чего тебе? — Кошелёк отдай! — потребовала Ира, не отступая. — Да нет у меня твоего кошелька, — он оглянулся на своих, усмехнулся. — Иди отсюда. — Я видела! — А я говорю — нет. В этот момент рядом выросла фигура в форме. Милиционер. — Так, что здесь происходит? — спросил он строго. Один из Сашиных дружков тут же выступил вперёд с невинной улыбкой: — Да вот, видите… девочка одна на улице. Заблудилась, наверное. — Ничего я не заблудилась! — выкрикнула Ира, чувствуя, как внутри закипает злость. — Они мой кошелёк украли! Милиционер перевёл взгляд с неё на парней. — Класс, — усмехнулся он. — Мы ещё и кошелёк украли. Несовершеннолетняя девочка одна. Вас это не смутило? — А действительно, где твои родители? — вдруг спросил милиционер. Вроде бы спокойно, но в голосе прозвучала неожиданная забота. — Отдай кошелёк! — снова потребовала Ира. — Стой-стой-стой, — милиционер взял её за локоть. — Пойдём со мной. — Но это их надо задержать! Они украли! — Разберёмся, — отрезал тот и потянул её к машине. Ира почти плакала от отчаяния. И вдруг услышала: — Слышь! Она обернулась. Саша догнал её почти у двери. — Тебя как зовут? — спросил он. — Тебе какая разница? — Интересно стало. — Ира. — буркнула Полякова. — Не бойся. Верну я твой кошелёк. Только не ментам рассказывай. Завтра в это же время. Договор? — Чтоб ты не обманул! — Саша не обманывает, — ответил он серьёзно. — Иди. И ушёл. Просто развернулся и ушёл, оставив её стоять с милиционером.

* * *

Наши дни

— И что было дальше? — тихо спросил Игорь. Ира вздохнула, вернувшись в реальность. Взяла ручку, покрутила её в пальцах. — Назавтра он пришёл. Принёс кошелёк. Все деньги были на месте, — она помолчала. — Но он сказал тогда что-то странное. «Ты смелая, Ирка. За это и любят». — И ты не забила тревогу? — Игорь склонил голову. — Зачем? — она пожала плечами. — Я подумала: просто уличный парень с понятиями. А потом Саша появился в школе. Сказал, что хочет учиться. И никто из вас не знал, где он был раньше. — А ты знала. — Догадывалась. Но не лезла. Сашка сам рассказывал то, что хотел. А остальное… — она чуть улыбнулась. — Я уважала это. Игорь замолчал. Ира снова взяла ручку. — Спасибо, что рассказала, — сказал он тихо. — Да ладно, — Ира усмехнулась уголком губ. — Всё равно он нас теперь только сверху видит. Пусть знает, что не зря старался. Они снова уставились на доску, где Вайтевич вовсю объяснял что-то про хлоропласты. Но Ира больше не писала — смотрела в окно и видела не снег, а тот серый вокзал, Сашину усмешку и его слова: «Саша не обманывает». Обманул. Один раз — когда ушёл навсегда.

* * *

Вечер. Комната парней. Ребята собрались вокруг, пока Вика заряжала телефон. — Тёму жалко, — вздохнула Кузнецова, разглядывая до боли знакомый дисплей. — Угу, — эхом отозвалась Ира. — Такой парень был... Ненавижу всех этих уродов... Гады... Девушки вздохнули, опустив головы. — Ир, ты знаешь пароль? — вновь вопросила Кузнецова. — В смысле? Я то откуда знаю? — А кто знает? — вопросила всех Вика. — Попробуй 1807 — подала голос Лера. — День рождения его мамы? Хотя, как вариант. — тихо сказала она, и в её голосе мелькнула грусть. Ира не ответила. Она смотрела в окно, за которым сгущались сумерки. Внезапно дверь распахнулась. — Всем привет. Все обернулись. На пороге стоял Макс. Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами — но живой. — Макс! — Даша первой бросилась к нему, повисла на шее. Он молча ждал, пока её порыв стихнет. — Я рад, что ты жив, — выдавил Андрей. Макс перевёл взгляд на кровать Артёма. Пустую, аккуратно застеленную. — Они его убили… — тихо сказал Рома. — Мы думали, что и тебя, — выдохнула Ира. — Да ладно, — отмахнулся Макс. Но голос его дрогнул. Он перевёл взгляд на Иру — и в этом взгляде было всё: и любовь, и обида, и страх, который он не мог показать при всех. — Живая? — спросил он хрипло. — А ты как думал? — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Макс подошёл и обнял её. Крепко, по-настоящему, не обращая внимания на остальных. Ира замерла на секунду, а потом её руки сами обвили его плечи. Она уткнулась ему в плечо, вдыхая знакомый запах, и сердце забилось где-то в горле. — Ты живой, — прошептала она так тихо, что только он услышал. — Я здесь, — ответил он. — Теперь здесь. Никто не знал, сколько они так простояли. Несколько секунд. Или целую вечность. Потом Ира отстранилась, первой нарушив молчание. В её глазах мелькнула тень прежней колкости. — Только предупреждать мог. Не пропадать так. — Прости, — сказал он просто. Игорь, стоявший в углу, смотрел на них. Смотрел на её руку, всё ещё лежащую на плече Макса. И ничего не сказал. Только стиснул зубы и отвернулся к окну. Экран телефона наконец-то включился полностью. Пришло сообщение. Вика подняла бровь: — СМС-ка… — Открывай, — бросил Макс. — Я не могу, вдруг личное, — замялась Кузнецова. — Давай сюда! — Ира выхватила телефон и развернула экран к себе. — Ребята… это видео. — Она подняла глаза. — Оно от тебя, Даш. — От меня? — удивилась Старкова. — Дата отправления… — Ира сжала губы. — Та самая ночь. Она нажала на воспроизведение. Все облепили экран. На записи — Артём. Счастливый, живой. Ночь, лесная поляна и странные огоньки в темноте. — Чуваки, это анриэл! — его голос звучал молодо и беззаботно. — Посмотрите, сколько светлячков! Никогда такого не видел. Лер, жаль, тебя нет, тебе бы понравилось. В кадре Ира невольно улыбнулась. Но улыбка тут же сползла с её лица. На записи хрустнула ветка, и смех Артёма оборвался. — Кто здесь? — испуганно спросил он и резко обернулся в темноту.