Катерина

Формулировка была верной: больше походившее на столик, чем на перекладину, изножье постели было снабжено карабинами и оказалось достаточно широким, чтобы на него именно лечь, а не просто перегнуться и повиснуть. Ничего необычного — предварительное наказание было обязательным условием. Домом Наслаждений это место называлось только для Клиентов, для лиэр являлось Тюрьмой. Их помещали сюда в наказание за преступления против законов мироздания и дальше использовали в качестве сексуальных наложниц. Поскольку обитателями места были только сами лиэры и наказывать и пытать их было некому, то нашелся своеобразный выход — задачу возложили на Клиентов, сделав наказание условием получения лиэры. И хотя Элайджа не выглядел садистом, Кей с трудом удерживала тревогу. Она оказалась в таком положении впервые, и опыт других лиэр совсем не помогал — он был каждый раз разным. Все было по-прежнему слишком непонятно: статус Элайджи в Аду, причины прихода в Дом, и тем более реакция её тела на действия — легкие волнительные ощущения внизу живота. Оттягивать неизбежное Кей не стала. Выступив из шортиков, она подошла к изножью постели и расположилась, как ей было велено, опираясь локтями на матрас. Элайджа застегнул вокруг талии девушки два ремня, чтобы она не могла сползти с изножья. Подушка, которую он подложил ей под подбородок и свешивавшиеся груди, стала дополнительной точкой опоры. Зад оказывался вздернут выше головы и достать пола можно было только пальцами ног. Нет, нельзя: достав из шкатулки два браслета из мягкой кожи, Элайджа надел их на щиколотки Кей и пристегнул каждую к ремням с карабинами по углам постели. Никакой возможности хоть как-то изменить положение тела ниже пояса или свести широко раскинутые ноги больше не предоставлялось — её промежность была отдана в полное распоряжение мужчине. Стараясь не смотреть на собственное отражение в зеркалах, Кей принялась изучать подготовленный для наказания комплект из шкатулки. Длинный флакон, выполненный из гладкого прозрачного стекла в форме продолговатой капли, был заполнен гелем. Две коробочки, в каких часто хранят набор из серег и кулона.  В одной действительно были украшения — два крошечных обитых бархатом зажима. Во второй, меньшей, набор из двух игральных костей. Небольшой изящный стек, заряженный магией Тюрьмы — удар сопровождался импульсом, прошивавшим тело. Неприятно, но девушка знала, что заряд этих вещиц очень слабый — при прикосновении к пальцу он ощущался легким щелчком. Две ленты из плотного атласного шелка. Одна обычная длинная, другая, короче, оканчивалась завязками. Взяв длинную, Элайджа подошел, сел на кровать и встретился взглядом с Кей. — Удобно лежать? Кей фыркнула. Приходилось признать, что было на удивление удобно, ничего не врезалось в тело. — Да, милорд. — И все же не удержалась: — только боюсь, продует в определенных местах. На мгновение в его глазах вспыхнуло что-то… Веселое. — Согреем. Давай уберем твои волосы. Взяв длинную ленту, Клиент осторожно собрал кудри девушки и завязал аккуратный хвост. Никак не прокомментировав, Кей вздохнула: действительно стало удобнее — волосы не лезли в лицо, под локти и груди, только вот она догадывалась, что ничего хорошего такая тщательная подготовка ей не сулит. Вытащив из флакона пробку, он растер немного состава между пальцами и принялся смазывать ореолы сосков Кей. — Правила, которые определят твое наказание, моя лиэра. Сначала бросаю кости я и после ты. В первый раз моё число в плюс, твое в минус и умножаем на десять, — зажимы никакой боли не причинили, лишь чуть тянули дополнительной тяжестью, но Кей все равно тихонько охнула от странных ощущений. Элайджа подул на плененные маковки, а после принялся их медленно потирать. — Второй раз — бросаешь только ты, ничего не умножается. Когда начнется наказание, ты должна считать каждый раз и попросить о следующем. И да, — он прекратил ласкать её груди, — как бы ни было трудно, как бы ты ни умоляла меня, я не нарушу контракт с Домом и правила наказания. И тебе придется их соблюдать. — Сжатие сосков, сорвавшее очередное приглушенное «ах» с губ Кей. — Ты поняла, миледи? — Да, милорд. Кивнув, Элайджа раскрыл коробочку с костями. Быстро их бросил и забрал оставшуюся ленту. — Ты не посмотрел на свой результат, — заметила Кей, от нервов забыв про обращение и осторожно трогая свои груди. Если «этим» для грудей были зажимы и именно для них её соски были «настолько» чувствительны, то она пока отделывалась пустяками. — Не боишься, что я попытаюсь жульничать? Вопрос остался без ответа, а в следующее мгновение лиэра прикусила губу и с силой оперлась на локти — ощутила долгий поцелуй выставленной напоказ промежности. Пальчики на ногах наложницы непроизвольно поджались. Элайджа не стал завязывать ей глаза, как сначала полагала назначение второй ленты Кей. Шелковое полотно проходило между ног и крепилось к ремням на талии. Длина была отрегулирована так, что ткань полностью покрывала промежность, не врезалась в тело, но плотное прилегание оставляло верхние и нижние срамные губы не просто разведенными, а вывернутыми и зафиксированными. Защищенный теперь лишь единственной складкой кожи клитор слегка терся о ткань, возбуждаясь и заставляя тело Кей дрожать, когда случайно касался края изножья. Соски набухли и обрели невероятную чувствительность — смазка не только облегчала давление зажимов, но и разогревала. Пытаясь отвлечься от неуместного сладостного жара, охватывавшего теперь низ живота и груди, Кей бросила кости. Три и четыре, итого семь. Вспомнила правила, и выпавшее Элайдже число — девять. Не идеально, но, можно сказать, что ей повезло. — Двадцать, милорд, — глухо сообщила она. — Ты получишь двадцать шлепков ладонью, Катерина. Памятуя, что кости нужно бросать дважды, повторила и замерла: возможность при неудачном стечении обстоятельств получить дополнительно двенадцать ударов, заставляла слегка нервничать... Кубики покатились по доске. Она молчала. — Сколько? Едва не выругавшись, Кей взяла себя в руки: во-первых, могло не повезти в первый раз и было бы сто двенадцать, а во-вторых, тридцать два довольно много, но вряд ли её ягодицы успеют стать действительно избитыми. Если лорд не будет шлепать слишком жестоко. — Двенадцать, милорд. — Максимум возможного, — констатировал он, и потер пальцами шелк в месте, под которым прятался вход в лоно наложницы. Жалости в его голосе не было никакой. — Элайджа, мой лорд, пожалуйста… Я могла бы сжульничать, — Кей беспомощно глядела на стек, внезапно поняв, что вещица будет использована не для порки ягодиц. Слишком небольшая и изящная. Если не для ягодиц, то… Взгляд в боковое зеркало, позволявшее видеть, сколь доступна её пусть и прикрытая шелком ленты промежность. Слабый заряд для пальца, но для столь нежного и влажного места…Тело девушки сотрясла непроизвольная дрожь. — Обращаться я буду с тобой соответственно моей леди. — Пауза, во время которой Кей давила в себе желание истерически расхохотаться и высказать, что она думает о его понимании слова «леди». Лишь догадка, что это усугубит её положение заставляла промолчать. Элайджа вдруг напомнил: — Я не допущу даже вероятности нарушения своих обязательств перед Домом. И твоих тоже. Приготовься считать. Первый шлепок ладонью по ягодице был почти невесомым. Удивленная девушка замерла: видя его замах в отражении, она вся одеревенела в ожидании боли. На деле же… Если бы не трение возбужденного клитора о ткань, то этот легкий жар от удара и за наказание было не посчитать. Так и будет? С судорожным то ли вздохом, то ли стоном облегчения Кей расслабилась — её положение оказалось унизительно из-за реакции тела, но он действительно исполнял обязанность перед Тюрьмой и не более. Элайджа напомнил: — Все, что не посчитано тобой вслух, не идет в зачет, миледи. Очередной «лишний» шлепок, подтверждающий его слова, немного отрезвил: если быть терпеливой, стараться не ерзать и не двигать бедрами, то все будет вполне терпимым. А дальше… Она бросила взгляд в зеркало, на свое отражение в зеркале: ноги широко расставлены, на свешивающихся грудях зажимы, лента пропущена между ног. Внезапно низ живота потянуло сильнейшим приливом желания. Шлепок. Кожа ягодиц слегка порозовела. Шлепок. Чем дольше она рассматривала себя, подготовленную для порки и ублажения мужчины, тем сильнее увлажнялась её промежность. На ленте несмотря на плотность ткани уже проявилось мокрое пятно — свидетельство её страха. Или возбуждения? Шлепок. Резко выдохнула, опомнившись, и звонко бросив: — Один. — И вспомнила, что этого недостаточно. — Еще. — Вежливо. Я ведь тебя учил. — Пожалуйста, милорд, еще. Следующий приземлился на соседнюю ягодицу. — Два. Еще, пожалуйста. Каждый новый такой удар давался для самоконтроля все тяжелее: Элайджа шлепал очень несильно, но хаотично, не давая Кей подстроиться к ритму. Инстинктивно девушка терлась кончиками грудей о подушку и спустя недолгое время тихое «пожалуйста, еще» звучало мольбой. Но вдруг Элайджа резко зафиксировал ее зад рукой и Кей истерично взвизгнула — стек щелкнул прямо по анусу! Покрывавшая кожу лента смягчила удар, но в нынешнем возбужденном состоянии это было по-прежнему невероятно чувствительно. Забывшись, девушка попыталась потереть ноющее местечко пальцами и уткнулась носом в постель. — Сейчас или не засчитаю. — Ч-что? — С каким-то ужасом Кей сообразила, что если не скажет число сейчас, то получит не двенадцать, а тринадцать таких ударов. На вдохе: — Один. Пожалуйста еще! Новый расчетливый удар стеком ужалил точно над входом во влагалище, прямо туда, где сходились раздвинутые лентой внутренние половые губки. Она пыталась сдержаться, но с губ сорвался долгий протяжный всхлип. — Дваа-а… — Непроизвольно выгибаясь и разводя ноги, Кей слишком сильно потерлась грудью о подушку, стимулируя и без того зажатые прищепками и обработанные возбуждающей смазкой соски: — Сиськи... — повиснув на изножье, она принялась ритмично сжимать свои груди в ладонях. — Мои блядские сиськи… Не могу… Ааа... Короткий замах — вскрик: нежная киска вновь получила удар по входу, но Кей уже не могла прекратить тянуть за вершинки грудей и тереться лобком о край изножья. Открыв шкатулку, Первородный нашел наручники и сцепил её запястья за спиной, рукой вновь зафиксировал её зад, лишая любой надежды на самоудовлетворение. — Три! Пожалуйста, еще! — Пока было почти два. Если ты посчитаешь, как нужно, миледи. Его слова не сразу дошли до её затуманенного похотью сознания. Мгновение Кей лежала замерев. Ярость затопила, из горла вырвался вопль. Она извивалась, пытаясь сползти с изножья, но ремни и пояс не давали ей ни малейшей возможности, а ладонь Элайджи лишь сильнее прижимала её бедра к перекладине. Немного неравной борьбы. Обмякла. — Было три! — Был пропуск просьбы, Катерина. Или хочешь поспорить, чтобы в этот раз было тоже сюда? — уточнил Элайджа, и пощекотал стеком совершенно промокший шелк, под которым пряталась терзаемая щелочка. Кей судорожно дернулась от разряда. — Или тебе это нравится? Брань в ответ. Свист стека. — Нет! — упорствуя, Кей напрягала мышцы рук и ног: — было уже целых четыре… Дай мне подергать себя за сиськи, и тог… Взвыла — гибкий треугольник попадал идеально точно. — Здесь не ты ставишь условия. Наказание будет исполнено согласно правилам. Назови верное число и попроси о следующем. — Кончик орудия надавил на шёлк, на сей раз не щекоча, а натягивая ткань и немного углубляясь в отверстие: достаточно, чтобы киска хнычущей Кей в полной мере могла ощутить, насколько чувствителен тот магический импульс, который она прежде считала слабым. Голос Элайджи стал резким: — Прекрати упрямиться. — Я не бу… Нет! Только не щёлка… Не щё… Ааа!.. Согласна! Два. Два! Еще, пожалуйста! В награду за проявленную покорность следующий удар пришелся чуть выше, через раздвинутые половые губы. В новом крике Кей мешались противоречивые чувства: облегчения — наконец-то, стек нашел другую цель, страдания от продолжающейся порки, и, к её ужасу, разочарования — какой-то её части хотелось, чтобы стек продолжал посылать импульсы туда, где так болезненно ныло. — Три. — По ногам девушки прошла судорога. От осознания, что из-за её упрямства она уже получила четыре лишних щелчка, а впереди девять, по щекам скатились слезинки. — Пожалуйста, милорд! После очередного, вплотную приблизившегося к клитору, Кей послушно сосчитала: — Четыре. Она дико боялась следующего прикосновения стека, обещавшего агонизирующей боли, но урок послушания был усвоен хорошо: — Пожалуйста, ещё. Неожиданно Элайджа нежно потер через шёлк пальцами ноющие складочки и начал целовать внутреннюю поверхность её бедер. Кей замерла от силы накатившего удовольствия, перед глазами поплыли разноцветные круги... Но он не позволил ей достичь вершины, вернулся к наказанию. Стек так и не ударил по клитору, маршрут вернулся к началу — внимания удостоилось колечко ануса. Понимавшая теперь, чего ожидать, щелчки Кей встречала лишь напряжением мышц широко разведенных ног. Только когда приходил черед входа во влагалище - самого чувствительного места её киски после по-прежнему оберегаемого от боли клитора, с губ подвергаемой наказанию девушки срывалось поскуливание. Счет. Просьба. Стек. Внутренние мышцы её лона и анус судорожно сжимались и расслаблялись после каждого воздействия стека, ягодицы тряслись. Последние два… Половые губки. — Одиннадцать. Пожалуйста, ещё. Рядом с клитором. — Двенадцать! — выкрикнула она, когда стек еще не успел щёлкнуть. — Пожалуйста... милорд… О, пожалуйста… мне нужно… Мужчина невесомо скользнул ладонью по пояснице Кей, отцепляя шелк от пояса и открывая своему взгляду трепещущую плоть. В месте прилегания к промежности лента превратилась в пропитанную её выделениями тряпку, между трясущимися ляжками Кей повисли липкие нити её смазки. — Катерина… — Пожалуйста… Она сама не осознавала, о чем молит, зато знал Элайджа. Осторожно накрыв ладонями ягодицы девушки, он прильнул ртом к её складкам. Нежные прикосновения горячего языка к подвергнутому особенному наказанию входу в лоно... Истерично рыдая, Кей забилась в ремнях, сотрясаемая первым оргазмом. Она не успела отойти от разрядки — Элайджа проскользнул средним пальцем внутрь измученной щёлки и начал двигать им вперёд и назад, одновременно невесомо поглаживая клитор большим пальцем. Вскоре немного подготовленному и растянутому отверстию пришлось принять еще один палец. Замерев, Кей неровно задышала. Скорость толчков в её теле возросла — Элайджа то вытаскивал пальцы, то погружал их вновь, заставляя девушку рвано стонать. Третий палец. Стало трудно - она принимала слишком много пальцев и быстро, давление на клитор становилось интенсивнее. Новая вспышка разрядки. Пребывая в полубреду Кей почувствовала, как отстегнув её щиколотки, Элайджа переложил на кровать. Снял с сосков зажимы, и она громко застонала от желания потереть кончики грудей. Но руки были по-прежнему скованы за спиной. — Элайджа… — она почувствовала, как он вдруг замер, и снова хрипло позвала: — Лайджа… Это закончилось? — Наказание, да, — поцелуи покрывали её лицо, шею, груди, спустились к животу.  — Все остальное только начинается, мое сокровище. — Соски... Пожалуйста! — Немного позже. Устроившись между широко раскинутых ног девушки, Элайджа начал вновь ласкать её ртом. После двух оргазмов девушка уже не могла достичь пика, балансируя на грани изнеможения и болезненного возбуждения. Пошлепывание стеком по жаждущим прикосновений соскам... Элайджа добился своего, но Кей не смогла выдержать третьей подряд волны: выгибаясь и дрожа, она потеряла сознание.

***** Когда очнулась, Элайджа целовал её груди и играл с волосами. Какое-то время Кей лежала, бездумно наслаждаясь афтершоками, из-под ресниц глядя на его темноволосую голову на своей груди и рефлекторно поглаживая мужские плечи. Вскоре появились первые ленивые мысли. Элайджа пришел не за лиэрой. Точнее не только за ней. Непонятно каким образом, но он точно знал, кто зайдет в комнату, это могло быть только в одном случае — здесь желали видеть именно её. Не похожую женщину, а совершенно определенную. Вероятно, ему что-то было от неё нужно. Значит, впереди сделка. Сделка, на которую она согласится. И очень важно в этой сделке не продешевить и найти любые лазейки. И не умереть. Но что можно предложить женщине, являющейся рабыней Тюрьмы? Пусть рабыней с привилегиями управляющей. Рабыней без памяти. Главное, чтобы он не вздумал получить лиэру в собственность. Впрочем, это было невозможно, поэтому впереди сделка... Губы Элайджи, поочередно нежившие её соски, доставляли столь сильное удовольствие, что забывшись Кей громко ахнула. Мужчина на мгновение замер, но тут же продолжил ласки. А лиэра продолжила размышлять. С другой стороны, если он смог стать клиентом Тюрьмы, сексуальные желания были реальны. И судя по всему, их так много, что о наличии некоторых он и сам сожалеет. Сейчас Кей была уверена, что Элайджа предпочел бы сохранить выдержку, но этого варианта не дано ни одному Клиенту. Наслаждение, которое Клиент испытывает с лиэрой подпитывает Тюрьму энергией, за счет которой Тюрьма существует, поэтому наслаждения должно быть много, до края. Кей почувствовала, как мужская ладонь чуть сжала её колено, привлекая внимание. — Наказание и отдых закончены, Катерина. Помнишь, о чем я говорил? Что после этого для неё все только начнется? Или что она должна оказаться на коленях? Она неохотно приподняла веки и увидела, что теперь он разделся. Обежала взглядом его обнаженный торс и невольно облизала губы. Превосходно сложенный, этот мужчина вполне мог быть не только её, но и чьим угодно любовником. Взгляд Кей скользнул вниз, к паху, и её глаза распахнулись: оплетенный венами, напряжённый член был совершенно готов, на пунцовой головке уже выступила капля предэякулята. Длина была средней, толщина… Не огромный, но для стандартов лиэр слишком большой. Она вспомнила как ощущалось три пальца… — Да, милорд. — заторможенно повторила Кей, не в силах оторвать взгляд от того, что планировало вторгнуться в её тело. Тут больше трех пальцев. Заметив её взгляд, он положил её ладонь свой пах. Повинуясь безмолвному приказу, Катерина обхватила плоть ладонью и начала ласкать, с ужасом понимая, что объем под ладонью вновь увеличился. Вспомнила, что ей придется выбирать между добровольными ласками ртом или вторжением в её лоно. Разумнее был второй вариант: Элайджа перевозбужден, она очень тугая, долго он не продержится, и, когда наполнит её спермой — дальше станет легче, но... Малодушие и желание отсрочить неизбежное победило. Не дожидаясь приказа, шатенка встала на колени перед стоящим у постели мужчиной и лизнула ствол, пытаясь приноровиться к размеру. Но стоило Кей начать посасывать головку, как она едва не подавилась — в гланды ударила сперма. Закашлявшись и судорожно сглатывая, она вскинула изумленный взгляд. Уже все? — Нет, — мужчина погладил её по щеке. — Просто оближи губы и продолжай. Вылизывая сперму, оставшуюся на члене и мошонке — излился Элайджа обильно, проглотить все сразу она не смогла, Кей скосила взгляд на валявшийся на другой стороне постели стек. Она много раз выхаживала лиэр и ни одна на её памяти не отделывались подобным «наказанием». Кей сорвала голос, горло саднило, а вот от стека никакого вреда не случилось: плотная шелковая лента прикрывавшая промежность сделала свое дело — между ног даже не болело. Набухли складки? Это случилось бы с ними от пережитого возбуждения и без стека. Положив руку ей на затылок, Элайджа чуть надавил, вынуждая взять глубже. Вобрав в рот около трети длины - максимум, что могла, она принялась судорожно сглатывать собственную слюну… Эти непроизвольные движения языком явно пришлись по вкусу её нынешнему господину — член начал стремительно увеличиваться в объеме. Игру в кости он тоже выбрал, рассчитывая на удачу. Её, Кей удачу. Дом не сможет предъявить Клиенту претензию за недостаточность наказания, ведь тот не подтасовывал счет. Нет, ничего он не сделает. Не убьет и не изуродует. Она вообще нужна ему для другого. Пальчики Кей, уже какое-то время теребившей себе складочки между ног, скользнули внутрь влагалища. Они ходили легко - Элайджа растянул там достаточно, когда насаживал её на три своих, и это скольжение приятно возбуждало, но... Рациональная часть попыталась соотнести размеры канала с тем, что вновь набухало в её рту. Соответсвие осталось давно позади. Напуганная Кей с чмокающим звуком выпустила уже восставший орган изо рта и, оглядев его, вновь твердый и увитый венами, умоляюще взглянула на мужчину снизу вверх. — Как лиэра может быть капризной и ленивой, — себе под нос пробормотал Элайджа. — Тебя не предупредили, что я здесь больше экономка, чем шлюха? — пряча страх, усмехнулась шатенка и впилась взглядом в его лицо, в поисках подтверждения догадки, что именно её возможности как управляющей Тюрьмы его интересуют. Вдруг она сумеет избежать проникновения? — Поневоле и дефектности, но факт фактом — меня тут никто не захотел. Зато я знаю все планы Дома, все рассче… К сожалению, он ничем не выказал интереса к её профессиональным качествам.  Её подняли с пола, подхватили на руки и усадили на постель. Сейчас, когда ужас перед наказанием оказался пшиком, она осознала иронию судьбы — Элайджа действительно красивый. Не картинно, скорее чуть холодной мужской красотой. Ей достался экземпляр мужчины, который был физически приятен. Нечасто такое случается с лиэрами. В голову пришла мысль, что окажись она на месте клиента Тюрьмы и знала бы, кого выбрать в лиэры себе. Кей неожиданно развеселилась этой мысли. Подхватив её за подбородок двумя пальцами, он вдруг посмотрел ей в глаза в упор. — Не бойся. Ты меня не помнишь, но я — да, и я люблю, когда ты получаешь удовольствие. Это не значит, что тебе будет просто, но боятся не надо. На колени. — Да, милорд. Деваться ей было некуда. Стискивая в кулачках простыню, чтобы не упасть, заняла требуемое положение на краю постели. Кей перевела взгляд в зеркало сбоку. Поморгала, фокусируясь: задранные ягодицы все еще розоватые после шлепков, широко расставленные бедра влажно блестят от размазавшихся соков. Настоящая лиэра должна быть такой — готовой ублажать господина без фиксации ремнями. Словно в ответ на эту мысли левая рука Элайджи легла ей на шею, прямо на кольцо ошейника. Член потерся между влажными створками, упругий и горячий, готовый проталкиваться внутрь. Вскоре он был густо покрыт её смазкой, но уже на проникновении головки натяжение стало слишком болезненным. — Потерпи, — в ответ на жалобный всхлип Кей ладонь мужчины скользнула ей под живот. — Я много раз был в тебе. «Там было шире». Она не успела сказать — крепко держа одной рукой за ошейник, а другой лаская девушку между ног, Элайджа продолжал погружаться. Остановился, только войдя полностью. Глухо застонал. В ответ Кей тихонько заскулила от болезненного распирания изнутри и оперлась на локти, вздергивая попку повыше в попытке хоть как-то облегчить свою участь. -  Не двигайся, Катерина, — сдавленно приказал Элайджа. — Для своего же блага. — На его руках выступили жилы, мускулы тела напряглись. — Скоро ты растянешься и будешь принимать, как положено. Ты умеешь. Лишенная возможности что-то изменить, Кей действительно могла только надеяться, что он прав. Дыхание мужчины становилось тяжелее. Учитывая почти неограниченные физиологические возможности, которые дарила Клиентам Тюрьма, её предстояла очень долгая ночь. Мучительная и… — мужская ладонь скользнула от лобка вверх, приласкала животик девушки, и забравшись ещё выше начала играть с чувствительной грудью, вызвав неожиданную мысль, — и сладостная. Она по-прежнему не ощущала никакого удовольствия от проникновения, но жар желания вопреки всему трепетал в теле. Её пальцы самовольно устремились к точке напряжения, когда пришло осознание унизительности положения — какими бы интересами Элайджа не руководствовался, но она, Кей не просто восполняет голод и смотрит со стороны на развлечение с её телом, нет, она прямо сейчас желает заключившего на неё договор насильника. Она не относится к нему как к Клиенту, как к мужчине, которого… Которого вожделеет? Она не связана, не скована, но наслаждается как шлюха тем, что ей навязали против воли. Не будет такого. — Я готова, милорд. Элайджа начал несильно покачиваться в её теле. Движений оказалось достаточно, чтобы по щекам девушки, чувствовавшей как её лоно с насилием натягивается на член, потекли слезы. Она была рада боли — гораздо нормальнее, чем стоять на четвереньках и радоваться, что её трахает незнакомец. Однако, постепенно тональность стонов изменилась: возбуждение вновь начало пересиливать мучительность пытки. «Нет, нет, я не буду так… Я не хочу… Пожалуйста, милорд, сильнее…» Она поняла, что произнесла последнее вслух и беззвучно раскрыла рот, хватая воздух — перестав держать её за шею, Элайджа ухватил Кей за бедра обеими руками, вышел из её тела и уже полноценно вонзился внутрь. Кей не могла перевести дыхание, чтобы закричать - сильные толчки следовали один за другим, крепкая хватка Элайджи не давала упасть на живот, мошонка размеренно шлепалась о её промежность... Вскоре к ней вернулся голос, девушка начала вскрикивать и одновременно перестала что-либо воспринимать. Её тело полностью подстроилось, и комната наполнилась звуками её хныканья, шлепков тел, тяжелого дыхания и редких стонов Элайджи. *****

Непросто? Это было преуменьшение. Да, он действительно любил, когда женщина получала удовольствие, но не допускал снисхождения. Когда потерявшейся в избытке обжигающего блаженствах Кей начинало казаться, что она может позволить себе забыться в неге очередного оргазма, как Элайджа тут же заставлял ублажать себя вновь. Она не знала, сколько прошло времени, но наступил момент, когда уже не могла ничего, кроме как лежать бревном. Раскинувшись на постели на спине Кей смотрела на собственное тело, отражавшееся в зеркале на потолке. От аккуратной лиэры, переступившей порог комнаты, не осталось ничего: блестящее и липкое от пота лицо покраснело, шея и груди покрылись засосами, соски припухли, перенапряженные мышцы широко раскинутых ног мелко тряслись при попытке приподняться. Но Кей знала, что самое большее преображение случилось с тем, что не отражалось в зеркале. Она боялась стека по клитору? Кей осторожно прикоснулась кончиками пальцев к ноющей киске. Клитор почти потерял чувствительность, половые губы набухли как подушки... Три пальца без сопротивления скользнули внутрь, и из переполненного, растянутого влагалища потекло семя. Пульсировал разработанный анус, закрываясь выталкивавший из себя сперму — слишком узкому заднему проходу пришлось сначала потренироваться, принимая флакон со смазкой, оказавшийся анальной пробкой, а после этой подготовки прочувствовать и весь объем желания лорда. Впрочем, как и в случае с лоном дискомфорт был недолгим, вскоре Кей сама насаживалась, буквально выдаивая член… Убрав руку, Кей закрыла глаза, не в силах выносить действительность. Она оказалась безвольной шлюхой. Почувствовала, как вернувшийся Элайджа склонился над ней и, поцеловав в лоб, куда-то снова ушел. Все кончилось? С этой мыслью Кей провалилась в дремоту. Нет. Проснулась, когда влажный батистовый платок начал убирать с её лица пот, подтекавшую слюну. Еще один платок прошелся по шее вниз к груди. Новый платок. Липкий от спермы живот, между ног… Кей лежала, наслаждаясь этими освежающими прикосновениями. Кажется, Элайджа тихо выругался, и тогда она заставила себя отрыть глаза. Из изменений в комнате только горка использованных платков слева от кровати. Вопросительно посмотрела на мужчину. Может, он сердит, что она не двигается? Но Кей устала даже стонать — лишь изредка с губ слетали оргазменные всхлипы. — Прости, Катерина. Перекрывая обзор, Элайджа лег сверху, вновь пристраивая член в её лоно. Не сердит, просто хочет её снова. Кей была не против. Не грубый изначально, кажется, последние разы, Элайджа стал с ней гораздо нежнее и это, к стыду, Кей возбуждало её даже сейчас. Закрыв глаза, она сделала гигантское усилие над собой и обняла мужчину за шею. Расслабилась. Член ритмично хлюпал в ней. Тремор, сокращение мышц влагалища… В очередной раз внутри неё прибыло горячей влаги, тело Элайджи навалилось сверху, но Кей нравилась эта тяжесть. — Лиэра выполнила контракт перед Домом. «Это все? Но…» Она пыталась, но и последнего слабого оргазма хватило, чтобы лишить способности сформулировать вопрос.