1.17. I follow you deep sea, baby.

После той ночи ребята не могли спокойно жить. Во-первых, Адаре, Рону и Гермионе приходилось присматривать за Гарри, которого одолела паранойя. Он ежедневно ходил к двери, за которой находился Пушок, следил за каждым своим шагом и передвижением Квиррелла настолько пристально, насколько это было возможно. По вечерам ему казалось, что Тёмный Лорд вот-вот ворвётся в Общую гостиную Гриффиндора и убьёт всех, кто ему дорог. Шрам Гарри непрестанно источал тёмную магию. Адара чувствовала себя крайне виноватой, ведь это она сказала Гарри о том, что Тёмный Лорд придёт за ним. Но переубедить его уже было невозможно. Во-вторых, Адара, Рон и Гарри наблюдали за Гермионой, чтобы она не проболталась кому-нибудь из профессоров. Друзья знали, что она не желает никому зла. Гермиона хотела лишь обезопасить их. Но это шло в разрез с самым важным правилом: «Никаких взрослых». И если хоть кто-нибудь из профессоров узнал бы о многочисленных безнаказанных нарушениях школьных правил, то им всем пришлось бы паковать чемоданы в ту же минуту. И, в-третьих, Хагрид точно знал о том, что в ту ночь четверо первокурсников по собственной воле покинули свои постели ночью и отправились в Запретный лес, и в любое мгновение мог рассказать профессору МакГонагалл. Она уже давно к ним приглядывалась, особенно её интересовали те моменты, когда друзья склоняли друг к другу головы. Казалось, что за это она была готова даже снимать штрафные очки, как Снейп, лишь бы четверо друзей так не делали. Начались экзамены, а вместе с тем наступил и июнь. На улице стояла ужасная жара. В огромном кабинете, где первокурсники писали экзаменационные работы, было не только жарко, но и невыносимо душно. В такую погоду все ароматы магии смешивались в одну беспорядочную и зловонную массу. Перед экзаменами каждому ученику раздали специальные перья, заколдованные так, что тот, кто брал в руки это перо, лишался возможности хитрить. Помимо письменных экзаменов предстояли практические, которые невероятно сильно пугали Адару. Конечно, она продвинулась с освоением и контролем своей магии. Она могла свободно колдовать в присутствии своих друзей и профессора МакГонагалл. Но это никак её не успокаивало. После того, как Адара пошутила о побеге и жизни в Запретном лесу, Гарри, Рон и Гермиона стали приглядывать за ней. На экзамене по заклинаниям профессор Флитвик приглашал по одному в свой кабинет и требовал заставить плясать лежащий на столе ананас. Адара так перенервничала, так старательно пыталась отогнать от себя магию профессора, что ананас выплясал чечётку с первого раза. Профессор МакГонагалл дала задание превратить мышь в табакерку. Количество полученных за экзамен очков зависело от того, насколько красивой получалась табакерка. Но если у табакерки оставались усы балл автоматически снижался. Адара чувствовала себя куда увереннее, чем на первом практическом экзамене. На экзамене у Снейпа нужно было сварить зелье, отнимающее память. Адара была так поглощена своей ненавистью к профессору, что она совершенно забыла рецепт зелья. Ей пришлось готовить зелье основываясь на воспоминании о его аромате. Но начало июня предвещало не только экзамены. В этом прекрасном и жарком месяце было день рождения Драко, которое Адара никак не могла пропустить. Из открытого нараспашку окна дул тёплый ветер, несмотря на раннее утро. Запретный лес тихо шелестел кронами высоких елей. Птички только начали просыпаться и изредка подавали звонкие голоса. Окна в хижину Хагрида были открыты, и оттуда слышалось ворчание лесничего, лай Клыка и стук банок. До завтрака оставалось не менее трёх часов. Девочки ещё спали. Их магии равномерно бились и совсем не отвлекали. Только Адара сидела на подоконнике с хитрой улыбкой на губах. Её пальцы сосредоточенно складывали пергамент, складочку за складочкой. Раз в минуту Адара начинала хихикать, восхищаясь своей идеей, но, услышав лёгкое шевеление магии Гермионы, заставляла себя успокоиться. Адара направила волшебную палочку на журавлика и глубоко выдохнула. Магия других девочек ей не мешала, а к Гермионе она привыкла. Всё должно было получится с первого раза. — Кантис. Журавлик тот час встрепенулся, подлетел на четверть метра и возвратился на место в исходное положение. Адара практически запрыгала на месте, удерживаясь, чтобы не расхохотаться. Кэсси тихо ухнула, клацая когтями по подоконнику. Казалось, что она тоже рада успеху своей хозяйки. — Так, а теперь, Кэсси... — Адара осторожно взяла журавлика и передала его своей сове. — За завтраком кинь это в тарелку к Драко. Это будет наш подарок для него. Поняла? Адара погладила Кэсси по клювику немного дольше обычного. Сова, не в силах терпеть ласку, взмахнула крыльями и унеслась прочь. За завтраком Адара никак не могла усидеть на месте. Она всё ждала совиную почту и беспрестанно оглядывалась на Драко, которого со всех сторон поздравляли с днём рождения. — Да уж... День рождения во время экзаменов, — с жалостью, граничащей со злорадством, произнесла Гермиона. — Как же жаль, — согласился Гарри. — Я бы не смог так жить, — сказал Рон, едва сдерживая улыбку. — Я приготовила ему подарок, — прошептала Адара друзьям с безумным видом, не сходившим с её лица всё утро. Все уставились на неё. — Ты, что? — поперхнулся Рон. — У тебя, может, температура? — Гермиона обеспокоенно потрогала лоб Адары. Та отмахнулась, продолжая прыгать на своём месте. — Подарок. Драко Малфою. Твоему ненавистному кузену. С которым ты не хочешь иметь ничего общего. — Напоминал Гарри, с подозрением глядя на подругу. Тут в Большой зал начали влетать первые совы с почтой. Адара почти захохотала, предвкушая увидеть реакцию Драко на её подарок. — Просто смотрите. Точнее, слушайте. С общей массой сов в Большой зал влетела Кэсси. Она примкнула к филину Малфоев Сноу, который нёс огромный свёрток — подарок. К ним присоединился ещё два филина с подарками. Одна из птиц принадлежала бабушке Друэлле и дедушке Сигнусу, а вторая — деду Абраксасу. Под тяжестью подарков тарелки Драко, Крэбба и Гойла лопнули. Все столы наблюдали, как избалованный первокурсник со Слизерина с торжественным видом открывает свои подарки. После каждого презента его свита поздравляла Драко с днём рождения, а Паркинсон умилялась и сдерживала порыв обнять своего друга. — Меня сейчас стошнит, — сморщился Рон. — В тарелку Невилла, пожалуйста, — Гарри отодвинул свою кашу подальше от Рона. — Да заткнитесь уже, сейчас начнется! — шикнула Адара. И вот настала та самая минута. Драко небрежным движением схватил журавлика и что-то сказал, от чего Крэбб и Гойл заржали, близ сидящие старшекурсники усмехнулись, а Паркинсон покраснела. Крылышки журавлика трепетались в руках Драко. Он не стал тянуть и развернул пергамент. По Большому залу раздался громкий хлопок. Все ученики обернулись на стол Слизерина, где витало облако дыма. В полной тишине раздалась песня: — О, приди, помешай мое варево, И, если все сделаешь правильно, Ты получишь котел, Полный крепкой, горячей любви. Когда дым развеялся, весь зал увидел, что это поёт Драко с выражением ужаса на лице. Его голос становился всё тоньше и писклявее, а песня Селестины Уорлок только слащавее. По залу прокатился хохот четырёх первокурсников гриффиндорцев, который тут же подхватил весь факультет. Близнецы Уизли встали со своих мест и стали танцевать, корча влюбленные лица. Захихикали студенты пуффендуйцы. Когтевранцы тоже не удержались и разразились смехом. Только ученики Слизерина прожигали взглядами гриффиндорцев, особенно четырёх первокурсников, которые хватались за животы и тыкали пальцами в Драко. Последним экзаменом была История магии. Первокурсникам предстояло в течение часа письменно ответить на вопросы о древних волшебниках. Впереди их ждала свобода. Целая неделя свободы до объявления результатов экзаменов. — Я думала, всё будет гораздо сложнее,— заметила Гермиона, когда все ученики вышли на залитый солнцем школьный двор. — Оказалось, что мне даже не надо было учить наизусть кодекс волков-оборотней тысяча шестьсот тридцать седьмого года и историю восстания Элфрика Нетерпеливого. — Гермиона, пожалуйста, не можешь ты хотя бы немного порадоваться концу экзаменов? — простонал Рон. — Я просто рассуждаю! — пожала плечами Гермиона. — Кстати, Адара, какой у тебя был пятый вопрос? Про Эмерика Отъявленного? Адара задумалась. — Нет. У меня пятый вопрос был про Рагнука Первого. Ну, того, кто выковал меч Годрика Гриффиндора... — Во имя Годрика Гриффиндора! — не выдержал Рон. — Мне уже плохо от вас двоих. Заткнитесь, пожалуйста. Друзья спустились к озеру и сели под дерево. На берегу веселились близнецы Уизли и Ли Джордан — они дергали за щупальца заплывшего на тёплое мелководье кальмара. После подарка на день рождения Драко они по-новому взглянули на четырёх первокурсников, особенно на Адару, которая раньше была только дочкой опасного преступника Блэка. — Никаких больше повторений, — вздохнул Рон, вытягиваясь на траве, и на его лице появилось выражение неописуемого счастья. — А ты, Гарри, мог бы выглядеть и повеселее — в конце концов до объявления результатов экзаменов у нас ещё неделя. Это было зря. Магия лилий в момент свернулась, готовясь к атаке на Рона. — Думаешь, я не хотел бы знать, что со мной происходит?! — взорвался он. — Шрам постоянно болит — такое и раньше случалось, но редко. А сейчас боль вообще почти не проходит. — Сходи к мадам Помфри, — предложила Гермиона. — Но я же не болен, — возразил Гарри. — Я думаю, это предупреждение... И оно означает, что мне грозит опасность. — Гарри, тебе грозит опасность, пока ты ведёшь себя как параноик, — сказала Адара. — Ну, извини, что мешаю тебе наслаждаться свободой, пока Снейп ищет способ добраться до философского камня, — огрызнулся Гарри. — Гарри, мы уже обсуждали это! — вздохнула Адара. — Это не Снейп. Это был Квиррелл. Хэллоуинская ночь, заговор метлы, Запретный лес... — Я не верю, что всё это время Снейп был хорошим, — настаивал он. — В Хэллоуинскую ночь у Снейпа была рана на ноге, он тоже мог заговаривать мою метлу, а в Запретном лесу только ты видела его лицо. — И что, ты мне не веришь?! Адара и Гарри были в опасной близости, готовые до конца стоять на своём. — Эй-эй, Гарри, Адара, — позвал Рон, примирительно выставив руки. Они остались на местах. Никто не хотел отступать первым. — Идём к Хагриду, — внезапно решил Гарри и поднялся с земли. — Зачем? — в один голос спросили Адара и Рон. — Если ты забыл, то Хагрид знает о той ночи в Запретном лесу и точно будет нас расспрашивать, — напомнила Гермиона. Но Гарри ничего не ответил и продолжил двигаться к хижине лесничего. Друзьям пришлось бежать следом. Хагрид сидел в кресле в двух шагах от своей хижины, закатав рукава рубахи и подвернув штанины, и лущил горох. У его ног стояла большая кастрюля. — Ну, привет, ребятки! — произнёс он, улыбаясь. — Расскажете сразу о том, как вы ночевали в лесу, или хотите чайку сначала выпить? Друзья несколько секунд стояли в замешательстве. Они не ожидали, что Хагрид так прямо спросит их о той ночи. Адара нахмурилась. — Хагрид, в другой раз, — отмахнулся Гарри. — Мы заглянули просто для того, чтобы кое-что у тебя уточнить. Помнишь ту ночь, когда ты выиграл в карты Норберта? На кого был похож тот незнакомец? Очевидно, Гарри хотел услышать, что этот продавец подозрительно сильно напоминал Снейпа. — Это зачем вам? — насторожился Хагрид. То происшествие очень сильно задело лесничего и подорвало его доверие к ребятам. — Хагрид, это важно, — поддержал Рон Гарри. — Тогда вы мне расскажите, пожалуйста, зачем вы сунулись одни в Запретный лес, да ещё и ночью! — ответил Хагрид, заворчав и отвернувшись. Адара напряжённо молчала, глядя на лесничего. Она всё ещё помнила его слова, помнила, как он винил во всём её, помнила, сравнение с отцом. Пальцы начинали гореть только от мысли, что для Хагрида здесь стоит не она, а её отец. — Знаете как я испугался, когда ко мне пришёл мой друг Флоренц и сказал, что четыре первокурсника одни ночью? Я ж места не мог себе найти! — продолжил Хагрид. Все, кроме Адары, переглянулись. Им было стыдно: Хагрид злился не на их шалость, а за то, что они заставили его беспокоится и искать их. — Прости нас, Хагрид, — сказала Гермиона, виновато опустив голову. Хагрид вздохнул, погладил свою бороду и покачал головой. Он не мог долго злиться. — Ну... Так чего вы там хотели узнать? — Ничего, — сквозь зубы ответила Адара и развернулась к замку. Огонь внутри неё разгорался с чудовищной мощью, и она не хотела ругаться сейчас, когда на кону стоит возвращение Тёмного Лорда. «Если он вернётся, то я стану рабом его системы», — понимала Адара. Остальные смутились, извинились перед Хагридом и побежали вслед за ней. В замке было холодно и мрачно. Запах тыквенного сока, который сопровождал магию Хогвартса, прокис. Почти все ученики находились на улице, и Адара чутко ощущала магию профессора МакГонагалл, которая вот-вот вынырнула бы из-за угла. — Сюда. Адара затащила всех за гобелен и приставила палец к губам. Только когда стук каблучков исчез за следующим поворотом, друзья спокойно выдохнули. — Ну и что это было? — возмутился Гарри. Они склонили головы друг к другу, ожидая объяснений. — Я думаю, что мы должны завладеть философским камнем первыми, — произнесла Адара, обведя взглядом друзей. Гарри, Гермиона и Рон уставились на подругу. У них отвисла челюсть. — Ты бредишь. — Ты сошла с ума. — Ты чокнутая. Адара покачала головой, тихо смеясь. Хотя ситуация была совсем не смешная. — Я серьёзно. — Мы тоже, — растерянно сказал Рон и вздохнул. Несколько секунд он молчал. — Как мы пройдем через Пушка? — Господи, Рональд, ты серьёзно думаешь над тем, чтобы пойти?! — вскрикнула Гермиона. — А что ты предлагаешь? — Пойти к Дамблдору. — О, нет, ни в коем случае. — Почему нет? — Потому что... Адара замерла. По коридору разгуливал Снейп. Только его не хватало! Адара одними губами предупредила друзей. Четверо первокурсников замерло, прижавшись друг к другу за гобеленом и молясь, чтобы ненавистный профессор просто прошел мимо. Похоже, в этот раз им не было суждено выйти сухими из воды. — Добрый день, — вежливо поздоровался Снейп, медленно отодвигая гобелен. Друзья молчали, широко раскрыв глаза. — Осторожно, я начинаю догадываться, что вы что-то замышляете... — продолжил он со странной кривой усмешкой. — Не стоит упускать возможность насладиться хорошей погодой, не так ли? — Так воспользуйтесь этой возможностью, — подала голос Адара. Профессор перевёл на неё ожесточенный взгляд. — Полагаю, вы четверо учились нарушать правила у профессионалов? — его голос был едким, а магия вспылила, распыляя плесень. — Ваша безнаказанность приведёт вас к камере. Но не беспокойтесь насчет Блэк, её отец уже там обжился. Считайте, что придёт на всё готовое. Адару обожгли слова Снейпа. В её венах закипела кровь. Пальцы настолько сильно горели, что могли поджигать свечи. Языки пламени внутри неё поднялись до небес, так и норовя выпрыгнуть и обжечь неприятеля в ответ. Рука сделала порыв достать волшебную палочку, но Гермиона успела вовремя остановить её. — Минус пять очков Гриффиндору, — довольно произнёс Снейп. — Хорошего дня. Адара не помнила, как дошла до дивана в Общей гостиной Гриффиндора. Она до сих пор тряслась от гнева после слов Снейпа и грозилась, что при первой же возможности подменит его стакан на бутылку с зельем от запора. — Ненавижу его, ненавижу, ненавижу, — ворчала она, кидая из стороны в сторону диванную подушку. — Так... Что мы будем делать? — между прочим спросил Рон, с особым интересом разглядывая свои пальцы. Все устремили взгляды на Гарри. Тот был бледный, нервный, но его зелёные глаза сверкали. Друзья склонили головы друг к другу. — Адара права. Я тоже не могу сидеть сложа руки и ждать, когда Волан-де-Морт возродится и начнёт убивать других... — Давайте расскажем всё Дамблдору, — опять предложила Гермиона. — Мы не можем. Всё, что мы знаем, мы не должны знать. А если мы расскажем, то подставим Хагрида и себя, — напомнил Рон. — Но речь идёт не просто о штрафных очках! — возмутилась Гермиона. — Речь о возрождении Того-Кого-Нельзя-Называть. — Гермиона, Квиррелл уже в замке, — сказала Адара, откинув подушку. — Как ты и сказала, речь идёт о возрождении Тёмного Лорда. Нам нужно его остановить. — Но почему именно мы? Есть Дамблдор, профессор МакГонагалл, профессор Флитвик... — Потому что никто нам не поверит. Особенно взрослые. Между ними повисла тишина. Серебряные серые глаза встречались с глубокими карими, небесными голубыми и яркими изумрудными. Внутри лабиринта из кустов роз вырастали лилии, распространяя вокруг опасный аромат. У входов в лабиринт прорастали персиковые деревья, уходя корнями в лабиринт и создавая препятствия для непрошеных гостей. Пламя в ответ благодарило своих стражников и согревало своим теплом. Это была четвертая, самая сильная магическая связь. — Сегодня в полночь, — успел прошептать Гарри, прежде чем в Общую гостиную Гриффиндора ввалилась куча учеников, праздновавших окончание экзаменов. Гермиона листала учебники на своей постели. Она надеялась, что что-нибудь оттуда точно им пригодится в этом опасном приключении. Адара забралась на кровать подруги и села позади неё. В её руках были гребень, расчёска и резинки. — Сиди смирно. Гермиона пыталась усидеть на месте, но то и дело вертела головой, пробегаясь глазами по страницам книг. Аромат роз дрожал от страха. Для Гермионы эта миссия была не приключением, а испытанием. Гребень то и дело застревал в пушистых волосах, не в силах справится с узелками. Гермиона ойкала и айкала, но не просила останавливаться. — Тебе не стоит так переживать, — тихо сказала Адара. — Мы будем вместе. Как и всегда. Отбросив гребень с редкими зубцами, Адара принялась делать ровный пробор кончиком маленькой расчёски, приглаживая волос к волосу. На её руках оставались частички магии подруги, но это уже не было таким противным, как раньше. — Мой отец был пособником Тёмного Лорда. Он убил двенадцать маглов и волшебника... — Адара, ты совсем не такая, как он. — Я знаю. Поэтому я стану мракоборцем. Я никогда не стану Пожирателем Смерти. Адара привстала и отделила небольшую прядь волос у лба Гермионы. Её пальцы ловко повторяли движения пальцев тёти Цисси, которые были выучены наизусть ещё в детстве. — Если Тёмный Лорд возродится, то Хогвартс перестанет существовать. Он создаст школу Тёмной магии или просто сравняет здесь всё с землей. — Он убьёт меня, верно? Я же... маглорожденная, — совсем тихо и грустно сказала Гермиона. Адара неосознанно туго затянула пряди волос, делая Гермионе больно. — Я ему не позволю. Она доплела первую косу в тишине и принялась за вторую. — А если он убьёт тебя? — Гермиона развернулась, смотря на подругу глазами полными слёз. — Мне всё равно, — небрежно пожала плечами Адара и улыбнулась, скрывая, как сильно колотится её сердце. — Мне не нужен Хогвартс без тебя, Гарри и Рона. — Ты моя лучшая подруга, Адара, — снова сказала Гермиона, улыбаясь. Аромат роз усилился, мягко и нежно обвивая двух подруг. — Ты тоже моя лучшая подруга, Гермиона, — прошептала Адара, бережно плетя вторую косу. После ужина ребята сидели отдельно друг от друга в Общей гостиной Гриффиндора, чтобы никто не заподозрил, что они что-то замышляют. Но если бы сюда зашли профессор МакГонагалл, которая до экзаменов пристально наблюдала за ними, или Снейп, то они бы точно предположили обратное. Однако учителя сюда не заходили. К Гарри подсел Вуд и очень красочно начал рассказывать о Кубке квиддича, который они должны взять в этом году впервые за семь лет побед Слизерина. Вуд был в восторге от игры ловца-первокурсника. Он уже строил новые стратегии на матчи в следующем году. Гарри отвечал рассеянно. С каждым вопросом Вуда его терпение исчезало. Вот-вот и магия лилий бы взорвалась. Рон поднялся со своего места, чтобы прийти на помощь к другу, но его остановил староста Уизли, от которого было не так уж просто отвязаться. Гермиона, любимица всех профессоров и старост, пошла на подмогу к Рону. Она начала подробный допрос о экзаменах СОВ и ЖАБА, не давая даже должным образом ответить. Впрочем, старосте такой интерес к учебе очень понравился. Он не отпустил Рона, чтобы тот тоже послушал («Тебе в будущем сдавать эти экзамены, Рон!»). Адара оказалась в мгновение ока рядом с Гарри и Вудом. — Привет, Гарри, — плюхнулась Адара рядом, прерывая монолог Вуда. — Ты помнишь, что обещал мне? — Адара, — просиял Гарри. — Да-да, я помню... — Здравствуй, Блэк, — вежливо поздоровался Вуд. Его магия с ароматом гвоздик вихрем пронеслась мимо Адары. — Я слышал, что ты тоже интересуешься квиддичем. — Да. Я, можно сказать, родилась на метле, — усмехнулась Адара и вскочила с дивана, потянув за собой Гарри. — Извини, но Гарри обещал мне... Эм... Показать звёзды. Мы пойдем. Обсудим квиддич в следующий раз! Адара и Гарри оставили Вуда в полном замешательстве. Теперь они сидели вчетвером, дожидаясь, пока все ученики разойдутся по своим спальням. Гермиона читала книгу с полезными заклинаниями, Рон играл сам с собой в шахматы, Гарри лохматил свои волосы, Адара нервно хихикала. Когда из гостиной одним из последних вышел зевающий Ли Джордан, Гарри рванул в спальню за мантией-невидимкой. Но друзья всё ещё не были одни в комнате. — Молчи, — заткнула Адара Рона и встала с дивана. Магия Общей гостиной Гриффиндора с ароматом маков тщательно прятала одного ученика в самом дальнем углу. Однако для Адары это была совсем не помеха. — Долгопупс? Гермиона и Рон встали вслед за ней и нахмурились, пытаясь найти однокурсника. Когда Гарри вернулся, Долгопупс вышел из-за кресла, крепко держа в руках свою свободолюбивую жабу. Шуршание его магии усилилось — он волновался. — Что вы задумали? — Всё в порядке, Невилл, ничего особенного, — успокоил его Гарри, поспешно пряча мантию-невидимку за спину. Долгопупс внимательно посмотрел на четверых друзей. — Нет же. Вы что-то замышляете, — настаивал он. — А вот и нет, — отрицала Адара. — А вот и да! — звонким голосом возразил Долгопупс. — Вы всегда что-то замышляете. Если вас поймают... — Мы ничего не замышляем! — закачала головой Гермиона. — Мы никогда ничего не замышляли... Кстати, почему бы тебе не пойти спать, Невилл? — Ну уж нет... Я не дам вам пройти. Меня уже однажды поймала профессор МакГонагалл и сняла пятьдесят штрафных очков. Если она поймает вас... — Невилл, ты не понимаешь, — не выдержал Гарри. — Это важно. Важнее штрафных очков. — Так вы всё-таки что-то замышляете! — довольный собой сказал Долгопупс, но тут же стал серьёзным и загородил проход. — Я не дам вам выйти! Я... Я буду с вами драться! Долгопупс выпустил свою жабу из рук и принял боевую стойку. — Невилл! — взорвался Рон. — Отойди от портрета и не будь идиотом... — Будешь драться? — рассмеялась Адара, а затем вышла вперёд. — Давай. Трое друзей вздохнули, но ничего не сказали. — Адара, ты же... Девчонка, — стушевался Долгопупс. — А ты мешаешь нам пройти, — пожала плечами она. — У тебя есть время передумать. Аромат полевых цветов кружился, обволакивал своего хозяина, чтобы защитить от возможной боли. Долгопупс топтался на месте, но не сменил своей стойки. — Ну тогда попробуй ударить меня! Давай! Адара сделала шаг вперёд. Но тут она почувствовала, как сзади магия с ароматом роз вот-вот что-то сотворит. Адара вовремя пригнулась вниз, когда прозвучало заклинание: — Петрификус Тоталус! Руки Долгопупса рванулись к бокам, громко хлопнув по телу. Ноги рывком соединились вместе. Он вытянулся и застыл, покачиваясь, а потом упал лицом вниз, в сантиметрах от Адары. Его магия тонким и ровным слоем обволакивала его, но было уже поздно для защиты. — Прости, Невилл! — тихо и печально произнесла Гермиона, тот час подбежав к нему. Она перевернула его. Челюсти Долгопупса были крепко сжаты — говорить он не мог. Только глаза его двигались, с ужасом глядя на них. — Что ты с ним сделала? — прошептал Гарри. — Это полная парализация тела, — грустно ответила Гермиона. — Мне так жаль, Невилл! — Ты нас вынудил, Невилл. У нас нет времени всё тебе объяснять, — добавил Гарри. — Позже ты всё поймёшь, Невилл, — произнес Рон и отвернулся. Адара не торопилась вставать. Она помнила Долгопупса ещё круглолицым мальчиком из поезда, который потерял свою жабу. Он был хныкающим, забывчивым, с волдырями от пролитого зелья однокурсником. При первой встречи с трёхголовым псом он был испуганным и застывшим от ужаса Долгопупсом. Но совершенно недавно он полез в драку против Крэбба и Гойла, отважился выйти из своей постели ночью, только для того, чтобы предупредить о Драко. А теперь пытался остановить их. Один против четырёх. — Продолжим драку потом, Невилл, — шепнула Адара. Увидев ещё больший ужас в его глазах, она улыбнулась и пожала плечами. — Ну... Или не продолжим... Они шли вчетвером под мантией-невидимкой. Адара шла впереди, напомнив, что у неё «лучшая интуиция из всех присутствующих». Она старательно прислушивалась к магии замка, чтобы вовремя заметить Филча с его скромным, но горьким ароматом. Но остальным всё время казалось, что завхоз скрывается за какой-нибудь подозрительной статуей, а любое дуновение ветра, даже еле слышное и очень отдаленное, — это летит Пивз. Но впереди их ждала более насущная проблема. — Чёрт, там миссис Норрис, — прошептала Адара, когда они приблизились к подножию первой лестницы, чтобы и остальные увидели помеху. — Может, пнуть её, давно мечтал об этом, — шепнул Рон. Гарри тут же запретил это. Ребята аккуратно прокрались мимо кошки. И хотя миссис Норрис внимательно смотрела на них своими напоминающими лампы глазами, она явно их не видела, потому что ничего не предприняла. На лестнице, ведущей на третий этаж, их встретил Пивз. Напевая, он что-то делал с лежавшим на лестнице ковром. Судя по всему, готовил сюрприз для школьников, которые, ступив на этот ковёр, должны были споткнуться и упасть. — Кто здесь? — внезапно спросил Пивз, когда они приблизились к нему. Его злобные черные глаза стали ещё злее. — Я знаю, что ты здесь, хотя тебя не вижу. Ты дух или приведение? А может быть, школьник? Пивз поднялся в воздух и завис там, внимательно глядя в сторону четырех первокурсников, которые под мантией-невидимкой замерли и даже не дышали. — Надо позвать Филча, — задумчиво проговорил Пивз. — Сказать ему, что по школе шляется кто-то невидимый. Внезапно заговорил Гарри. — Пивз, — произнес он хриплым шепотом. — У Кровавого Барона есть свои причины на то, чтобы быть невидимым. Пивз от страха чуть не упал на лестницу. Он был уже у самой земли, когда спохватился и завис, едва не касаясь ступеней. — Извините, ваша кровавость, господин Барон, — подобострастно заюлил он. — Я ошибся, о, я ошибся... Я вас не узнал... Конечно, я не мог вас увидеть, ведь вы невидимы... Простите старому Пивзу его глупую шутку, прошу вас, сэр. — У меня тут есть дела, Пивз, — проскрипел Гарри. — Не появляйся здесь сегодня ночью. — Разумеется, сэр, конечно же, я так и сделаю, — испуганно пробормотал Пивз, взмывая в воздух. — Желаю вам успеха в ваших делах, господин Барон, и не буду больше вас беспокоить. И Пивз поспешно скрылся. — Гениально, Гарри! — прошептал Рон. — Слышали? Пивз благословил нас, — хихикала в ладонь Адара. Через несколько секунд они стояли перед дверью, ведущей в запретный коридор. Дверь была распахнута настежь. — Ну что ж, — спокойно произнес Гарри. — Значит, Квиррелл прошёл мимо Пушка. Вид открытой двери напомнил всем четверым о том, что их ждёт впереди. Друзья склонили головы друг к другу. — Если вы хотите уйти... — начал было Гарри, как Адара отвесила ему подзатыльник. — Даже слышать не хочу, — покачала она головой. Гарри впился взглядом в Адару. Он прекрасно помнил их первую встречу с псом и её ужас. В его зелёных глазах промелькнула благодарность. — Не будь дураком, Гарри, — посоветовал Рон. — Мы с тобой, — подтвердила Гермиона. Адара засмеялась, представляя, какими героями они выйдут после того, как пройдут через все испытания и победят Квиррелла. Лабиринт из роз, корни персиковых деревьев и аромат лилий больше не оберегали пламя внутри. Теперь огонь охранял их снаружи.