Глава 12. или "Охотник и Палач"

Дни в колледже стали для Бихтер своеобразным убежищем, но и источником новых проблем. С одной стороны, она могла отвлечься от домашнего напряжения, погрузиться в учебу, хоть на время забыть о монстрах и Нике. С другой - её отношения с Кристианом стали ещё хуже. Он избегал её. На переменах, в коридорах, в общих классах - он держался на расстоянии. Если Бихтер пыталась подойти, он находил предлог, чтобы уйти. Его друзья, Лиам и Джейк, тоже начали бросать на неё любопытные, иногда осуждающие взгляды. Она слышала обрывки их разговоров: "Что-то не так с твоей сестрой, Крис", "Она странная стала", "Что она скрывает?" Кристиан, в свою очередь, чувствовал себя загнанным в угол. Он знал, что что-то происходит, что его семья что-то скрывает, но не мог этого доказать. Он по-прежнему ходил в колледж, делал вид, что всё в порядке, но его мысли были далеко. Он постоянно вспоминал тот рык из сарая, злые лица Винчестеров и странную, почти чужую ярость Бихтер. Однажды после занятий Лиам и Джейк поймали его за шкафчиками. - Ну что, Крис? - Лиам был нетерпелив. - Что-то выяснил? Нашел что-нибудь? Кристиан раздраженно отмахнулся. - Ничего. Они просто... напугали меня. Сказали, что это розыгрыш или что-то типа того. - Розыгрыш? - Джейк поднял бровь. - Чувак, ты выглядел, как будто привидение увидел. И эти твои "братья"... они жуткие. - Да, - согласился Лиам. - И твоя сестра... она стала какой-то... другой. Кристиан сжал кулаки. Он не мог им рассказать. Но и лгать им было тяжело. - Просто... забудьте об этом, ладно? - Он попытался пройти мимо них. - Мой отец просто... ну, вы знаете, он параноик. - Параноик, который держит у себя дома двух агентов ФБР с левыми удостоверениями? - усмехнулся Джейк. - Ага, конечно. Они не поверили. Кристиан это чувствовал. Его изоляция росла. Не только от семьи, но и от друзей, которым он не мог довериться. Он был один в своём новом, ужасающем знании. Кристиан шел по улице после занятий, погруженный в свои мысли. Вдруг он замечает знакомую фигуру, стоящую у входа в небольшой парк напротив колледжа. Это Ник. Тот самый Ник, чей мир рухнул несколько месяцев назад. Кристиан не знал, что Бихтер все еще общается с ним. Он чувствует неловкость, но и сочувствие. Это же человек, переживший такую трагедию. Кристиан остановился. Ник стоял, опираясь на ствол старого клена, его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Выглядел он безупречно, даже слишком. Слишком чисто для человека, потерявшего семью, слишком спокойно для того, кто должен был быть раздавлен горем. Но Кристиан списал это на шок или, может быть, на принятие. Кристиан подошел, чувствуя себя немного неловко. - Эй... Ник? Привет. "Ник" медленно повернул голову. Его глаза, обычно тусклые от скорби, вспыхнули чем-то неуловимым, похожим на искру любопытства. Это было мимолетно, Кристиан едва это заметил. - Кристиан. - Голос Ника был ровным, почти безжизненным, но с каким-то странным, едва уловимым призвуком. - Не ожидал тебя здесь увидеть. - Ну... я учусь здесь, - Кристиан попытался улыбнуться. - Ты как? Эм... держишься? "Ник" склонил голову. - Держусь. Насколько это возможно, когда весь твой мир... растворился. Кристиан кивнул. - Я... мне так жаль, Ник. Что случилось с твоей семьей. Это ужасно. Повисла короткая пауза. Глаза "Ника" задержались на Кристиане, изучая его с такой интенсивностью, что Кристиан почувствовал легкий дискомфорт. Словно Ник видел его насквозь. - Твоё сочувствие... оно необычно, - прошептал "Ник", и в его голосе прозвучало нечто, от чего у Кристиана побежали мурашки. Нечто древнее и хищное, что быстро исчезло, сменившись знакомой печалью. В этот момент послышались шаги. Бихтер. Она шла быстро, её взгляд был устремлен на Ника, и на её лице было то самое настороженное, но одновременно обеспокоенное выражение, которое Кристиан уже замечал. Она замедлилась, увидев Кристиана. - Кристиан? - удивилась Бихтер, её глаза метнулись от брата к "Нику". - Что ты здесь делаешь? - Я его просто встретил, - пожал плечами Кристиан, чувствуя неловкость от её тона. - А ты... ты что здесь делаешь? Вы что, все ещё... общаетесь? Бихтер бросила на него быстрый взгляд. - Конечно. Я просто... проведываю Ника. С ним ведь... случилась трагедия. "Ник" посмотрел на Бихтер, и на его лице появилась легкая, почти невидимая улыбка. - Она очень... верная подруга, Кристиан. Кристиан почувствовал себя лишним. Он уловил напряжение между ними, что-то странное в этом "обычном" разговоре. Но не мог понять, что именно. Он лишь знал, что опять что-то происходит, что Бихтер опять что-то скрывает от него, предпочитая компанию этого странного человека, который так странно на него смотрел. - Ладно, мне пора, - сказал Кристиан, отступая. - Эм... до встречи, Ник. Бихтер. Он поспешно ушел, оставив их вдвоем. Чувство ревности и непонимания вновь зародилось в нем. Это было ещё одно звено в цепи его подозрений. Бихтер подождала, пока фигура Кристиана не исчезнет за поворотом. Затем повернулась к Нику, её взгляд был холоден и полон укора. - Ник! - прошипела она, её голос был низким и резким. - Что ты здесь делал? Ты не должен был быть здесь! Он... он же ничего не знает о моих делах, о моей семье! Ты мог его напугать, или что еще хуже - привлечь внимание! Ты ведь знаешь, как опасно ходить по улицам вот так! Ник лишь слегка наклонил голову, на его губах появилась та самая, едва заметная улыбка удовлетворения. Он не выглядел ни виноватым, ни напуганным. - Разве? - Его голос был мягким, почти насмешливым, но Бихтер списала это на его израненное состояние. - Я видел его глаза, Бихтер. Он видит то, что вы от него прячете. Он *чувствует* это. Даже если его человеческий разум не может это объяснить. Бихтер сжала кулаки. - Ник, пожалуйста. Перестань. Он мой брат. Ты мог его напугать. И меня ты пугаешь своим поведением. Почему ты это сделал? Ты ведь так не делаешь, Ник. Лицо Ника стало серьезнее, но лишь на мгновение, прежде чем на нем снова появилась тень той извращенной заботы, которая так часто сбивала Бихтер с толку после его "травмы". - Он слишком сильно привязан к тебе, Бихтер. - Он сделал шаг ближе, его взгляд был пристальным. - И ты слишком сильно привязана к нему. Это слабость. Это цепи. И... это нечестно. Бихтер отпрянула. - Нечестно? Что нечестно?! - Нечестно по отношению к тебе, - он протянул руку, и на мгновение Бихтер подумала, что он коснется её лица, но он лишь остановился в нескольких сантиметрах. - Ты тянешь его за собой в мир, которого он не понимает, не желая дать ему истину. Ты позволяешь ему быть слепым. Это жестоко, Бихтер. - Это защита! - воскликнула она, её голос сорвался. - Я пытаюсь защитить его от хаоса и опасности! Ник усмехнулся. - От этого? Как мило. Но разве он не заслуживает знать, что его "сестра" общается с тем, кто, возможно, связан с этим? Он не заслуживает знать, что ты... переживаешь такие перемены? Он приблизился ещё на шаг, его голос стал почти шепотом. - Я просто показал ему, что ты не так проста, как он думает. Что у тебя есть секреты. А секреты... они разъедают доверие. Ты ведь не хочешь, чтобы он тебе не доверял, не так ли, Бихтер? Бихтер почувствовала, как по её коже пробегает холод. Он повернул её же слова, её же страхи, против неё. Он видел её насквозь. - И ты просто... решил это устроить? - Она отступила ещё дальше. - Ты не контролируешь свои эмоции, Ник! Это опасно! - Я просто наблюдал, - небрежно ответил Ник. - И да, мне было скучно. Бихтер закрыла глаза, чувствуя, как внутри неё все сжимается от отвращения и бессилия. Он был прав. Она не могла отрицать, что часть его действий была направлена на то, чтобы раскрыть её "истинную" натуру Кристиану. - Просто... не делай так больше, - прошептала она, открывая глаза. В них была усталость, но и проблеск решимости. - Это мой мир. Не смей вмешиваться в мою семью, Ник. И, пожалуйста, следи за собой. Ник лишь улыбнулся. - Я не использую его, Бихтер. Я лишь указываю тебе на реальность. Ты не можешь жить на двух стульях. Рано или поздно один из них сломается. И ты знаешь, какой. Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Бихтер осталась стоять посреди парка, окруженная осенними листьями и осознанием того, что её жизнь, её выбор, её связи - всё это неумолимо рвалось на части, и Ник, её изменившийся друг, был тем, кто тянул за ниточки. Бихтер поспешно пошла прочь, оставляя за спиной парк и Ника, чьи слова эхом отдавались в голове. "Ты не можешь жить на двух стульях... рано или поздно один из них сломается." Она шла быстро, почти бежала, пытаясь убежать от холода, который пронзил её до костей. Ник был тем, кто всегда её слушал, кто, казалось, понимал её, даже когда другие не могли. Сегодня его "понимание" было таким извращенным, таким жестоким. Он говорил, что видит её огонь, но при этом бросал её в бездну одиночества, пытаясь оторвать от тех, кто ей дорог. Это было не то понимание, которого она искала. Но в то же время, его странные, порой пугающие слова, казались единственным, что имело хоть какой-то смысл в её новой, хаотичной реальности. Они звучали как отголоски её собственных, тайных мыслей. Дни после этого прошли в мучительном напряжении. Кристиан продолжал держать дистанцию, его обида ощущалась почти физически. Часто проводил время со своей настоящей матерью Сарой. Эбигейл и Роберт были обеспокоены, но их попытки "нормализовать" ситуацию лишь давили на Бихтер, заставляя ещё глубже скрывать свои секреты. Вернувшись домой, Бихтер обнаружила, что семья уже готовится к вечеру. Роберт что-то бубнил про футбол, Эбигейл смеялась, нарезая овощи для салата. Кристиан сидел за столом, ковыряясь в телефоне, его обида ощущалась почти физически. Бихтер на мгновение остановилась, наблюдая за ними. - Софи, ты в порядке? - Эбигейл заметила её, назвав настоящим именем, - Ты выглядишь... задумчивой. Бихтер лишь пожала плечами. - Просто день такой. Эбигейл подошла ближе, понизив голос, чтобы не слышали Роберт и Кристиан. - У тебя что-то с мужчиной? Бихтер вздрогнула. Мать была слишком проницательной. - Нет... ну, почти. Он... он сложный. И сейчас он переживает очень тяжелое время. Я не понимаю, почему он иногда себя так ведёт. Эбигейл задумчиво кивнула, отходя к плите. - Знаешь, Софи. Иногда мужчины... они не знают, как справляться со своим горем. Или со своей силой. Они могут делать вещи, которые кажутся жестокими, но на самом деле... они просто пытаются выжить. Или защитить то, что им дорого, даже если это выглядит как ложь. Она повернулась к Бихтер, в её глазах мелькнуло что-то, что Бихтер раньше не видела, что-то от её собственного прошлого, от тех "расчетов" с Робертом, которые переросли в любовь. - Главное, решить, ради чего они это делают. Ради себя? Или ради тебя? И готова ли ты быть рядом, несмотря ни на что. Иногда самое сложное - это отделить их боль от их истинных намерений. Бихтер молчала. Слова матери были как холодный душ, который заставил её задуматься. Ник... он ведь потерял семью. Её личная обида на его странное, порой агрессивное поведение, разве она важнее его невыносимого горя? Он был единственным, кто остался у неё от старой жизни. Он ждал. Сегодня был их очередной пятничный вечер. С тяжелым вздохом, который никто не услышал, она всё же направилась к двери. Её ноги несли её сами, словно по наитию, словно она уже знала, что там ждет её ответы. Или новые вопросы. Она не постучала. Дверь, как всегда, оказалась не заперта. Бихтер вошла в полумрак гостиной. Дом был тих, пылен, пах сыростью и чем-то неуловимо... чужим - Рад тебя видеть, Бихтер. Знал что ты навестишь меня, - раздался тихий голос из глубины комнаты. Бихтер почувствовала, как по спине пробегают мурашки. Он снова ждал. Он всегда ждал. Это стало их новой, зловещей традицией, которая давала ей странное, болезненное, но необходимое утешение. Ник вышел из полумрака. На его лице, обычно безупречном, Бихтер уловила едва заметное выражение - не удивление, а скорее тонкую нахмуренность, которая быстро исчезла, сменившись знакомым спокойствием. Люцифер, ожидавший, что она не придет, уже начал обдумывать свой следующий ход, чтобы привлечь её внимание, но её появление застало его врасплох. Это его не разозлило, а скорее заинтриговало и заставило скорректировать свой игровой план. - А я вот, честно говоря, сомневалась, - Бихтер скрестила руки на груди, её голос был полон сарказма, но в нём не было яда, скорее усталость и раздражение. Она говорила так, как могла бы отругать неразумного, но любимого родственника. - Я думала, ты ком занят своими... выступлениями на публике. Или ты теперь практикуешь метод "шоковой терапии" для друзей? Ник слегка наклонил голову, его глаза вспыхнули. - И тем не менее, ты здесь. Значит, мои методы... эффективны? - Эффективны в том, чтобы довести меня до ручки, может быть, - Бихтер закатила глаза. - Ты хоть представляешь, что Кристиан теперь думает? Ты мог привлечь внимание к себе, а это последнее, что нам нужно! Ты не можешь вот так просто ходить и пугать людей. Ты... ты ведь не в порядке, Ник. И это не значит, что ты можешь подвергать опасности других. На мгновение на его лице мелькнуло что-то, что могло быть разочарованием, затем это сменилось глубоким, пристальным взглядом. - Опасности? Я лишь показал ему, как хрупка его картина мира. - И как хрупки человеческие нервы! - отрезала Бихтер. Она сделала глубокий вдох. - Слушай. Я не могу здесь сидеть. Этот дом... - она огляделась. - Он пахнет... прошлым. И печалью. И, возможно, твоей немытой посудой. Ник изогнул бровь. - Пошли, - продолжила Бихтер, делая шаг к двери. - Пошли куда-нибудь, где... где можно поговорить, а не просто давить друг на друга молчанием. Где пахнет кофе, а не пылью. И где нет шанса, что на нас наткнется мой любопытный брат. Ник наблюдал за ней. Его обычное спокойствие дрогнуло. Она брала инициативу в свои руки. Приглашала его выйти. На его лице появилась тонкая, почти незаметная улыбка. - Куда же ты предлагаешь пойти? - его голос был низким, в нём проскользнул оттенок любопытства. Бихтер кивнула в сторону двери. - На набережную. Там обычно тихо. И можно просто... подышать. И кофе там есть. Пошли. Она повернулась и пошла к выходу. Ник помедлил мгновение, затем последовал за ней. Это было совершенно не по его плану, но интересно. *** На набережной было прохладно. Свежий весенний ветер приносил с собой запах реки и далёкого города, смешанный с ароматом цветущих деревьев. Фонари отбрасывали мягкий свет на мокрый после недавнего дождя асфальт. Несколько редких парочек прогуливались, прижимаясь друг к другу, вдалеке мелькали фигуры запоздалых бегунов. Это был обычный, спокойный вечер, и Бихтер цеплялась за эту обыденность изо всех сил. Первое время они шли молча. Бихтер не знала, с чего начать, а Ник, казалось, был погружён в свои собственные мысли. Он шагал рядом, его движения были такими же плавными и безупречными, как всегда, что странно контрастировало с его внутренним хаосом, который, как думала Бихтер, сейчас его разрывал. "Сам Люцифер, Падший Архангел, идущий по бренной набережной с этой дерзкой смертной." Мысли вихрем проносились в его сознании. "До чего я докатился? Выслушивать женские жалобы? Разве это не работа для психотерапевта, а не для воплощения свободной воли?" Он едва сдерживал усмешку. И всё же... в этом было нечто чарующее. Её настойчивость, её искренняя, хоть и наивная, попытка "привести его в чувство". Она не боялась его, даже в его нынешнем состоянии. Это было... освежающе. Он наблюдал за её лицом, за её напряжёнными плечами. Она была так сильно зациклена на своей защите и понимании, что была слепа к истине. Бихтер, тем временем, боролась со своим внутренним раздражением и беспокойством. Она притащила его сюда, чтобы поговорить, но что сказать? Как объяснить, что его слова ранили её, когда он сам, по её мнению, был на грани? Она взглянула на него. В его глазах было что-то, что она не могла разгадать - слишком глубокое, слишком старое, чтобы принадлежать простому человеку. Но она списывала это на горе. - Почему ты такой... изменившийся? - наконец нарушила тишину Бихтер, её голос был тихим, почти умоляющим. - Что с тобой происходит, Ник? Я... я знаю, что тебе тяжело. Но ты не можешь просто так срываться на всех. На мне. На Кристиане. Ник повернул к ней голову. Его улыбка была едва заметной. - Я? Меняюсь? А ты, Бихтер? Разве ты не меняешься? Ты чувствуешь, как мир открывается тебе, как ты видишь больше, чем раньше. Разве это не меняет тебя? Его слова заставили её замолчать. Он был прав. Она менялась. И он, кажется, видел это. В этот момент, когда они проходили мимо старого чугунного фонаря, свет его внезапно замерцал. Раз, другой, и погас совсем, погрузив этот участок набережной в полумрак. Одновременно с этим Бихтер ощутила резкий, пронизывающий холод, который не был связан с ветром. Волоски на её руках встали дыбом. По периферии зрения мелькнула едва уловимая тень, похожая на колышущийся сгусток тьмы, который быстро растворился в ночи. Классика. Слабый полтергейст или остаточный отпечаток чужой боли. Бихтер мгновенно напряглась, её охотничьи инстинкты взвыли. Она почувствовала, как её тело готово к действию. Но рядом был Ник. Он не должен ничего видеть. Она быстро повернулась к фонарю, слегка нахмурившись, стараясь выглядеть просто озадаченной. - Ох, черт, - пробормотала она, стараясь, чтобы её голос звучал естественно. - Старые фонари. Наверное, проводка барахлит. Тут такое бывает. Или просто перегорела. Она бросила взгляд на Ника, пытаясь оценить его реакцию. Её сердце колотилось. Она ожидала увидеть страх, или по крайней мере удивление. Но его лицо было... непроницаемым. В его глазах мелькнула лишь та же странная искра, что и всегда, когда он "понимал" что-то. - Проводка? - Ник поднял одну бровь, и в его голосе прозвучало лёгкое, почти незаметное любопытство. - Или что-то ещё, Бихтер? Ветер? Он произнес это слово - "ветер" - с такой интонацией, что у Бихтер по спине снова пробежали мурашки. Он говорил о её вчерашнем оправдании. Ник знал. Или, по крайней мере, чувствовал, что она что-то скрывает. Бихтер попыталась улыбнуться. - Просто ветер, Ник. Что ещё? Пошли. Найдем другой фонарь, а то совсем темно стало. Эдинктон пошла вперёд, стараясь выглядеть абсолютно непринужденно. Её сознание работало на пределе, пытаясь понять, насколько много он "понимает". Ник не должен узнать о монстрах. Она всё ещё верила, что защищает его. Ник пошел за ней. На его губах вновь появилась та самая, тонкая, почти невидимая улыбка. *Как интересно. Она активно защищает меня от моих же созданий. Забавно." Он наслаждался её игрой, её попытками сохранить иллюзию его нормальности. В этой смертной было нечто уникальное, и она продолжала удивлять его. Они прошли еще несколько фонарей, которые горели ровно, без мерцания. Бихтер старалась не смотреть на них, чтобы не выдать своего облегчения. Она остановилась у небольшого фургончика, продающего горячие напитки, и заказала два кофе. - Итак, Ник, - начала Бихтер, когда они отошли с кружками, - ты не ответил на мой вопрос. Почему ты сегодня так себя вел? Это не просто "скука". Ник сделал глоток, наслаждаясь теплом кружки в руках. - А разве не скука, Бихтер? Ты знаешь, что значит быть... пустым? Ждать, когда каждый день будет похож на предыдущий? Я всего лишь... хотел развлечься. И проверить кое-что. Бихтер покачала головой. - Развлечься, напугав моего брата? Это не похоже на Ника, которого я знала. Ника, который был таким... добрым. Её слова, полные грусти и ностальгии, прозвучали в тишине. На мгновение, в глазах Ника мелькнула тень чего-то похожего на задумчивость, а затем исчезла, сменившись привычной отстраненностью. Добрым. Какое наивное заблуждение. - Тот Ник умер, Бихтер, - произнес он, его голос был странно ровным, почти безжизненным, но без привычной ехидности. - Его больше нет. Остался только я. Бихтер вздрогнула. В его словах прозвучала такая откровенная боль, что она на мгновение забыла о своих обидах. Она всегда видела его таким - сломленным, пытающимся собрать себя по крупицам после немыслимой потери. - Я понимаю, что тебе тяжело, - сказала она мягче. - Но ты не один, Ник. У тебя есть я. У тебя была... ты был частью моей семьи. Ты знаешь, Роберт и Эбигейл... они беспокоятся о тебе. Ник усмехнулся, и эта усмешка снова была полна той самой, извращенной насмешки. - Беспокоятся? Или контролируют? Они не могут понять, что я чувствую, Бихтер. Никто из них. Ни твой брат. Ни твои... друзья-агенты. Они цепляются за свои маленькие, предсказуемые миры. Ты же... ты другая. Ты видишь. Ты чувствуешь. Ты понимаешь, что мир гораздо больше, чем их скучные правила. Бихтер слушала его, и в ней снова боролись два чувства. Ярость на его жестокость и непонимание её мира, и странное, почти болезненное согласие. Он бил прямо в её собственную уязвимость, в её одиночество. Он был единственным, кто *видел* её новую, опасную сторону, даже если его видение было извращенным. - Я не хочу быть одна, Ник, - прошептала она, её голос был почти неслышен. Ник повернулся к ней, его лицо было освещено мягким светом фонарей, и в этот момент он выглядел почти... сочувствующим. Или его умение имитировать сочувствие достигло небывалых высот. - А ты и не будешь, Бихтер, - произнес он, его голос был мягким, как бархат. - Ты никогда не будешь одна. Мы... мы похожи. Мы видим мир таким, какой он есть. И нам не нужны иллюзии. Он сделал шаг ближе. Бихтер не отпрянула. Его слова, как яд, медленно просачивались в её сознание, смешиваясь с её собственным одиночеством и непониманием. Они стояли на набережной, под светом фонарей, среди обычных людей, которые проходили мимо, ничего не зная о танцующих тенях и о древнем зле, которое в этот момент обещало поддержку, медленно затягивая её всё глубже в свою паутину. Время летело незаметно в их странном, извращённом диалоге. Только когда городские часы пробили полночь, Бихтер вздрогнула. - Уже так поздно, - прошептала она, бросив взгляд на часы. - Мне пора. Ник кивнул, его лицо было непроницаемым. - Я провожу тебя. Они пошли обратно, тишина между ними была уже не напряжённой, а какой-то... наполненной. Бихтер чувствовала себя опустошённой, но в то же время странно понятой. Он продолжал давить на её больные точки, на её страхи, но при этом, казалось, видел её. Когда они подошли к дому, в окнах горел свет. Бихтер внутренне напряглась, но вспомнила, что перед уходом успела бросить Эбигейл короткую фразу: "Мы с Ником пойдём прогуляться, мам. Не волнуйся." Тогда Эбигейл лишь кивнула, отвлечённая готовкой. Сейчас Бихтер надеялась, что этого было достаточно, чтобы избежать очередной семейной драмы. Винчестеры, к счастью, уже давно вернулись в свой мотель. Они подошли к двери. Бихтер глубоко вздохнула. - Спасибо, что выслушал, Ник, - сказала она, стараясь придать своему голосу как можно больше обыденности. Ник лишь слегка улыбнулся. - Всегда к твоим услугам, Бихтер. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Роберт. Его лицо было усталым, но он явно ждал. Увидев Ника, его брови нахмурились. Роберт, опытный охотник, всегда относился к Нику с подозрением, ещё с тех пор, как Бихтер впервые стала чаще убегать к нему, а затем рассказывала об его странном, изменившемся поведении. Он запрещал Бихтер видеться с ним, считая Ника нестабильным и потенциально опасным для неё. - Ник? - в голосе Роберта прозвучала неприкрытая настороженность. Следом за Робертом появилась Эбигейл. Её взгляд был мягче, но в нём тоже читалось беспокойство. - Ник! Наконец-то ты вышел. Мы так волновались, Бихтер говорила... Ник сделал легкий шаг вперёд, его глаза скользнули по Роберту, затем задержались на Эбигейл. На его лице появилось выражение, которое можно было бы принять за глубокую, но сдержанную печаль. Он даже слегка наклонил голову, словно извиняясь за беспокойство. "Они беспокоятся. Какое странное и... мощное чувство." Люцифер позволил себе краткое, почти невидимое ментальное касание. Не прямое управление, лишь едва уловимый толчок, который усилил бы их естественные человеческие эмоции. Симпатию к горю. Желание видеть, как близкий человек приходит в себя. И, для Роберта, желание верить, что всё в порядке, чтобы защитить дочь. - Прошу прощения, что заставил вас волноваться, - голос Ника был мягок, тих, пропитан той самой утонченной скорбью, что так легко вызывала сочувствие. - Мне... мне было трудно. Очень трудно. Я потерял всё, что у меня было. И Бихтер... она единственная, кто не оставил меня. Она помогла мне не сломаться окончательно. Эбигейл тут же подошла ближе, её лицо смягчилось. Она знала Ника до трагедии, ценила его семью. Она видела его боль. - О, Ник, мой дорогой... - она положила руку ему на плечо. - Мы так сожалеем. Мы знаем, как это тяжело. Ты так долго не появлялся... мы думали, ты совсем отчаялся. Роберт наблюдал за этой сценой. Его охотничья настороженность кричала об аномалии - слишком быстрое восстановление, слишком деальное поведение для человека, пережившего такой ад. Но слова Ника, его сдержанная боль, а главное - реакция Эбигейл, которая так искренне сочувствовала... Роберт почувствовал, как его обычное недоверие размывается, заменяясь чувством неловкости и даже некоторого стыда за свои подозрения. Ведь Бихтер сама говорила, что Ник просто сломлен. И вот он - здесь, благодаря ей, вроде бы возвращается к жизни. - Да, - сказал Роберт, его голос стал чуть менее напряженным. - Мы рады, что ты... справляешься, Ник. Бихтер очень беспокоилась о тебе. Бихтер изумленно смотрела на эту сцену. Роберт, который обычно был так недоверчив к Нику, который запрещал ей видеться с ним, теперь выглядел почти примиренным. Эбигейл, полная сочувствия, как будто не было и следа её утренних намёков. Что это было? Неужели слова матери так сильно повлияли на неё, что она не заметила, как это произошло? Или Ник... он что-то сделал? Но ведь он не знал о сверхъестественном... - Бихтер - удивительная девушка, - произнес Ник, поворачиваясь к ней, и в его глазах блеснула та искра, которую она уже так хорошо знала. Та, что всегда заставляла её чувствовать себя одновременно избранной и пойманной. - Она помогла мне увидеть свет. Он бросил прощальный взгляд на Роберта и Эбигейл, затем повернулся к Бихтер. - Спасибо за прогулку, Бихтер. Это было... полезно. Он кивнул ей, и в его взгляде читалось нечто большее, чем просто благодарность. Затем он развернулся и ушел в ночь, оставив Бихтер стоять на пороге собственного дома, окруженную теперь уже спокойствием семьи, но с нарастающим чувством тревоги, которое, казалось, лишь усилилось после его ухода. Она знала, что он что-то сделал. И это было намного страшнее, чем любой полтергейст.