Глава 14 или "Мир наизнанку"

Ночь после возвращения Винчестеров была долгой и беспокойной. Слова Сэма, словно выжженные огнем, отпечатались в сознании Бихтер. Люцифер. Имя, отныне отягощённое безмолвным кошмаром, витало в воздухе, словно тлетворный туман. Её собственная сила, её хрупкие навыки охотника казались ничтожными перед этой безграничной, равнодушной жестокостью. Мысли о Нике, его странном "понимании", его извращённых словах, отошли на второй план, заглушённые холодным оцепенением, сковавшим её сердце. Недели тянулись одна за другой. Дни сливались в тягучую, тревожную череду. Каждое утро Бихтер начинала с беспокойства о Дине и Сэме, которые медленно восстанавливались после столкновения. Она старалась быть тенью, бесшумно появляясь с тарелками горячего супа, меняя повязки на синяках Дина, принося Сэму стопки книг, которые могли бы отвлечь его разум от пережитого. Она видела их усталость, их боль, и в её груди разгоралась жгучая, кристально чистая ненависть к источнику этих страданий – к Люциферу. Днём она возвращалась к своей "нормальной" жизни. Колледж, лекции, домашние задания. Кристиан продолжал держать дистанцию, его обида не угасла, хотя и не проявлялась открыто. Роберт и Эбигейл, видя её новую одержимость учёбой и "помощью отцу", радовались, не понимая истинной природы её стремлений. Бихтер не рассказывала им о Люцифере. Не могла. Это знание было слишком тяжелым, слишком опасным для них. Она была одна в своём ужасе, но теперь это одиночество было активным, направленным на борьбу. Её тело требовало выхода. В подвале, под ритмичное постукивание старых труб, она теряла себя в движении. Движения восточного танца, когда-то плавные и изящные, теперь были полны резкости и силы. Она кружилась, её руки рассекали воздух, а ноги отбивали ритм. Это было не просто танцем, а высвобождением. Гнев, страх, бессилие — всё это трансформировалось в энергию, в сосредоточенность. Когда груша в углу подвала звала её, она била её с силой, вкладывая в каждый удар образы, услышанные от Сэма: одержимых, падающих замертво, и Люцифера, смотрящего на это как на шоу. Иногда Роберт брал её на мелкие "дела". Паранормальная активность в старом доме, странные исчезновения животных, необъяснимые смерти на окраине. Бихтер действовала методично, следуя инструкциям. Она собирала информацию, изучала следы, ставила ловушки. Никаких грандиозных битв, никаких архангелов. Просто рутина. Обычные демоны, с непринужденной лёгкостью отправлявшиеся обратно в Ад, или нежить, что рассыпалась в пыль. Она была эффективна. И каждый раз, когда дело было сделано, она чувствовала прилив холодной, но приятной удовлетворённости. Её собственная сила росла, шаг за шагом. Прошло почти две недели с тех пор, как она видела Ника на набережной. Мысли о нём ушли на второй план, вытесненные более насущными заботами. Его образ больше не преследовал её так навязчиво, хотя иногда в тишине комнаты её память невольно воспроизводила обрывки его "понимающих" фраз. Однажды ночью, измученная часами поиска информации о Люцифере, Бихтер провалилась в глубокий сон. Это был не тревожный кошмар, а нечто совершенно иное. Она лежала на чем-то мягком и тёплом, ощущая под собой мощное, мерное биение сердца. Её голова нежно касалась чьей-то груди. Большая и сильная рука обнимала её талию, прижимая ближе. Она чувствовала себя защищенной, понятой, безмерно любимой. Это был именно тот покой, который она так отчаянно искала. Она подняла голову и увидела его лицо. Это был Ник. Его глаза смотрели на неё с той самой глубокой, извращённой нежностью, что успела стать для неё такой ценной. На его губах играла тонкая, почти незаметная улыбка, которую он дарил только ей. Он был спокоен, безмятежен, и в его глазах не было ни тени той боли, что разрывала его наяву. Он просто был. Здесь. С ней. — Ты здесь, — прошептала Бихтер, и её голос был полон облегчения. — Я всегда здесь, — ответил Ник. Его голос, бархатный и проникновенный, звучал как обещание. — Я же говорил. Ты не одна. Ты никогда не будешь одна. Он слегка наклонил голову и нежно коснулся её волос. От его прикосновения по её телу пробежала волна тепла, а затем и нежности. Бихтер прижалась к нему ещё крепче, чувствуя, как его тепло разливается по её телу, изгоняя холод одиночества и страха. Это был её Ник. Её понимающий, любимый Ник. Она могла бы остаться здесь навсегда, в его объятиях, в этом идеальном, защищённом мире. Внезапно Бихтер резко распахнула глаза. Утро. Солнце пробивалось сквозь шторы. Её комната была обыденной, именно такой, какой и должна быть. Одеяло валялось на полу, подушка была сбита. Никого рядом не было. Она села, тяжело дыша, сердце отчаянно стучало в груди. Ощущение тепла и безопасности, которое только что было таким реальным, исчезло, оставив после себя лишь холодную пустоту. Всего лишь сон. Но он казался таким... настоящим. Бихтер провела рукой по глазам. Почему ей снится Ник? И почему именно *такое*? Это было неправильно. Её друг, страдающий от немыслимой трагедии, а она... она видит его в таких снах. Чувство вины снова кольнуло её, но под ним таилось и другое, более тревожное чувство. Ощущение утраты. Утраты той близости, которую она пережила во сне. Она поднялась с кровати. Этот сон не мог быть просто сном. Он был слишком ярким, слишком реальным. И он заставил её снова думать о Нике – слишком часто, слишком настойчиво. Всю ту ночь Бихтер не сомкнула глаз. Она лежала в кровати, уставившись в потолок, и вела внутренний диалог. Её разум, всегда склонный к логике и анализу, пытался препарировать это навязчивое, запретное чувство. *Это неправильно. Он потерял всё. Он нуждается в друге, а не в... этом. Это всего лишь сострадание, смешанное с одиночеством. Он сломлен. И я не могу позволить себе использовать его боль.* Она понимала, что ей нужно оторваться. Отказаться от этой странной близости, что растекалась по её венам, словно медленно действующий яд. Она должна вернуться к нормальной жизни. К тому, что реально. К тем, кто видел в ней не просто "иную" душу, а человека, нуждающегося в защите и поддержке. Шло время. Бихтер сознательно сократила контакты с Ником, находя оправдания в учёбе и помощи Роберту. Она перестала навещать его по пятницам. Он не появлялся у её дома, не звонил – словно принял её невысказанное решение. Но сны продолжались. Реже, но всё такие же яркие, с тем же чувством нереальной близости и покоя, которые одновременно манили и пугали её. Каждое утро она просыпалась с болезненным ощущением утраты, которое тут же пыталась заглушить, погружаясь в дела. Её дни наполнились обыденностью, перемежающейся с редкими "выходами" по делам Роберта. Монстры продолжали существовать, но они были предсказуемы. Вампиры, гули, призраки – всё это было понятно, измеряемо. А главное, с этим можно было бороться. Винчестеры, восстановившись после столкновения с Люцифером, снова пустились в путь. Их звонки были короткими, полными отчётов о новых охотах, иногда перемежались циничными шутками Дина или вдумчивыми вопросами Сэма. Они были в своей стихии, спасая мир, и Бихтер уважала это. Иногда, в выходные, они заезжали в бункер или в дом Бихтер, чтобы передохнуть, получить новую информацию от Роберта или просто выпить пива. В один из таких вечеров, после особенно противной охоты на оборотня, Дин сидел на кухне, опустошенный, с кружкой пива в руке, выглядя совершенно измотанным. Сэм был в библиотеке, что-то изучал. Бихтер принесла Дину ещё один сэндвич, зная, что его гнев часто был лишь маской для усталости. — Черт, Бихтер, — пробурчал Дин, откусывая кусок. — Оборотни. Самые тупые монстры. Каждый раз одно и то же. Клык, когти, полнолуние. Никакой фантазии. Вот бы настоящий Дракула нашёлся, с ним хоть поговорить можно было бы, прежде чем кол в сердце втыкать. Бихтер слегка улыбнулась. — Зато предсказуемые. И выживают не так часто. Дин хмыкнул, подняв на неё уставшие глаза. — Умно. У меня голова уже кругом. Ты, я смотрю, тоже неплохо справляешься со всей этой... чертовщиной. Роберт говорит, ты натаскала несколько местных упырей за пару недель. — Я просто следую протоколу, — пожала плечами Бихтер. Она чувствовала гордость от его слов, но старалась не показывать. — Ага, "протоколу", — усмехнулся Дин. — Ты у нас теперь Мисс Харкер, русская версия. Никакого смущения. Бихтер опустилась на стул напротив него, её улыбка исчезла. — Просто... это то, что нужно делать. Кто-то должен. Иначе... — Иначе мир сгорит к чертям, да, я знаю, — Дин допил пиво. В его глазах отразилась та глубокая усталость, которая была знакома ей по ночным бдениям. — Это тяжёлая ноша, Бихтер. — Я знаю, — прошептала она, её взгляд ушёл в себя. Она подумала о Нике, о его словах: "Ты не должна нести это одна". И о том, как она пыталась оттолкнуть его, как убеждала себя, что он просто болен, а её чувства неправильны. Это было сложно. Очень сложно. Дин заметил её молчание, её отстраненность. Он всегда был проницательнее, чем казался. Его взгляд смягчился. Он знал, что у Бихтер были свои демоны, свои невысказанные боли. Он не знал про Ника, но он видел в ней ту же усталость, ту же тяжесть, что и в себе. Он отложил кружку и протянул руку через стол, слегка сжав её плечо. — Эй, — произнес он, его голос был непривычно мягким. — Ты же знаешь. Мы здесь. Бихтер подняла на него глаза. В его взгляде не читалось вопросов, только простое, грубоватое, но искреннее понимание сути: бремя охотника, одиночество в мире, который не видит правды. Это было то, чего она так отчаянно искала. В этот момент, словно повинуясь невысказанному порыву, Бихтер встала и крепко обняла Дина. Она прижалась к его плечу, вдохнула знакомый запах дорог, оружейного масла и кофе. Дин обнял её в ответ, его объятия были сильными, но мягкими, обволакивающими. Он закрыл глаза, уставший, но нашедший утешение в этой простой близости. Это было братское объятие, полное невысказанной поддержки и понимания между теми, кто ведет одну и ту же невидимую войну. В этот момент, в его объятиях, Бихтер чувствовала себя в полной безопасности. Она была дома. На улице стоял поздний вечер. Кристиан, как и многие подростки, иногда терял счет времени. Сегодня он засиделся у друзей допоздна, обсуждая новую игру и планы на выходные. Улица, ведущая к их дому, была плохо освещена, окруженная старыми, раскидистыми деревьями, чьи тени танцевали в свете редких фонарей. Он шёл, насвистывая под нос какую-то мелодию, погруженный в свои мысли. Он всё ещё чувствовал себя непонятым, но привык к этому. В последнее время Бихтер стала реже обращать на него внимание, и это его раздражало. Внезапно из-за кустов раздался странный шорох. Кристиан остановился, вслушиваясь. В груди что-то сжалось. Он был не из пугливых, но звук был слишком резким, слишком... близким. Из тени выскочила фигура. Высокая, угловатая, двигающаяся неестественно быстро. Существо было закутано в темную, рваную одежду, лицо скрыто в тени капюшона. Кристиан инстинктивно отскочил назад, споткнувшись о неровность асфальта. Он упал, ударившись локтем о землю. Существо бросилось на него с поразительной скоростью. Кристиан не успел даже закричать. Он видел лишь мелькнувшую руку, на которой что-то блеснуло, и почувствовал острую боль в шее. В тот же миг, словно из ниоткуда, появилась Бихтер. Она возвращалась от Роберта, куда заносила отчёт, и её инстинкты сработали мгновенно, как только она почувствовала знакомую аномалию. Она увидела Кристиана на земле, а над ним — то, что её охотничий разум распознал сразу. "Упырь! Чёртов упырь!" - пронеслось в её голове. Бихтер действовала без раздумий. Её движения были молниеносными, отточенными тренировками. Она бросилась вперёд, оттолкнув существо от Кристиана с такой силой, что оно отлетело к ближайшему дереву. Упырь взвыл, его капюшон слетел, обнажая бледное, искаженное лицо с удлиненными зубами. Кристиан, ошеломленный, попытался подняться. Он держался за шею, из которой сочилась тонкая струйка крови. Он видел Бихтер, её глаза горели яростью, её поза была напряжена, готова к бою. А перед ней... человек ли? Он двигался слишком быстро, слишком... неестественно. — Что это... — пробормотал Кристиан, но его голос застрял в горле. Бихтер не обратила на него внимания. Её взгляд был прикован к упырю, который, оправившись от удара, снова бросился на неё, его когти, похожие на человеческие, но слишком длинные и острые, нацелились на её горло. Бихтер увернулась, отбив атаку, и её нога резко ударила упыря в корпус. Она слышала хруст. Существо отшатнулось. Она выхватила из-за пояса серебряный нож – обычный с виду, но его клинок зловеще блеснул в свете фонарей. — Что... что это было? — прошептал Кристиан, его голос был прерывистым от шока. — Бихтер... что ты... Они должны были двигаться, но она не знала куда. Домой? Нет, это слишком опасно. Кристиан уже видел слишком много, чтобы просто вернуться к "нормальной" жизни. Но и бросать его посреди ночи было не вариантом. Её разум лихорадочно искал выход. Ложь, которую они так долго лелеяли, рухнула в одночасье. Скрывать правду дальше было не просто странно – это грозило катастрофой. Но что именно сказать? Как сказать? И куда вести Кристиана? Достав из кармана старый, до дыр затертый телефон, Бихтер набрала номер, который знала наизусть. Её пальцы двигались уверенно, несмотря на бушующую внутри бурю. — Роберт. Это Бихтер. Кристиан вздрогнул, услышав имя отца. Он сделал шаг ближе, пытаясь уловить каждое слово, но Бихтер отстранилась, недвусмысленно давая понять, что этот разговор сугубо личный. — На Кристиана напал упырь, — голос Бихтер был низким, почти шепотом, но каждое слово отчетливо долетало до Роберта на другом конце линии. — Он… он видел его. Он видел, как я… как я его отбросила. Наступила тяжелая тишина. Секунды тянулись невыносимо, казались вечностью. Бихтер не отрывала взгляда от темноты между домами, её слух был напряжен, пытаясь уловить любой звук, кроме шепота Кристиана, который что-то бормотал себе под нос, явно в шоке. — Он как? Он в порядке? — голос Роберта был сдавленным, полный мгновенного, неподдельного страха. Отцовская тревога прорвалась сквозь обычную охотничью невозмутимость. — Физически – да, — ответила Бихтер, её взгляд сделался стальным. — Но он в шоке. Он понимает, что это не было обычным. Что мне делать, Роберт? Дальше скрывать правду… это бессмысленно. И смертельно опасно. Что нам говорить? Куда мне его вести? Роберт на другом конце линии, вероятно, был в своей мастерской, окруженный древними фолиантами. Бихтер представила его лицо, измученное и обеспокоенное. — Ты права, Бихтер, — наконец произнес Роберт, его голос звучал устало, но решительно. — Дом теперь для него ловушка. Если они вышли на него… это не случайность. Кристиан, подслушивая, почувствовал, как мурашки побежали по спине. "Ловушка"? "Не случайность"? Слова отца, полные мрачного знания, были так же чудовищны, как и сам упырь. — Единственное место, куда ты можешь его отвести, Бихтер… — голос Роберта стал тише, почти неразборчивым, но Бихтер слышала каждое слово. — Это к Саре. Бихтер вздрогнула. Она ожидала любого совета – временного убежища, встречи с другими охотниками, но только не этого. Её взгляд метнулся к Кристиану, который, похоже, тоже уловил имя своей матери. — К Саре? — выдохнула Бихтер, в её голосе сквозило откровенное изумление. — Но она… она ведь… — Она знает о нашем мире, Бихтер, — перебил её Роберт, в его голосе теперь слышалась сталь. — Это было её условие для ухода. Ей не понравится, что он снова втянут в это, она будет в бешенстве… но она поймет. Она мать. И она обеспечит ему безопасность, которой нет у нас. Пока. Роберт замолчал, его слова повисли в воздухе. Бихтер представила его лицо: он принимал тяжелое решение, зная, что это будет ударом для Сары, и, возможно, возродит старые раны между ними. Но безопасность сына была превыше всего. — Расскажи ему… — голос Роберта стал инструктирующим, четким. — Расскажи ему о монстрах. О том, что мы охотники, и что лгали, чтобы защитить его. Объясни, что теперь это невозможно. И что мы должны пойти к Саре. Но не больше, чем нужно. Остальное… остальное потом. Ты поняла? — Поняла, — Бихтер кивнула, хотя Роберт не мог этого видеть. Она знала, что он имел в виду: не стоит вываливать на Кристиана ужасы мира охотников и все семейные секреты сразу. Пока достаточно той правды, что уже обрушилась на него. — Бихтер… — голос Роберта смягчился. — Ты справишься. Ты единственная, кто может сейчас это сделать. Я верю тебе. Береги его. На лице Бихтер промелькнула едва заметная тень признательности. Слова Роберта были для неё не просто приказом, но и выражением глубочайшего доверия. — Поняла. Берегись, Роберт. — Она повесила трубку, и телефон мгновенно скрылся в кармане. Бихтер повернулась к Кристиану. В её взгляде горела такая серьезность, которую он никогда прежде не видел. Вся её подростковая угловатость исчезла, уступив место собранности и стальной решимости. — Кристиан, слушай меня очень внимательно, — её голос был низким, лишенным привычной колкости в их общении. — То, что ты видел… это не сон. И не галлюцинация. Это было чудовище. Упырь. Они существуют. И таких… много. Кристиан отшатнулся, его лицо побледнело. — Что за чушь ты несешь, Бихтер? Отец говорил, что… — Отец, мама… они скрывали от тебя правду, — оборвала его Бихтер, её взгляд был стальным. — Все это время. Мы — охотники. Мы защищаем этот мир от тварей, подобных тому, что напал на тебя. И мы делали это, чтобы ты мог жить нормальной жизнью. Мы хотели уберечь тебя. Слова Бихтер обрушились на него. Кристиан смотрел на неё, как на сумасшедшую, но ужас в его глазах говорил, что он начинал верить. — Вы… скрывали правду? Все это время? Мой отец… — Его голос дрогнул. — А ты? Ты тоже скрывала? Когда ты была… той, кто мне нужна? Бихтер сжала губы. Он все еще цеплялся за свою ревность, даже сейчас, когда мир переворачивался с ног на голову. — Да, я скрывала. Но не потому, что хотела, а потому что так было нужно. Чтобы ты был в безопасности. До сегодняшнего дня. Теперь это не работает. Твое присутствие, возможно, твоё местоположение… известно. Я не могу вести тебя домой. Это опасно. Она выпрямилась, оглядываясь по сторонам. — Есть только одно место, куда я могу отвезти тебя сейчас. К Саре. Кристиан вздрогнул. — К маме? Зачем? Она ничего не знает об… этом. Бихтер усмехнулась, горько. — О, Сара знает. Знает всё. Именно поэтому она и рассталась с Робертом. Она хотела для тебя нормальной жизни. Вдали от этого мира. Но теперь… это больше не вариант. Мы должны пойти к ней. Сейчас. Пойдем. Не дожидаясь ответа, Бихтер схватила Кристиана за руку и повлекла его за собой. Он спотыкался, его разум лихорадочно пытался переварить услышанное. Охотники. Монстры. Его семья, оказавшаяся лишь маской. И Сара… его мать, которая, оказывается, знала обо всем? Мир, который он знал, рушился вокруг. Дом Сары находился в тихом, уютном районе, скрытом за густыми деревьями. Свет в окнах горел приглушенно, создавая иллюзию спокойствия, которая не вязалась с бурей внутри Кристиана и напряжением Бихтер. Ночь опустилась, и каждый шорох казался зловещим. Бихтер не колеблясь, уверенно постучала в дверь; стук её кулака был не громче, чем стук её собственного сердца. Дверь отворилась. Сара стояла на пороге, в домашнем халате, её взгляд сначала выражал недоумение, затем медленно, пугающе расширился, когда она увидела Бихтер. Лишь потом её взгляд упал на Кристиана, бледного, дрожащего, с глазами, полными невыразимого ужаса. — Бихтер? — голос Сары был сдавленным, полным удивления, быстро перешедшего в тревогу. — Что ты здесь делаешь? И что… что с тобой, Кристиан? Сара быстро оглядела Бихтер – помятую, с грязью на щеке, но с тем же решительным и жестким взглядом, который она так часто видела в глазах Роберта, и который так же часто раздражал её в самой Бихтер. Но сейчас эта решимость, этот привкус опасности, заставил Сару мгновенно понять: случилось что-то серьезное, и что-то, что было связано с тем миром. Бихтер не стала терять ни секунды на прелюдии. Её голос был низким, лишенным всяких эмоций, кроме неотложность. — Мы не можем оставаться на улице, Сара. На Кристиана напал упырь. Сара ахнула, её рука метнулась к груди, как будто удар пришелся по ней самой. Она бросила быстрый, пронзительный взгляд на Бихтер, в котором смешались старая неприязнь, глубоко укоренившийся страх и отчаяние. Но прежде всего – паника за сына. Она отступила, широко распахивая дверь, пропуская их внутрь. — Упырь? — голос Сары был низким и резким, полный нескрываемого гнева. Она посмотрела на Бихтер, её глаза горели. — Роберт обещал… Он обещал, что Кристиан будет вне этого! Сара сжала губы, её взгляд скользнул к Бихтер. — Мы делали это ради твоей безопасности, Кристиан, — мягко, но твердо ответила Сара. — Но я понимаю твой гнев. Затем Сара посмотрела на Бихтер. В её глазах читалась сложная смесь старой враждебности и новой, неохотной благодарности. Бихтер, падчерица Роберта и дочь той, кто занял её место, теперь стояла здесь — растрепанная, но несломленная, и, что важнее всего, её сын был с ней, жив и защищен. — Я… не забыла, кто ты, Бихтер, — начала Сара, её голос стал холоднее, несмотря ни на что. — Ты… Но… — Она осеклась, слова давались с трудом. — Я вижу, что ты защитила его. И не стала обрушивать на него всю правду о нашем мире сразу. За это… — она сделала паузу, словно эти слова царапали ей горло, — я благодарна. Бихтер кивнула, не отводя взгляда. Между ними висло невысказанное понимание: Бихтер знала, что Сара не хочет её видеть, но долг привел её сюда. А Сара, несмотря на личную неприязнь, была вынуждена признать, что падчерица Роберта спасла её сына, рискуя собой. Это была неудобная, хрупкая передышка в их отношениях. — Он должен остаться здесь, Сара. Хотя бы на время, — сказала Бихтер, переходя к делу. — Пока мы не поймем, что происходит и насколько серьезно он оказался замешан. Если упырь его нашел, значит, что-то изменилось. Сара снова посмотрела на Кристиана, её сердце болезненно сжалось. Глаза её затуманились от навернувшихся слез. Он был втянут в её мир – мир, от которого она так старалась его оградить, мир, от которого сама сбежала. И она знала, что его уже не вернуть в «нормальность». — Он останется здесь, — наконец произнесла Сара, твердо кивая Бихтер. — Я не отпущу его. Но… — её взгляд снова метнулся к Бихтер, — что будет дальше? Что будет с ним? И с нами? Бихтер сделала глубокий вдох, её взгляд сделался ещё более решительным. — Дальше… мы должны выяснить, почему его нашли. И кто за этим стоит. А пока… Кристиан должен начать понимать, в каком мире он теперь живет. Это больше не игра. Они обе прекрасно понимали, что слова "пока" и "дальше" означают лишь одно: спокойная жизнь Кристиана закончилась навсегда. И это было только начало гораздо более опасного и непредсказуемого пути. Кристиан сидел между ними, ощущая себя беспомощной игрушкой в руках неведомых сил, и впервые в жизни осознавал, насколько хрупким был его прежний, иллюзорный мир. После того, как Бихтер и Сара закончили объяснения, Кристиан сидел на диване, словно манекен. Его лицо было бледным, глаза невидящими, устремленными куда-то сквозь стену. Мир, который он знал, рухнул, оставив после себя лишь обломки. Каждое воспоминание, каждая деталь его жизни теперь окрашивались в новый, зловещий цвет. Все те ночные кошмары из детства, странные звуки из отцовского подвала, необъяснимые "пропажи" Роберта и Бихтер – всё это теперь складывалось в ужасающую картину. Монстры. Охотники. Обман. Эти слова звучали в его голове навязчивым эхом. Он был не просто обманут – его жизнь была фарсом. А Бихтер… та самая Бихтер, которую он ненавидел, которую ревновал, теперь оказалась его спасительницей. Охотницей. Эта мысль вызывала тошноту. Как он мог так ошибаться? Как она могла так скрывать правду? Он почувствовал, как к нему приближается Сара, её рука легла ему на плечо. — Кристиан.. Он резко отдернул плечо, отстраняясь. — Не трогай меня, — прошептал он, голос был хриплым. — Вы все… вы скрывали от меня правду. Всю мою жизнь. Зачем? Чтобы я чувствовал себя идиотом? Сара попыталась заговорить, но Бихтер шагнула вперед, пресекая её. — Чтобы ты был жив, Кристиан, — жестко сказала Бихтер. — Тот упырь, он не просто так напал. И ты видел, что будет, если мы будем продолжать прятать голову в песок. Кристиан поднял на Бихтер полный ненависти взгляд. — И ты… ты довольна? Ты, наверное, всегда мечтала, чтобы я узнал? Чтобы я понял, насколько ты особенная, а я — просто бесполезный груз, который надо таскать по домам? Слова Кристиана вонзились Бихтер в самое сердце. Она ожидала злости, страха, но эти обвинения в злорадстве над его болью… — Я не довольна, Кристиан, — ее голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Я хотела, чтобы ты жил нормальной жизнью. Свободной от всего этого дерьма. Я не хотела, чтобы ты видел то, что видел сегодня. Но это случилось. И теперь, нравится тебе это или нет, ты в игре. Бихтер отвернулась от него, чувствуя, как его слова пронзают ее насквозь. Она всегда хотела наладить с ним отношения, быть ему настоящей сестрой. Но его ревность, его отчуждение, его презрение – все это отравляло их связь. И теперь, когда она вынужденно раскрыла часть правды, он воспринимал это как очередное доказательство ее "особости" и его "ничтожности". Это было больно. Очень больно. Она чувствовала тяжесть решения Роберта, собственное чувство вины за годы лжи, и горькое осознание того, что Кристиан теперь, возможно, будет ненавидеть ее еще сильнее, чем когда-либо. Она взглянула на Сару, которая пыталась утешить Кристиана, и увидела в глазах биологической матери такую же боль, но и глубокое отчаяние. Они оказались в одной лодке, по крайней мере, в этом. В это же время, далеко от дома Сары, в своей мастерской, Роберт стоял у окна. Ночь была непроглядно черной, но он не видел ее. Он видел только лицо своего сына, искаженное страхом и непониманием. Телефонная трубка, которую он только что положил, казалась обжигающе горячей в руке. — Упырь, — прошептал он в темноту, его голос был надломленным. — Нашего мальчика нашли. Сзади к нему подошла Эбигейл, мать Бихтер. Она обняла его со спины, прижавшись щекой к его плечу. Ее прикосновение было утешающим, но и в ней чувствовалось напряжение. — Я слышала, — прошептала она. — Бихтер молодец. Она поступила правильно. Роберт покачал головой. — Правильно? Эбигейл, мы врали ему всю его жизнь. Я обещал Саре, что он будет в безопасности. Что он никогда не узнает. И вот… это. Как он будет жить с этим? Как он простит нас? — Он простит, — сказала Эбигейл, чуть сильнее обнимая его. — Когда поймет, почему мы это делали. Когда увидит, что это было ради любви. Он увидит. — Я не знаю, — Роберт закрыл глаза, на его лице выступили морщины усталости и вины. — Он теперь ненавидит Бихтер еще больше. Он думает, что она наслаждается этим. А ведь она просто… просто действовала. Как мы учили. Как мы лгали ему. Эбигейл погладила его по руке. — Она сильная. Она справится. И он… он поймет. Со временем. Мы всегда знали, что этот день может наступить. Мы просто надеялись, что никогда не придется. Роберт глубоко вздохнул, его взгляд устремился в пустоту. Он чувствовал вину – как отец, как охотник, как человек, который пытался защитить сына ложью, и эта ложь теперь взорвалась у них под ногами. Утро следующего дня принесло лишь призрачное облегчение. Бихтер не осталась у Сары надолго. Убедившись, что Кристиан в безопасности (по крайней мере, временно), и Сара готова его укрыть, Бихтер ушла. Ей нужно было доложить.. Она нашла Сэма и Дина в захудалой закусочной на окраине города, где они, видимо, проводили свое "дежурство" или просто завтракали. Дин ел огромную порцию блинчиков, Сэм ковырялся в ноутбуке. — Привет, ребята, — Бихтер опустилась на стул напротив них, усталая, но с решительным блеском в глазах. — У меня новости. Дин отложил вилку, его взгляд стал серьезным. Он знал этот тон. Сэм закрыл ноутбук. — Что случилось, Харкер? — спросил Дин. — На Кристиана напал упырь, — отрезала Бихтер. Дин подавился блинчиком. Сэм напрягся. — Что?! Как?! Он… он в порядке? — спросил Сэм, его лицо выражало искреннюю тревогу. Он всегда был более сочувствующим. — Физически – да, — Бихтер кивнула. — Но он видел. Он знает. Я отвела его к Саре. Она в курсе. Роберт одобрил. Дин откинулся на спинку стула, усмехнулся и покачал головой. В его глазах мелькнула ирония, но беззлобная, скорее, как у старшего брата, который видел подобные ситуации сотни раз. — Ну вот. Еще один бедняга в клубе. Добро пожаловать в реальность, малой. Надеюсь, он хотя бы не станет таким занудой, как Сэм, когда тот узнал. Сэм закатил глаза. — Очень смешно, Дин. — А что? Чего он ожидал? — Дин пожал плечами. — Рано или поздно каждый узнает, что монстры реальны. Чем раньше, тем лучше. Хотя, уверен, он сейчас не в восторге от правды. — Он… не в восторге, — подтвердила Бихтер, вспомнив гневный взгляд Кристиана. Ее губы поджались. — Он считает, что мы все его предали. И он думает, что я наслаждаюсь этим. Дин кивнул, его улыбка исчезла. — Да, это тяжело. Мы через это проходили. И с папой, и друг с другом. Но он поймет, Бихтер. Со временем. Главное, что он в безопасности. А теперь… — Дин наклонился вперед, его глаза стали серьезными, — расскажи нам все подробности об этом упыре. Кто мог его натравить? Пока Бихтер обсуждала планы с Винчестерами, Кристиан был в спальне Сары. Он не мог спать. Каждое закрытие глаз приносило ему образ упыря, его красных глаз и жуткого рычания. Он все еще чувствовал прикосновение Бихтер, ее стальную хватку и твердый, пугающий голос. Юноша подошел к окну и отдернул шторы. За стеклом был обычный, скучный мир. Мир, который, как оказалось, был не более чем тщательно продуманной ложью. Он чувствовал себя обманутым, преданным. Гнев кипел в нем, особенно по отношению к Бихтер. Она всегда была этой особенной, любимой падчерицей отца, а он – просто ее тень, вечно ревнующий и чувствующий себя неполноценным. Теперь выяснилось, что она была особенной по-настоящему, частью мира, о котором Кристиан даже помыслить не мог. И теперь он оказался втянут в этот мир, беспомощный и наивный. Парень отошел от окна, его взгляд упал на комод Сары. На нем стояли фотографии. Вот он, маленький, в обнимку с Робертом. Вот Сара смеется, обнимая их обоих. А вот фотография, которую он не помнил – Сара и Роберт, еще молодые, с лицами, полными какой-то сдержанной печали. И на заднем плане, слегка размытый, висел какой-то странный амулет или символ. Символ, который Кристиан смутно припоминал в мастерской отца. Его пальцы потянулись к фотографии. Это было до того, как Бихтер появилась в их жизни. До того, как эта новая семья сформировалась. И Сара… его мама, которая всегда казалась такой нормальной, такой далекой от всей этой мистики. Она ведь ушла от Роберта, потому что хотела нормальной жизни. Но она знала о монстрах, об охоте. Сара была частью этой лжи. Кристиан чувствовал себя ребенком, которого обманывали взрослые. Хуже того, он чувствовал себя жертвой. Он не просил об этом. Он не хотел этого. Он хотел свою скучную, безопасную жизнь, где единственной проблемой была Бихтер, которая постоянно раздражала его своей "идеальностью" и вниманием отца. Но теперь Бихтер была не просто идеальной,она была опасной. И он был с ней связан. В нем росло странное, новое чувство. Это был не только страх, не только гнев. Это было жгучее любопытство. Если этот мир реален, если монстры существуют, то что еще? Какие еще тайны прячутся в тенях? И если его жизнь была ложью, то что тогда – правда? Его взгляд упал на телефон Сары, лежащий на прикроватной тумбочке. Он знал, что не должен его брать. Но внутри него поднималось отчаянное желание понять. Понять, что это за мир. Понять, почему они лгали. Понять, что теперь будет с ним. И, возможно, понять Бихтер. Кристиан медленно потянулся к телефону, его пальцы дрожали. Он не знал, что ищет, но ему отчаянно нужна была хоть какая-то зацепка, хоть какой-то ответ в этом новом, чудовищном и невероятно опасном мире. Кристиан смотрел на телефон Сары, дрожащей рукой нащупывая кнопки. Слова, которыми он хотел бы начать разговор с Бихтер, застряли в горле. Гнев все еще кипел в нем, но к нему примешивалось и что-то еще – растерянность, одиночество, и необъяснимое, пусть и ненавистное, желание понять. Он прокрутил в голове номер Бихтер, который, как выяснилось, почему-то все еще помнил. Набрал. На другом конце провода Бихтер подняла трубку после нескольких гудков. — Кристиан? Что-то случилось? — ее голос был настороженным, мгновенно перешел в режим охотника. — Мне… мне нужно с тобой поговорить, — выдохнул Кристиан. — Пожалуйста. Приезжай. Мне… мне нужно понять. Бихтер замолчала. Она услышала в его голосе не только гнев, но и отчаяние. Это было не требование, а мольба. — Я сейчас не могу, Кристиан. Мы работаем. — Пожалуйста, — повторил он. — Хотя бы на полчаса. Я… я не могу тут сидеть и не понимать ничего. Мне нужно знать. Мне нужно… — Он замялся. — Я не могу так. Бихтер вздохнула. Она знала, что он не шутит. Шок, гнев, страх – все это было слишком реально. Она посмотрела на Дина и Сэма, которые ждали ее следующего шага. — Я вернусь. Дай мне час. — И, не дожидаясь ответа, она повесила трубку. Дин поднял бровь. — Проблемы в раю? — Ему нужна… помощь, — Бихтер ушла от прямого ответа. — Он… он очень напуган. Я должна поехать. Сэм кивнул, понимая. Дин неохотно махнул рукой. — Ладно. Только будь осторожна. И не поддавайся на его нытье. С этой братской драмой у тебя и так проблем хватает. Бихтер проигнорировала его сарказм. Она знала, что Дин пытается облегчить напряжение, но сейчас ей было не до шуток. Ей нужно было встретиться с Кристианом. Через полчаса Бихтер снова стучала в дверь Сары. Сара открыла, ее лицо было усталым, но понимающим. Она кивнула Бихтер, пропуская ее внутрь, и молча удалилась, оставив их наедине в гостиной. Кристиан сидел на том же диване, но теперь он выглядел чуть более собранным. Он поднял взгляд на Бихтер, и в его глазах все еще читалась боль, но и жажда ответов. — Как долго ты… знала? — спросил он, его голос был тихим, но в нем слышалось требование. — Как долго ты лгала мне? Бихтер села напротив него, не отводя взгляда. — Не так долго, как тебе кажется, — ответила она. — Помнишь, когда я была в больнице? Примерно… три-четыре месяца назад. Может, пять. Кристиан нахмурился. Он помнил. Тогда Роберт был очень взволнован, и Бихтер выглядела… не так. — Ты была… ранена. Отец сказал, что это несчастный случай. — Это было нападение, — уточнила Бихтер. — Вампир. Я чуть не умерла. Роберт и мама потом рассказали мне правду. Тогда я и узнала. Ее голос стал глуше. — Мне тоже врали, Кристиан. Не так долго, как тебе, но врали. Мне тоже пришлось пережить шок. Понять, что мир, в котором я жила, был совсем другим. И я тоже скучала по нормальной жизни. По той, которая у меня была. Той, что была у тебя. Я видела вещи… вещи, которые нормальные люди не должны видеть. Ее признание, ее уязвимость, пусть и мимолетная, заставили Кристиана замолчать. Он ожидал, что она будет триумфально стоять над ним, но она сидела перед ним, такая же уставшая, как и он, и, казалось, так же сильно скорбящая по потерянной нормальности. — А… — Кристиан замялся, — а те двое? Твои… друзья? Сэм и Дин? Они тоже… охотники? В его голосе сквозила старая ревность, но теперь она была смешана с новым, пугающим осознанием. Бихтер кивнула. — Да. Они тоже охотники. Их отец тоже был охотником. Кристиан сжал кулаки. Значит, они тоже забирают ее, втягивают в свой мир. Но теперь это было не просто забирают внимание. Теперь это было забирают в опасность. — А Кастиэль? — вдруг спросил Кристиан, вспомнив тот день, когда он пытался подслушать разговор Бихтер с кем-то невидимым, а потом тот просто исчез. Бихтер выдохнула, на ее лице мелькнуло что-то похожее на легкую улыбку, а потом снова серьезность. — Кастиэль… — она начала, тщательно подбирая слова. — Он… он не такой, как мы. Он… ангел. Кристиан застыл. Ангел? Это было уже совсем за гранью. Вампиры, упыри, охотники – это еще как-то укладывалось в рамки черного юмора. Но ангелы? — Ты шутишь, — сказал он, но в его голосе не было уверенности. — Нет, — твердо ответила Бихтер. — Он настоящий. И он… помогает нам. Иногда. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Кристиан, это больше не сказки. Это реальность. И тебе придется в ней жить. Нравится тебе это или нет. Тишина повисла в воздухе. Кристиан чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Ангелы. Вампиры. Упыри. Вся его жизнь была ложью. Но, слушая Бихтер, видя ее усталость, ее собственную боль, он начал осознавать, что она не просто везучая "любимица отца". Она была такой же жертвой обстоятельств, как и он. Только она была в этом дольше, и уже успела принять свой новый, страшный путь. В его голове по-прежнему было тысячи вопросов, но часть его ненависти к Бихтер начала медленно утихать, уступая место горькому, но важному пониманию. Он был не один в этом безумии. Она тоже была в нём.