Глава 15 или "Поцелуй под дождем"

Бихтер вышла из дома Сары, ощущая странную, горькую пустоту. Разговор с Кристианом был тяжелым, даже более тяжелым, чем она ожидала. Его обвинения, его боль, его наивность – все это ранило. И ее собственное признание в том, что она тоже скучает по нормальной жизни, заставило почувствовать себя уязвимой, чего она не любила. Она шла по ночным улицам, привычно держа руку на рукоятке клинка под курткой, но мысли были не о монстрах, а о Кристиане и его разрушенном мире. Ей нужно было вернуться к Дину и Сэму, доложить. Но прежде чем она успела свернуть за угол, чтобы поймать такси, перед ней возникла фигура. Сердце Бихтер екнуло, а затем сжалось. — Ник? — выдохнула она, не веря своим глазам. Это был Ник. Мысль о снах – о том, как она лежала у него на груди, чувствуя его тепло – мгновенно пронеслась в голове, заставляя ее щеки вспыхнуть в темноте. Она тут же отогнала ее. Не сейчас. Не здесь. Ник стоял, опираясь на столб уличного фонаря, в обычной своей мешковатой футболке и джинсах, с той же легкой, почти застенчивой улыбкой, которая всегда сбивала Бихтер с толку. Его глаза, обычно такие глубокие и задумчивые, сейчас были… просто глазами Ника. — Привет, Бихтер, — его голос был мягким, бархатистым, как всегда. — Ты перестала меня навещать. Я начал волноваться. Все в порядке? Вина мгновенно захлестнула Бихтер. Она действительно перестала его навещать. После того сна, после того, как она поняла, что ее чувства к нему заходят слишком далеко, она решила, что ей нужно заняться своей жизнью, сосредоточиться на охоте. И вот, в самый неподходящий момент, когда ее собственная жизнь разлетелась на куски из-за Кристиана, он здесь. — Прости, Ник, — она отвела взгляд, чувствуя себя неуклюжей. — Было… много всего. Завалы по работе. Я… не могла. Она запнулась. Как же это глупо звучит. "Завалы по работе". Когда ее брат только что узнал, что мир полон монстров. Ник медленно подошел к ней, его шаги были бесшумными. — Я понимаю. У каждого бывают завалы. Но я… скучал. Его слова были простыми, искренними, но в них было что-то, что заставляло Бихтер чувствовать себя еще хуже. Она чувствовала себя предательницей, бросившей его. И она знала, что не должна была так сильно чувствовать вину. Он был просто другом. Просто другом, к которому ее необъяснимо сильно тянуло. — Я тоже… скучала, — пробормотала Бихтер, стараясь не смотреть на него. Она чувствовала, как его взгляд обволакивает ее, проникая под кожу. Ей казалось, что он видит ее насквозь, знает о каждом ее смущении, о каждом ее невысказанном желании. Это было невыносимо. Он остановился прямо перед ней. Его рука медленно поднялась, его пальцы коснулись ее щеки, мягко убирая прядь волос, упавшую ей на лицо. — Ты выглядишь… уставшей. Что-то серьезное? — Его голос был полон такой неподдельной заботы, что Бихтер почти поверила. Почти. — Да, — она натянуто улыбнулась. — Очень серьезное. Семейные проблемы. Ты знаешь… Ник прищурился, его улыбка стала чуть шире, но все так же невинной. Его глаза, на долю секунды, сверкнули чем-то древним и расчетливым, чем-то, что Бихтер инстинктивно почувствовала, но тут же списала на усталость и собственное смятение. — Семейные проблемы? Я могу помочь, если хочешь, — его голос был соблазнительным, почти гипнотическим. — Я хороший слушатель. И… я всегда рядом для тебя, Бихтер. Ты же знаешь. Он наклонился ближе, его дыхание опалило ее ухо. В этот момент Бихтер почувствовала знакомый, леденящий душу холод, пронизывающий ее до костей, от которого она всегда просыпалась в своих снах. Этот холод. Точно такой же, как в ее снах, когда она была рядом с ним. И на мгновение ей стало по-настоящему страшно. Не от монстров, не от правды, а от него. От того, что он вызывал в ней. От того, что она не могла контролировать. Это не просто Ник. Холод прошел по ее телу. Он не должен здесь быть. Бихтер резко отстранилась, делая шаг назад, отрываясь от его прикосновения. — Мне… мне нужно идти, Ник, — ее голос был дрожащим. — Я… я опаздываю. Мне очень жаль. Она развернулась и почти побежала прочь, не оглядываясь. Сердце колотилось в груди, как бешеное. Вина? Страх? Смущение? Все смешалось в один ком. Она бежала от Ника.  И от себя. Люцифер в теле Ника наблюдал за ней, его улыбка медленно расширялась. Его глаза снова сверкнули янтарным огнем, но теперь невинность в них уступила место хищному, довольному блеску. "Чудесно. Она чувствует мое присутствие", - подумал Дьявол. Люцифер знал, что она вернется. Так или иначе. И тогда он получит то, что хотел. Он всегда получал то, что хотел. Когда первые лучи рассвета пробились сквозь шторы спальни Сары, Кристиан все еще не спал. Кровать была расстелена, но он провел ночь не в ней. Он сидел на полу, прислонившись к книжному шкафу, окруженный старыми, пыльными томами, которые он стянул с полок. В его руках была потрепанная книга в кожаном переплете – "Демонология: Мифы и Реальность". На журнальном столике лежали еще несколько: о вампирах, оборотнях, легендах разных народов. Его глаза были красными от недосыпа, но в них горела лихорадочная искра. Всю ночь он читал. Жадно, беспорядочно, пытаясь найти хоть какой-то смысл в этом новом, чудовищном мире. Он переходил от одной страницы к другой, от одной истории к другой. Мифы, предания, "факты", описания существ, о которых он раньше и подумать не мог. Вампиры. Оборотни. Упыри. Нападение на него было совершенно реальным, и это подтверждало все, что он читал. Ангелы. Демоны. Он даже нашел упоминания о существах, которые исчезали, как Кастиэль. Гнев, который он испытывал к своей семье, никуда не делся, но теперь к нему примешивалось и что-то другое – осознание масштаба той лжи, в которой он жил. И масштаба опасности, в которой он оказался. Он был беспомощен. Совершенно беспомощен. Все эти годы он жил в розовых очках, пока Роберт и Бихтер сражались с монстрами. Он захлопнул последнюю книгу, звук эхом отозвался в тишине комнаты. Голова гудела от потока информации, но ясности не прибавилось. Только больше вопросов. И растущее, жуткое чувство вины. Бихтер, эта Бихтер, которую он ненавидел, которую ревновал, была ранена вампиром. Чуть не умерла. Ради… ради этого мира. Ради других. А он? Он был просто… Кристианом. Обычным парнем. Взошедшее солнце не принесло облегчения. Оно лишь ярко осветило его собственную беспомощность и необратимость перемен. *** В то же утро, в доме Роберта, Бихтер чувствовала себя так, словно всю ночь сражалась с легионом демонов. И в каком-то смысле так и было. Она встала с кровати. Обычно девушка просыпалась полной энергии, готовая к новому дню, к тренировкам, к охоте. Ее утро всегда начиналось с дисциплины и целеустремленности. Но сегодня… сегодня она была словно зомби. Ее тело двигалось по привычке: душ, свежая одежда, аккуратно заплетенная коса. Она выглядела ухоженно, безупречно, как всегда, но взгляд в зеркале был пустым, лишенным искры. Мешки под глазами были почти незаметны, но внутреннее опустошение было очевидно. Ник.Его голос, его прикосновение. Тот холод. Тот холод, который она чувствовала в своих снах, когда он… когда он был слишком близок. Она гнала эти мысли, но они цеплялись за нее, как паутина. Это было неправильно. Чувства к нему были неправильными. И не только потому, что он был старше и у него умерли жена и сын, или потому что она не должна отвлекаться от охоты. Было что-то еще. Что-то, что говорило ей: опасность. Не та опасность, что от монстров, а другая. Личная. Глубокая. И Кристиан. Его взгляд, его обвинения. Ее собственное признание, что ей тоже "скучно по нормальной жизни". Это было правдой. Она любила охоту, она знала, что это ее призвание, но иногда… иногда хотелось просто проснуться, пойти в колледж, потом на свидание, болтать с подругами о глупостях. Как Кристиан. А теперь и его жизнь была разрушена. И она была частью этого разрушения. За завтраком, в кухне, Роберт и Эбигейл встретили ее обеспокоенными взглядами. — Как ты, дорогая? — спросила Эбигейл, ее голос был мягким. — Нормально, — отрезала Бихтер, не поднимая глаз от остывшего тоста. — Я собираюсь поехать к Сэму и Дину. Надо работать. Роберт положил руку на ее плечо. — Ты не спала? Бихтер лишь пожала плечами. — Неважно. Она чувствовала себя зажатой между двумя мирами: миром охотников, где она должна быть сильной и безжалостной, и миром ее собственных эмоций, который сейчас был хаосом. Единственное, что ей оставалось, это погрузиться в работу, в привычные правила охоты. Там все было понятно: есть монстр, есть цель. Никаких серых зон, никаких запутанных эмоций. Просто выжить. И защитить. Она допила свой кофе и встала. — Я пошла. Роберт и Эбигейл переглянулись. Они знали, что ее внешняя холодность была лишь защитой, но понимали, что сейчас ей нужно действовать. Она была ранена, но шла дальше. Как настоящий охотник. А внутри… внутри она была разбита. Она вошла в ту же захудалую закусочную, где Сэм и Дин привычно занимали свой уголок. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь грязноватое окно, казались слишком яркими. — Привет, — голос Бихтер был плоским, безжизненным. Она рухнула на стул напротив Дина, положив локти на стол и опустив голову на руки, как будто у нее не было сил держать её. Дин прищурился, сняв свои солнцезащитные очки и повесив их на ворот рубашки. — Ого, — протянул он с легкой усмешкой, но в его глазах читалась настороженность. — Выглядишь так, будто всю ночь не спала. Или что-то серьезное натворила. Бихтер медленно подняла голову, и ее пустой взгляд встретился с глазами Дина. — И то, и другое, — прошептала она, и это было настолько тихо и искренне, что шутка Дина мгновенно потеряла всю свою остроту. Сэм захлопнул ноутбук. Его обычно спокойное лицо выражало искреннюю озабоченность. — Бихтер, ты в порядке? Что-то случилось? Она покачала головой, отводя взгляд к своей чашке с остывшим кофе. — Не совсем. Просто… много всего. И… — Она запнулась, вспоминая Ника, его прикосновение и тот холод, который пронзил ее. — И я кое-кого встретила. Дин и Сэм обменялись быстрым взглядом. — Кого? — спросил Дин, его тон стал серьезным. — Ника, — выдохнула Бихтер. — Он появился прямо на улице. Очень… внезапно. На лицах братьев отразилось напряжение. Они знали, кто такой Ник. И не доверяли ему. — Ник, значит, — пробормотал Дин. — Что он хотел? — Спросил, почему я не навещаю. Сказал, что волновался. Вел себя… как обычно. Но… — Бихтер прищурилась, пытаясь собрать воедино свои смутные ощущения. — Было что-то… странное. Ощущение. Холод. Как будто… как будто это был не совсем он. Дин и Сэм переглянулись еще раз, на этот раз с тревожным пониманием. Холод. Это могло значить многое. И почти ничего хорошего. — Ладно, — сказал Дин, его голос был серьезным. — Тогда давай к делу. Нам нужно сосредоточиться. По упырю. Роберт что-нибудь нашел? Какие-то привязки к определенным группам? Что-нибудь, что могло бы объяснить, почему они так внезапно активизировались именно на Кристиана? Бихтер кивнула, цепляясь за привычную рутину охоты, как за спасательный круг. — Роберт сейчас занимается архивами. А я… я думаю, мне стоит съездить на место нападения. Возможно, я что-то упустила. — Хорошо, — сказал Дин. — Ты едешь на место. Мы пока продолжим проверять базу данных. Но будь осторожна, Бихтер. Ты выглядишь так, будто держишься на последнем издыхании. Не лезь на рожон. Бихтер лишь молча кивнула, уже поднимаясь. Ей нужно было двигаться, действовать. Бихтер припарковалась в нескольких кварталах от места нападения, затем продолжила путь пешком. Она хотела проверить аллею своими глазами, без отвлекающих факторов. Ночной воздух был холодным, на асфальте блестели лужицы от недавнего дождя. Место выглядело обыденно – мусорные баки, исцарапанные стены, тусклый свет фонаря. Ничего, что указывало бы на недавнюю кровавую драму. Она подошла к тому месту, где она отбросила упыря. Ее взгляд скользнул по земле, по стенам. Никаких следов борьбы, никаких капель крови, даже если бы Бихтер была невидимой для обычных глаз. Охотница достала из кармана серебряный амулет, который носила всегда, и провела им по асфальту. Никакой реакции. Трупа нет. Эта мысль ударила ее с новой силой. Она была уверена, что убила его. Удар был точным, смертельным для упыря. Но трупа не было. Это означало одно: либо его кто-то забрал, либо он был не совсем обычным упырем. Бихтер присела на корточки, внимательно осматривая каждый дюйм. Она провела рукой по стене, ее пальцы нащупали что-то едва заметное. Царапина. Неглубокая, почти невидимая, но она была там. Слишком правильной формы для случайной. Больше похоже на символ. Древний, едва различимый. Ее сердце екнуло. Она достала телефон и сделала несколько снимков, приближая изображение. Этот символ… он был ей знаком. Она видела его в старых книгах Роберта. Символ определенного клана упырей. Тех, что были… организованы. Тех, что были умнее. И тут ее взгляд упал на что-то еще. Чуть дальше по аллее, в тени, на стене была едва заметная линия. Словно что-то протащили. Она поднялась и подошла ближе, ее глаза сузились. Это был не след крови, а скорее… след от обуви. Длинный, неровный, как будто кто-то волок что-то тяжелое. И этот след вел в узкий проход между двумя зданиями, туда, где обычные люди не ходят. Бихтер достала свой клинок, проверяя баланс в руке. Она чувствовала, как адреналин начинает течь по ее венам, вытесняя усталость и эмоциональную боль. Вот оно. Цель. Неизвестность. Опасность. То, в чем она была сильна. Она медленно вошла в проход, ее взгляд был сосредоточен, каждое чувство обострено. Упыря забрали. Кто-то знал, что он там. Кто-то ждал. И этот "кто-то" был умным. И опасным. Гораздо опаснее, чем просто одиночный упырь. Бихтер глубоко вдохнула. Начинается. Бихтер осторожно двинулась по узкому, темному проходу между зданиями. Запах гнили и застарелой крови становился все сильнее. След на пыльной земле вел вглубь, к ветхой металлической двери, которая, очевидно, была входом в какое-то подземелье или заброшенный склад. Она чувствовала этот холод – не обычный ночной холод, а тот, что всегда предшествует присутствию нечисти. Символ, найденный на стене, не давал ей покоя. Это был знак клана "Кровавых Жнецов" – особо жестоких и организованных упырей, известных своим пренебрежением к человеческим жизням и хладнокровием. Если они стояли за нападением на Кристиана, это было очень плохо. Бихтер приготовила свой клинок, крепко сжимая рукоять. Сталь была холодной и успокаивающей в ладони. Она толкнула дверь. Она оказалась незапертой. Внутри была кромешная тьма и затхлый запах, смешанный с металлическим привкусом крови. Внезапно из темноты на нее налетел силуэт. Бихтер среагировала мгновенно, выставив клинок. Звякнул металл. Но упырей было двое. Один отвлек ее внимание, второй ударил сбоку. Острые когти прошлись по ее левому предплечью, разрывая ткань куртки и кожу под ней. Бихтер вскрикнула, отшатнувшись, но тут же нанесла ответный удар, вогнав клинок в грудь одного из нападавших. Тварь зарычала и упала, начиная корчиться. Но тут же на ее место выскочили еще двое. А из тени вышли и другие, их красные глаза хищно поблескивали. Пятеро. Шестеро. Она была в окружении. "Черт!" — выругалась Бихтер про себя. Она была хорошим охотником, но шесть "Жнецов" – это было слишком даже для нее. Рана на руке жгла. Кровь стекала по рукаву. Она приготовилась к отчаянной схватке, занося клинок для следующего удара. Внезапно воздух в помещении изменился. Холод, который Бихтер уже чувствовала в присутствии Ника, нахлынул волной, но теперь он был не просто холодным, а *леденящим* до самых костей, несущим в себе древнюю, неописуемую мощь. Упыри замерли. Их хищные оскалы исчезли, сменившись выражением чистого, неподдельного ужаса. Их красные глаза расширились, и они начали медленно отступать, их тела дрожали. И тут из тени появился Ник. Он выглядел… *другим*. Его одежда была смята, на лице виднелись следы грязи и несколько потеков запекшейся крови – не его собственной. Но взгляд… взгляд был Ника, но в нем появилось нечто, чего Бихтер не видела раньше: абсолютная, бездонная уверенность и ледяное спокойствие. — Что здесь происходит? — голос Ника был спокойным, но в нем прозвучала нотка, которая заставила упырей задрожать, их инстинкты кричали об опасности. Это был не вопрос. Это было требование, от которого кровь стыла в жилах. Бихтер смотрела на него, разинув рот. Ее раненая рука онемела, а в голове мелькнула мысль: Он? Здесь? Как? Один из упырей, самый смелый или самый глупый, зарычал, пытаясь изобразить угрозу. Но его глаза выдавали его. Он был напуган до смерти. Он сделал шаг назад, его тело скрючилось в подобострастном страхе. — Кто… кто ты? — прошипела тварь, но в голосе слышалось не вопрошание, а скорее попытка отчаянно узнать врага, который так внезапно превосходит их. Ник медленно двинулся вперед, не отрывая взгляда от упырей. Его движения были плавными, почти грациозными, но в них чувствовалась сдерживаемая сила, которая пульсировала в воздухе. — Кто я? — голос его стал чуть громче, и по помещению прокатилось нечто, что заставило даже пыль завибрировать. Упыри начали отступать быстрее, их когти заскребли по бетону, они буквально прижимались к стенам, пытаясь стать невидимыми. — Я думаю, вы ошиблись адресом. Или перепутали меня с кем-то другим. Вы не хотите быть здесь. И прежде чем Бихтер успела понять, что происходит, Ник шагнул к ближайшему упырю. Это не была не та точность, которой обучали Роберт. Это была чистая, необузданная сила. Одним движением, быстрым, как молния, Ник схватил упыря за горло. Раздался хруст. Голова твари неестественно повернулась. Труп рухнул на пол, даже не успев издать предсмертного крика. Ужас охватил оставшихся упырей. Они узнали его. Почувствовали. Их красные глаза, полные инстинктивного, парализующего страха, метались между Бихтер и фигурой Ника, в которой они теперь ясно ощущали древнюю, высшую силу, но не осмеливались произнести имя вслух, чтобы не навлечь еще больший гнев. Они лишь шипели и сжимались. Ник повернул голову, его взгляд метнулся к ним. — Я терпеть не могу, когда беспокоят моих... друзей, — проговорил он, и его голос, хотя и звучал как голос Ника, пронзил воздух как раскат грома. Он не использовал демонические глаза, не выпускал крылья, не говорил на их языке. Он просто двигался. Движениями, которые были слишком быстрыми для человека, слишком сильными. Он раскидывал упырей, как тряпичных кукол. Один удар в грудь – проломленная грудная клетка. Другой – свернутая шея. Третий – и тварь отлетела к стене, оставляя кровавый след. Это была не охота. Это была расправа, демонстрация абсолютного превосходства. Бихтер стояла, онемевшая, раненая рука свисала вдоль тела. Он? Он это делает? Она, охотник. Она, которая должна была быть сильной. А он… он решал все за считанные секунды, без усилий, с легкой, почти безразличной жестокостью, которая была совершенно чужда человеческой природе. Чувство беспомощности и неадекватности захлестнуло ее с головой. Она чувствовала себя слабой, ничтожной рядом с ним. Это была не просто помощь. Это было демонстрация. Демонстрация того, что она, со всеми ее тренировками и клинком, была лишь ребенком по сравнению с ним. Через мгновение все было кончено. Шесть упырей лежали на полу, мертвые, их тела сломаны неестественным образом. Воздух в помещении все еще дрожал от присутствия чего-то огромного и могущественного. Ник повернулся к Бихтер. Его лицо вновь приняло озабоченное выражение. Его глаза, словно недавний ужас и его собственная сила никогда не проявлялись, с беспокойством смотрели на ее раненое предплечье. — Бихтер! Ты ранена! — Его голос был полон неподдельного беспокойства, того самого, что она знала в Нике. — Я… я так рад, что успел. Мне показалось, что ты в беде. Я просто… почувствовал, что что-то не так. Он сделал шаг к ней, и Бихтер инстинктивно отступила. Ей было страшно. Страшно от него. От его силы. И от того, что она чувствовала к нему. И от того, что он так легко смог решить проблему, с которой она, охотник, не справилась. Она была в прострации не от боли, а от осознания собственного ничтожества перед ним. И от того, что он был так близко. "Я должна была защитить. А он… он просто пришел и все сделал", - эта мысль жгла ее. Начальный шок от увиденного медленно отступал, уступая место привычному для Бихтер хладнокровию охотника. Инстинкты самосохранения и необходимость анализа ситуации взяли верх. Её раненое предплечье пульсировало, но она почти не замечала боли. Бихтер глубоко вздохнула, пытаясь отогнать мелькнувшие мысли о его нечеловеческой силе и том странном, леденящем холоде, который окутал её, когда он появился. Она должна была быть сосредоточена. — Ник, — её голос был ровным, но в нем прозвучала сталь. — Что ты здесь делаешь? И как… как ты узнал, что я здесь? Ник улыбнулся своей мягкой, чуть застенчивой улыбкой. — Я же говорил, Бихтер, — его взгляд задержался на её ране. — Просто почувствовал, что ты в беде. А ты выглядела такой… измотанной. Не мог оставить тебя одну. Бихтер нахмурилась, глядя на пятна крови и грязи на его одежде. — Ты ранен, — констатировала она, проигнорировав его уклончивый ответ. Её взгляд был прикован к его рубашке. Ник небрежно махнул рукой. — Пустяки. Царапины. Ты выглядишь хуже. Тебе нужно обработать руку. — Моя рука – это царапина, — отрезала Бихтер, чувствуя прилив раздражения. Она охотник, она должна быть главной здесь. — Ты выглядишь так, будто подрался в баре с толпой головорезов. И откуда ты знаешь о… них? Об упырях? Ты знал все это время о сверхъестественном? Ник склонил голову набок, его улыбка стала чуть более загадочной, но беззлобной. — Можно сказать, что да. Знал, — его голос был спокойным, лишенным каких-либо оправданий. — Не так давно. Но знал. И, видимо, пришло время использовать эти знания. К сожалению, тебе тоже пришлось столкнуться с этим. Мне жаль. Его "мне жаль" прозвучало удивительно искренне. И эта искренность в сочетании с его необъяснимым появлением и пугающей силой только больше сбивала Бихтер с толку. — Ты не ответил на мой вопрос. Как ты узнал, что я здесь? — настаивала Бихтер, ее глаза сузились. — Просто чутье, — Ник пожал плечами, его глаза слегка блеснули. — Или… я просто знаю тебя слишком хорошо, Бихтер. Ты всегда идешь прямо на опасность. И всегда пытаешься решить все сама. Бихтер фыркнула, но не ответила. Это было слишком близко к правде. Квартира Ника была всегда опрятной, но сейчас в ней царил легкий беспорядок, словно он только что вернулся. Он провел Бихтер в небольшую ванную комнату. — Садись, — он указал на край ванны, сам достав из шкафчика аптечку. Бихтер села, молча наблюдая, как он достает антисептик и бинты. Он двигался плавно, уверенно. В его движениях не было неуклюжести человека, который только что расправился с шестью сверхъестественными существами. Он был собран. Слишком собран. Он присел перед ней, его колени почти касались ее. Взял ее раненую руку, его прикосновение было неожиданно мягким и осторожным. — Это глубоко, — пробормотал он, осматривая рану. — Упыри – грязные существа. Бихтер дернулась, когда он начал обрабатывать рану. Антисептик зашипел на коже. Она смотрела на его сосредоточенное лицо, так близко. В ее голове всплыли образы из сна: его лицо над ее, его глаза, такие близкие. Холод пронзил ее. — Откуда ты знаешь, как с этим обращаться? — спросила она, пытаясь отвлечься от смущающих мыслей и сосредоточиться на его странности. Ник  усмехнулся, не поднимая глаз от ее руки. — Жизнь научила. У меня тоже были… неприятные встречи. Ты же не единственная, кто сталкивается с необычным, Бихтер. Просто ты делаешь это более… эффектно. В его словах был намек на сарказм, но и теплота. Бихтер почувствовала легкую улыбку, которая появилась на ее губах, но тут же погасла. — А ты… очень быстро с ними справился. Эти упыри… они были очень сильными. Ник поднял взгляд, и его глаза встретились с ее. На долю секунды в них промелькнуло что-то древнее, могущественное, что заставило Бихтер содрогнуться. Затем это исчезло, сменившись знакомой теплотой Ника. — О, они были. Но, видимо, им не повезло встретиться со мной, — он подмигнул. — Я же говорил, я могу быть полезным. Ты просто не привыкла просить о помощи. Он закончил вязку, аккуратно закрепив бинт. Его пальцы задержались на ее коже чуть дольше, чем следовало бы. Бихтер почувствовала, как по ее руке пробежал знакомый холод, от которого по спине мурашки. Она резко отдернула руку. Ник поднял бровь, его улыбка не дрогнула. — Что-то не так? Болит? — Нет, — быстро ответила Бихтер, вставая. Ей хотелось убраться отсюда. Это было слишком. — Просто… устала. И это… очень много. Ник  встал тоже, его присутствие заполняло собой маленькую ванную комнату. Он был слишком близко. — Я понимаю, — его голос стал мягким, почти ласковым. — Ты пережила очень много. И Кристиан. Я рад, что смог быть рядом. Он протянул руку, словно хотел коснуться ее лица, но Бихтер сделала шаг назад. Ей отчаянно хотелось верить, что это просто Ник, ее друг, заботящийся о ней. Но тот холод, та сила, те сны… все это кричало об обратном. И она чувствовала себя виноватой. Виноватой за то, что притянула его в свою опасную жизнь. Виноватой за то, что он был ранен (пусть он и говорил, что это пустяки). И виноватой за то, что ее сердце предательски отзывалось на его близость, несмотря на все знаки опасности. — Мне нужно идти, — сказала Бихтер, ее голос был твердым, даже если внутри все дрожало. — Спасибо. За помощь. Ник лишь улыбнулся. Его глаза светились загадочным, почти триумфальным блеском. Он не пытался ее остановить. Он знал, что она вернется. Или что он найдет её. Бихтер не помнила, как добралась от квартиры Ника до дома Роберта. Ноги сами несли ее по привычному маршруту, а разум был окутан туманом, плотным, как утренний смог. Она неслась прочь, не оглядываясь, пока чувство его присутствия не ослабло, пока не исчезло полностью. Только когда она оказалась на своей веранде, в темноте, под тусклым светом фонаря, реальность обрушилась на нее. Она отперла дверь ключом, и бесшумно проскользнула внутрь. Дом спал. Роберт и Эбигейл, скорее всего, спали в своей комнате, измученные не меньше нее. Бихтер не включила свет, просто медленно прошла в свою комнату, ориентируясь по памяти. Она скинула куртку, которая была пропитана запахом крови и гнили, и увидела, что бинт на руке уже промок. Рана болела. Сильно. Но боль в предплечье была ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Она рухнула на кровать, не раздеваясь полностью, просто уставилась в потолок. "Что, черт возьми, только что произошло?" - пронеслась в ее мыслях. Ник. Его появление. Его сила. То, как легко он разделался с шестью упырями, которых она, опытный охотник, едва ли смогла бы остановить. Его безразличная жестокость, которая мелькнула в его глазах, прежде чем он снова надел маску дружелюбия. Он знал о сверхъестественном. Он это подтвердил. Но как долго? Как он мог скрывать это так долго? И почему он появился именно тогда? Просто "почувствовал"? Тот холод. Она чувствовала его и раньше, в своих снах. Сны… Внезапно все встало на свои места с ужасающей ясностью. Или, по крайней мере, с ужасающей *почти* ясностью. Сны, в которых она чувствовала его тепло, его прикосновения, его близость. Сны, которые заканчивались этим леденящим холодом, от которого она просыпалась в поту. В ее душе поднялась волна паники. Неужели он был рядом все это время? Наблюдал? А те чувства, что она испытывала к нему… были ли они ее собственными? Или это было… воздействие? Манипуляция? Бихтер закрыла глаза, пытаясь отогнать эту мысль. Нет. Она не марионетка. Она – охотник. Девушка перевернулась на бок, прижимая ладонь к раненому предплечью. Физическая боль была желанна. Она отвлекала от внутреннего хаоса. Бихтер была разбита. Не так, как в утро после нападения упыря, когда ее взгляд был просто пустым от усталости. Теперь ее взгляд, если бы она посмотрела в зеркало, был бы полон муки. Все ее защитные стены рушились. Утро принесло с собой не желанное спокойствие, а лишь углубляющееся чувство тяжести. Бихтер проснулась с гудящей головой и ощущением, будто ее внутренности вывернули наизнанку. Рана на руке ныла. Но куда сильней болела душевная. Она по-прежнему чувствовала себя опустошенной, но теперь к этой пустоте добавилась и жгучая тревога. Она спустилась на кухню. Роберт уже сидел за столом, с чашкой кофе в руке, его лицо было серьезным. Эбигейл готовила завтрак, но постоянно поглядывала на мужа, а теперь и на Бихтер. Атмосфера была напряженной. — Как ты, Бихтер? — Роберт поставил свою чашку, его взгляд был прямым и проницательным. — Что-нибудь узнала на месте? Нашла следы? Бихтер подошла к кофейнику и налила себе кружку, не глядя на отца. Горячий пар обжигал лицо, но не помогал отогнать холод в душе. — Да, — произнесла она, ее голос был низким и пропитанным такой горькой иронией, что Роберт и Эбигейл мгновенно насторожились. — Узнала. Очень много. Она повернулась к ним, и теперь ее взгляд, хоть и уставший, был полон скрытого, но сильного раздражения и тревоги. — Вы могли бы спросить у Ника. Давно не заходили к нему в гости, верно? Он так много расскажет о сверхъестественном. Роберт замер, его глаза сузились. Брови Эбигейл взлетели вверх. Тишина в кухне стала оглушительной. — Ник? — медленно произнес Роберт, его голос был напряженным. — Ник и… сверхъестественное? О чем ты говоришь, Бихтер? Бихтер усмехнулась, горько. — О том, что я вчера столкнулась с кланом "Кровавых Жнецов". Тех самых, которых вы учили меня остерегаться. Тех, что забрали тело упыря. Я думала, что справлюсь. Наивная, правда? Она сделала глоток кофе, обжигаясь, но не чувствуя этого. — Их было шестеро. И они были готовы убить. А потом… появился Ник. Роберт и Эбигейл переглянулись. Тревога в их глазах сменилась открытым шоком. — Он что… видел? — спросила Эбигейл, ее голос был тонким. — Он не просто видел, мама, — Бихтер поставила кружку на стол с таким стуком, что та чуть не разбилась. — Он разделался с ними. Со всеми. В одиночку. Быстро. Чисто. Без использования… никаких наших трюков. Просто… силой. Она присела напротив Роберта, ее взгляд был прикован к нему, требовательный, обвиняющий. — Ник сказал, что почувствовал, что я в беде. Что он давно знал о Сверхъестественном. Но не сказал, как именно. И он… он был ранен. — Бихтер указала на свою перевязанную руку. — Ник обработал мне рану. А я… я понятия не имею, что, черт возьми, это было. Роберт сидел неподвижно, его лицо было каменным. Он медленно поднял руку, чтобы потереть подбородок. Его брови свелись на переносице. — Ник… — пробормотал он, словно имя было незнакомым, хотя он знал его давно. Он смотрел на Бихтер, а затем перевел взгляд на Эбигейл. В его глазах читалось глубокое, тревожное замешательство. — Как он это сделал? Ты уверена, что это был он? — Я видела это своими глазами, Роберт, — голос Бихтер был твердым. — Это был он. И упыри… они боялись его. Словно перед ними было что-то… невероятное. Роберт нахмурился, его взгляд ушел в пустоту, обдумывая слова дочери. Эбигейл выглядела напуганной. — Что это может быть, Роберт? — прошептала Эбигейл. — Новый вид? Неужели… какой-то очень старый, скрывающийся? Или что-то… другое? Роберт покачал головой, его губы были плотно сжаты. — Я… я не знаю, — признался он, и в его голосе слышалась непривычная нотка беспомощности. — Я никогда не сталкивался с чем-то подобным. Человек, способный так легко расправиться с кланом Жнецов… и при этом скрывающийся так долго. Бихтер откинулась на спинку стула, ее голова закружилась. Кристиан, монстры, ложь семьи – все это казалось ничем по сравнению с этим. Ее чувства к Нику. Ее сны. Его появление. Его сила. Это не просто друг. Это не просто охотник. Это… кто-то неизвестный. И она не могла перестать думать о нем, о его силе, о том, как она ранена, а он, этот таинственный Ник, легко справился с угрозой. "Черт возьми," — пронеслось в ее голове. — "Что это за игра?" Она была в замешательстве, но к ее ужасу примешивалось и любопытство. А внутри, в ее сердце, что-то продолжало тянуться к этому загадочному Нику, несмотря на всю опасность и непонимание. К полудню Бихтер была уже в небольшом, тесном гараже Роберта, который служил импровизированной базой. Импала Дина, как всегда, стояла неподалеку, поблескивая черными боками. Сэм сидел на опрокинутом ведре, сверяя что-то в своем ноутбуке. Дин стоял, облокотившись на капот Импалы, его взгляд был сосредоточен на Бихтер, которая, несмотря на повязку на руке, активно жестикулировала, рассказывая о встрече с Ником. — ...и он просто разделался с ними, — голос Бихтер был напряженным, но уже не таким плоским, как утром. Ужас сменился нарастающим беспокойством и замешательством. — Шестеро "Жнецов", Сэм! Он их просто… сломал. Как кукол. А потом он начал говорить, что "знает о сверхъестественном". Но не объяснил, как. И этот холод… тот самый, что я чувствовала во сне… Дин нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. — Холод, говоришь, — пробормотал он, потирая подбородок. — Это плохо. Очень плохо. Сэм оторвался от ноутбука, его взгляд был обеспокоенным. — Это не похоже на обычных людей с "способностями", Бихтер. Те, кто могут так легко расправиться с шестью упырями… это что-то другое. Что-то гораздо более древнее и опасное. Бихтер кивнула, отводя взгляд. Она знала это. Ее внутренний охотник кричал об опасности, но что-то другое, не до конца понятное, тянуло ее к Нику, и эта двойственность сводила с ума. — Он выглядел… нормально, — проговорила она, вспоминая его обеспокоенный взгляд, когда он обрабатывал ее рану. — Но он не нормальный. Вы должны помочь мне понять, кто он. И что он, черт возьми, делает. Дин посмотрел на Сэма. Тот кивнул, уже начиная набирать что-то на клавиатуре. — Мы погуглим, Бихтер. Проверим все, что есть. Существуют разные… виды существ. Но такое… это редкий случай. Может, он как-то связан с более древними родословными. Или он… Дин прервал его, подняв руку. — Это не имеет значения. Мы выясним, что это за чертовщина. А пока… мы должны понять, зачем он это сделал. И почему он появился там. И почему он рядом с тобой. На лице Бихтер появилась тень тревоги. Она понимала скрытый смысл слов Дина. Зачем он так сильно беспокоится о ней? В это же время, по другую сторону гаража, Кристиан осторожно прокрадывался по заднему двору дома Роберта. Он не мог больше оставаться у Сары. Гнев, который он испытал вчера, сменился жгучим любопытством и нетерпением. Он перечитал все книги, что нашел у Сары, но они давали лишь обрывочные сведения. Ему нужна была детализация. И она была здесь, в доме отца. Он подкрался к щели в воротах гаража, стараясь не шуметь. То, что он увидел, заставило его замереть. Бихтер стояла посреди гаража, с забинтованной рукой. Перед ней были Дин и Сэм – те самые, "старшие братья", к которым она относилась с такой теплотой. Дин стоял, облокотившись на капот своей черной Импалы, с серьезным выражением лица. Сэм сидел на ведре, уставившись в экран ноутбука. Они обсуждали что-то тихо, но Кристиан уловил обрывки фраз: Жнецы, сила, холод, опасность. Они были командой. Единой, слаженной, понимающей друг друга с полуслова. Бихтер, такая отчужденная и недовольная рядом с ним, сейчас выглядела… живой. Несмотря на усталость и тревогу, она была частью их мира. А он… он был вне этого. Кристиан почувствовал, как в нем поднимается знакомое, жгучее чувство. Ревность. Та самая ревность, которая преследовала его всю жизнь. Сначала он ревновал Роберта к Бихтер, потому что та была "особенной" для отца. А теперь он ревновал Бихтер к этим двоим. "Почему Винчестеры, а  не я?" — эта мысль была настолько громкой, что заглушила все остальные. Почему они знали? Почему они были посвящены в эти секреты? Почему они были ее "братьями", а он, ее настоящий брат, был просто обузой, которую нужно прятать? Он видел, как Дин посмотрел на Бихтер с заботой, почти с нежностью, сменившей его привычный сарказм. Сэм кивнул ей, его взгляд был полонпонимания. Они были ее семьей. Ее настоящей семьей в этом мире монстров. А он? Он был… никем. Наивным, беспомощным, ненужным. Кристиан сжал кулаки. Его гнев на семью за ложь вспыхнул с новой силой, смешанной с этой старой, изматывающей ревностью. Он был здесь, но его никто не замечал. Он был невидимкой. Он отступил от щели, стараясь быть еще тише. Он не хотел, чтобы его увидели. Не сейчас. Крис должен был понять. Понять все. И тогда… тогда он покажет им. Всем им. Он не будет просто обузой. С  этими мыслями, тяжелыми и горькими, Кристиан бесшумно покинул двор, решив пока оставаться в тени и продолжать свое собственное, опасное расследование. Бихтер не спала всю ночь. Слова Роберта о "невероятной" силе Ника, тот холод, ее собственные смутные подозрения – все это закрутилось в жуткий вихрь. Она знала, что не может просто так оставить это. Ей нужны были ответы, даже если они пугали. И ей, как ни странно, после всего, что произошло, нужно было его присутствие, чтобы хоть как-то осмыслить этот хаос. Скрепя сердце, она позвонила ему. — Ник, — ее голос был усталым, но решительным. — Мне нужно поговорить. Сейчас. Он ответил сразу, его голос был мягким, как будто он ждал ее звонка. — Конечно, Бихтер. Приезжай. Я жду тебя. *** Она приехала к его дому через двадцать минут. Но, вместо того чтобы зайти внутрь, Ник ждал ее на улице, под начинающимся дождем. Он стоял, прислонившись к своей машине, в обычной своей мешковатой футболке и джинсах, его волосы уже начали темнеть от влаги. Его лицо было спокойным и обеспокоенным одновременно, точно как вчера. Он выглядел так же, как вчера ночью – те же следы засохшей крови, которые он, видимо, поленился оттереть. Бихтер вышла из машины, чувствуя, как первые капли дождя падают на ее лицо. — Ты! — она указала на него пальцем, ее голос дрожал от смеси гнева и замешательства, растворяясь в шуме усиливающегося ливня. — Что ты такое? Что ты сделал с ними? Как ты это сделал? Ник  выпрямился, его руки скрещены на груди. Он выглядел расслабленным, несмотря на дождь, но Бихтер чувствовала, как от него исходит какая-то сдерживаемая мощь, которая казалась почти физической в мокром воздухе. Дождь стекал по его лицу, заставляя кровь на щеке казаться более яркой. — Я же сказал, Бихтер, — его голос был мягким, чуть насмешливым, но едва слышным сквозь шум дождя. — Я просто почувствовал, что ты в беде. И я не люблю, когда обижают моих… друзей. — Друзей?! — Бихтер шагнула к нему, ее волосы уже прилипали к лицу. Дождевая вода смешивалась с ее собственными слезами, которые она не позволяла себе пролить. — Ник, то, что ты сделал… это не человеческая сила. И упыри… они ужасно тебя боялись. Ты видел их глаза! Они знали, кто ты! Кто ты, черт возьми, такой?! Дождь лил все сильнее, заглушая их голоса, создавая вокруг них кокон из шума и влаги. Ник  сделал шаг к ней, его улыбка стала чуть грустной, почти понимающей, как будто он видел её насквозь. — Некоторые вещи… лучше не знать, Бихтер. Они сложны. И тяжелы. Ты только что пережила достаточно потрясений. Тебе не нужно еще больше. — Мне нужно знать! — Бихтер почти кричала, чувствуя, как внутри все горит от ярости и растерянности. Она была полностью промокшей, вода стекала по лицу и одежде, но она этого не замечала. — Мне лгали всю жизнь! Мой брат… он в шоке! А ты… ты приходишь и устраиваешь такое, а потом говоришь "лучше не знать"? Да кто ты такой, чтобы решать, что мне знать?! Она чувствовала, как слезы, смешиваясь с дождем, подступают к глазам – от бессилия, от злости, от страха. Она ненавидела себя за эту слабость. Ник  сделал еще один шаг, сокращая расстояние между ними. Его лицо стало серьезным, почти сочувствующим. Он не выглядел ни уставшим, ни мокрым, словно дождь обтекал его, не касаясь. — Я тот, кто был рядом, когда тебе было больно. Я тот, кто защитил тебя, когда твои охотничьи инстинкты чуть не подвели тебя, — его голос был низким, обволакивающим, едва слышным над шумом дождя, но проникающим в самую её душу. Он протянул руку и осторожно коснулся её раненого предплечья, прямо поверх повязки. Бихтер вздрогнула. По руке вновь пробежал тот самый холод. Не просто холод, а ощущение древности, бездонной мощи. Но одновременно с этим, она почувствовала и его тепло, его заботу. Это было сбивающе. Это было его тепло. На мгновение она забыла о своих вопросах, о гневе, о страхе. Ей просто хотелось прижаться к нему, несмотря на проливной дождь. Нет. Это неправильно. Он опасен. Он не человек. Ее внутренний голос отчаянно кричал, пытаясь пробиться сквозь шум дождя и его гипнотический шепот. — Отпусти, — Бихтер резко отдернула руку, отступая на шаг. Её взгляд был полон подозрения, но в нем проскользнуло и смятение. — Перестань. Ник  опустил руку, его взгляд стал печальным. Дождевые капли стекали по его волосам, но его глаза были сухими. — Ты всегда так отталкиваешь меня, Бихтер, — его голос был мягким, но в нем слышался упрек. — Почему ты так боишься того, что не понимаешь? Или того, что чувствуешь? Он подошел ближе, совсем близко, так что Бихтер могла чувствовать его дыхание на своем лице. Дождь лил, смывая мир вокруг них, оставляя только их двоих. Он наклонился, его взгляд проникал в самую её душу. — Мы похожи, Бихтер. Мы оба… не принадлежим полностью этому миру. Мы оба слишком много знаем. И мы оба… одиноки. Неужели ты не чувствуешь это? Эту связь между нами? Его слова, произнесенные в шуме ливня, ударили в самое уязвимое место. Одиночество. Секреты. Не принадлежать. Все это было правдой. Она была одинока. А его сила… его присутствие… это было подавляюще, но одновременно и невероятно притягательно. — Ты не одна, Бихтер, — прошептал он, его голос был бархатистым, словно обещание, и заглушался шумом дождя. — Никогда. Ты всегда можешь прийти ко мне. Я всегда буду рядом. Его слова звучали как спасение. Или как капкан. Бихтер не знала. Она лишь смотрела на него, ее сердце было разорвано между инстинктивным страхом и необъяснимым, мощным притяжением. Ее разум, измученный ложью, болью Кристиана, шоком от его силы, отчаянно цеплялся за любую опору, любое понимание. И Ник… он предлагал себя. Его взгляд углубился, становясь почти гипнотическим. Он медленно наклонился, его глаза были прикованы к ее губам. Бихтер почувствовала, как её дыхание перехватывает. Инстинкты кричали: "Беги! Опасно!" - Но что-то другое, неконтролируемое, отвечало: "Останься. Узнай. Пусть." Дождь лил, смывая мир вокруг них. Мокрая прядь волос прилипла к её щеке. Он был так близко. Его губы, чуть приоткрытые, манили. Он не просил разрешения. Он наклонился еще ближе. И поцеловал ее. Поцелуй был влажным от дождя, горьким от неопределенности, но при этом обжигающе сильным. Он был требовательным, глубоким, словно Ник пытался проникнуть в самую её душу, исследовать каждую её потаенную мысль. Бихтер инстинктивно подалась вперед, отвечая на поцелуй с отчаянной, почти яростной силой. Она вцепилась руками в его мокрую рубашку, как утопающий в спасительную соломинку. Это было неправильно. Она знала это. Он был опасен. Он был тайной, которую она не могла разгадать. Возможно, он был чем-то чудовищным. Но в этот момент, в объятиях дождя и его поцелуя, она чувствовала себя…живой. И это было одновременно ужасающе и невероятно притягательно. Его руки обвили ее талию, притягивая еще ближе, их тела слились в одно целое. Она чувствовала его силу, его власть, и она одновременно боялась и жаждала ее. Поцелуй длился целую вечность, пока Бихтер не почувствовала, как ей не хватает воздуха. Когда Ник наконец отстранился, его губы были мокрыми, глаза глубокими и темными. Он смотрел на нее, и в его взгляде была нежность, смешанная с хищным удовлетворением. Бихтер тяжело дышала, ее грудь вздымалась. Дождевые капли стекали по ее лицу, смешиваясь со слезами, которые наконец-то пролились. Она не знала, были ли это слезы страха, облегчения или чего-то еще. Ее губы горели. Ее тело дрожало. — Я… — начала она, но слова застряли. Что могла сказать? Ник лишь улыбнулся, его большой палец все еще нежно поглаживал ее щеку. — Видишь? — прошептал он, его голос был победоносным. — Мы совсем не одиноки. И в этот момент Бихтер почувствовала, как ее контроль, ее твердая решимость, ее охотничья дисциплина – все это рухнуло под натиском его поцелуя и его слов. Она была потеряна. Полностью и абсолютно.