Эпилог к первой части.

Тишина, сменившая рев портала над кладбищем Сталл, была не благословением, а новым видом проклятия. Она давила на сердца тех, кто остался тяжелее, чем громовые раскаты битвы. Мир был спасен, но эта победа была выкована из хрупкого стекла чужой, незаслуженной жертвы. А внизу, там, где не существовало ни света, ни звука, ни времени в привычном понимании, началась своя бесконечная история. Бихтер не прыгала. Она не выбирала. Ее затянуло, как сухой лист в воронку, не спрашивая, не давая выбора. И вот она там. Клетка — не просто тюрьма из ржавого металла и энохианских цепей. Это живая рана мироздания, эхо всех предательств, шепот всех потерянных надежд. Здесь обман был воздухом, которым дышали: обман Люцифера, который обещал ей утешение, а дал лишь пустоту; обман ее собственного сердца, что поверило в возможность простого конца. Ее любовь, такая разорванная, такая искаженная, теперь слилась с ненавистью, став невидимым якорем, приковавшим ее к этой бездне. Она больше не была сломленной пташкой. Она была тенью, которая постоянно скользит по краю его вечной муки. Не кричащая, не плачущая. Просто присутствующая. Люцифер, заключенный вновь, видел ее. Он должен был видеть. Каждое мгновение своего бессмертия он будет помнить ее силуэт, ее глаза, в которых когда-то горело обожание, а теперь застыла ледяная, невыносимая ясность. Он хотел сломать ее, но он создал свой собственный вечный кошмар. Она – его тюремщик. Безмолвный, невидимый, но всегда рядом. Ее присутствие — это его самое страшное наказание. Напоминание о том, как легко разрушить то, что обещано, как хрупка душа и как безгранична цена за обман и за ложную, смертельную любовь, что привела ее в эту тьму. И так, в вечной темноте Клетки, где смешались боль, предательство и неискупленная тоска, их судьбы переплелись навсегда. Два заключенных. Одна вечность. И лишь отголоски шепота, раздающиеся между ударами его собственного сердца: Помни.