Филлип Грейвз. Неудавшийся развод, 18+

Ключ скрипнул в замке с той же окончательностью, с какой судья стучит молотком. Ты не оборачивалась на этот звук, продолжая смотреть в окно на залив, окрашенный в багровые тона заката. Ты слышала, как тяжелая дверь открылась, как на паркет упали массивные ботинки, пахнущие пылью, потом и чужим солнцем. Фил вернулся домой. Ты чувствовала его взгляд на своей спине, тяжелый, как прикосновение. Он осматривал комнату, искал следы своего отсутствия, перемены. Но все было на своих местах, идеально и стерильно, как в музее. Как и ваши чувства, которые вы собирались официально похоронить. — Я получил твои бумаги, — его голос был низким, хриплым от усталости и, возможно, от дыма с поля боя. — Курьер нашел меня прямо на КП. Очень романтично. Ты медленно обернулась. Он стоял посреди гостиной, все такой же монолитный. Камуфляж был в пыли, на скуле — свежий порез, а в глазах — та самая буря, которую ты когда-то так любила и которую теперь боялась. — Привет, Фил, — ты сделала все, чтобы твой голос звучал ровно. — Как операция? — Прекрати это, — он отрезал, делая шаг вперед. Его тело занимало все пространство, весь воздух в комнате, казалось, вытеснялся им. — Ты что, серьезно? Пока я отбивался от каких-то ублюдков в песчаном аду, ты подала на развод? — А как иначе, Фил? — твой собственный гнев начал подниматься, горячей волной подступая к горлу. — Ты исчезаешь на месяцы. Ты не звонишь. Ты возвращаешься другим человеком. Что я должна была сделать? Ждать? Снова? — Это моя работа! — он взорвался, срывая с себя бронежилет с привычной, почти звериной грацией. Он упал на пол с глухим стуком. — Ты знала на что идешь! Ты клялась быть со мной в горе и в радости, а не до первой же моей командировки! — Это не командировка, это бегство! — ты парировала, сжимая кулаки. Ты видела, как напряглись мускулы на его шее, как сцепилась его челюсть. — Ты бежишь туда, где все просто, где есть враг и приказ. Здесь сложно! Здесь есть я! Он замолчал, и тишина стала гуще, чем крик. Он подошел к тебе вплотную. От него пахло потом, металлом и чем-то неуловимо мужским, что заставляло твое сердце биться чаще, вопреки всему разуму. — Ты думаешь, мне там было легко? — он прошипел, его лицо было в сантиметрах от твоего. Его голубые глаза, обычно холодные, как лед, пылали. — Ты думаешь, я не видел тебя в каждом своем сне? Не слышал твой смех, когда вокруг свистели пули? — Перестань, — твой шепот был слабым протестом. Ты чувствовала тепло его тела, видела капли пота на его скулах. — Нет, ты послушай, — его рука грубо схватила твою, он прижал твою ладонь к своей груди, где под тонкой тканью майки бешено стучало сердце. — Чувствуешь? Это не от страха. Это от ярости. От ярости, что я не могу выбросить тебя из головы. Что даже на краю света я принадлежу тебе. А ты… ты хочешь просто взять и отменить это? Отменить нас? Его слова ранили больнее любого оружия. Ты попыталась вырваться, но его хватка была стальной. Твое тело, забывшее за месяцы разлуки его прикосновения, предательски отозвалось на него дрожью. — Мы должны были поговорить, — выдохнула ты, но в твоих глазах он уже читал капитуляцию. — Говорить? — он горько усмехнулся. — Мы уже достаточно наговорили. Слова закончились. И прежде чем ты успела что-то возразить, его губы грубо захватили твои. Это был не поцелуй примирения. Это была атака. Завоевание. Это был гнев, боль, тоска и та животная страсть, которая всегда была топливом ваших отношений. Ты отбивалась, кусая его губы, но он только глубже входил в твой рот, его язык властно искал твой. Твои руки уперлись в его мощную грудь, но не отталкивали, а впились в ткань майки, притягивая его ближе. Он подхватил тебя на руки, как перышко, и ты обвила его ногами за его спину, чувствуя, как напряглись бицепсы на его руках, держащих тебя. Он не понес тебя в спальню. Он просто опустил тебя на большой кожаный диван, навалившись сверху всем своим весом, и это ощущение плена, его полного доминирования, заставило тебя скулить от предвкушения. — Я ненавижу тебя, — прошептала ты, срывая с него майку, обнажая знакомый рельеф мощного торса, шрамы, которые ты когда-то целовала. — Ври дальше, — проворчал он, его губы сползли к твоей шее, оставляя влажные, горячие следы. Его зубы слегка задели кожу, и ты закинула голову назад, отдаваясь ему. Его большие, грубые руки рвали тонкую ткань твоей блузки, и кнопки, звякая, разлетелись по полу. Он отбросил твой лифчик, и его ладонь, шершавая от мозолей, грубо сжала твою обнаженную грудь. Боль смешалась с удовольствием, заставив тебя выдохнуть его имя. Он знал твое тело лучше, чем карту местности. Каждый изгиб, каждую чувствительную точку. Его пальцы скользнули вниз, резко стянули с тебя штаны и белье. Его собственный ремень расстегнулся с громким, решительным щелчком. — Смотри на меня, — приказал он хрипло, заставляя тебя открыть глаза. — Я хочу, чтобы ты видела, кому принадлежишь. Он вошел в тебя резко, без предупреждения, заполняя собой до краев, разрывая месяцы тоски и одиночества. Ты вскрикнула от этого внезапного, желанного вторжения, впиваясь ногтями в его плечи. Он замер на мгновение, его дыхание было горячим и прерывистым у твоего уха. — Все еще хочешь развода? — прошипел он, делая первый, медленный, но невероятно глубокий толчок. В ответ ты только глубже впустила его в себя, движением бедер показывая ответ. Это был сигнал. Его ярость, сдерживаемая все это время, вырвалась наружу. Он двигался сильно, быстро, почти жестоко. Каждый толчок был словно попыткой стереть расстояние, что было между вами, стереть эти бумаги, эту боль. Сквозь полуприкрытые веки ты видела, как играют мускулы на его животе, как капли пота стекают по его груди. Ты обняла его за шею, притягивая к себе, чувствуя, как его сердце колотится в унисон с твоим. Его губы снова нашли твои, и поцелуй стал глубже, менее злым, более отчаянным. Ты чувствовала вкус его — знакомый, родной, вкус дома, которого ты так ждала. — Я не отпущу тебя, — он рычал прямо в твои губы между толчками. — Никогда. Ты слышишь? Ты моя. Моя жена. Моя. Твое тело начало сжиматься вокруг него, волны удовольствия нарастали где-то глубоко внизу, готовые вот-вот вырваться наружу. Ты чувствовала, как его ритм сбивается, как он приближается к краю. — Фил… — было все, что ты могла выдохнуть. Его имя стало заклинанием. Твое тело взорвалось спазмом такого мощного оргазма, что у тебя потемнело в глазах. Ты кричала, зарывшись лицом в его шею, чувствуя, как он с рыком следует за тобой, заполняя тебя горячим потоком, его собственное тело содрогалось в твоих объятиях. Филлип рухнул на тебя всем весом, и ты с наслаждением приняла его, ощущая каждый мускул, каждое биение его сердца. Дыхание его было горячим на твоей коже. В комнате пахло сексом и потом. Он лежал, не двигаясь, тяжелый и безвольный. Ты запустила пальцы в его коротко стриженные волосы. Он медленно поднял голову. Его лицо было усталым, но спокойным. Буря утихла. — Бумаги… — тихо начала ты. — Я их порвал, — перебил он, его голос снова обрел ту уверенность, что свела тебя с ума с первого раза. — Еще на КП. Выбросил к чертям, — он посмотрел на тебя, и в его взгляде читалось что-то большее, чем просто желание. Вызов. И обет. — Наш брак закончится только тогда, когда один из нас умрет. Понятно? Ты молча кивнула, притягивая его губы к своим для нового поцелуя. Более нежного. Более обещающего. Фил еще несколько минут лежал на тебе, тяжелый и расслабленный, его дыхание постепенно выравнивалось. Ты чувствовала, как бьется его сердце — уже не бешено, а мощно и ровно, успокаивая и твое. Запах секса и пота витал в воздухе, смешиваясь с ароматом его кожи — дорогого мыла, пороха и чего-то неуловимого, что было просто его. Он наконец приподнялся на локтях, его взгляд скользнул по твоему лицу, по растрепанным волосам, по разгоряченной коже. В его глазах уже не было той ярости, что была прежде, но тлеющий огонь все еще читался в их синеве. — Весь в пыли, — хрипло пробормотал он, проводя большим пальцем по твоей щеке. — И ты теперь тоже. Прежде чем ты успела что-то сказать, он легко подхватил тебя на руки. Ты инстинктивно обвила его шею, прижимаясь к его все еще влажной от пота груди. Он пронес тебя через комнату в просторную ванную, неся так, будто ты невесома, и ты снова ощутила всю мощь его тела, каждую выпуклость его бицепсов под своими пальцами. Он поставил тебя на ноги, включил воду, и через мгновение горячие струи оросили вас обоих. Вода смывала с его кожи пыль пустыни и следы вашей схватки, делая его шрамы более явными, более рельефными. Ты взяла гель для душа, налила ему на ладонь, но он перехватил инициативу. — Дай я, — его голос прозвучал приглушенно под шумом воды. Он нанес ароматную пену на свои огромные ладони и начал мыть тебя. Сначала плечи, потом спину, его движения были на удивление нежными, почти почтительными, контрастируя с недавней грубостью. Но когда его намыленные руки скользнули вперед, к твоей груди, ты почувствовала, как снова загорается желание. Его пальцы задержались на твоих сосках, кружа и нажимая, и ты прислонилась лбом к его мокрой груди, тихо постанывая. Вода текла по его торсу, и ты видела, как его тело уже откликается на тебя. Затем его руки скользнули по твоим бокам, вниз, к бедрам. И вдруг он опустился на колени прямо на мокрый пол душевой кабины. Ты вскинула брови, глядя на него сверху вниз. Он смотрел на тебя снизу, его взгляд был темным, полным голода и обожания. Вода стекала с его коротких волос по лицу. — Я должен был сделать это еще тем самым утром, перед отъездом, — прорычал он, и его руки крепко сжали твои ягодицы, притягивая тебя к себе. И его рот нашел тебя. Первые же прикосновение его языка заставило тебя вскрикнуть и вцепиться пальцами в его волосы, не то пытаясь оттолкнуть, не то притянуть ближе. Он знал твое тело слишком хорошо. Его язык был горячим, влажным и невероятно умелым. Он не просто ласкал, он исследовал, владел, покорял. Медленно, методично, с какой-то почти военной точностью он наносил удары по самым чувствительным точкам, заставляя твои колени подкашиваться. Ты оперлась спиной о прохладную кафельную стену, не в силах устоять. Ты смотрела на него, на этого могучего, опасного мужчину, который сейчас был на коленях перед тобой, полностью отданный твоему удовольствию. Зрелище было настолько откровенным и волнующим, что волны наслаждения накатывали еще до того, как ты была близка к кульминации. Его язык писал по тебе сложные, виртуозные узоры, то быстрые и легкие, то медленные и настойчивые. Твое тело напряглось, из горла вырвался сдавленный стон. Ты почувствовала, как подкатывает оргазм, мощный и неумолимый. — Фил… я сейчас… — ты пыталась предупредить его, но он только глубже вжался в тебя, и его низкое, одобрительное ворчание вибрировало прямо в тебе, становясь последней каплей. Ты кончила с криком, твое тело бросало в дрожь, и ты едва устояла на ногах, держась за его плечи. Он не отпускал тебя, пока последние спазмы не стихли, мягко лаская тебя языком, продлевая наслаждение. Затем он медленно поднялся. Его лицо было мокрым от воды и тебя. Он выглядел предельно довольным собой. — Теперь моя очередь, — прошептал он хрипло, и в его глазах снова вспыхнул тот самый хищный огонь. Он резко развернул тебя лицом к запотевшему стеклу душевой кабины. Твое отражение было смутным, размытым, но ты видела его фигуру за своей спиной — огромную, мощную, доминирующую. — Смотри, как я тебя люблю, — приказал он, его голос был обжигающе горяч у твоего уха. Одной рукой он крепко держал тебя за бедро, приподнимая его, а другой направил свой член. Он вошел в тебя сзади одним резким, уверенным движением, заполняя до предела, и ты застонала, увидев, как твое собственное тело подается вперед под его напором. Его ритм был совсем другим — яростным, животным, властным. Он держал тебя за бедра, его пальцы впивались в твою кожу, и каждый его толчок вгонял тебя все сильнее в прохладное стекло. Шум воды заглушал его хриплое дыхание и твои стоны, но ты чувствовала каждый его вздох, каждое напряжение его мускулов у себя за спиной. Он смотрел на тебя, на то, как твое тело принимает его, как оно реагирует на каждое движение. Это зрелище, похоже, сводило его с ума еще сильнее. Он наклонился вперед, прижимая свою грудь к твоей спине, его губы нашли чувствительную кожу на твоей шее, кусая и целуя ее. — Ты вся моя, — он рычал прямо в твое ухо, его бедра работали с неистовой силой. — Скажи. — Твоя… — выдохнула ты, уже почти не помня себя, чувствуя, как внутри все снова закручивается в тугой, горячий узел. — О, Боже, Фил, твоя! Его рука скользнула между твоих ног, к твоему чувствительному бугорку, и этого было достаточно. Ты снова сорвалась в пучину, крича его имя, твое тело сжималось вокруг него в серии бесконечных спазмов. С криком он последовал за тобой, его тело напряглось, и ты почувствовала, как его горячее семя заполняет тебя. Он еще несколько секунд стоял, тяжело дыша, почти полностью прижавшись к твоей спине, затем медленно выскользнул из тебя. Он повернул тебя к себе и обнял, просто держа под струями теплой воды, которая смывала с вас последние следы страсти. Он молча целовал твой лоб, твои мокрые волосы. Никаких больше слов не было нужно. Война была окончена. По крайней мере на сегодня.