А-2. Ч-2. За пределами верности.

Рэм и Джей о чём-то спокойно спорили, перебирая папки и документы, когда в зал вошли тяжёлым шагом несколько нацгвардейцев. Впереди шёл сам генерал Арктос — массивный медведь с ледяным взглядом. — Рэм, — глухо произнёс он, остановившись напротив. — Да? Что-то случилось? — прокурор поднял глаза от бумаг, и в голосе ещё звучала привычная деловитость. Арктос достал из подсумка маленький проигрыватель. Одним движением включил. В комнате раздался знакомый голос. Голос Лоры. Холодный, чужой. «Я хочу назад к вам. У меня есть данные, которые очень пригодятся…» Каждое слово било, как молот. Джей побледнел. Рэм сначала сидел неподвижно, но чем дальше шла запись, тем сильнее каменело его лицо. Когда тишина вернулась, он отвёл взгляд в пол. — Сука... а я ведь ей доверял, — губы Рэмa дрогнули в кривой усмешке. — Я не вижу тут ничего смешного, господин генеральный прокурор, — сухо произнёс Арктос. — Насколько мне известно, вы жили вместе. Что она сказала перед вашим уходом на работу? Один из солдат шагнул вперёд, вытащил блокнот и маркер. — Не ваше дело! — выкрикнул Рэм, сорвавшись. Гвардейцы напряглись, но Арктос поднял лапу, удерживая их. — Вы не в положении орать на моих зверей, Рэм. Ответьте. И будете свободны. Прокурор тяжело вдохнул. На секунду прикрыл глаза, будто собираясь. — Она сказала… что если я уйду, то мы больше не вместе. — Он вскинул голову и расхохотался. Резко, пронзительно, неестественно. — Я думал, это шутка! Шутка! Смех с каждой секундой становился всё более истерическим, пока не перешёл в судорожный хрип. Арктос нахмурился и рявкнул: — Врача! Живо! Рэм сидел, задыхаясь в собственном смехе, и только сжимал кулаки так, что когти вонзались в ладони.

***

Белый коридор больницы. Стерильный свет давил на глаза, пахло антисептиком и лекарствами. Рэм лежал на каталке, взгляд упёрт в потолок. Смех давно стих, но в голове всё ещё звучал — чужой, будто это смеялся кто-то другой его голосом. Джей шёл рядом, молчал, сжимая в лапе папку с документами. — Знаешь… — неожиданно заговорил Рэм, голос охрипший, тихий. — Я всю жизнь гнался за порядком. За законом. А теперь понимаю, что никакой закон не защищает от того, кто спит рядом с тобой. Джей хотел что-то сказать, но Рэм поднял ладонь, не давая перебить. — Генеральный прокурор, — он горько усмехнулся. — Звание, должность… А что толку? Всё это рухнуло от одного предательства. Каталку закатили в палату. Врач что-то говорил про реабилитацию, про нервы, про отдых. Рэм слушал, но уже принимал решение. Через несколько часов, сев за стол и попросив бумаги, он написал короткий приказ: «С настоящего момента исполняющим обязанности Генерального прокурора назначается Джей. Все дела и полномочия передать незамедлительно». Он подписал документ уверенной рукой и передал другу. — Ты справишься лучше, чем я. Ты всегда был лучше. А мне… мне тут больше нечего делать. Джей открыл рот, но Рэм посмотрел на него так, что спорить было бесполезно. — Передай наверх: я требую перевода в разведку. — В его глазах впервые за долгое время загорелось что-то похожее на решимость. — Если уж моя жизнь развалилась, то пусть хотя бы будет польза стране. Он откинулся на спинку стула и впервые за последние дни позволил себе глубокий вдох.

***

Больничные двери с тихим шипением разъехались. Рэм сделал шаг на улицу и вдохнул прохладный воздух. Город жил своей жизнью: машины, редкие прохожие, гул улицы. Но всё казалось чужим. У выхода, опершись на чёрный внедорожник без номеров, стояла высокая фигура. Чёрная пантера, под светом утра шерсть поблёскивала, словно стекло. Жёлтые глаза уставились прямо на него — без эмоций, как на объект наблюдения. — Рэм, — произнесла она ровно, без вопроса. Голос низкий, глухой, будто откуда-то из глубины. — Я, — коротко ответил он. Она сделала шаг ближе, и Рэм отметил почти беззвучное движение её лап. Ни скрипа, ни удара каблука — тишина. — С этого момента ты моя ответственность. — Она произнесла это так, словно читала сухой приказ. — Капитан разведки Лира. Позывной — Тень. Он хотел ответить что-то вроде «рад познакомиться», но слова застряли. Её взгляд не оставлял места вежливости. — Вижу, ещё не понял, куда полез. — уголок её рта дёрнулся, похожее на усмешку. — Разведка — не твои прокурорские бумаги. Ошибся — и тебя не закроют в кабинете, тебя закопают в яме. Она прошла мимо, открыла заднюю дверь внедорожника. — Садись. У тебя три месяца, чтобы перестать быть обузой. Если за это время ты не станешь частью команды — вернёшься в больницу. Но уже в морг. Рэм молча сел в машину. Двигатель рыкнул, и они двинулись по дороге. Внутри пахло маслом, металлом и чем-то ещё резким, приторным. Лира вела уверенно, не включая радио, не говоря ни слова. Только один раз, на светофоре, она бросила на него взгляд: — Скажу сразу: доверять мне не надо. Я тебе тоже не доверяю. Здесь доверие не спасает, а убивает. Рэм кивнул. И впервые за последние дни понял: теперь его жизнь действительно изменилась. Внедорожник скользил по узкой дороге, ведущей к базе. Забор с колючей проволокой, охрана с автоматами, строгие посты — всё говорило о том, что назад пути нет. Лира без слов остановила машину у ангаров, где гудели генераторы и тренажёры. — Выйдешь на улицу только после установки имплантов, — коротко сказала она, открывая дверь. — Без них ты в поле — мёртвый груз. Рэм ощутил холод металла оборудования, которое ждал его в ангаре. Специалисты, одетые в строгие синие костюмы, молча подготовили хирургическое кресло и наборы для имплантации. — Всё должно быть установлено точно по протоколу, — добавила Лира, стоя за спиной. — Ошибка — минута, и ты можешь потерять руку, глаз или сознание. Процедура была быстрой, почти безболезненной благодаря нейростимуляторам, но Рэм чувствовал каждый импульс. Когда импланты были активированы, его тело стало реагировать иначе: глаза видели в темноте, реакции ускорились, а мышцы буквально помнили каждое движение. — Отлично, — сказала Лира, проверяя показания приборов. — Теперь поймём, что ты можешь. Она повела его на тренировочную площадку. Огромный ангар был полон полос препятствий, лазерных мишеней и моделей противника. — Цель проста: выдержишь — живёшь. Не выдержишь — я тебя оставлю здесь и займусь чем-нибудь более нужным. — Её улыбка была ледяной. Рэм попытался сохранять спокойствие. Лира наблюдала за каждым его движением. Она кидала ему броски, проверяла силу хвата, меткость в стрельбе и скорость реакции на внезапные угрозы. Каждый раз, когда он чуть замедлялся или промахивался, она резко кричала: — Быстрее! Ты думаешь, они подождут, пока ты сомневаешься? Через час его тело уже горело от усталости, но импланты помогали. Он смог двигаться быстрее, видеть мельчайшие детали, слышать малейшие шумы. Лира остановилась рядом, руки на поясе, холодный взгляд оценивающий. — Неплохо. — Её голос был едва слышимым одобрением. — Но это только начало. Если хочешь выжить и стать частью команды, забудь о прошлом. Всё, что ты знал — теперь бесполезно. Рэм кивнул, ощущая тяжесть её слов, но в душе появилось странное чувство — впервые он понял, что теперь кто-то по-настоящему контролирует его жизнь и учит выживать в новых условиях.