Ресторан

Ресторан «Весна» когда-то был лучшим в городе. Сюда из ЗАГСа ехали молодожёны, тут проходили важные встречи в кабинках за зелёными занавесками и отмечали юбилеи и первые корпоративы, сюда завозили дефицитные вино и сервелат, и именно здесь, согласно городской легенде, впервые вышел на сцену Михаил Сирота — тогда ещё просто Миша с гитарой, который пел под корявый минус и обедал за счёт заведения. С тех пор ресторан трепетно берёг эту легенду — в зале, между непонятно как выжившим фикусом и старым пианино, стояла на треноге фотография молодого Миши Сироты в клетчатой рубашке с микрофоном на фоне разноцветных огней. Ходили слухи, что в гримёрке ресторана хранится первая Мишина гитара, производства Самарской фабрики музыкальных инструментов, с автографом. Всё остальное в «Весне» тоже застряло в восьмидесятых — те же тяжелые бархатные шторы, те же облезлые стулья, то же «Советское» шампанское втридорога. Меню тоже пестрело кулинарными анахронизмами: «салат „Весна“», «Ассорти мясное», «Заливная форель», «Шашлык по-карски». Владимир подъехал к ресторану и сразу заметил суету. На входе толпились гости — женщины в пёстрых платьях, мужчины в рубашках и с галстуками, у некоторых — букеты. В дверях красовался плакат: «С Юбилеем, Николай Петрович!». Владимир постоял у машины, соображая как лучше поступить. Вламываться на чужой праздник и расспрашивать гостей о покойнике — дело деликатное. С другой стороны, терять время нельзя — Михаил мог уже уйти. Он напустил на себя уверенный вид и направился к входу, надеясь проскользнуть незамеченным. Но едва переступил порог, как к нему кинулась женщина лет пятидесяти, с начёсом, в брючном костюме. Лицо у неё было взволнованное, в глазах — паника организатора. — Слава богу, вы пришли! — она схватила Владимира за рукав. — Вы ведь ведущий? Нина Семёновна звонила, сказала, что пришлёт. Видите, какая ситуация, — женщина не давала Владимиру вставить ни слова. — наш тамада заболел, а у Николая Петровича юбилей! Давайте, не подведите! Женщина сунула ему в руки бутылку шампанского и потащила в зал, продолжая на ходу: — Народ уже подвыпил, но пока держится. Только долго ждать нельзя — начнут буянить. А вы как раз вовремя, такой солидный, в костюме... В зале было душно и шумно, орала музыка из колонок, пахло салатами с майонезом и жареным мясом. В небольшом помещении в центре теснились столы, выстроенные буквой П, заставленные закусками и алкоголем. Гости оживлённо болтали, поглядывая в сторону пустой сцены. Как только администраторша его отпустила и убежала по своим делам, Владимира тут же окружили два подвыпивших типа, явно желающих пообщаться. — О, а мы вас знаем, вы же этот… астролог! Павел Поднебесный! — Обознались, мужики, — Владимир деликатно, но твёрдо отстранил слишком уж завалившегося на него типа. — Да бля, харош ломаться, мы вас по телевизору видели. Передача «Уральский калейдоскоп», да? — не унимались мужики. — А расскажи мне, что меня ждёт! Владимир начал раздражаться, после собственной завязки он с трудом переносил пьяных. Он поморщился, но вдруг, неожиданно для самого себя положил ладонь на лоб вопрошавшему типу и сам не зная зачем сказал загадочным голосом: «А мы с тобой ещё встретимся. Причём скоро». Тип ошалело молчал, глядя на Владимира, а потом резко протрезвевшим голосом произнес: — Нихрена у тебя глаза… Пойдем Виталь отсюда, видишь человеку некомфортно… Владимир проводил взглядом уходящих типов. Что это вообще было? Он с интересом посмотрел на собственные руки, и в этот момент в него почти врезалась полноватая женщина в синем платье: — Здрасьте! Вы из организаторов? Правда что Михаил сегодня будет выступать? — Да как вам сказать, — ответил Владимир, — Михаил вообще-то умер. — Ахахах, ну вы сказочник, его вот в гримёрке видели недавно, я потому и спрашиваю. Владимир открыл рот чтобы спросить, где находятся гримёрки, но на ресторан внезапно обрушилась тишина. Музыка из колонок оборвалась, как будто кто-то перерезал провод. Гомон толпы продолжался по инерции несколько секунд, но быстро стих. Все повернулись к сцене. А там стоял Миша. В каком-то блестящем сиреневом пиджаке явно с чужого плеча — надел что нашел среди реквизита. На ремне висела гитара — та самая, с автографом. Старая, с поведённым грифом и неотрегулированным зазором, издававшая в руках прочих лязг и дребезжание и подчинявшаяся только Михаилу. Лицо у него было спокойное, даже отрешенное, только глаза блестели нездешним блеском. Толпа застыла в предвкушении. А Миша подошел к стойке, взял в руки микрофон, прокашлялся и спокойно сказал: — Привет родные. Давно не виделись. Зал взорвался овациями, но Миша жестами заставил всех успокоиться. Затем прошёл к краю сцены и сел, свесив ноги, как делал когда-то давным давно, на заре своей карьеры. — Сегодня без ансамбля и минусовки. Только я и вы. Он замолчал, медленно перебирая струны, словно вспоминая слова. Затем чуть наклонил голову, прикрыл глаза и запел. я не знал материнской ласки я не знал похвалы отца и никто не читал мне сказки когда я закрывал глаза Люди покачивались, околдованные голосом и музыкой, льющимися со сцены. Женщины держали ладони у рта, мужчины молча играли желваками, сдерживая ком в горле, а кто-то украдкой утирал скупые слёзы. Официантка с подносом замерла в проходе. у меня было жуткое детство а у вас оно просто было мне от грязи не оттереться и не смыть ни водой ни мылом Владимир стоял у стены, забыв зачем пришёл. Этого голоса он никогда не слышал — ни по радио, ни на записях. Это был другой человек. Настоящий. Когда песня, больше похожая на церковное песнопение, закончилась, в зале повисла тишина, нарушаемая вздохами и всхлипами. Миша поднялся, аккуратно снял гитару, положил её на сцену, кивнул зрителям и пошёл к кулисам. И только когда он скрылся из виду кто-то робко зааплодировал, остальные подхватили, и пустую сцену захлестнули безудержные овации. Владимир очнулся от наваждения, тряхнул головой и двинулся за ушедшим Михаилом, лавируя между столиками и аплодирующими гостями. У самых дверей его догнала администраторша. — На дорожку, — сказала она, вручая пакет, в котором что-то приятно тёплое пахло мясом и зеленью. Владимир не стал отказываться, сграбастал пакет и наконец вышел на свежий воздух. На заднем дворе было пусто. Шумели большие промышленные вытяжки вентиляции, ветер гонял по пустому дебаркадеру обрывки картонных коробок. Итак, Миша тут был, но свежий след снова простыл. Владимир обошёл здание и вернулся на парковку. Положил на пассажирское сидение катафалка пакет с едой и бутылку шампанского, сел за руль и чертыхнулся. И почему подобная ерунда происходит именно с ним? Зазвонил сотовый. Владимир поднял трубку. — ВОВАН! Ну как там у тебя? — перекрикивая шум спросил Герман. — Был в «Весне», но он буквально из-под носа ушёл. У тебя там как, справляешься? — Да уже не особо. Чёрт, походу придётся сюрприз раньше времени выкатывать. — Сюрприз? — Торт в виде Миши Сироты, я вчера заказал. В полный рост. — Стоячий? — Лежачий, он же умер. Владимир удивлённо уставился в трубку. — Так может… — неуверенно начал он. — Даже не думай, он же не настолько похож, торт всё-таки. Не отлынивай давай, ищи оригинал! А я тут время потяну, будут новости — звони! — Герман отключился.