Сауна

Сауна «Восторг» открылась в самом конце 80-х. Сначала это были обычные общественные бани, но с наступлением «лихих» 90-х заведение перепрофилировалось в место отдыха местного криминального, политического и творческого бомонда. Банщик Саныч, по прозвищу Паровоз, имени которого не знал никто кроме бухгалтерии, крепкий, чуть полноватый седой мужчина лет шестидесяти работал тут с самых первых дней. Он видел взлёты и падения самых одиозных фигур этого города, знал постыдные тайны самых грозных авторитетов. Ему доверяли и его уважали. Несмотря на сферу деятельности и окружавшие его безобразия сам Саныч был примерным семьянином. И хотя его частенько звали присоединиться к различным плотским утехам и употреблению всякого разного, Саныч всегда вежливо отказывался и никогда не переступал грани профессиональной этики. Девочки его за это тоже уважали и называли не иначе как «дедушка». Миша Сирота же называл Саныча «отец», причем не только из уважения к возрасту. Сиротская душа Миши сразу потянулась к основательной и авторитетной фигуре банщика. А тот в свою очередь относился к непутёвому артисту с отеческой снисходительностью, всегда был готов помочь советом, которому Михаил, конечно же, не следовал, о чем впоследствии неизбежно жалел и возвращался к Санычу уже за поддержкой. Как и в этот раз.

* * *

Катафалк тихо шуршал шинами, в наступающих сумерках город зажигал редкие огни. Запах шашлыка из пакета с пережаренным луком снова заставил желудок недовольно бурчать. Владимир покопался в пакете, не отрываясь от дороги, выудил кусочек и с наслаждением съел. Он поймал себя на мысли, что наконец едет в тишине, без музыки, шума, возни и разговоров. Он подцепил и съел еще один кусочек шашлыка, после чего аккуратно облизал пальцы. Несмотря на всю нервозность ситуации, Владимир чувствовал себя хорошо. Да, пропажа Михаила выбила его из колеи, но он ощущал не отчаяние, а сдержанный охотничий азарт. Он будто знал, что Миша от него никуда не денется. Владимир свернул с проспекта в промзону и сразу оказался в другом мире — дома исчезли, вокруг появились заборы с колючкой, запахло мазутом и старой техникой. «Восторг» прятался в глубине промзоны, под полупогасшей неоновой вывеской «Вос…г». Владимир аккуратно встал на парковке между двух черных джипов, заглушил катафалк и вышел в морозный вечерний воздух. У входа его встретил дежурный администратор — высокий, костлявый, с неожиданно тонким голосом: — Добрый вечер. Вам на сколько часов? — Я Михаила Сироту ищу, был он тут? — сразу спросил Владимир. Администратор моргнул и покосился в сторону коридора. — Миша? Был, да, вот полчаса назад. Пришёл, в халат переоделся и сразу в парную, к Санычу, банщику. Сначала спокойно общались, а потом какая-то муха их укусила, ор подняли, чуть не до драки. Миша как был в халате, так через задний выход и убежал. — А где его найти, Саныча? — В парной. Но я вас предупредил, он до сих пор не в духе. Владимир надел на туфли бахилы, выдававшиеся при входе, и прошёл внутрь. Из парилки были слышны звуки плескающейся воды и чьё-то злое бурчание. — Щенок, блять… — донеслось до Владимира. — Саныч! Бурчание смолкло, загремели тазы, затем дверь открылась и к Владимиру в комнату отдыха вышел красный потный Саныч, в полотенце на поясе. — Ты кто? — спросил он, исподлобья глядя на Владимира, — Чего надо? — Я Мишу Сироту ищу. — Мишу? — переспросил Саныч. — Да пошел он нахуй ваш Миша! И ты за ним иди! Саныч резко двинулся к диванчикам, Владимир еле успел убраться у него с дороги. Банщик напоминал вскипевший чайник, у которого вот-вот сорвёт свисток. — Щенок неблагодарный Миша ваш! Я ему сколько говорил, бросай бухать, бросай шалав, они все с тобой пока у тебя слава и деньги есть, да и то до первого серьёзного кипиша. А он нет, ты чё, братки. Да братки эти первые тебя же и прокинут в случае чего. Дурака кусок! Не слушал ни черта, думал умнее всех! Саныч остановился, провел взглядом по комнате отдыха, затем сел на кожаный диванчик, взял минералку стоявшую на столике, открыл её об край этого самого столика и отхлебнул из горла. Лицо его постепенно приобретало нормальный оттенок, но Саныч всё еще сердито громко сопел. Владимир осторожно присел рядом, ожидая продолжения. Продолжение не заставило себя долго ждать. — И щас пришел, как пёс побитый, — Саныч смачно рыгнул газами от минералки. — подскажи грит, отец, что мне Любе сказать? Он ко мне всегда приходил, после того как она ему сцены закатывала, жалился, винился, голову пеплом посыпал каждый ёбаный раз, и потом опять за старое. А тут «Что мне Любе сказать?», нет, ну каков сучёныш! — И что вы ему ответили? — спросил Владимир. — А что тут ответишь? «Прости меня, мудака», говорю, скажи, да пиздуй на кладбище, оставь бабу в покое, она и так от тебя натерпелась. — А он? — А он не унимается, говорит представь, что у меня еще один день есть всё исправить. Ну тут я совсем вызверился, какой, говорю, день, ты за всю жизнь ни черта исправить не мог! Ну, а тут уже слово за слово, хуем по столу, чуть в глотки друг другу не вцепились. Саныч помолчал, гипнотизируя взглядом пузырьки в бутылке минералки. — Что, думаешь жёстко я с ним? Может и жёстко. Но с другой стороны, заслужил. Чего он ещё хотел? Итог жизни его такой… закономерный абсолютно. Это вопрос времени был. Похоронил себя, похоронил талант, дурачина. Зла не хватает. — Так он получается к жене двинул? — Ага, к жене. Ну ничего, думаю она не хуже моего ему вломит, может хоть после смерти чего-то в башке у него прояснится. Нет, ты подумай, наглости хватило! Как советам следовать, так мы сами с усами, а как стряслось что, так отец Саныч, помоги, — банщик продолжал бурчать, но скорее по инерции, настоящая злость уже испарилась из него как газ из бутылки минералки. — А ты вообще кто? — вдруг спросил Саныч. — Водитель катафалка. — А, понятно. Я смотрю ты мужик серьёзный, понятие имеешь что к чему. Найдешь этого распиздяя, так вломи ему как следует. — Насилие не наш метод, — улыбнулся Владимир. — А может и зря, — рассудил Саныч, — меня вот батя пиздил. — И как, помогало? — Да нет, — признался Саныч, — я только врать научился, а ума не прибавилось. У Владимира зазвонил сотовый. Он достал телефон из кармана, кивнул банщику и вышел на улицу. — Ало, Вован, ну что там у тебя? — Я на финишной прямой. Был в сауне, опоздал на полчаса, теперь он к жене двинул, думаю там его и перехвачу. — Давай только побыстрее там, кота за хвост не тяни! — А у тебя как там обстановка? — спросил Владимир, заводя машину. — Пока хорошо, сюрприз на ура зашел. Ну как зашел, заехал. Сначала все решили что тело вносят, повставали, замолчали, а потом как до всех дошло, такое началось! — в голосе Германа звучал нескрываемый восторг. — Ладно, я побежал, потом расскажешь! — Давай, Вован, не подведи!