Смерть

Они сидели на кухне и молчали, уставившись каждый в свою кружку с чаем. Тишина была неловкой, как будто эти двое не разменяли вместе третий десяток лет, а первый раз пришли на свидание. Первой тишину нарушила Люба: — Так как ты… воскрес? — Да я сам не знаю. — Миша отхлебнул чай, не глядя на супругу. — Очнулся в гробу, с одной мыслью «Люба», — он бросил на неё застенчивый взгляд. — Так прям и одной? — Ну, еще жрать хотелось. Я потому прямиком в чебуречную, к Гиви. — А потом в сауну? — А потом в сауну. Но я ты не подумай. Я к Санычу. Спросить его хотел, как мне… ну… разговор с тобой построить. — Миша смутился и снова уставился в чашку. — К Санычу, — Люба хмыкнула и устало вздохнула. — И чего Саныч? По головке погладил? — Да неважно. Я ж че пришел-то. Я тебя люблю. Жить без тебя не могу. — Так тебе уже и не надо было, — Люба сама удивилась как зло это прозвучало. — Ну чего ты начинаешь… — пробурчал Миша. — Я? Начинаю? Миша почувствовал, что Люба заводится. Он привычно вжал голову в плечи, ожидая истерики, однако вместо этого Любовь покачала головой и продолжила: — Знаешь что, дорогой мой муж. Настало время тебе кое-что сказать. Точнее раньше надо было, но я никак не решалась. Прости меня, моя душа, но любовь твоя никуда мне не всралась! — Лююююба, — запротестовал было Миша, но супруга жестом остановила его. — Это для тебя любовь была, а мне пытка, каждый, сука, божий день. Ты это вообще осознавал? Все твои пьянки, тусовки, бляди твои, чёрт бы их побрал, ах да, он и побрал, — Люба горько хохотнула. — А под конец вообще шикарный прощальный подарочек подогнал, опозорил на весь город. Давай начистоту — я когда узнала что ты умер, я облегчение испытала. Настоящее. Горькое, но облегчение. А грусть если и была, то по тому нескладному Мишане со студенческих вписок, в которого я когда-то влюбилась. Теперь-то от него и следа нет, сам посмотри! — Люб. Ну я же всё понял. Я же изменюсь. — И что ты понял? — Ну… не буду больше по тусовкам да саунам ходить. — Напомнить тебе, сколько раз я от тебя это слышала? — Но щас же все по-другому. — Что по-другому? — Ну… — Миша замялся. — Всё. Их прервал дверной звонок. Миша встрепенулся, а Люба скорчила недовольную гримасу. — Это ещё кто? — спросила она притихшего Мишу. — А мне почём знать, — вяло огрызнулся он. Люба встала и решительно пошла к двери. По пути она услышала какую-то возню в кухне, но она не обратила на неё внимания. Кого там снова принесло? — Кто там? — Здравствуйте, — послышался из-за двери мужской голос. — Я к Михаилу. — Миша умер! — крикнула через дверь Люба. — Я знаю. Любовь с силой распахнула дверь. Перед ней стоял мужчина в чёрном строгом костюме и смертельно уставшими взглядом льдисто-голубых глаз. — Владимир, — представился он. — Водитель катафалка. Я за вашим супругом. Люба постояла в проёме, хмуро глядя на Владимира, затем отступила в сторону. — Он на кухне, проходите. Владимир разулся и прошел на кухню вслед за хозяйкой. На том месте где сидел Михаил никого не было, однако из-под свисающей со стола скатерти предательски торчали его босые пятки. — Господи, позорище какое, вылазь давай! — Люба не глядя саданула ногой куда-то под стол, и оттуда незамедлительно, кряхтя от боли выполз Миша. — Вы если не закончили, то заканчивайте, нам торопиться надо, — взглянув на часы сказал Владимир. — Да чёрт его знает, я вроде всё сказала. Миша, у тебя ещё что-то есть? — Люба, да как же? Я же ради тебя Смерть попрал! — А меня ты спросил, оно мне надо? — Но я же, — Михаил посмотрел на Владимира. — И что мне делать теперь? — Известно что, — устало ответил Владимир. — Ты божился, что жить без неё не можешь? — Не могу. — Значит помирай. Повисла гробовая тишина. Миша переводил несчастный взгляд с Любы на Владимира и обратно. Любе это быстро надоело. — Ну, что ж, тебе по всей видимости пора. — Выходит, пора, — понуро согласился Миша. — Иди сюда, горе моё луковое, — Люба обошла стол, подняла не сопротивляющегося Мишу и крепко обняла его. Тот машинально стал гладить её по спине. — Ты не переживай. Для тебя всё уже закончилось. А у меня, наверное, всё только началось. — она отстранилась, взяла лицо мужа в ладони и проговорила, глядя тому в глаза. — Прости, что раньше тебе этого не сказала. А теперь, — она чмокнула его в лоб, — Прощай, любовь моя! Она отпустила Михаила и тот остался стоять, глядя в пустоту. Затем поднял взгляд на Владимира, вздохнул, вышел из кухни и направился ко входной двери. Владимир кивнул Любе и развернулся за ним. — Владимир, — вдруг окликнула она его. Владимир остановился в дверях кухни и развернулся. — С ним всё будет хорошо? Он доберётся? — От перевозчика зависит, — Владимир загадочно улыбнулся, и Любе почудилось, что голубые его глаза пронзительно блеснули. Люба, сама не осознавая что делает, опустила руку в карман пиджака, нашарила что-то там и бросила ему. — Держи! Доставь в лучшем виде. Монета блеснула в воздухе и, звякнув, легла в ладонь Владимира. Новая пятирублёвка этого, 1998 года. Он повертел её в пальцах. Годится.

* * *

— ВОВАН! Что там у тебя? — Все хорошо, Герман, скоро будем. Нашлась наша пропажа. — Ну слава богу, а то тут уже балаган какой-то творится. Все упились, кто-то уже с тортом прощаться начал, благо только ноги отъели. — Хочешь, чтобы я как в прошлый раз, прилетел? — А ты сможешь? — хитро спросил Герман. — Шучу, не надо, на сегодня чудес хватит. Давай, ждём. Герман положил трубку. Владимир шустро рулил по городу, направляясь к мосту на левый берег. Сзади в гробу ворочался Михаил. — А что дальше будет? — спросил он, наконец угнездившись. — Дальше ты умрешь. Но тебе не привыкать. — А это больно? — Нет, — сухо ответил Владимир. Они помолчали. — Знаешь, я ведь правда хотел всё исправить. — Знаю. Проехали еще немного. Владимир притормозил перед лежачим полицейским. Подвеска жалобно скрипнула. — А когда это произойдёт? Не хотелось бы на собственные похороны живьём заявиться. — Скоро. Ты не дёргайся, все само случится. Как мост проедем, — Владимир даже не задумывался откуда он всё это знает. — Вов… Мне страшно. — Это ты зря. В смерти ничего страшного нет. Страшно живым бывает. Они въехали на мост. Владимир вспомнил как он пересекал его, когда хоронил деда. Это был тот еще аттракцион. Сейчас, слава богу, мост починили и катафалк, поскрипывая, катился по свежему асфальту. — Ну вот, почти приехали. Ты как? Михаил безмолвствовал. Владимир оглянулся в салон. Миша был мёртв, теперь он откуда-то это точно знал. Всё вернулось на свои места. — Прощай Миш.