Глава шестая. Письма

      Гермиона ещё издалека увидела стоящего у ворот Хогвартса Тео. В ожидании её появления друг держал в руках небольшую книгу и читал. Грейнджер не смогла бы сосчитать, сколько раз видела эту картину: если они собирались идти куда-то, Нотт каким-то образом оказывался на месте встречи раньше подруги и ждал её, коротая время за чтением или оставляя заметки в записной книжке. Началось всё со времён восьмого курса, когда они сдружились, потом это перетекло и во взрослую жизнь. На фоне постоянно опаздывающих Рона и Гарри такая его привычка приятно выделялась и даже- в очень редких случаях — вызывала легкую досаду.       — Когда-нибудь я приду раньше тебя, — с нотками соперничества бросила Гермиона, подойдя к Тео.       — Хорошо, буду ждать этого момента, — с едва уловимой иронией ответил Нотт. Они зашагали по дороге в сторону Хогсмида, и Теодор спросил: — Как у тебя идут дела с опросом домовиков?       — Я уже закончила. Думала, что мне, как в прошлый мой визит, потребуется четыре дня, но в этот раз уложилась в три. Завтра у меня будет свободный день, — девушка удручённо вздохнула, — потому что русалки не примут меня ни раньше и ни позже оговоренного времени. Вот такой уж они народ: непоколебимая пунктуальность — главная черта их этикета.       — Уже придумала, как распорядишься освободившимся временем?       — Не совсем… — покачав головой, призналась она. — Думала заняться своими записями, а ещё Невилл предлагал осмотреть новые растения в Хогвартских теплицах, а после мы с ним могли бы прогуляться до Хагрида.       «Так не пойдёт! — подумал Тео, услышав о её планах провести день в компании Долгопупса. — Мало того, что они проводят ночь вместе, под одной крышей…»       Мысленно он ярко представил картину того, как его соперник будет водить Гермиону среди горшков со своими растениями и точно попытается охмурить её своими познаниями в травологии, и почувствовал, как внутри всё закипает от ревности. Идея, как обставить Долгопупса, созрела молниеносно.       — Может, ты предпочтёшь провести день среди пыльных книг и документов, нежели чем среди грязных горшков с растениями, которые стремятся причинить тебе вред? — как бы между прочим предложил Нотт.       — Но разве такое возможно? — возбуждённо спросила Грейнджер. — Всё-таки секретный архив. Ты сам долгое время добивался разрешения работать в нём.       — И всё же можно попробовать, — ответил Нотт. — Как окажусь дома, сразу же свяжусь с директором Снейпом и скажу, что мне очень пригодится твоя помощь.       — Не уверена, что он согласится, — с доброй долей скепсиса произнесла девушка.       — Рано сдаваться, Гермиона, — ободряюще улыбнулся Тео. — Может быть, мне повезёт.       — Чтобы уговорить Снейпа, тебе, Тео, потребуется выпить как минимум три пинты Феликса Фелициса.       — Так всё же, если мне удастся уговорить директора дать тебе разрешение, ты согласишься составить мне компанию?       — Конечно же, да! — кивнув, с широкой улыбкой ответила Гермиона. — Признаюсь тебе честно, я бы собственную свадьбу пропустила, лишь бы побывать в школьном архиве.       После её ответа Тео понял, что у него нет иного выбора, как добиться разрешения на посещение архива Хогвартса.       — Серьёзно? Даже если бы я ждал тебя у алтаря? — не удержался от вопроса Нотт, прикрыв его шутливым тоном.       — Да, потому что уверена на все сто процентов, что ты скорее ждал бы меня в архиве, чем в церкви.       — А если бы нет?       — Тогда это будут уже твои проблемы, Тео, — пожала плечами Грейнджер.       — Как бессердечно! — с наигранным драматизмом ответил он. — Ты совсем меня не любишь, Гермиона.       — Ни капли. А ты меня?       — Всё так же нет.

***

      Невилл только закончил работать в оранжерее, когда заметил кончик черного хвоста в кусте вулпиануса. Он подошёл к растению, и его опасения подтвердились: Табита с откровенным удовольствием на мордочке грызла покрытую густым ярко-оранжевым длинным пухом ветвь.       — Вот же пушистая задница! — сердито воскликнул Долгопупс и, наклонившись и осторожно отодвинув лохматые ветви в сторону, быстро схватил преступницу.       Кошка, вместо того, чтобы вырваться из рук человека, наоборот, прижалась к нему. Почувствовав исходящий от неё неприятный запах сока вулпиануса, Невилл сморщил нос и проворчал:       — Фух, что ж ты такая глупенькая? Если решила сменить свою диету, то почему бы не выбрать что-то более приятно пахнущее? — и не без злорадства добавил: — Пошли домой, порадуешь свою хозяйку столь дивным ароматом.       Ему не удалось отстраниться от вцепившейся в рубашку Табиты, и поэтому пришлось идти, стараясь не вдыхать носом воздух. Долгопупс подошёл сразу к двери заднего входа соседнего дома, предположив, что в этот час Пэнси, скорее всего, занимается приготовлением обеда. Из приоткрытого окна доносилась музыка. Он постучал сначала с умеренной силой, но ему никто не открыл, подумав, что его не слышат, Невилл ударил значительно громче. Это подействовало: не прошло и минуты, как на пороге появилась Паркинсон.       — Табита опять была в твоём саду? — тусклым голосом произнесла она, протягивая руки за любимицей. — Спасибо, что принёс.       — Что-то произошло? — участливо поинтересовался Невилл, заметив, что девушка вялая, словно опалённый солнцем цветок.       — Нет, всё в полном… — начала Пэнси звенящим, как натянутая струна, голосом, но из её глаз сами собой покатились крупные слёзы. Девушка прижалась к теплой шерсти Табиты, надеясь так утешиться, и тут почуяла запах сока вулпиануса и, всхлипнув, произнесла: — Ты её тухлой рыбой угостил? — отпустила рвущуюся из мокрых объятий любимицу.       — Нет, она сама угостилась, и не рыбой, а очередным растением, — объяснил он и добавил: — Хочешь чашечку чая?       — Что? — удивилась его крайне неожиданному вопросу Пэнси, уставившись на соседа блестящими зелёными глазами.       Он закинул руку за голову, прижал её к затылку и, борясь с неловкостью, произнёс:       — Кажется, тебе нужна чашечка чая, чтобы немного успокоиться. Я сам тебе приготовлю, если позволишь мне похозяйничать на твоей кухне.       Вместо ответа Пэнси сделала шаг к нему и — к неописуемому удивлению Невилла — прижалась к его груди. Пару минут она тихо плакала. Он положил увесистую ладонь ей на голову и, с некоторой неловкостью гладя волосы, ровным успокаивающим тоном стал говорить первое, что приходит в голову:       — Одной чашки чая здесь будет мало. Что ж, у меня есть пирожные. Пару часов назад взял в Сладком королевстве. Они-то нам и пригодятся. Из личного опыта знаю, что когда ешь сладкое, грустишь чуть меньше.       — Ты такой милый, что даже противно, — всхлипывая, сказала Паркинсон. Она отстранилась и, быстро вытирая остатки слёз запястьями, добавила: — К сожалению, пирожные и чай не помогут мне. Слишком печальные новости я получила, — хриплым от подступившего к горлу кома голосом закончила девушка.       — Может быть…       — Иди домой, Долгопупс, — покачав головой, сказала Пэнси и закрыла дверь.       Остаток дня и даже перед сном Невилл не мог выкинуть из головы мысли о том, что же могло так сильно огорчить такую язву, как Паркинсон.

***

      Гермиона оторвала взгляд от записей о штате домовых эльфов, датируемых шестидесятыми годами восемнадцатого века, и посмотрела на сидящего за противоположным концом стола Тео. Друг одновременно сосредоточенно что-то читал в толстом фолианте, поля которого были покрыты разноцветным замысловатым растительным орнаментом, и делал заметки. Разглядывая его задумчивое лицо чуть дольше обычного, Грейнджер поймала себя на мысли, что хочет коснуться Нотта, чтобы убедиться, что тот из плоти и крови, а не видение или мраморная статуя.       «Такой красивый…» — словно дурацкая песенка закружилось в её голове.       — Ты хочешь у меня о чём-то спросить? — спросил Теодор.       От неожиданности вопроса Гермиона даже вздрогнула.       «Неужели я попалась!» — про себя панически воскликнула девушка и, чтобы отвести от себя подозрения, быстро спросила:       — Прости, но мне интересно, что вчера случилось с Паркинсон? Невилл за обедом случайно обронил, что, когда принёс Табиту, обнаружил её в слезах.       — Неужели ты устала и хочешь немного посплетничать? — с иронией произнёс Тео.       — Простое любопытство, — пожав плечами, ответила она, — но если там скрыт какой-то секрет, то можешь не рассказывать…       — Секрета там никакого нет, — ответил Нотт. — Ей пришло письмо из Германии с известием о смерти Михаэля.       — О! Бедная Пэнси… — с искренним сочувствием произнесла Грейнджер.       — Пэнси сказала мне, что последнюю пару лет ожидала и опасалась, что получит подобное письмо.       Не зная, что сказать, Гермиона решила промолчать — чужое горе, хоть и старой неприятельницы, опечалило её — и вернуться к записям о домовых эльфах. На некоторое время в архиве воцарилась тишина, в которой был слышен лишь шорох страниц да скрип пера. Дочитав документы за шестидесятые годы, Грейнджер вернула их в шкаф, расположенный позади Тео, и потянулась за амбарной книгой того же временного периода, которая стояла на полке выше, на уровне вытянутой над головой руки. Девушка попыталась достать гроссбух, но стоявшие плотным рядом «соседки» не отпускали его. Гермиона не собиралась отступать и намеревалась уже сделать ещё одну попытку, но тут у неё за спиной Нотт поднялся и спросил:       — Может быть, тебе помочь?       На несколько мгновений Грейнджер замерла, оказавшись под влиянием момента волнительной близости с ним. Чувствуя спиной исходящее от его тела тепло и приятный аромат дорогого мыла, с трудом удержалась от того, чтобы сделать шаг назад и прижаться к груди Теодора. Стряхнув с себя секундное очарование, она быстро кивнула и ответила:       — Да, пожалуйста, — надеясь, что голос не выдаст её смятение, и спасаясь от внезапного притяжения, отошла в сторону.       Нотт сделал шаг к шкафу и без особых усилий вынул амбарную книгу. Прежде чем отдать её Гермионе, он сказал:       — Осторожно, она весьма увесистая.       — Спасибо, Тео! — поблагодарила Грейнджер и забрала гроссбух: — Ух, и правда тяжелая. Ты мой герой, — с улыбкой закончила.       — Полнейшая ерунда, — отмахнулся Теодор, но его голос выдал, что ему приятны слова подруги. Бросив взгляд на книгу в её руках, он шутливо поинтересовался: — Хочешь раскрыть старую махинацию с деньгами?       — Не совсем, просто сравнить информацию, может, даже дополнить для себя, — ответила Гермиона, присаживаясь за стол. — Вдруг там и правда найдётся подтасовка фактов.       — Эй, я думал, что первым раскрою какую-нибудь тайну из прошлого Хогвартса, — притворяясь обиженным, сказал Теодор.       — Прикарманивание денег, которое было двести пятьдесят лет тому назад, вряд ли тянет на настоящую тайну, — сморщив носик, ответила Грейнджер. — Поэтому у тебя есть ещё шанс найти ту самую Тайну.       — Спасибо, что утешила, — усмехнулся друг.       — Но ты поспеши, может быть, я обнаружу, что прикарманенная сумма переходит черту скромных размеров, — шутливо пригрозила она.       — Хорошо, — улыбнулся Нотт, возвращаясь к изучению лежащей перед ним книги.       Вновь повисло комфортное для обоих молчание, продлившееся чуть больше часа. Первой его нарушила Гермиона взбудораженным восклицанием:       — Смотри, что я нашла! — и показала Теодору пожелтевший прямоугольник из плотной тряпичной бумаги, в котором легко угадывалось письмо.       Тео встал с места и подошёл к ней. На внешней стороне они с трудом прочли вслух выцветшую надпись:       — Годрикова впадина…       — Мисс А. Джагсон.       — Как ты думаешь, сколько ему лет? — спросила Грейнджер.       — Должно быть, столько же, сколько и книге. Лет двести точно. Давай вскроем и узнаем, потому что, скорее всего, письмо датировано.       — А разве можно его вскрывать?       — Почему бы нет: адресат и адресант давно умерли, и их секреты перестали иметь вес.       — Если только там не говорится о каком-нибудь серьёзном политическом заговоре, — резонно заметила Гермиона.       — Значит, мы нашли нашу великую Тайну, — с задором подмигнув, сказал Нотт.       — Знаешь, как меня уговорить.       Прежде чем вскрыть письмо, Теодор проверил его на наличие проклятий — мало ли, отправитель хотел наслать порчу на получателя, — затем ножом для писем аккуратно надрезал самодельный конверт и вынул из него вдвое сложенный листок. Нотт расправил его и пододвинул так, чтобы его видела Гермиона. Они прочитали письмо.

«Любезная моя Аннуансиата!

      Пишу вам сие письмо в радостных чувствах, ибо узнал, что наш многоуважаемый директор поделился с вашим скромным слугой, что видит во мне своего преемника. А сие означает моё повышение, и в скором времени я смогу сделать вам предложение.       Только представьте, драгоценнейшая, что в следующем году вы станете не только владычицей моего сердца, но и хозяйкой моего дома. Разве новости не прекрасны?       Сейчас, к неизмеримому своему огорчению, должен прерваться из-за обязанностей, которые возложены на меня моим статусом профессора. Безмерно тоскую по вашему обществу и жду нашей встречи, драгоценнейшая Аннуансиата.

Искренне ваш до гроба Катберт Бинс.

Из замка Хогвартс, 7 мая 1762 года»

      — Как думаешь, то, что у профессора Бинса была невеста, тянет на Великую Тайну Хогвартса? — не без иронии спросил Тео у Гермионы.